Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Настоящее время       Александра       Будто нарочно, Даша, выйдя первой из дому, быстро устроилась на переднем сиденье, ловко пресекая ни то что просьбы матери и тёзки пересесть назад, но даже резкие, колкие слова бабушки, на которые внучка едва ли реагировала страхом, но своего решения не отменила.       Так, усевшись позади, Елена Сергевна, явно не желавшая говорить со мной о вчерашнем, —впрочем, точно также, как она избегала взглядов со мной за завтраком и до тех пор, пока мы наконец не сели в машину, — уселась в дальний угол от меня и, отвернув голову к окну, задумчиво вперила глаза вперёд, разглядывая пейзажи длинной дороги.       Я же, отлично сознавая конфликт, творящийся внутри неё: что она чувствует на самом деле и что решает делать в действительности ввиду имеющихся моральных и социальных устоев, которым теперь она подчиняться не желает, принимаю решение оставить всё как есть...пока не пройдёт некоторое время, чтобы вмешаться в её будни снова.       Лишь одна мысль со вчерашней ночи до сих пор не позволяет мне сорваться с цепи и заговорить с ней гораздо больше, чем её сомнения и хрупкое решение, готовое рассыпаться на мелкие детальки, едва я захочу сблизиться с ней, — то, что ей вчера было больше чем просто хорошо; она стонала, а я желала делать ей ещё лучше чем есть! ещё сильнее хотела её, чем раньше, ещё волнительнее и несдержанней ощущала себя, чем когда бы то ни было в своей жизни, и, наверное, именно поэтому я, снова наперекор самой себе, своему разуму, позволила эмоциям, которым не хотела перечить, оказаться быстрее и в разы решительнее в действиях, о чём я, признаться, ни капельки, ни одной доли секунды не сожалею!       Я доставила ей удовольствие, и это делает меня чертовски счастливой, смущённой и слегка дрожащей и возбуждённой при воспоминаниях об этом!       «Боже! Да что же ты делаешь со мной?! — глядя на любимую краем глаза, ощущаю, как заливаюсь краской. — Она сейчас прямо передо мной, а я даже коснуться её не могу! Ты так несправедлив! — хоть я и роптала на Всевышнего, но гораздо больше я Его благодарила, ведь вчера…вчера мои губы прильнули к её; вчера моё колено было у неё между ног; вчера мои пальцы бесчинствовали по её телу, намереваясь заставить любимую ёрзать и стонать..! А её ягодицы, грудь, жаркое дыхание… — Умоляю, подари мне ещё одну ночь с ней, и я обещаю, она никогда не захочет со мной расстаться!»       Пока мы ехали, в голову пришла мысль о том, что если бы я могла выбрать как мне умереть в данный момент, то я бы решила, что это должны быть её изящные коленки, на которые я бы немедля легла, поцеловала и прикрыла блаженно глаза, ничего уже не боясь и не ожидая от этой жизни, ведь самое главное я успела сделать ещё вчера, пускай и не до конца.       Елена Сергеевна       Спустя два часа.       — М? — всего на секунду оглянувшись, вижу как она снова уснула, уткнувшись в холодное стекло машины.       По привычке ринувшись убрать её голову оттуда, тут же себя останавливаю на полпути. «Это ловушка! Возможно, она специально уснула, чтобы я её оттащила к своему телу. Так что не буду её к себе приманивать, не в этот раз».       Но вот, проходит час, потом ещё один, и мы останавливаемся у заправочной, где мой коллега, помимо заправки машины, покупает каждому по бутылке лимонада и тёплой выпечке, чтоб перекусить. И пока каждый сидел и кушал, я не могла не думать о том, что голова Саши наверняка успела примёрзнуть и по пробуждении может заболеть.       Долго споря с самим собой, таки протягиваю к милой руки, приобнимаю, кладя её голову себе на плечо, и, чувствуя лёгкий холодок, прокатившийся по телу, вздрагиваю, всё равно не отнимая пальцев от талии, на которой те покоились, чтобы Саша могла спать спокойно.       