Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Всё ещё два года назад.       Май.       Елена Сергеевна       Меня хватило только на час.       Занимая своё время привезёнными книгами рецептов и редактированием заказов клиентов, всё больше сознавала, что сидеть на месте и думать о чём-либо уже не в силах. Я должна быть там. Там, где эпицентр событий, куда недавно ушла Саша в сопровождении моей дочери и сопровода.       Однако, едва я коснулась своего телефона для срочного звонка Саше, как мой мобильник завибрировал, освещая на дисплее абонента — «Наташа».       Вся взволнованная принимая «вызов», слышу громкий голос подруги по ту сторону трубки:       — Хэллоу, май фрэнд! Как там Англия поживает? Биг-Бен ещё стоит? Местные красавчики попить у них дома кофе предлагали? Я слышала, они в ухаживаниях те ещё Дон Жуаны. Ты уже попалась на чей-нибудь крючок?       — Хах, Наташа, привет, — улыбнувшись словам подруги, зажала между плечом и ухом телефон. — Я ведь говорила: мы тут ненадолго, уже завтра вылетаем обратно, а за это время вряд ли кто-то успеет что-то мне предложить.       Достав из чемодана своё новое белое платье, аккуратно кладу на кровать, после чего начинаю переодеваться.       Я собиралась спросить у неё кое-что, но Наташа меня опередила:       — Ну-ну, подруга, ты у нас птица свободная: с кем захочешь — с тем переспишь. Главное, чтоб я была в курсе, и Саша не переживала. А то сама знаешь, она такое может устроить… Ну, как с твоим мужем, — явно что-то жуя во рту, поперхнулась им собеседница. — Ой, воды. Спасибо, милый. Да, в порядке. Ну так, на чём мы остановились?       — На том, что…       — Чёрт, я тебе завидую, Лен, — видимо, не услышав начала моего предложения, вставила своё подруга.       — О чём ты? — сняв нижнее, включаю звук на громкость, кладу на простынь, берусь за платье.       — Что значит «о чём»? — возмутилась Наташа. — У тебя вон, работа любимая есть, богатая защитница в придачу. И при всём при этом ты ей сначала дважды отказала в дорогущей поездке прямо в Лондон…да ещё на халяву!...а теперь гуляешь в обществе богатеев-иностранцев! Кроме того, у тебя для их привлечения все данные: молодая, одинокая, красивая, трудолюбивая женщина ищет мужчину. Блять! А ты ещё и не ценишь это всё. Да если б Саша мне так покровительствовала…! Но нет, она вечно за тобой увязывается. А ты — за ней чисто из любопытства. Повезло. А ведь ты даже сама не знаешь какое влияние на неё имеешь. Эхх, мне б такую подругу дочери… А у меня и дочери нет… Зависть берёт…       Она иронично вздохнула, а я отметила:       — Если бы ты умела управляться с Дашей, то пошла бы вместо меня.       — Правда?!       — Ага, — киваю, завязывая ленту на талии. — Думаю, Саша бы не возразила.       — Хах! — надменно фыркнула женщина. — Конечно, не возразила бы: ты же её просишь, а не я или твоя дочка.       — Я не понимаю тебя. Что ты пытаешься сказать?       — Ну, например то, что эта мелкая слушает тебя больше чем своих родителей и всегда, как назло, права. Помнишь, зимой, на большом рынке тебя за руку схватила старушка и попросила подать ей монет на пропитание?       — Помню.       — Так вот: ты подбросила ей три десятки, а эта старуха, когда заметила в твоём полуоткрытом кошельке большие банкноты, начала голосить о своих долгах, о счетах за дом, о том, что её бросил внук, а сын умер.       — Да, было такое.       — Ты, совсем позабыв про здравый смысл, вытащила две тысячи, самые мелкие купюры, какие были у тебя с прихода зарплаты, и ты их протянула ей.       — Ам…Наташа, хватит тебе, — прикрывая глаза, почувствовала я лёгкий укол совести за тот инцидент.       — Нет уж. Ты меня выслушаешь, — повеселела на том конце провода подруга. — Я тебя попыталась остановить, сказав, что она тебя обдирает и наверняка врёт. И Дашка с твоим бывшим мужем пытались. А ты, как дура: «Нет, вы что? Она же так и зиму может не перенести».       — Пощади, Наташ, — уже взмолилась я, упав спиной на кровать.       — Ещё чего? — ухмыльнулась собеседница, добавив: — Вот ты меня не позвала в Лондон, теперь терпи. Ну так вот. На чём я… Ага, вспомнила. Значит, старуха, в потёртом коричневом кожаном пальто, воняющем на три метра, в обдуваемом ветром платке, сидя на одной чистенькой картонке, держа подле себя свежевымытую кружку, в чёрных перчаточках, в выглядывающем из-под пальто свитере первой свежести, берёт протянутые тобой купюры, радостно кивая и всячески обливая тебя дождём благодарностей, при этом тихонько пряча их в свои карманы, а не в кружку. Ты, как последняя дура, просто говоришь ей: «Не за что» и уходишь. Я, твоя дочь и твой бывший муж уже надумываем, видишь ли, заняться твоей новой знакомой, забрать деньги назад, как Саша, не добившаяся от тебя нужного нам эффекта, подчиняется твоей воле и просит только одного — задать старой карге маленький вопросик. Ты соглашаешься…       — Нет! Прекрати! — поворачиваясь с одного бока на другой, уже надумываю положить трубку. — Я не хочу это вспоминать.       Но женщина не останавливалась:       — Так вот. Ты позволяешь своей ненаглядной Саше спросить у старухи что-то. Наша мелкая медленно приближается к ней, смотрит сурово и, установив во время своего приближения зрительный контакт с каргой, толком не вынимая рук из карманов, наклоняется к тётке и спрашивает: «Я дочь полицейского под прикрытием, делаю обход, забираю бомжей для допроса. Вы не могли бы пройти с нами в участок для проверки?» Ахахах, эта старуха так сильно испугалась, что аж глаза округлились, рот раскрылся и пот выступил на лбу! А потом она такая, встала, вытащила из кармана купюры, отдала их, забрала картон и умотала… Ахахах! Недалеко ушла, баба! Костя позвонил в полицию и её реально арестовали! Ахахахах!       — Ну Наташааа! — уже раскраснелась я вся.       — Да всё, всё. — пыталась заглушить свой смех подруга. — Я это к тому, моя мягкосердечная, что тебе нужно больше доверять и соглашаться с Сашей, а не помыкать ею как захочется тебе. Ты её совсем не ценишь. Думаешь, откупишься от неё своими поцелуйчиками и обнимашками? Ну да, пока что это работает. А что будет пото…       На второй линии высветилось «Даша – дочь».       — Ам, Наташ, если ты не против, давай я тебе перезвоню, хорошо? Тут Даша…она как раз ушла вместе с подругой, поэтому…       — Окей. Напиши мне сегодня, созвонимся.       — Мам-мам, ту такое произошло!.. — едва я взяла трубку, заверещала дочка. — Прикинь: друг нашего блондинчика, ну, который пропал уже шесть дней назад, вернулся, как только Саша позвонила владельцу какого-то отеля! Офигеть, да? Правда, я сама ещё не знаю, как она до этого допёрла, но мы уже...       — А? Там твоя мама, Даш? — прозвучал в трубке раздражённый голос Саши.       — Да, а что? — скептично настроилась дочка.       — Дай-ка, сказать кое-что надо, — по мере приближения, стала громче подруга дочери.       — Чего?! Мне скажи, а я передам! — возмутившись, парировала Даша.       — Она не поймёт, если это скажешь ты. Дай сюда, — перехватив трубку, отчего были слышны приглушённые роптания дочери, Саша обратилась ко мне: — Елена Сергевна, вы меня слышите?       — Да. Что такое, милая? — заправив прядь волос за ушком, настроилась я под серьёзный тон девочки.       — У меня к вам просьба. Переоденьтесь, пожалуйста, в свою чёрную шёлковую сорочку. Не спрашивайте ничего; это нужно для дела.       И всё. Она отключилась, не дав мне и слова вставить.       «Какая, однако, странная просьба... — взявшись за ленту на талии, стягиваю её с себя. — Но, раз об этом просит Саша, значит, есть смысл её выполнить», — позволив платью упасть с себя на пол, распускаю свои волосы.       Александра       «В этот раз…я точно ей признаюсь! И, если мне повезёт, она скажет «да», и мы поцелуемся, а потом, потом… Чёрт, как же невыносимо это ожидание!» — сжимая в кулаке телефон подруги, зажмуренными глазами, наполненная энергией из-за раскрытого дела, сподвигшего меня к чётким действиям, скалюсь, мысленно представляя себе эту долгожданную сцену!       Усевшись в машину, по правую сторону от Артура, ухожу в свои взрослые фантазии, которые так и рвутся реализоваться как можно скорее, пока эти двое рядом со мной о чём-то между собой беседуют.       «Интересно, когда я войду, она будет сидеть на кровати, уложив одну ногу на другую, или встанет у двери, оголяя мне свои пре…»       — Саш, слушай, раз ехать минут пятнадцать, может, ты расскажешь как раскрыла дело? А то я вот ничего не поняла. — пожав плечами, попросила подруга.       — К тому же, до обеда ести время. Ми могли би не возврашатса домой, а пойти погулят по Лондон. Я мог би показат вам комната на Бейкер-стрит, где жит когда-то Шерлок и Уотсон. Что сказат на это госпожа Саша? — сверкнув одной из своих очаровательный улыбок, обратился ко мне мой сопровод.       Я бы ни за что не отказалась от такого замечательного предложения — провести часок в той самой комнатке, где вымышленный герой Конана Дойля жил, и, возможно, попросилась бы потрогать его скрипку, приборы на столе и понежиться в его кресле, но… Сейчас, пока я переполнена энергией, мне нужно срочно завершить другое, более важное дело, не терпящее отлагательств.       — I'm sorry, but I have to say no. For the next couple of hours, I would like to be alone in my room with Mrs. Elena, my friend's mother, and spend time with her...for a while. We'll sleep...together. — Ответила я собеседнику так, чтобы того не поняла Даша.       — Oh, really. It's my fault. Please excuse me. I know you're tired. In that case, I won't insist. — насколько это было возможно сделав реверанс, он добавил: — What about your friend? Judging by her energy, she won't stay in the room long.       На это я ему сказала:       — Point taken, sir. It would be great if you could show her the city. Do you mind?       Усмехнувшись, он сказал:       — I'd be honored.       Раздражённая нашей иностранной беседой, Даша потребовала объяснений.       Через минут пятнадцать мы прибыли к дому моего сопровода. Уведя бедного Артура за собой, Даша пообещала вернуть его к обеду.       Я же, улучив этим момент, поспешила сойти по лестнице вверх, к комнате возлюбленной.       «Настал мой час!» — наивно решила я, готовая во всеоружии взять долгожданную крепость!       Однако, едва я вошла в нашу комнату и, ещё ничего не увидев перед собой, прикрыла дверь, уверенно с улыбкой начав своё признание:       — Елена Сергевна, я хочу вам сказать то, что хотела сказать несколько лет. Я не требую немед… О Боже мой! — как была остановлена чудесным видом перед собой.       Она, сидя за маленьким столиком, закинув оголённую ногу на ногу, держа в одной руке ручку, в другой — тетрадь, не замечая, что лямка сорочки на левом плече приспустилась вниз и теперь вызывающе висит, поправив одним движением пальцев выбившуюся прядь на распущенных волосах, эта чудесная женщина, закрыв блокнот, стянув с себя рабочие очки, блаженно вздохнула, обратив свой взгляд наконец ко мне.       — М? Саша? А ты быстро, — поднявшись со стола, медленно начала подходить ко мне она.       Я же, схватившись за нос, залившись краской, нервно нахмурившись от резкого невидимого удара по сердцу, полностью обезоруженная и не подготовленная к такому раскладу событий, едва удерживаясь на ногах, скрежеча зубами, попросила:       — Не подходите! Я… У меня…это…самое…кровь из носа, вот!       Меня она теперь точно не послушалась. Быстрыми шагами сократив между нами расстояние, попутно успев забрать из-за стола пару салфеток, она начала активно пихать мне ими в нос, силясь убрать препятствовавшие выполнению её долга пальцы у носа.       — Милая, ну чего ты? Дай посмотреть, — всё больше дурманя меня своими обворожительными духами и гладкой кожей у ложбинки, просилась Елена Сергевна, забирая остатки моих сил своей нежностью в обращении!       — Нет, сказала же. Я сама могу. Чёрт, да оставьте вы эти салфетки уже! Я не ребёнок; могу о себе позаботиться!       — Но я первая взяла их.       — Зато я быстрее вас заметила у себя кровотечение. Так что не спорьте. Давайте сюда ваши салфетки.       — Дай мне хотя бы вытереть тебе кончик носа. Он же в крови, — не сдавалась эта женщина, вызывая всем своим видом и теперь уже прикосновениями новый приступ гормонального подъёма!       — Вам какая разница? Пустите говорю.       — А я против.       — Мне-то что с этого? Нос-то мой.       — Ну так и ты мне не чужая.       Пока она сопротивлялась, я отобрала у неё из рук две-три салфетки и поспешила ими прикрыть нос.       — Хах, ну вот и всё. Я оказала сама себе услугу. Можете расслабиться, — ухмыльнувшись, храню надежду на то, что она отойдёт. Но она не отходит! Наоборот, лезет ещё больше!       Убрав окровавленные салфетки в сторону, она-таки добивается своего — заставляет промыть нос, сидеть некоторое время со своим чистым платочком.       Былая решимость, буквально переполнявшая меня энергией, куда-то быстро испарилась, не оставив и следов. От этого ещё больше разозлённая, с сожалением приходя к выводу, что нужно работать со своими эмоциями лучше, чтобы однажды ей признаться в любви, цокнув языком, услышав от любимой вопрос:       — Ну так, что ты там говорила, Саш? Что ты хотела мне сказать уже несколько лет? Я тебя слушаю, — с раздражением в тоне огрызаюсь, отталкиваясь от спинки стула:       — Ничего такого, не берите в голову. Сама уже передумала.       — Но я хочу знать, — наклонившись ко мне, надулась она обижаясь.       — А я не хочу, чтобы вы теперь об этом знали. Сами же меня не послушались, когда попросила отдать салфетки. Так что всё, ждите следующего раза, — недовольно фыркнув, скрестив руки на груди, отворачиваюсь от неё в другую сторону.       — Ну...ну... Ладно, подожду, — нехотя смирившись, она сделала ко мне шаг и обняла за плечи, будучи сзади, продолжив: — Тогда, может, ты мне расскажешь, как ты раскрыла исчезновение того парнишки, друга твоего сопроводителя?       На это я сдержанно ответила:       — Только за обедом. Уверена, объяснений попросят все присутствующие, так что вам лучше немного потерпеть. Я бы не хотела пересказывать одно и тоже несколько раз. Кстати, ваша дочь ушла как раз прогуливаться по Лондону с моим сопроводом, так что о ней не волнуйтесь. Я за её безопасность ручаюсь.       Со вздохом улыбнувшись, поравнявшись с моим лицом, она шёпотом спросила ещё:       — Тогда, чем мы займёмся в ближайшие часа два с половиной?       Это было настолько близко к моему уху, что оно даже разок-другой дёрнулось, заставив меня приоткрыть губы.       Я чуть было не сказала ей: «Любовью». Однако, вовремя удержавшись, сглотнув, успев даже в этой короткой паузе найти выгодный выход из неловкой для меня ситуации, ответила:       — Чтением. Вы ведь взяли с собой что-нибудь в дорогу, да?       Елена Сергеевна.       Лёжа на кровати с Сашей.       «Странно, — чуть ли не дрожа всем телом, подумала я, краем глаза наблюдая за выражением лица Саши, иногда почему-то сверявшейся с часами на запястье, — у неё уже так долго держится издевательская улыбка и искривлённые брови, что боюсь даже спрашивать о причине, вызвавшей их. Что за порочная улыбка такая? Даже сосредоточиться на романе не получается. Она отвлекает. Может, прекратить это всё и просто сыграть во что-нибудь, м?»       Александра       Делая вид, что тоже читаю свою книгу, мысленно думаю о другом, не замечая как меняется моё лицо во время этого: «О да, отличный утешительный приз. Исходя из проверенных источников, чтение в кровати повышает вероятность возникновения зевоты, рассеянности, увлажнения глаз и, как следствие, желания спать. Вот тогда-то я и смогу насладиться ею…в ближайшие часа полтора точно! Нужно только подождать. Осталось ещё полчаса. Хмф, буду смотреть на неё, пока сама не усну. А если повезёт, поцелую её в плечо. Или в щёку. Или в костяшки пальцев. Или вообще соприкоснусь коленями! Да, так и сделаю! Она ведь мне должна всё-таки за мою утраченную в никуда энергию!»       — Милая, спать не хочешь? Нас ведь всё равно разбудят к обеду, — наконец убрав книгу на тумбочку, направилась ко мне Елена Сергеевна.       — О, да, хочу, — закивала я, как заметила, что мысль озвучила вслух.       И разумеется, Елена Сергеевна не была бы Еленой Сергевной, если бы не использовала этот промах против меня. Так что, заискивающе глянув на меня, чуть стянув одеяло со своей стороны, придвинувшись ко мне, она, лукаво улыбнувшись, потрёпывая покрывало, предложила:       — Тогда давай, лезь под одеяло.       «АААА!!! Она это сделала! Расстреляла на месте! Что делать-что делать?!» — начала бесчинствовать в моей голове паника.       Резко отвернувшись на другой бок, я с усилием зажала свои щёки, приводя себя в чувство: «Так, заткнись! Заткнись, я сказала! Она просто хочет подразнить тебя…как всегда. Ничего нового. Успокойся. Старый приём. Старый при… Но мне это нравится! — снова завопила паника. — Она же сейчас такая сексуальная! Нужно взять её! О рациональном будем думать потом! Если что, спишем всё на гормоны! Надо действовать!»       На мгновение я решительно обернулась обратно и было предложила:       — Х-хорошо. Но потом не вините меня в распутстве, ясно?       И действительно полезла под одеяло, нарочно придвинувшись к ней, таким образом соприкасаясь пальцами ног.       «Что дальше?» — подначивал меня её взгляд.       Я поспешила ей твёрдо ответить, снова растопченная её афродизиаками:       — Спать.       В следующие пять секунд это её не устроило. И тогда она взяла инициативу на себя.       — Я хочу обняться, — сделав серьёзное лицо, начала собеседница.       — Многого хотите, — против воли вырвалось у меня.       — Значит, нет? — молитвенно изогнулись у неё бровки.       — Да. Перебьётесь на часок-другой, — самоуверенно отметила я, прикрыв глаза.       — В-вот как. Хорошо. Раз тебе не нравится...       Эта чертовка отвернулась на другой бок, явно манипулируя мной!       «Не верь ей: все женщины так делают, чтобы привлечь к себе внимание. А ты же не хочешь попасться на её приём, да? — только подумала об этом, как естественным образом вырвалось другое: — Но я хочу попасться на эту уловку! Хочу!»       — Давайте. Только на сегодня. Обнимайте если хотите, — вся красная это вымолвив, смущённо смотрю ей в спину. И не проходит тридцати секунд как она мгновенно оборачивается, обвивает меня своими длинными щупальцами, водружая мою голову в своим ароматные мягкие тиски!       «Люблю её», — подумала, борясь с волнением между ног.       Спустя около двух часов.       Уснуть мне так и не удалось. Я вдыхала её приятный аромат духов снова и снова, впадая в эйфорию, усилием удерживая дрожащие от восторга руки неподвижными.       Что же это получается: я сама себя подвергаю соблазну и при этом одновременно удерживаю. «Как же это несправедливо! Так хочется взять её!»       Постучавшись, дворецкий напомнил:       — Мисс Александра, прошу прощения за визит, но вам и миссис Елене, необходимо спуститься к обеду через двадцать минут.       Не обрадованная его внезапным приходом, я ему всё же ответила, с трудом отрываясь от чарующих объятий любимой:       — Да-да, мы уже собираемся.       Елена Сергеевна       Через двадцать пять минут.       Как точно отметила Саша, всем было интересно, что же за преступление раскрыла моя угрюмая девочка, с недоверием глядевшая на свою тарелку.       — Прошу прощения. Вам, видно, более предпочтительны брокколи, как на завтраке? — уже готовый ей услужить, стоял справа дворецкий.       — О, нет, что вы. Всё отлично, мне нравится, — быстро взявшись за вилку и нож, разрезав ими рыбу, поспешно водрузила её в полость Саша. — Просто чудно. Шефу привет.       — Ну же, расскажите нам о своих подвигах, мисс Александра. Ваша подруга и мой сын нам все уши прожужжали о сегодняшнем происшествии, — вытерев платком края губ после выпитого бокала вина, серьёзно посмотрел на подругу моей дочери глава дома. Завладев всеобщим вниманием, этот джентльмен, безупречно, почти без акцента говоривший на русском, продолжил: — С исчезновением друга моего сына не смогла справиться даже полиция, искавшая повсюду и везде следы всего одного единственного человека. А вы, не имея никаких специальных инструментов под рукой, обладая только своим...незаурядным умом, ахахах, некоего рода креативностью и наблюдательностью, будучи при этом... — он оценивающе оглядел её с головы до талии, насколько это было возможно пока она сидела напротив него слева, — столь юной и не по годам взрослой особой, сумели так легко, быстро и бесцеремонно распутать это, казавшееся, как оказалось, непонятным, дело.       — Давай, Саш, твой выход, — пальцем тыкая подруге в руку, зашептала дочка. — Настал твой звёздный час.       Однако она, выждав паузу, чем вызвала раздражение на лице у хозяина дома, вытерев после губы салфеткой, толкнувшись назад на спинку стула, глядя на собеседника так, будто он какое-то недостойное её внимания существо, скрестив руки на груди, облизнув пересохшие губы, ответила:       — Мистер Грин, позвольте мне небольшое уточнение прежде.       Мужчина ей кивнул:       — Конечно. Прошу вас.       Уверенным тоном, с верно расставленными паузами, моя девочка начала:       — Во-первых, я не очень люблю похвалу смешанную...с пренебрежением, лёгкой недооценкой, щепоткой самоуверенности, и...приправленную слухами. А вы, уважаемый мистер Грин, очень жёстко и безапелляционно высказали это мне в лицо. Возможно, где-то вы правы, но...я очень прошу вас не трогать мою чувствительную натуру в связи...в связи с тем, что, как вы точно отметили, называется возрастом. Попрошу вас в дальнейшем воздержаться от подобных высказываний ввиду того, что лично для вас однажды такое отношение к любому человеку может дать обратный, не лучший эффект. Хотя, я и понимаю, что этими словами вы, возможно, не желали сказать мне что-либо принижающее меня в глазах всех сидящих здесь.       Её оппонент был разбит. Не так, чтоб сильно, но он немного смутился.       — Что ж, если это было во-первых, то что же тогда во-вторых? — быстро оправившись от первого удара, решил узнать он о втором.       — Во-вторых, — снова облизнув губы, продолжила Саша, — я поражена, что ваши полицейские не смогли найти ни единой зацепки, каждая из которых, между прочим, была на виду. И, полагаю, именно об этих уликах мне придётся вам сейчас поведать.       — Да, пожалуйста, — видимо, слегка обрадовавшись ответу на свою просьбу, улыбнулся хозяин дома.       Почему-то всех двенадцати человек, находившихся в трапезной, не беспокоило состояние тёплых блюд, стремительно двигавшихся к охлаждению. Все были настолько заняты повествованием Саши, — в том числе горничная, служанка и дворецкий, — что мне самой, попутно слушая рассказ Саши, приходилось прикрывать горячие обеды крышкой, на что единственная хоть как-то обращавшая на тот момент на меня внимание Саша улыбнулась сначала, потом усмехнулась и в конец, когда я села подле неё, а она как раз выслушивала вопросы хозяина дома, неожиданно поцеловала меня за руку, отчего я на мгновение покраснела и прошептала, широко улыбнувшись, будучи без заколок:       — Люблю вас.       Я ответила ей взаимностью, после чего она, тут же обернувшись к собеседнику, попросила его повторить свой вопрос.       Даша       Это был один из тех повествований Саши, которые я не могла не слушать и уж тем более не понять. Она всегда была готова приостановить свою речь, выслушать вопрос и тут же дать на него ответ прежде, чем двигаться дальше, если он был важен для задающего.       Более того, она очень редко теряла ход мыслей, когда на что-либо по независящим от неё причинам отвлекалась.       Так что, как и всегда, когда она говорила что-либо простыми понятными словами, я снова невольно заслушалась её, потеряв на несколько минут чувство голода. А говорила она вот что.       — Как я поняла, друг Артура, Ник Тэйлор, пропавший шесть дней назад, должен был получить большое наследство от отца при том условии, как сказал нам его регент, что он достигнет совершеннолетия и возьмёт в жёны аристократку. Пообщавшись с его дядей, который и является сейчас поручителем, узнав от него, что Ник станет взрослым уже через два дня, поскольку, как оказалось, он старше своего друга на несколько лет, я тут же направилась к нотариусу отца нашего пропавшего наследника и уточнила у неё, является ли условие о женитьбе на аристократке действующим по законодательству и предупреждала ли об этом своего клиента эта женщина. Та, без тени сомнений, увидев позади меня дядю Ника, подтвердившего, что ему данный вопрос также интересен, ответила, что нет, момент с определением того, на ком должен жениться наш богатый наследник не может быть ограничен рамками наследования, поскольку это личный выбор каждого. Об этом нотариус предупредила мужчину, однако тот всё равно попросил внести это в завещание, чтобы изрядно зачем-то напугать своего сына.       — Ага, и вы решили, что нужно двигаться в этом направлении, так? Что, возможно, Ник решил скрыться, чтобы тайно жениться на какой-нибудь простолюдинке, да, мисс Александра? — хитро выгнув бровь, поднял бокал отец моего блондинчика.       — То, что вы сейчас сказали, была одной из моих многих версий, мистер Грин, — со вздохом сказала Саша, прикрыв глаза. Она опять выпендривается! — Однако, как не иронично, вы правы. Эту гипотезу я решила проверить первой. И потому тщательно прошлась по ней, попросив разрешения обыскать комнату Ника.       — О, и у вас ничего не вышло, — самоуверенно фыркнул ей мужчина. — Ведь до этого там наверняка побывала полиция.       — Побывала, но ничего не нашла, — ухмыльнулась в ответ моя подруга. — А вот я, исследовав не только его рабочее место, кровать, шкаф и прочее, осмелилась заглянуть в корзинку с мусором во дворе.       — Хах, и что же вы там откопали? — чуть ли не смеялся этот старый пердун, отпивая очередной бокал вина.       — Записки. Куча записок, адресованных девушке. — терпеливо отвечала придурку моя подруга. — Разумеется, всякий раз он переписывал свои мысли снова и снова, при этом оставляя координаты доставки лишь частично, так, что мне приходилось выспрашивать у своей подруги из России адреса местных улиц, домов, да хоть отелей, куда могла запропаститься эта записочка!       Я удивилась. Она...разговаривала с кем-то по телефону, кто был в России?       «Когда это она… А, точно, я же отходила в туалет по нужде. Чёрт. И как я только такое упустила, а? Нужно будет уточнить у неё».       — О, вы всегда так придирчивы к мелочам, мисс Александра? Очень точны, знаете ли. Рыться в помоях…хах, это выше моих сил, — усмехнувшись, он прибавил прежде, чем отставить бокал в сторону: — Вы весьма скрупулёзная личность, да?       — Ну это судить вам, мистер Грин, ведь можно видеть, а можно наблюдать, как говорил некогда Холмс. Например, большой вопрос, почему на вас нет кольца, хотя вы не в разводе, а ваша милая жёнушка сидит совсем близко от вас, — парировала Саша, отчего я её ущипнула и тогда ей пришлось не глядя дать мне под столом пятюню за чёткую ответку.       — Но как вы…       — Как я заметила, что на вас нет обручального колечка, хотя вы ни разу ничего не трогали левой рукой, по сторону которой располагается ваша жена? — быстро договорила за него Саша, прибавив в таком же ускоренном темпе: — Ну, это было просто. При завтраке на вас было кольцо, а при обеде оно вдруг исчезло, что заметно было только в тот момент, когда вы усаживались за стол, убирая кисть назад. Версия с официальным объявлением о потере кольца отпадает, поскольку меня тут же спросили бы о нём, едва я вошла в здание. Впрочем, не носить кольцо не будучи полностью разведённым с женой неприлично, а потому вы бы не стали так поступать, ввиду вашего положения и суровости, даже будь ваша супруга той ещё стервой, прошу прощения. При этом, я уверена, если бы вы обожгли палец или ещё чего похуже, не дай Бог, произошло, то ваша жена непременно бы отреагировала, силясь вам помочь всякий раз, как вы будете делать хоть малейшее движение. Однако, вы, мистер Грин, напротив, сидите преспокойно, пьёте вино, которое благо, наливает вам ваш дворецкий и, припеваючи делая глотки, просите меня, вовремя попавшую вам под руку, поведать самую горячую новость дня, дабы не прикасаться к блюдам, что вызвало бы мгновенные вопросы. — на секунды три замолчав, подруга продолжила, вводя ещё в больший пот не понравившегося ей типа: — О, ещё момент: вам всё-таки лучше объясниться с женой, пока она не спохватилась насчёт отсутствия обручального кольца. И сделать это стоит прямо сейчас.       Пока мужчина переговаривался с женой, которой он признался, что случайно, пока мылся в душе, уронил кольцо в водосточную трубу и стыдился говорить об этом супруге и потому попросил только дворецкого по-тихому позвать работников специального отдела осмотреть место пропажи и помочь в нахождении драгоценной вещи, Саша, державшаяся пальцами за подбородок, уткнувшись локтем в подлокотник стула, с любопытством глядевшая на мою мать, которая расхаживала по местам и прикрывала крышкой все блюда, отметила, тихо прошептав, словно для себя:       — Чудо, просто чудо.       Что она в этом нашла — непонятно, но то, что она снова превознесла мою маму за ни за что, мне очевидно.       И за что все мою маму так любят?       В любом случае, когда Саша заставила оппонента повторить свой вопрос, она продолжила, в привычном для неё темпе:       — Что дальше говорить? Итак ведь известно. Пробив по нужным мне словам на конкретную местность, подруга из России нашла только одно здание с таким названием. Это был отель. И вот, оставив свой телефон Артуру. я убежала узнавать у мэрии постояльца Ника Тейлора. Конечно, в этому случае без полиции и связей отца не обошлось, но зато каков результат. Оставалось только заполучить номер нашего наследника, позвонить ему, и тот сам прибежал давать показания. По большому счёту тут никакого состава преступления нет. Разве что отель без проверки паспортов пустил почти взрослого мужчину с шестнадцатилетней девочкой в один из своих дорогих номеров. — Протянув руку за бокалом гранатового сока, Саша фыркнула: — Вот здесь следует конкретное нарушение закона. Интересно, что станет с его наследством если в вагине девочки обнаружат его сперму.       От этих слов я чуть не подавилась. «Она сказала вагина и сперма? Серьёзно?!»       Я обернулась к подруге, чтобы сказать ей что-то своё, но реакция мамы остановила меня: она смотрела на Сашу с полуоткрытыми губами, приподнятыми бровями и не моргая слушала её.       