Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Настоящее время       Машка с параллели       С трудом дождавшись конца третьего урока, чтобы после сойти в столовую, я бегом помчалась туда лишь бы преуспеть: подкараулить здешнюю отличницу одиннадцатого класса и сесть с ней за пустой столик для разговора.       Именно поэтому, едва тест по физике решила раньше звонка, тут же поставила его на стол учителя первой и вышла за дверь, по ходу стремления к столовой стараясь успокоить своё —взволнованное, слегка тревожное от случившегося недавно, грозившее быть услышанным всеми, предстоящим разговором, — сердце. «Мне страшно за неё».       И вот, терпеливо дождавшись захода в столовую нужного мне класса, проводя быстрыми движениями глаз отсев не нужных личностей, хватаю из толпы голодных школьников знакомую фигуру и, почти не переговариваясь с ней, веду к одному из столиков для учителей, который, как я и рассчитывала, был пуст.       Усадив ту напротив себя, приказываю говорить, сама в это время разделывая рыбу на тарелке. Саша, почти усмехаясь моим попыткам этично разрезать морепродукт, элегантно, практически бесшумно, скользящими движениями, цепляясь двумя пальцами за белую тарелку, тащит на себя и, удерживая на себе всё моё внимание, очень по-королевски, красиво расправляется с минтаем, после также беззвучно и без комментариев придвигая ту ко мне.       Было неловко.       «Она даже такое умеет?! Чёрт её дери!»       В общем, ели мы молча. За всё время обеда Саша ни разу не взяла в руки хлеб или стакан с чаем. Только в конце, когда она утёрла губы салфеткой, решила наполнить желудок тёплой ароматной жидкостью.       Потом, положив пальцы правой руки на пальцы левой, кладя на них подбородок, предварительно ставя локти на стол, несильно посерьезнев в лице, она напрямую спросила:       — Ты по поводу Даши?       Мне достаточно было взглянуть в её сторону краем глаза, пока я дожёвывала свою порцию белого риса, когда секундная хитрая улыбка озарила её физиономию и тут же растворилась всего в одном предложении:       — Я знаю, что это она подослала парней сегодня утром, если ты об этом пришла поговорить; но меня это мало волнует, так что возвращайся и не вмешивайся, будь так любезна, хорошо?       У меня хлеб чуть не застрял в горле от последних слов, слетевших с уст этой книжной черви!       — Ты с ума сошла? Что значит не вмешивайся и возвращайся? Я хочу тебе…       — …помочь. Да, знаю, — кивнула девушка, монотонно договорив за меня.       — Ну так..? — сгорала я в нетерпении.       — В этом нет нужды, — прикрыв глаза, пафосно отозвалась Саша. — Извини, но я бы больше предпочла, чтобы рядом с этой безбашенной личностью, ещё не выросшей до уровня здраво оценивающей ситуацию особы, была кто-то с мозгами, чтобы помочь, если она вконец сойдёт с ума в своих изощрённых, но как по мне, весьма очевидных и глупых методах по достижению своей цели.       — Но Саша..! — было встала я, чтобы возразить собеседнице.       — Пожалуйста, — чуть повысив тон, приоткрыла она глаза, — позаботься о ней, ладно? Ире и Лере я не очень доверяю в этом плане. Они больше в шестёрки ей годятся, чем в подруги. — ухмыльнувшись, приоткрыв глаза она уточнила: — Как бы грубо это не звучало, но у тебя, в отличии от них, есть не только мозги, но ещё и повышенное чувство справедливости. Место судьи явно плачет по тебе, Маша. Одумайся, ты ещё можешь передумать. Как там? А, переходи на тёмную сторону, тебе понравится. — На этих словах мы обе чуть не расхохотались, отделавшись ироничной усмешкой. — В общем, своё слово я сказала. Надеюсь, ты не взболтнула лишнего учителям?       — Нет, но… Зачем? Зачем ты терпишь насмешки со стороны такой…от такого маленького, низменного человека? Только ради тёти Лены? — тревожась за подругу, решила узнать я причину её действий.       — Это первопричина, — согласилась собеседница со мной, наклонив голову в бок, утыкая висок в костяшки пальцев. — В ином же случае, я попыталась бы поставить её на место, никак при этом не травмируя.       — В смысле? — недоумённо приподнялись у меня брови.       — Понимаешь ли, лучшее, а потому наиболее эффективное средство от таких типов, как Даша, это не физическое причинение вреда, а психологическое. Я очень не люблю прибегать к такой мере ответного удара, но…как правило, если человека мне не жаль или обстоятельства к тому подводят, то я не гнушаюсь ими воспользоваться.       При этих словах, подобие усмешки на лице собеседницы исчезло и на её место пришли нахмуренные брови и спущенные к низу уголки губ.       Пока она выдерживала паузу, я вспомнила недавнее подтверждение её словам:       — Постой-ка, значит, те парни утром… Когда ты одному из них сломала палец, то причинила физическую боль? А говоря о психологическом, ты подразумеваешь постепенное привитие страха к себе, как к угрозе существования?       Её ротик цвета вина чуть приоткрылся, а спустя секунд десять закрылся. Похоже, я её удивила своим сравнением и последовавшим за ним кратким выводом, основанным почти что на предположении, ввиду малозначительных знаний о психологии как таковой.        — Именно, — снисходительно улыбнувшись мне, выпрямилась в спине Саша. — Говоря о привитии страха к себе, можно было бы запугать её своей аурой, вездесущностью, предупреждениями, предугадываниями и прочим, что я твёрдо ненавижу делать. Но ввиду ряда причин, в том числе того факта, что она дочь моей возлюб… — она вдруг залилась краской, и её глаза неестественно задрожали. — Кхм! Да, возлюбленной, — наконец взяла она себя в руки, став наигранно серьёзной, — я вынуждена воздержаться от таких серьёзных методов и, представив себе, что имею дело с маленьким ребёнком, выбирать тактику: «игнорируй, разбирайся сама, терпи». Кроме того, как бы это не прозвучало странно и на вкус горьковато, она всё ещё моя подруга. Поэтому, чтобы обезопасить себя, Дашу, невинных людей, которые могут пасть моими жертвами благодаря её козням, я просто буду разбираться с этой ходячей катастрофой сама, без посторонних. Так что, если увидишь меня в зоне риска, то просто проходи мимо, не обращай внимания. Я разберусь сама. Поняла, Маша? — откинувшись назад, на стул, скрестила на груди руки девушка.       «У неё такой самоуверенный вид, что вне всяких сомнений — ей придётся нелегко. И зная это, она ещё умудряется мне улыбаться?!»       Прозвенел звонок.       Так и не дождавшись моего ответа, Саша поднялась с места первой и было прошла мимо меня с посудой в руках, как, явно специально шедший позади неё парень, намеренно споткнулся об её ногу и, таким образом толкнув девушку вперёд, дал тарелкам в руках моей подруги упасть наземь, с треском разбившись о плиточный пол.       — Ой, извиняй, случайно, — потрепав Сашу по плечу, усмехаясь прошёл мимо подросток с пустыми руками.       — Саш, ты как? — чуть не упавшую вместе с приборами подругу хватаю за плечи, быстро вставая с места, как та, незамедлительно скинув мои руки с себя, с убийственным взглядом обращается к своему оппоненту, уже шедшему впереди неё с каким-то своим дружком:       — Эй, ты, недотёпа, — позвав парня, начала что-то оттряхивать с себя подруга.       Тот обернулся, но останавливаться не стал.       — Как насчёт помочь девушке собрать осколки? — не знаю почему, но она начала нагонять страх на меня своим стальным спокойствием, выдававшим свои настоящие мотивы лишь в яростном взгляде уже обращённому к полу, куда наклонившись, она начала подбирать осколки белой тарелки.       — Сама соберёшь; не сдохнешь, — фыркнул её оппонент, почти приблизившийся к выходу из столовой.       В этой минуте, мне казалось, застыли все школьники, находившиеся в данный момент внутри нашей «забегаловки». Ребята, бросив доедать пищу, заносить грязную посуду на предназначенные для приёмки их столы, попросту застыли в этой секунде, ожидая дальнейшего хода событий.       Тогда, почти решившаяся на самоубийство я протянула руку к Саше, с целью заставить ту прекратить свои психологические манипуляции, когда та, хищно улыбнувшись, встав с корточек, осторожно направилась к своему незнакомому собеседнику, а тот, в свою очередь, видимо, считавший, что та, по крайней мере прилюдно, ничего ему не сделает, остановился, повернулся к ней всем телом и, не доставая рук из карманов спортивных шорт, с лукавой улыбкой стал дожидаться приближения своей оппонентки, которая, остановившись возле него в полуметре, — но при этом стоя так, будто собирается пройти мимо, а не врезаться в него при желании, как то было бы, сделай она к нему ещё шаг, —вперив в него устрашающий взгляд, приковала его внимание, воспользовавшись впоследствии коим, резким движением ноги, которого едва ли кто заметил, — даже для меня он показался лишь проблеском чего-то чёрного, пробежавшего, подобного приведению, мимо, — уронила парня на пол, не прибегая при этом к помощи рук, которые, кстати говоря, были всецело заняты осколками.       Ударившись пятой точкой об свежевымытый пол, который почти выдавал его отражение в себе, подросток, сцепив зубы в гневной гримасе, раздув сильно ноздри, бросился было на Сашу, когда та, также бросившись на парня, выставила вперёд, к его шее кулак, на котором, как я заметила подбежав к девушке, сверкнул осколок от тарелки с минтаем.       Видимо, именно этот её опрометчивый жест заставил парня остановиться в позе прямого левого, прошедшего, кстати говоря, явно случайно, мимо Саши, поскольку она даже тяжело выдохнула, замерев вместе с незнакомцем.       — Джеб, — прокомментировала Саша, сильнее стискивая в руке осколок. — Этот удар из бокса. Судя по отличной стойке ты, возможно, профи. Ну или ты просто хорошо отточил эту стойку. — Фыркнув, она почти невозмутимо добавила: — Мне повезло, удачно увернулась.       Её оппонент, наверное, застывший в страхе от её действий, не проронил и слова, пока на эту разыгравшуюся горячую сцену не прибежали повара и учительница технологии, пришедшая проверить отсутствие ребят в столовой в связи с недавно прозвеневшим звонком.       Их обоих отвели к психологу. Туда же через минуты три зашла и директор. Хмф, почему-то, всякий раз, когда после стачек в кабинет нашей психологички заходит директриса или её зам, Саша, улыбаясь, утверждает:       — Ну вот, дети резвятся, а директор, вместо того чтобы заняться действительно важными делами, занимается школьниками, прикидываясь, что что-то делает, когда на самом деле читает нравоучения, орёт и потом уходит, довольная своей повышенной самооценкой, с видом, будто на неё повесили чужую работу, которую она с трудом разгребла. Какое же у неё всё-таки скучное хобби — отнимать и своё и чужое время понапрасну.       Не удержавшись, сидя в это время за своей партой, я засмеялась тихо в кулак, вспоминая ту ироничную физиономию, какую строила Саша, пожимая плечами при этих точных выводах о нашей директрисе.       — Солнцева, я сказал что-то смешное? — услышав меня, обернулся учитель английского.       Спустя час.       