Однако, не проходит и двух минут, когда она открывает глаза, озирается по сторонам и, встречаясь со мной взглядами, краснея бормочет:       — Ох, п-простите! Я-я уснула, с-случайно вышло!       Уже думала сказать ей, что ничего страшного, как Даша, высокомерно глядя перед собой, спросила у подруги холодным тоном:       — Есть будешь?       Удивлённо посмотрев на девушку, Саша ответила ей:       — Д-да!       Фыркнув, дочка бросила ей пакет с сосиской в тесте и буркнула:       — Завтра в школе поговорим.       — Хорошо, — смиренно ответив ей, уткнулась спиной в сиденье Саша.       Когда моя соседка по сиденью закончила свой перекус, то, взяв после меня бутылку лимонада, сделала несколько глотков, покончив таким образом с содержимым бутылки, не оставив просившему передать ему тёзке.       — Какая жалость, уже закончилась, — наигранно сказав эти слова, повертела баклажкой Саша.       Я же нахмурилась: «Она наверняка подумала про непрямой поцелуй. Что за чушь: она думает о таких вещах?»       — Ладно. Тогда я выпью из твоей, — с усмешкой глянув на оппонентку, прикончил оставшуюся новую бутылку лимонада мой парень, при этом краем глаза наблюдая за безразличным взглядом Саши, которая и не думала его останавливать:       — Не беспокойтесь, пожалуйста, — снисходительно улыбнулась тёзке девушка, — я нисколько не огорчена. Свой глоток «лимонада» я уже получила.       «Что это за противостояние между ними? Такое ощущение, что они знают друг о друге больше, чем мне то достоверно известно», — на мгновение подумалось мне, когда я, заметив капельку воды на подбородке Саши, осторожно салфеткой попыталась её убрать, но та не позволила, остановив мою кисть:       — Я сама, — сказав это, она почему-то не отпустила мою руку, пришлось отдёрнуть, чтоб соседка по сиденью опомнилась.       Александра       «Что за чёрт? Я же специально взяла её за руку, чтобы не чувствовать её пальцы, и то совсем на секунду, через салфетку, а она что? Вот так просто, без смущения убрала кисть? Ей и правда всё равно на меня?» — с пару минут глядя в её сторону, подумала я, а она на моего тёзку. Обидно.       Елена Сергеевна       Я знаю, что могу просто напрямую сказать Саше, чтобы она прекратила так влюблённо смотреть на меня, перестала ходить к нам и общаться со мной в принципе. Но…мне трудно. Я уже пробовала на два месяца и это не помогло. Она всегда была и есть мой глоток свежего воздуха, будь то усталость, слёзы, гнев или что-либо ещё…       Но сейчас, когда мне так не хочется ей ни в чём отказывать как никогда, я должна быть непреклонной; и без того не раз допустила ошибок, находясь с ней.       Поэтому и сказала её тёзке, когда собирались выйти из машины:       — Саш, как насчёт сходить на свидание…завтра, после работы? Таня с Никитой выходят как раз из отпуска. Что скажешь? — пожав плечами, улыбнулась я ему.       И он, с секунду изумлённо глядя на меня, медленно закрывая при этом дверь машины, ответил, также подёргав плечами:       — Э-это чудесно, Лен. Ко-конечно я согласен! Во сколько ты хочешь освободиться? Я поговорю с Михалычем!       Быстр обогнув машину, он оказался рядом со мной, теребя пальцы друг о друга.       — К семи, наверное. Может, пойдём на оперу или театр? Что думаешь? — немного начиная призадумываться, спрашиваю партнёра.       — Да, давай! Я куплю нам билеты! А ты где любишь сидеть?       — Не знаю. Может, пятый, шестой ряды?       — Отлично! Тогда давай завтра на оперу, а на выходных в театр. Как тебе идея?       — Прекрасная! — положив ладони ему на грудь, констатировала я, весело усмехнувшись. — До завтра, — чмокнув его в губы, оборачиваюсь, иду к багажнику.       Александр       «Ч-чёрт! Это было…было…Так. Пойду помогу ей с вещами».       Вытащив из багажника сумки и пакеты, удовлетворённый недавним диалогом, быстрыми шагами пускаюсь вверх по лестнице, да ещё и подпевая себе, чёрт возьми!       Ну и денёк. Вроде вчера нехотя со мной говорила, а сегодня предлагает сходить завтра после работы на свидание. Не знаю, что с ней, но мне это начинает нравиться.       Одно только тревожит: эта мелочь не стала на это странно смотреть или нервничать. Будет лучше сказать, её это не удивило, хотя в машине она с превеликим удовольствием употребила весь оставшийся лимонад, который я хотел выпить после того, как его пригубила Лена.       Тем не менее, эта книжная моль после предложения Лены о свидании, спокойно помогла Даше с её сумками и также тихо и без шума ушла ничего не сказав.       «Надеюсь, её грусть продлится недолго, и она не подговорит своих родителей посадить меня за решётку из-за любви к Лене», — смеялся я про себя от этой мысли.       Александра       Когда наконец вернулась домой и встретилась с довольными лицами родителей и Зарастры, обедавших на кухне, то впервые подумала, что я лишняя. Мне хотелось исчезнуть из их маленькой идиллии и оказаться на песке у моря, где нет никого и слышен только рёв волн моря о берег.       А стоило упасть на кровать вниз животом, то сильно охватила мысль о том, что, быть может, мне возобновить работу у Дмитрия Сергеича? В автомастерской его друзей, после того случая в заброшке, я многому научилась. Эти парни взяли меня на своё попечение и выровняли мои мышцы меньше чем за месяц, несмотря на мои собственные расчёты, которые не подтвердились лишь в редкостных болях в суставах мышц. И ведь этот старикан знал...знал, что для меня лучше всего. Возможно, он и сейчас лучше в этом разберётся?       Четыре года назад       Дмитрий Сергеич       — Эй, — её слегка дерзкий голос быстро испортил мне размеренное умиротворённое курение у очередной новенькой машины, возле которой я ждал своего друга.       — А, Саша, — подняв к ней глаза, я уже прикидывал, что она от меня хочет: попроситься на время, пока её родители в командировке, выпросить что-то о рыбалке, медицине, готовке, или...или научить курить в конце концов? А что? В её возрасте я и не такое перепробовать успел вообще-то.       — Мама послала к вам; сказала, что сегодня останетесь допоздна, и попросила занести вам свой суп. Говорит, что на всех хватит, — специально оглядываясь по сторонам, фыркнув, улыбнулась собеседница.       И ведь неспроста. Мои ребята, едва услышав этот негромкий полу-женский голосок, ринулись из автомастерской, и потрёпанные, замазанные бензином, грязью от колёс, пропахавшие запахом нефти и пота, уверенно подходили к девчонке, будто местная банда какая-то.       — На всех, говоришь? Ну-ка, — поинтересовался самый старший из них, Макс, и заглянул в свёрток из полотенца. — Мм, вот это я понимаю. Супчик, значит. — он обернулся к своим собратьям и объявил улыбаясь: — Парни, кидайте свои болты, гайки, идём обедать, пока горяченький!       И те действительно вот так безответственно, ради какого-то супа, оставили свои работы и ушли пополнять свои желудки запасом жира на ближайшие часов шесть.       Саша уже было надумывала уйти под шумок, — покуда, подхваченные радостью от внезапной порции обеда, все понабежали набирать себе супа, — но я её остановил, завидев, как пошатывается её нога при ходьбе, как руки висят, будто сосиски какие-то, и спина неестественно прямая при этом. Тогда-то я и вспомнил о своей первоначальной задумке, когда она наконец-таки пошла после того случая в заброшке.       — Саш, —позвал я девчонку по имени. Она оглянулась. — Поди сюда. Разговор есть.       Пока она медленно плелась ко мне, я раздумывал: а стоит ли говорить ей об этом?       — Как тебе удалось провести родителей, м? Они не заподозрили, что ты их обманываешь, строя из себя выздоровевшую? — заверив себя, что ещё пара секунд и я буду готов высказать ей свою идею, выигрываю время для этого.       — Хах, нет, что вы, — улыбнулась девочка, глядя на меня сверху вниз. — Они только слегка нахмурились, когда я наклонилась надеть обувь. Видимо, заметили, как я сморщилась и чуть-чуть дрогнула, когда спина хрустнула, и пальцы хотели разжать туфлю в руке.       Едва не передёрнувшись от её слов, быстрее прокручиваю вероятность успеха своей идеи и наконец решаюсь сказать об этом собеседнице:       — А, вот как. Тогда, Саш, ты бы не хотела ускорить своё выздоровление?       Её взгляд стал недоумённым.       — То есть? — не понимала она о чём я. — Дмитрий Сергеич, мы уже говорили об этом: вы не можете находиться со мной 24/7. Это не обсуждается; вам тоже нужен отдых и...       — Поработай в мастерской моих ребят, твои суставы быстро поправятся, — перебил я её, чувствуя нервозность в голосе собеседницы.       — Что? — стали выше её бровки.       — Я знаю, звучит абсурдно, но это так. За двухчасовой работой твои руки быстрее привыкнут к механическим действиям и тогда мышцы выровнятся по силе с той, какими они были до того несчастного случая на заброшке. Наверняка и суп тащила сюда с трудом, да? На самой себе провела эксперимент небось?       Она громко и нервно раздувала свои ноздри, дыша только через нос, после чего, спустя минуты две, уточнила:       — Так. И как это долго будет длиться...в неделях?       Я ей честно ответил:       — Точно сказать не могу. Может, месяц, может, два. Всё зависит от твоих усилий, Саша.       И девочка согласилась...с ярко выраженными на её лице сомнениями.       Я предупредил своих ребят о бесплатной рабочей силе, и те немедля приняли её в круг своих товарищей, прося разве что иногда приносить им чего покушать, а то ведь ребята действительно живут без обеда по будням.       Она ходила каждый божий день. Сначала только по часу после школы. Но уже в пятницу стала задерживаться до двух, а то и трёх, набивая руку физической деятельностью, что те всегда оказывались либо в поту и воняли, либо в бензине и ещё больше воняли.       В любом случае, эта мелочь была ужасно внимательной, любопытной и очень деятельной. Едва она усядется за ремонт того же колеса какой-нибудь тачки, как начинает свои изучения не с осмотра повреждённого места, а с прикосновений по колесу в целом. Она говорит, что так лучше концентрируется. А потом, как закончит с тактильными ощущениями, переходит к делу, размеренно и методично обследуя не столь ту же дырку в колесе, сколь машину полностью, вплоть до того, где и когда машина оказывалась проколотой, что орудие деяния не нашли.       В общем, она была как всегда.       Правда, за месяц у неё мышцы выросли, спина стала ровнее и нога перестала ковылять рядом как неживая.       А ту ещё и...милая Леночка заглядывала, как назло, чаще.       Понимаю, что это из-за Саши, ведь она наверняка чувствует себя виноватой...но... Чёрт побери, я всё-таки тоже мужчина и имею право на свой кусок пирога! Так что я просто взял и начал постоянно находиться рядом с Сашей, чтобы Лена меня увидела и тоже подошла побеседовать, а не как обычно:       — Здравствуйте, Дмитрий Сергеич. Сегодня погода жаркая.       — И вам не хворать, Леночка. Да, погода сегодня скупа на ветер. А вы снова к Саше, да?       — Да, вы не проводите меня к ней? А то, понимаете, ваши парни снова обступят меня. Неудобно получится.       И всё: я просто провожал её, оставлял наедине с Сашей и уходил.       К тому же, хотя мои парни и приставали к Леночке, но я о её безопасности особенно не беспокоился: Саша всегда выручала её, едва только услышит голос. Правда, чаще она ругала эту милую девушку за её нежелание уточнять своё точное прибытие каждый день, чтобы девчонка могла хотя бы встретить её прилично.       Уж не знаю, о чём они там болтали около получаса, но там стояла, как правило, тишина, и Лена после их общения выходила либо довольная, либо чуть ли не плачущая.       Странные у них, конечно, отношения. Я попытался об этом как-то поговорить с Сашей, но она только сурово смотрела на меня, говорила, что не моё дело и уходила помогать парням дальше.       Обидно. Но она всегда была прямолинейной нахалкой, так что привык.       Елена Сергеевна       Первое время, пока навещала её в автомастерской, думала, что это всё из-за чувства вины. Сердце кровью обливалось, когда видела её пошатывающуюся походку и неестественно сгорбленную спину, из-за чего горькое ощущение невыполненного долга и вины переполняло меня, буквально подталкивая к активным действиям. Я старалась находиться рядом с этой угрюмой девочкой дольше, чтобы иметь возможность заботиться о ней; ходила к своим коллегам и расспрашивала о способах, которые ускорили бы лечение Саши; и, в конце концов, сама не заметила, как это ощущение постепенно испарилось под упорством и решительностью моей маленькой девочки.       Моими нынешними чувствами стали гордость, радость от скорости её прогресса в восстановлении своего здоровья и какое-то непонятное желание быть к ней ещё ближе, испытывавшее меня и раньше.       «Её плечи за пару недель выпрямились, и в ногах чувствуется устойчивость, — подумала я, осматривая Сашу, как обычно, по приходу в автомастерскую. Сняв с ушей стетоскоп, пока моя пациентка накидывает на себя спортивный лиф, разглядываю её мышцы рук. — М? Она так долго трудится, что вот-вот появятся мускулы? А кстати, её тело… — посмотрев на «картину» в целом, догадалась я в чём было дело: — О Боже, она всё больше становится похожа на парня! Свободная походка, расправленные, чуть широкие, плечи, слегка спортивное телосложение, признаки появления мускул, как у мужчин, и кисти… Почему мне всё время кажется, что они стали грубее, твёрже и больше?!»       — М-милая, ты не планируешь прекращать тут работать…скажем, через неделю или две? Твоё состояние практически нормализовалось, — когда девочка наконец накинула на себя олимпийку, спросила я, неизвестно почему глядя на пол, а не на собеседницу.       — А, нет, пока не думаю об этом, — уверенно ответила мне Саша, став за то время, что провела в автомастерской, смелее обычного. — А что там с моим самочувствием? — закрепляя часы на руке, подошла ко мне девочка. — Никаких отклонений, да?       — Д-да, никаких. Думаю, скоро мне будет незачем навещать тебя и донимать своими проверками и одними теми же вопросами, — отвернув взгляд на стенку, пробормотала я.       Собеседница, нахмурившись, помычала недовольно несколько секунд, потом уточнила:       — Получается, вы можете больше не приходить сюда?       Я кивнула, редактируя:       — Разве что обеды приносить, которые ты ешь только, когда заставляют, и то с постоянным опозданием.       На эти слова Саша ласково улыбнулась:       — Елена Сергевна, вы так за меня беспокоитесь?       — Разумеется, тебе же о своём желудке некогда, — всё ещё не могла оторвать я своего неловкого взгляда со стенки.       Она засунула руки в карманы олимпийки и, ухмыльнувшись, наклонилась вперёд, спросила:       — Вам явно что-то не нравится. Не подскажете что именно?       