Уже молчу об Артуре, который не понял её предложения, поскольку не так давно начал изучать русский, но вот о его отце не могу не сказать — мужик просто поперхнулся, а его жена стала бить его по спине.       Тем временем эта прямолинейная личность продолжала:       — В конце концов, девочка-то оказалась не из лучших слоёв общества: от неё пахло сигаретами, куртка была дешёвая, кожаная и волосы слегка растрёпанные. А уж юбка… В общем, похоже, она его просто заманила в постель, потому что знала из какой он семьи. Так что я ставлю на сперму в вагине. Вот так вот, — и отпила весь сок в бокале, оставляя мою маму в немом недоумении от своего поступка.       Александра       В эту ночь...нашу последнюю ночь...когда я снова загорелась желанием ей признаться, забывая о контроле своего разума, поддаваясь на беспринципность своих чувств в отношении признания, эта женщина, почему-то обидевшаяся на меня, отвернулась на другой бок, не желая со мной контактировать, хотя до этого я несколько раз ей предлагала сыграть в шашки, домино, карты... Чертовка, отказалась, пошла на кровать и там читала, пока не захотела спать.       Блин, а я ведь собиралась посмотреть вместе с ней Лондон, а пришлось спать...в молчании...       Несправедливо.       На следующий день, когда я собирала чемодан, ко мне постучался Артур. Пока Елена Сергевна была в душе, он передал мне мой телефон, поблагодарил, — хотя за возврат я должна была ему сказать эти слова, — признался, что, когда я в то утро убежала в нужный отель, а Даша ещё была в дамской, мне снова позвонила Машка и что-то собиралась спросить, когда, услышав его голос, сильно искажённый ввиду его любительского отношения к русскому языку, попросила передать мне трубку, на что он, как джентльмен, попросив прощения, сказал, что не может ввиду моего отсутствия на месте. Тогда он спросил, кто она и может ли он чем-нибудь ей помочь. Машке его манеры понравились, поэтому она начала диалог со стандартного допроса партнёра, который кончился обменом контактов и последовавшим за ней предложением продолжить общение со стороны Артура.       Как оказалось, Даша ему не приглянулась — хотя как девушка для сопровождения она хороша — ввиду своей навязчивости, крикливости, не затыкания рта и прочих минусов. А вот Машка... Машка, задавая ему вопросы, позволяла парню вставлять свои шутки, требовать ответа на свои темы диалога, и, как оказалось, у них, во-первых, много общего, а во-вторых, есть чему поучиться друг у друга.       Он ушёл, весь из себя источая солнце. А я осталась, глядя ему вслед, завидуя его счастью.       «Парень влюбился, а я, которая уже любит, а не просто влюблена, не может своей возлюбленной, которая прямо у неё под носом, признаться в своих чувствах», — с такими мыслями повернулась я в сторону кабинки душа, откуда как раз выходила Елена Сергевна, завернувшись в полотенце.       Не желая снова покориться её чарам, я ринулась прямиком мимо неё, когда, по невнимательности ухватившись за края её полотенчика, стянула ту, и женщина не осталась стоять голая, изумлённая моим действием.       Само собой, я бы взяла её на месте, просто кивни она мне, однако..!       — Ох, прости, моя вина, — поднимая вещь, наклонилась она.       — Д-да нет, скорее моя, — изо всех сил старалась не смотреть на голое тело прямо перед собой!       — Нет, ну что ты. Вот, уже оборачиваюсь, — видя мои зажмуренные глазки, прошептала женщина, возясь с полотенцем. — Всё, можешь смотреть.       Я открыла глаза и жутко пожалела, что не видела её голой. «Ну и хрен меня дёрнул послушать голос разума!»       Но я передумала уже в следующую секунду, когда её горячие губы прильнули к моему лбу, а её внушительный бюст упёрся мне возле ключиц.       — Ты у меня такая чувствительная, — она снова поцеловала меня. — А ведь и не подумаешь, что такая хрупкая душа может произнести взрослые слова…даже если они употреблены сугубо в деловых целях.       — Вы из-за этого разочарованы? — нахмурилась я, вмиг погрустнев.       — Скорее всё ещё удивлена, — улыбнулась собеседница, приобняв. — Не так-то легко тебя разлюбить, знаешь ли, Саша. Ты мне как родная дочь.       Как же эти слова...ранят.       Настоящее время.       Даша       Оставшись на дополнительных факультативах, подготавливаю следующий план для Саши, когда Машка с параллели, оставив свой телефон на столе, уходит в уборную, а училка к заму директора. Силясь проверить телефон девушки, прошу девчонок стоять на стрёме, сама при этом лазая по фоткам, ВК, инстаграм, фэйсбук...       Звонят!       «Ох чёрт. Надо положить трубку обрат… А? Чьё это имя на…Артур? Знакомое имя. Я его где-то… Чего?! Тот самый Артур?! Или… А, может, мне показалось? Ну-ка, — я нажала на красную трубку и стала вслушиваться в тон речи: — Сейчас проверим: тот или нет».       — Ам, привет, Маша. Я тут подумал, может, пообщаемся сегодня по ватсап? Я просто буду по работе у отца и не смогу некоторое время с тобой общаться. Что скажешь, дорогая? Хах, я понимаю, у тебя домашняя работа, уроки… Я просто хотел тебе это сказать, чтобы… Всё-таки, ты моя девушка, так что… М? Маш, почему ты молчишь? Маша? «А, так вот почему у Машки не было ни одного парня за эти годы, хотя на свиданки вслепую по моему приглашению она ходила! К тому же, Саша так и не рассказала мне о той подруге в России, которая помогла ей с поиском отеля. Она просто уболтала меня, и я забыла. Вчистую, сучка! А Артур так ни разу и не связывался со мной после уезда из Лондона! Ха! Вот значит как, да, Саша? Ты знакомишь своего богатого дружка с Машей, а меня, самую близкую подругу, в расчёт не берёшь?! Я тебе такое…»       — Кто позволял тебе брать мой телефон? Отдай сюда, — схватив мобильник, нахмурилась Маша, на секунду испугавшая меня своим появлением.       Я презрительно глянула на Лерку с Ирой. Те стыдливо отвернулись в разные стороны.       Услышав в трубке голос своего парня, поспешила ответить:       — Ох, прости. Не повторишь?       