Встретившись со мной после урока, Саша ответила на мой вопрос о том отморозке, намеренно толкнувшему мою собеседницу вперёд.       — А, о нём не беспокойся. Я ему просто смекнула, что у меня есть пара тройка друзей боксёров в автомастерской, которые могли бы с ним разобраться за придирки ко мне, и чтобы он не сомневался, предложила спросить насчёт моих посещений этого чудного заведения, непосредственного у той, кто заказала ему меня.       — У Даши, — уловила я ход её мыслей.       — Именно, — лукаво улыбнулась мне собеседница, щёлкнув пафосно пальцами.       — Погоди-ка, а эти парни действительно боксёры или ты сблефовала? — решила я на всякий случай уточнить, поскольку знаю методы действий Саши.       На этот раз она смиренно улыбнулась:       — То-то же; умеешь ты задавать наводящие вопросы, Маш, — заключив это, она вернулась в русло дела: — Да, я сблефовала. Вообще, эти парни учатся заочно в колледжах, а некоторые уже женаты и автомастерская их постоянная работа. Ни один из них не занимается боксом, и уж тем более не является кандидатом в мастера по такому виду спорта.       — О-ого, — приоткрылся у меня рот с того, как спокойно, не шелохнувшись, хитрит эта умная зараза! — Тогда, что если Даша решит проверить тех ребят? Что тогда? — всё хотела я выяснить планы Саши на такой расклад событий.       — О, это очень маловероятно, — пафосно отметила девушка, скрестив руки на груди. — Я ведь сказала тому парню, чтобы тот расспросил об этом её, следовательно, я открыто заявляю, что не лгу, поскольку говорю напрямую о своих осведомителях и таким образом утверждаю, что я открыта к её проверке и тому, что этот подросток придёт снова, но тогда уж получит от моих ребят, — почти надавив на предпоследнее слово, её улыбка снова стала лукавой. — Так что, в случае, если Даша все-таки додумается расспросить местных рабочих о боксёрах, то это займёт по меньшей мере дня три, за которые меня никто не тронет...наверное, — пожав плечами, легкомысленно заключила Саша, на что я поспешила дать ей своим портфелем по спине!       — Дура, ты что, рассчитываешь на её недальновидность?! — взревела я, будучи в яростном гневе.       — А что? Она всегда такой была, — нервно потирая спину, ответила мне девушка. — Я её не опасаюсь. В конце концов, она не ты, чтобы проверять каждую информацию. Так что мне в некотором роде повезло, что не человек вроде тебя мой противник. К тому же, по этой же причине я хочу, чтобы именно ты была приставлена в качестве наблюдателя к моей безумной подруге. — прекратив возиться со своим телом, она выпрямилась, посмотрела мне в глаза и попросила, настроенная серьёзно: — Пожалуйста, присмотри за ней.       Тяжело выдохнув, нехотя, я ответила, опустив плечи:       — Так и быть, сделаю.       Спустя три часа. После уроков.       Стоя возле окна, в метрах трёх от дамской, — куда обычно захаживали Даша, Ира и Лера, а Саша стояла поодаль, глядя одиноко в окно, откуда свет солнца бил ей чуть не по глазам, — теперь, также одиноко стояла её бестолковая подружайка, которая, будучи окружённой двумя, почти бесполезными, подругами, сложив руки на груди, безмолвно смотрела в окно, глядя с опущенными вниз уголками губ на знакомую фигуру, шедшую из школы домой.       Почему-то в её печальном взгляде я подумала, что она сожалеет о своих проступках, и наверняка хотела бы извиниться за них перед подругой. Но, едва Лера оповестила девушку о моём приходе, как та, изменившись в лице, бросила на меня свой суровый взгляд и, не делая ко мне и шагу, спросила:       — Саша прислала пошпионить за мной, да? Я видела как ты сидела с ней в столовой. Уже успела рассказать о том, что это была я? Наверняка успела.       — Не пришлось, — честно ответив ей, с лёгким волнением внутри приближаюсь к собеседнице. — Она и так всё поняла; попросила не вмешиваться и отправила к тебе.       — Зачем? — недоумённо-недоверчиво посмотрела на меня девушка.       — Ну... — мне не хотелось говорить первопричину.       — Чтобы сообщать о моих делах, да? Я права? — ну и любит же она накручивать не думая о других вариантах!       — Вообще-то, чтобы присматривать, — честно призналась я, грустно ухмыльнувшись ей.       — Чего? — приоткрыв ротик, чуть нахмурилась девушка.       Пришлось разъяснять.       — Ах она чертовка! Думает, я ни на что не способна, да?! — громко злилась Даша, почти прыгая на месте, маша кулаками по сторонам после моих кратких объяснений.       — Как раз-таки наоборот, — тяжело выдохнув, тихо пробормотала я. — Именно потому что ты на многое способна, она и приставила меня к тебе...чтоб делов не натворила и разгребать потом не пришлось.       — Считает, что я без своих ребят ничто?! Ну я ей покажу! Она у меня заплачет в следующий раз и вся дрожащая прибежит просить прощения, рассказывать о своём возлюбленном, и вообще, я ей такое потом устрою — пожалеет, что сразу во всём не раскаялась! Ненавижу! Я тебе покажу на что я способна, поняла, Саша?! — тем временем продолжала эта недальновидная девушка.       А ведь кто-то когда-то говорил в одной книге, что насилие — последнее средство тупиц. Неужели он оказался прав?       Елена Сергеевна       На удивление заказов было мало. Странно, а ведь будни.       В любом случае, это была хорошая возможность поговорить о просьбе классной руководительницы дочери с шефом, что я и сделала, взяв двухчасовой перерыв только за тем, чтобы подсчитать все расходы на выпускном и к этому прибавить плату за предоставленные услуги отдельно, поскольку, помимо нашего персонала, понадобятся ещё, как минимум два профессиональных повара и кто-то, кто мог бы занять место бармена.       К слову о бармене: едва я завершила свой отчёт у босса, как к нам зашёл Саша, который, услышав перечень необходимых людей, предложил свою кандидатуру на роль обслуживающего за барной стойкой.       — Около двух лет я подрабатывал на этой работе, так что кое-какой опыт у меня уже есть. Что скажете?       В целях экономии средств шеф согласился. Мне же, чтобы также как можно меньше потратить денег из карманов родительского комитета, было предложено занять место повара. А остальному нашему скромному персоналу была дана возможность решить: закрыться ли нам на вторую половину дня и провести остаток него за работой в ресторане, либо же продолжать, но только без подмоги. Само собой, провести вечер, пускай и дольше обычно, в кругу выпускников, на новом месте хотя бы ненадолго, моим коллегам — особенно девушкам — показалось гораздо привлекательней, чем отработать положенное время в кондитерской и уйти с ощущением, — как выразилось большинство, — что день прошёл как обычно и ничего нового не произошло.       В общем-то и в целом, придя домой раньше обычного, я было ушла переодеваться, когда, услышав громкий голос дочери за дверью её комнаты, пошла узнавать в чём дело.       И вот, едва на ходу я расстегнула белую рубашку и было сняла, как до меня донеслись недовольные, почти гневные слова Даши, кричавшей на кого-то по телефону:       — А мне плевать, ясно тебе?! Завтра, когда она пойдёт на факультатив по истории, загони её в мужской туалет и хорошенько запугай, понял?! И смотри, будь внимателен: она умеет ломать кости едва притронется к человеку. — на пару секунд замолчав, видимо, давая собеседнику что-то высказать, девушка воскликнула тому в ответ: — Ещё чего?! Забыл, кто помог твоей сестре в прошлом году, а?! К тому же, она всего лишь девчонка. Неужели тебя успела испугать какая-то старшеклассница, м? Да ещё и основываясь на слухах. Саша, чтоб ты знал...       «Саша?» — пронеслось у меня в мыслях, отчего я стала ещё более внимательна к разговору дочери с незнакомцем.       —... такая же как и все; отличается лишь чуть большим IQ и только. — продолжала тем временем Даша. — То, что она твоих пацанов чуть не покалечила говорит только о том, что она лучше думает, чем твои паршивцы, Коль! Понимаешь? Или ты ссышь в штаны перед девчонкой? — снова замолчав, она позволила собеседнику на том проводе сказать что-то своё. — Ага, да. Молодец. Хорошее решение, дружище. Тогда до завтра. Давай, пока, — положив трубку, дочка с улыбкой заметила: — Посмотрим, как ты отвертишься в этот раз, книжная маньячка.       Даша       Едва прошла минута после звонка Коли, как без стука мама вошла в мою комнату с таким выражением лица, будто пороть меня собирается.       От инстинктивно ощутимого страха перед этой решительной гримасой, я отошла к стенке, убрала руки за спину и на ощупь попыталась удалить номер недавнего собеседника по телефону.       «Она слышала?» — цокнув языком, агрессивно настроилась я.       — Ну, и? С кем ты сейчас говорила? — скрестив руки на груди, остановившись возле, смотрела на меня мама высокомерным, презрительным взглядом, какого у неё не было года три как точно.       — Эм, а, да так, одноклассник просто. Тёрки…понимаешь? — будучи в замешательстве, пыталась я оправдаться.       «Она точно слышала! Чёрт! Мне конец!»       — Тёрки, говоришь? — задала женщина риторический вопрос. — Уж не у тебя ли с Сашей, м?       «Чёрт, нужно сказать что-нибудь…что-нибудь… Точно!»       — Да, тёрки с Сашей. Мы с ней поругались, так что я посылаю к ней своих друзей…для перемирия. Вот так вот.       «Да. И ведь не солгала. Ай да я, умница!»       — Хмм, странно, — наигранно задумчиво посмотрев в пол, она вдруг резко подняла ко мне глаза и спросила, гипнотизируя своим особым змеиным взглядом: — Разве при желании примериться прибегают к запугиваниям и прижатием к стенкам мужских туалетов?       Я не хило задрожала всем телом, даже подпрыгнула, заскулив.       «Она всегда меня пугала, когда всё знала. А сейчас тем более. Да что на неё нашло-то?! Зачем так грубо говорить с дочерью?!»       — Э-это….к-как бы…я…я…       В конечном итоге, не устояв под этим испепеляющим взглядом, я позволила проявиться своей защитной реакции на явную угрозу моей жизни, помня только то, что она моя мама:       — А что?! Что в этом такого-то?! Она вон, гляди, кости ломает толком не прибегая к рукоприкладству! Уже двоих отправила лечиться! Парни уже только от этих новостей не хотят с ней связываться, понимаешь?! Да и вообще, она такая суперумная, что и сама за себя постоит, ясно?! Видала, какая высокомерная?! Даже у учителей помощи не ищет, ни то что у родителей или тебя, хотя прекрасно знает кто всё это проворачивает! А ведь она меня знает: терпения у меня почти-то и нет, зато силы хоть завались! Так что плевать я хотела на эту терпилу с её тупыми предупреждениями и просьбами! Я хочу знать и...!       Звонкая пощёчина эхом разнеслась по комнате, в то время как ошеломлённая произошедшим я, пошатываясь сделав пару шажков назад, не устояв на ногах, упала на пол пятой точкой, оглушённая нанесённым мне ударом по левой щеке.       Медленно подняв руку и также заторможено прикасаясь к коже лица, тут же одёргиваю кисть, ощущая жуткую, обдувающую горячим боль, усиливавшуюся с притоком слёз к ней.       