Я ничего не придумала, кроме как привести довод, из-за которого сердце почему-то билось быстрее:       — Н-ну, ни то чтобы не нравилось, п-просто ты, помимо того, что очень сообразительная, ещё и сильная…оказывается. Мышцы более выпирающие, что ли. Руки стали рабочими... И твой вид, весь такой…уверенный и наглый…больше чем обычно.       — Это плохо? — осторожно взявшись двумя пальцами за мой подбородок, повернула моё личико к себе.       — А, н-нет, — будто проглотив язык, едва взглянув ей в глаза, пробормотала я на периферии нервной дрожи и рассудка.       «Она на несколько сантиметров ниже, но умудряется заставлять меня терять дар речи. Как она такое проворачивает?»       — Елена Сергевна, что вас так смущает? Это всего лишь я, — почти с усмешкой высказавшись, она сделала шаг ко мне, а я назад.       — П-просто ты… — ногой уткнувшись в стул, спотыкаюсь и падаю назад.       — Осторожно! — в попытке меня подхватить, Саша резко останавливается, пальцами вцепляясь за края спинки и сиденья стула, куда я упала, зажмурившись, пошатываясь на нём.       Замерев так с пару секунд, моя девочка первой начинает диалог:       — Елена Сергевна, вы в порядке? Не поцарапались? Нигде не болит?       — Ам, н-нет, ничего, всё в порядке, — отвечаю, сталкиваясь чуть ли не носами с собеседницей.       — Н-ну и хорошо, — ответив мне робко, нехотя отошла Саша. — Т-тогда как насчёт вместе пообедать?       — Д-да, я это и х-хотела п-предложить, — убрав прядь волос за ушко, спешу подняться на ноги. На следующий день       — Позже. Мне нужно проверить соединение проводов по инструкции. Оставьте здесь. Я поем как закончу, — даже не взглянув на меня, пройдя мимо с перчатками, ответила на моё предложение Саша.       — Но всё остынет. И потом, время уже за час перевалило, а ты ещё полчаса назад просила подождать. Саша, это нечестно, — попыталась я поспорить с угрюмой девочкой.       — Извините, но я всё сказала. Кроме того, лучше идите и займитесь остальными: парни наверняка... Э-эй, — совсем на секунду, уже коснувшись пальцами ручки двери, напоследок обернулась Саша, как заметив что-то на моём лице, смягчилась. — Стойте. Не плачьте. Елена Сергевна...я... Ну правда...       — Я не плачу! — оставив контейнер с горячим обедом на длинную скамейку, быстрее шагаю к ней, первой выходя за дверь. — Ну и иди, занимайся машинами!       На следующий день.       После очередного осмотра Саши.       — Ам, самочувствие отличное. Через неделю можно будет уже и без меня обойтись, — поднявшись, пока Саша одевается, быстро собираю свои медицинские приборы. — Обед, как обычно, на столе. На этот раз неважно: горячий или нет, так что можешь его съесть, когда захочешь, — прохожу как можно быстрее к двери и было уже дёргаю за ручку, как моя пациентка меня окликает:       — Елена Сергевна!       Я обернулась.       Стоя в одной потёртой распахнутой белой рубашке, рукава которой она закатывала, девочка попросила:       — Может...может, вы составите мне компанию? Сейчас.       Это было похоже на манипуляцию, так что я ей отказала:       — В следующий раз.       И уже ухмыляясь почти ушла, пройдя мимо неё, когда эта маленькая грубиянка взяла меня за кисть и честно призналась:       — Простите меня. Я вчера…Ну… Немного была несправедлива к вам. Понимаете?       — Нет, — решила я заставить девчонку ещё раз подумать над своим поведением.       Но она только ухмыльнулась, незаметно сделала шаг ко мне не отпуская руку и, плавно положив пальцы мне на талию, промурлыкала:       — Я вас так сильно обидела? Простите…пожалуйста. Я просто действительно была занята. Вы меня извините в этот раз?       