Когда я потребовала у неё объяснений, то Маша, отчего-то даже будучи в гневе с меня, всё равно смиренно, честно, без всякого принуждения рассказала мне о знакомстве с Артуром и о том, что встречается с ним вот уже два года как, и виделись они вживую только однажды, летом, когда он приехал на неделю проведать её, поскольку она никуда не собиралась ездить отдыхать.       Как-то незаметно мой гнев поутих, на место ему, по прошествии получаса, пришло недоумение, покуда диалог зашёл в сторону Саши.       Я всё пыталась втолковать ей, пока не было нашего препода, а все ребята ушли, поскольку урок закончился:       — Да это она меня не понимает! Я-то тут причём, ну?       — А с чего она тебе должна что-либо рассказывать, когда хорошо знает последующую за ним реакцию, м?       — В смысле?!       — Ты предсказуемая, Даш, вот почему она послала меня к тебе. Ты с ней не считаешься, и от того такая дура, если говорить на чистоту.       — А? Что ты имеешь в виду? Я ведь даже не знала, что она такая…такая…другая.       — А может ты просто не хотела замечать, а не искренне не замечала этого? Ведь при должном внимании…при истинном внимании к Саше, ты бы всё уже поняла.       В этот момент, метавшаяся я по кабинету обществознания, внезапно поняла:       — Ты, — указала я на Машку с параллели, — всё знаешь. Она совершенно точно тебе всё рассказала. — Быстрыми шагами надвигалась я на отличницу школы.       — Н-нет, не рассказывала, — неуверенно отмалчивалась девушка.       — Ой, да что ты? — резко поставив ладони на её парту, стала агрессивней я. — Отчего ж тогда так не твёрдо отвечаешь, м?       — Д-да я просто…       — Говори! — потребовала я немедленно.       Но эта мелкая крыска молчала. Мне пришлось отступить.       Правда, я теперь не знаю: говорит она правду или нет, поскольку ближе к середине моих настойчивых криков, она стала более уверенной в себе, всё больше настаивая на своём.       «Ну ничего: всё равно же узнаю правду! Завтра точно приготовлю ей хорошую ловушку, и тогда Саша сама мне всё расскажет!»       В это же время.       Александра       Пришла я в себя из-за запаха бензина в том отделе, где мы оказывали дополнительные услуги — чистку машины.       Снова улыбнувшись заботе любимой, я позволила себе признаться ей в любви.       Она же, почувствовав этим опасность от меня, поспешила подняться с места, пройти к двери и сказать, чтоб я съела обед, лежащий на тумбочке и, открыв дверь, было скрыться за нею, когда я, остановив её своим:       — Минутку, одно напоминание, — заставила обернуться, недоумённо приподняв бровки. Лёжа на кушетке, рядом с дребезжащим по ту сторону стены специальным оборудованием для мытья машин, глядя на прекрасную возлюбленную, рассеяно молвлю: — вы ведь не забыли...о моём дне рождении...уже на днях?       Она медленно кивнула:       — Разумеется. Я пошлю Дашу...в гости с подарком.       — Меня не это интересует, — тут же приковала я к себе её внимание.       — А что же? Сама я не смогу прийти к тебе. Работа.       — Оу, вот как. А ваше обещание..? Ну то, которому чуть больше четырёх лет...помните?       Она скептично изогнула брови, явно пытаясь вспомнить этот случай.       — Не утруждайте себя, я так и знала, что вы забудете об этом, — нарочно обидевшись на женщину, спешу повернуться на другой бок.       — Не шутишь, случаем? — наконец начала она делать ко мне шаги.       — Нет, только правда и ничего кроме правды, — честно призналась я, готовая в одну долю секунды обернуться к собеседнице и заключить ту в своих объятиях.       — И что же это за обещание тогда?       — Самое обычное. Хотя вы мне, конечно, не поверите и, когда узнаете, то не выполните.       — Ты клянёшься в своей правоте?       — Ну, если вы мне поверите при этом слове, то да, клянусь. Хотя я бы на вашем месте приняла за доказательство листок бумаги, который приклеен к моему ноутбуку с момента появления его в моей жизни.       — Да? И его можно проверить на давность? — оказавшись прямо надо мной, снова начала заигрывать эта женщина.       — Разумеется. Отдаёшь его на экспертизу и ждёшь результатов, — фыркнула я, чувствуя холодок по коже.       — А откуда мне знать, что ты не задумала это заблаговременно? — она наклонилась ко мне!       — Только на слово, — ответила я ей прямым взглядом.       — И...что же я должна сделать...по моему обещанию?       — Ничего особенного. Просто...       — Просто что?       — Позволить мне обследовать вас на лабораторном столе в кабинете Зарастры...ночью. Наедине.       Её бровки поднялись, а ротик приоткрылся в удивлённом стоне, и та ответила, не думая отойти от меня в сторону:       — Этого не может быть.       — Может, — парирую я.       — Тогда я не приду. Думаешь, я не понимаю чем это может обернуться...для нас обеих, м?       — Именно поэтому я вам решила это напомнить. Как знать, может, нам удастся закончить то, что мы не завершили в прошлый раз. Настаивать не стану, когда буду вас трогать. Но могу гарантировать вот что: если вы позволите мне вас ублажить, я заставлю запомнить эту ночь на всю жизнь.       — Ты слишком уверена в себе, милая, — ещё ближе наклонилась любимая.       — А ты наоборот, любимая, — невольно перейдя на «ты», вдруг осознаю, как мы близко стоим друг с другом: она смотрит на меня сверху, а я заворожённо снизу, лёжа на кушетке.       Выдержав паузу, я быстро сказала:       — Вы флиртуете, — и, пока она не опомнилась, притянула за щёку к себе и поцеловала, впившись в её похолодевшие ароматные губки, явно нуждавшиеся в тепле моих уст.       В этот раз она попыталась сопротивляться. Но дело как раз-таки в том, что то была попытка.       Я заставила возлюбленную успокоиться и дождаться конца нашего слияния, которое продлилось не больше полминуты, покуда воздуха стало не хватать, а целоваться минуту не училась.       С возмущением откинув прядь волос назад, она, вся красная, попыталась в порыве чувств дать мне пощёчину. Однако, схватив летевшую мне в лицо кисть, я, с наслаждением поглядывая на эту моралистку с принципами, поцеловала, разок лизнув.       Она застонала. Одёрнула руку.       — Одеваться так неприлично…ради кого? — приняв сидячее положение, тихо уточнила я.       — С-себя, — робко выдавила любимая, пряча поцелованную кисть за спину.       — Да что вы? Использовать такие дорогие духи…       — Р-ради Саши… — отвернув голову в сторону, заикаясь поспешила ответить она. — Твой тёзка…пригласил на ужин… Вот так вот.       — Тогда…Елена Сергевна, попытайтесь не переспать с ним до дня моего рождения, пожалуйста. Я не намерена сдаваться. Хотя у меня и нет полового члена или его замены на фаллоимитатор, но зато…       — Всё! Я ухожу! — явно засмущавшись моих слов, поспешила собеседница уйти из автомастерской.       — А что насчёт моего дня рождения? Вы придёте? — собираясь за ней, быстро обуваюсь.       — П-подумаю, — открыв дверь, уже было за нею скрывается.       — И да, не мастурбируйте тоже. А то я расстроюсь, — бросив это ей вдогонку, заставляю-таки остановиться и ответить мне:       — Извращенка!       — …которая вас хочет, — добавила я, догнав её. Она на меня странно посмотрела, не желая идти со мной, так что мне пришлось нехотя ещё прибавить: — …проводить.       Она скептично посмотрела на меня, но проводить дала. Правда, жаль ещё кое-чего не дала.       «Чёрт, я так точно стану извращенкой, как она говорит. У меня, как точно выразилась бы Дашка, явный недотрах. А виновата в этом Елена Сергевна. Значит, самое время применять меры».       В любом случае, пока мы шли к такси она меня обзывала, не собираясь отвечать на мои нормальные вопросы:       — Завтра на работе?       — Я с извращенками не разговариваю.       — Ладно. А что вы принесли мне на обед?       — Малолетняя развратница.       — Мне всего 17. Что такого-то? К тому же, эта малолетка может прямо сейчас полапать вас за ягодицы и вы ничего мне не сделаете. Хотите проверить?       — Саша! — наконец не выдержала женщина.       — Это я, — честно обернулась я к ней. — Что? Ну чего? Чего вы на меня так смотрите? Сами позволили признаваться вам в любви, а теперь жалуетесь, что я стала такой смелой?       — Да. Очень жалею, — нахмурилась она.       — А я вот жалею, что не довела тогда, в ту ночь, начатое до конца. Возможно, мы бы сейчас держались за руки и шли по этому снегу, разговаривая о чём-то более важном.       Она замерла.       Спустя несколько секунд тихо вымолвила:       — Но ты бы точно разочаровалась, если бы я тебе кое в чём призналась.       — Например? — посерьезнела я, готовясь к чему-то важному.       — Я не хочу говорить об этом тебе, — начала сдавать она позиции.       — Теперь придётся. Что не так? Что случилось? Это касается вашего бывшего мужа? Или что-то лично вас? Или это Даша? Или...       Елена Сергеевна       Она предлагала варианты, а я не могла принять ни один из них, заворожённая её волнением за меня.       «Ах, часто же она входит в это состояние. А ведь по темпераменту настоящий флегматик», — подумав об этом, не замечаю, как выдаю свой секрет на блюдечке:       — Хотя я и приводила мужчин для некоторого рода проверки у себя дома, с некоторыми из них я пробовала периодически завести отношения, сходить на свидания и переспать, не оповещая об этом тебя.       Она с пару секунд бегала глазами по моему лицу, потом спросила, взяв меня за запястье:       — Но…зачем?       — Не хотела тебя разочаровывать в себе. Ты ведь наверняка думала, что я честная, ничего не скрыва…       — Я о другом, — внезапно оборвала она меня, потянув к себе. — Зачем ты это делала, когда в груди всё ещё было больно? Думаешь, я не знаю, что после развода ты плакала? Я оставалась у вас ночами, и только через недели три-четыре ты открылась мне сама, прося помощи. Я ждала, когда ты мне это скажешь сама, мучаясь до этого сомнениями, сознанием, что решение должна принять ты, а я сидеть молча. И вот, когда я тебе говорю показывать этих паршивцев мне прежде чем встречаться с ними, ты берёшь и делаешь это самостоятельно… Ну и как? Удачно было? Хоть один из них доставил тебе удовольствие?       Александра       Я и не заметила, как снова перешла на «ты». Казалось, все грани стёрты и я могу, при желании, завладеть её телом.       — Всего пару раз…только пару раз… — честно ответила она мне, виновато глядя вниз.       — В постели? — решила уточнить я.       Она кивнула.       — Ну и хорошо, — ответила я, с трудом свыкаясь с мыслью, что она своими переживаниями не захотела со мной делиться. — Если тебе это понравилось, то всё в порядке.       Почему-то меня не волновало то, что она переспала с кем-то или встречалась. Гораздо более важным мне представлялась её ноша, которую она молча таскала на себе. За это я на неё сильно злилась. Очень сильно злилась!       Поэтому, чтобы успокоиться, я распахнула пальто любимой, запахнувшись в неё поглубже, и вот так обнимая, вдыхая чудесный аромат её парфюма, ощущая истинное удовольствие и получая от этого своё успокоение, целую в ложбинку, чуть кусая сквозь свитер, заставляя женщину жмуриться, иногда постанывать в ответ.       — Одно маленькое требование: пообещайте мне, что не переспите со своим коллегой, пока не придёте на мой день рождения.       — Саша…       — Вы меня обидели!       — Но это…       — Я справлюсь гораздо лучше!       — Я не об этом, милая…       — Обещайте. Или у вас действительно это самое…недотрах.       — О-обещаю, — быстро ответила она мне.       — И что мастурбацией не займётесь тоже, — застёгивая её пуговицы, продолжала я выдвигать свои требования.       — Да как я…       — Обещайте.       — Х-хорошо.       — И наденете что-нибудь сексуально возбуждающее…       — Д-достаточно, — самостоятельно завязав ленту на талии, оборвала меня любимая. — Всё, дальше я сама.       — Пока не сядете в такси, я от вас не отстану.       — Потому что ты развратница, — отвернула голову женщина, ускоряя шаги.       — Хотите, чтобы я ею была?       — Не особенно.       — Да ну? А что вы предпочитаете?       — Нормальные отношения.       — Мм, я знаю хорошего хирурга. Он меняет половые…       — Ни в этом смысле!       — А в каком?       — В природном!       И мы с ней брели по заснеженной улице, забыв вызвать это самое такси.