Сначала я с ненавистью смотрела в глаза маме, стискивая зубы, почти сжимая дрожащие пальцы в кулак, пока, не оказавшись захлестнутой волной капель по щекам, не завизжала, зажмурив глаза:       — Д-даже ты… П-почему вы все… Все…на её стороне?!! — быстро поднявшись с места, пока она не увидела как я рыдаю от боли, выбегаю прочь из комнаты, локтем отталкивая маму в сторону, зацепляя пальцами сапоги и куртку, одним движением замка отпирая дверь, скрываюсь за ней, то и дело время от времени перепрыгивая через одну-две ступеньки.       «Ненавижу! Уж она-то должна была меня понять… Она же мама всё-таки…. Чтоб её…чтоб их всех..!»       Елена Сергеевна       «Не стоило мне так…распаляться, — взглянув на свою ещё чуть побаливавшую ладонь, разочарованно вздохнула я. — Нужно было просто поговорить с ней, а я не сдержалась… Это очень плохо. Нужно позвонить и изви… — остановившись на мгновение, силой усмиряю свои материнские чувства, припоминая то, что она наговорила по поводу своей подруги. — Нет. Всё правильно; она уже не маленькая, должна понимать, что так делать нельзя. К тому же, её проступок по поводу Саши… Это переходит все границы. Если раньше она не позволяла себе такого распутства и всё было более-менее терпимо, то сейчас, когда она так подросла, такого попустительства нельзя допускать. К тому же, — я посмотрела на приоткрытый проём входной двери, — разве это не я позволила ей своевольничать..? —с грустной улыбкой потирая ладонь, признаю: — Может, звучит и не очень по-матерински, но, если бы тут была Саша, и у дочери была бы совсем иная проблема, то её подружка с этим в два счёта рзобралась бы. — Наконец я вспомнила: — Кстати, нужно позвонить ей и встретиться. Встре…титься?»       Александра       Эта женщина позвонила посреди рабочего времени и то и дело запинаясь, просила встречи.       А я... Я тут же назвала ей адрес автомастерской, потом ушла мыть лицо и руки в ожидании Елены Сергеевны, будучи в одной тёплой куртке и впопыхах натянутых кожаных ботинках у входа в мастерскую.       Спустя час гостья пришла...пришла, как при параде: ухоженные, красиво уложенные конским хвостом каштановые волосы, — хвостик, кстати, был волнистой ровной прядью, —красная помада на губах, — без сомнений делавшая её вызывающей, — искорки в глазах, — словно она давно меня не видела, — постельного цвета шапочка, — типа береток, —красивое серое пальто, — мало того, что застёгнутое пуговицами, так ещё и изящно закреплённое на талии ремешком сбоку, — сквозь которой просвечивает чёрный свитер и слегка даже белый лиф, — странная она: носить под белым чёрное, — серебряный кулон в форме кольца, чёрные перчаточки, будто она американская леди какая-то, — хотя, как по мне, она стоит ещё выше, — сапожки на платформе, доходившие до колен, и под ними чёрные чулки... «Я бы её...точно...уже бы...» — не на шутку разыгрались мои подростковые гормоны, несмотря на то, что совсем недавно я была готова разозлиться на эту леди за столь долгое ожидание!       И вот, во всём этом великолепии вылезая из машины, стоя передо мной в позе «Да, я опоздала, но ведь ты простишь меня?» — держа колени близко друг к другу, схватившись обеими руками за маленький чёрный пакетик, при этом пальцем заправив прядь волос назад, она смотрела на меня взглядом, буквально утверждавшим: «Пригласишь?»       Я было непринуждённо позвала её зайти в наше скромное обиталище, как, следуя с ней наравне в кабинет для обедов, носом подхватываю аромат её редких, тех самых прелестных духов, которыми она пользуется только в исключительных случаях: если идёт к дочери на собрание, или выбирается с друзьями куда-то, или на свидания…или…или…       «О Боже, ну конечно! Вот почему чёрные чулочки, красная помада, белый лиф..! Она хочет, чтобы я её трах...! — не дав самой себе договорить, вовремя остановив свою бурную фантазию, от смущения прикрыв глаза, бью себя кулаком по щеке, не замечая, что то был кулак. — Стыдно-то как; а может, она вообще собиралась после меня к тёзке, на очередную свиданку; а я тут слюни пускаю, позволяю себе лишние мысли, и вообще, только сама себя возбуждаю этими грёзами!»       — Саша? — остановившись, обернулась ко мне Елена Сергеевна. — Что с тобой? А? Зуб болит? Ну-ка, дай посмотреть? — сделав ко мне маленький шажок, протянув ко мне руку, она наклонилась, сняла с руки перчатку, осторожно просунула ладонь сквозь мою кисть на щеке и, таким образом своей тёплой рукой сделав мне ещё больнее, отчего я шикнула, забеспокоилась, приказала рот открыть.       — Вы не стоматолог, — нахмурившись, специально заглянула ей в глаза.       — Верно, — в улыбке приоткрыв ротик, таки осмотрела мою полость эта невероятно нахальная женщина. — М? Не понимаю, — удивлённо вырвалось у неё спустя секунд пятнадцать.       — Вот видите, я же говорила, — пожав плечами, самоуверенно гляжу на собеседницу.       — Да нет, — хмыкнула та, — ни в этом дело.       — А в чём? — приготовилась я подколоть её, выгнув выжидающе бровь.       — Твои зубы…они идеально чистые. Ровные… Как ты так прожила, без кариеса, дырок в зубе, да хотя бы одной пломбы?       — Как и всегда, — честно ответила я. — Чищу часто, два раза в день, иногда ополаскиваю, временами смотрюсь в зеркало… Всё как у людей, — всезнающе хмыкнув, пожимаю плечами.       — Да что ты? — отчего-то полезла она растягивать мне щёчки, приблизив своё лицо ко мне.       — Елена Сергевна, я вас поцелую, если вы не прекратите истязать моё лицо, — чуть надувшись, покраснев, предупредила я возлюбленную, уже готовая перейти к исполнению своего плана, как она, едва услышав это, остановилась, с пару секунд смотрела мне в глаза, потом просунула свои ловкие ручонки мне мимо подмышек и обняла, носом вдыхая аромат моей шеи.       — Ты пахнешь маслом для машин.       Елена Сергеевна       Уже через пару минут, едва я пришла её навестить, мысли по поводу Даши почему-то быстро улетучились, их заслонили мысли о том, что мне нужно срочно, как можно скорее обнять мою угрюмую, заботливую девчонку, что я и поспешила сделать, заключив её в свои холодные объятия, вдыхая запаха масла, пропитавшего её тело своим взаимодействием с ним.       — Милая, как ты? — единственное, что я могла из себя выдавить, прикрыв глаза, норовя продлить время, которое я ещё могу потратить на эти до жути приятные тактильные прикосновения.       На удивление она молчала.       Очень долго молчала, что я и не заметила, как несколько секунд превратились в пара тройку минут; что за это время успело пройти несколько работников автомастерской, кидавших на нас свои довольные картиной взгляды; что кому-то, сидевшему в кабинете в несколько метрах от нас, позвонили аж четыре раза, а мы не реагировали; что кто-то послал мне сообщение, а я не обратила внимания; что её тёплого тела...мне было мало хотя бы потому, что мы редко видимся теперь и о ней я вспоминаю только между перерывами на работе и иногда дома, когда дочка ходит по дому.       — Прошло не так много времени, а уже вешаюсь тебе на плечи. Прости, — заправив прядь волос за ушко, отступаю, встречаясь с её застывшим выражением лица, залитым красным; только губы чуть приоткрыты, глаза умиротворённо закрыты и тело...готовое упасть без сил.       — Хах, милая, ты вся горишь, — спохватилась я, приложив тыльную сторону ладони к её лбу.       — В раю...всегда...жарко. А сегодня...особенно, — еле дыша, уткнулась она мне в плечо.       «И что мне теперь с ней делать?»