Сглотнув, я ответила:       — Нет.       Она засмеялась.       — Тогда, как мне следует извиниться? Что я должна сделать, чтобы искупить вину?       «Снова издевается! — надулась я. — На этот раз ей её милота не поможет!»       — Ничего. Я просто тоже занята. Мне нужно на работу.       — Вот оно что, — тихо усмехнулась девчонка. — В таком случае, я вас поцелую для удачи?       Мой защитный купол дрогнул. «Она действительно хочет поцеловать меня?! Правда?! Что же делать?! Если сейчас ей откажу, то наверняка пожа…»       Я не успела договорить. Губы Саши, прильнувшие к моей спине, оказались быстрее.       «Как внезапно. И щекотно. Я, кажется, парализована».       — Просто для справки: вы мне очень дороги, Елена Сергевна,— сказав эти слова, она сделала шаг назад. — Теперь можете идти.       Я попыталась послушаться её, но…       — М-милая, твоя рука…— оглянулась я. — Отпусти меня, пожалуйста.       — А? — недоумённо опустив глаза книзу, как ошпаренная убрала кисть, которой каким-то образом успела обхватить мою талию. — Т-точно! Простите! Можете идти!       Спустя пять минут, сев в машину Наташи.       «Она такая милая!» — вспоминая поцелуй Саши, её руки, касавшийся моей талии и кисти, и те важные слова, не смогла я унять нежностей своего сердца.       — М? Лен, произошло что-то хорошее? — заворачивая машину за угол, посасывая во рту чупачупс, поинтересовалась подруга.       Я ей кивнула.       — Она сказала что-то приятное? — попробовала прикинуть собеседница.       — Не только, — пристёгиваясь, посмотрела я в зеркало заднего вида.       — Обняла?       — Можно и так сказать. Но это не всё.       — Ну, не знаю. Ты её поцеловала?       — Близко.       — А… Она тебя?       Мои щёки вспыхнули.       — Молчание знак согласия, — ухмыльнулась подруга. — Смотри, чтоб тебя не увела тринадцатилетняя девчонка. — Она рассмеялась и добавила: — Вот потеха будет: девчонка увела женщину у мужика! Блять, я так жалею, что не пошла на журналиста! Такая сенсация! Боже мой.       — Наташа, смотри на дорогу, — попыталась я успокоить собеседницу.       — Я-то смотрю; просто ты свою из виду теряешь. Не забывай: Саша очень умная и не так уж часто кого-то признаёт. А ты, между прочим, исключение. — Чуть тише она выругалась: — И ведь это несмотря на наш маленький союз спасения. Вот мелкая, а. — Потом, пока я не успела рта раскрыть, добавила: — Так что смотри, подруга, не сойди с ума. Тебе всегда такие нравились.       — В смысле? — решила я уточнить у собеседницы.       — Ну, такие, которые как Эйнштейн, очень эрудированные. Для тебя, как и в школе, было важно, чтобы с человеком было о чём поговорить. Ты в таких не влюблялась, но симпатизировала точно. И потом, я ещё помню, как ты болела неделю, но, чтобы не пропускать уроки нашей руссички, приходила с маской, садилась на последнюю парту и слушала. Хах, ты ещё докапывалась до её мнения насчёт персонажей книги! Блять, Лена, как Костя вообще с тобой… Ой, прости. Точно, не стоило мне так…       — Нет, всё в порядке, — отвернувшись к окну, тихо вымолвила я.       — Как ваши отношения? Он не…       — Нет. Просто…слегка страшновато, вот и всё.       Это было последнее, о чём я говорила с подругой, пока мы не приехали ко мне на работу.       Настоящее время       Спустя час.       Александра       — Ну ты и задохлик, Саша. Думаешь подтянуться за неделю? — едва услышав мою просьбу, осмотрев мои мышцы, поинтересовался Дмитрий Сергеич, сев на свою маленькую табуретку.       — Нет, просто отвлечься, — честно призналась.       — А лаборатория Зарастры на что? В отличие от автомастерской, ты там работала за деньги, нет? — выгнув бровь, усмехнулся собеседник.       — Это другое, — поставив руки в карманы, пояснила я. — Там часть моего будущего, а в мастерской я просто хочу привести мысли в порядок. Физическому труду это больше удаётся, чем умственному. К тому же, я заметно размякла за пару лет, надо бы вернуться в форму.       Он с улыбкой покивал, подумав о чём-то своём, и высказался:       — Да, я тебя понял. Будем надеяться, что Леночка будет навещать тебя как и раньше, только теперь за просто так. Соскучился по её готовке. — И тут он вспомнил: — Оу, кстати, слышал, у неё появился кто-то.       — М? Да, парень, зовут как и меня, Сашей. Работает вместе с ней в кондитерской, — уже было надумав уйти из его дома, чтобы скорее занять голову чем-нибудь другим, сталкиваюсь с суровой истиной, вырывающейся из уст дяди:       — О, это хорошо. Из них должна получиться отличная пара: как никак, а оба работают в одном месте, значит, и возвращаться будут также, вместе. Ей повезло. Я слышал, что он хорошо шутит и немного моложе неё.       — Это правда.       — Ого! А может, он ещё и романтик?       — Да, это тоже идёт в комплекте, — взявшись за ручку двери, уже было выхожу за порог, как мне вдогонку дядя бросает:       — Тогда чем он тебе не угодил? Судя по твоим неохотным ответам, ты от него не в восторге. Отчего так?       Совсем на секунду остановившись, отвечаю:       — Я ему не доверяю её, вот и всё, — после чего, добавив: — Завтра после школы зайду к вашим друзьям в автомастерскую. До свидания, — ухожу, прикрывая за собой дверь.       Спустя несколько часов.       Ночь.       Ворочаясь в кровати из стороны в сторону, я пыталась понять, отчего это так внутри всё бушует и отчаянно чего-то требует, взывая к большему:       — Не может же быть, что это из-за той ночи, да? Это же не... — едва приставив пальцы ко рту, вспоминаю ту интимную близость с любимой, как возбуждение даёт о себе знать: — Её разгорячённое тело, — подумала я, прикрыв глаза. — Дрожь в пальцах и практически полное отсутствие препятствий на пути к её телу. Эти губы, ягодицы, пышная грудь... Ох, а лезть к ней сквозь пелену её ночнушки... Хах, я..! — случайно, в забытьи открыв глаза, сталкиваюсь с суровой реальностью, встречаясь глазами с тёмно-освещённым потолком комнаты, испуская разочарованный вздох. Нащупав пальцами тонкую ткань трусиков, медленно смотрю туда, замирая в шоке от собственных механических действий, переполненного гормонами тела: — Оу, я... Я... — и едва позволяю минутному смятению пройти, заставляя себя смириться с неизбежным, принимаю полутвёрдое уверенное решение: — Будь что будет: плевать на греховность поступка: я хочу её душу и тело, — и, чуть надавив двумя пальцами на клитор сквозь ткань трусиков, откинув голову, глубоко вздохнув, прикрыв глаза, начинаю доставлять сама себе удовольствие, восстанавливая в памяти последовательность той чудесной моей первой ночи, в которой я будто сама себя лишила девственности, вступив в интимный контакт с любимой, в попытках доставить ей незабываемое удовольствие, которое, к сожалению, было прервано стуком в дверь её парня.       Поводя ещё несколько минут по клитору, ускорив ритм движения пальцев по нему, шёпотом пошло стоная, молвлю:       — Ещё! Мм! Сильнее! Вот здесь! Чуть-чуть! Хах, да! — и кончаю, едва дописывая в своём воображении, представляя, как её киска, трясь о мою, становится быстрее, заставляя выгибаться несколько раз, пока моё воспылавшее потное тело не падает устало на кровать, будучи обессиленной пред манипуляциями моим телой моей возлюбленной.       «Хочу совершить это с ней в реальности», — признавшись в этом, снова касаюсь пальцами до влагалища, где остались отголоски недавнего греховного, но до чего сладкого совокупления.