Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Даша       «Чёрт! Приближается её днюха, а я ни то что подарок не приготовила, даже не примирилась с ней! — нервно размышляла я, стиснув зубы. — И что теперь делать? Она ж упрямая как овца! — краем глаза глянув на Сашу, прикусила большой палец. — Что можно использовать против неё? Против чего эта книжная козявка не устоит?! Ну же, Даша, думай! Думай!»       Пока я безжалостно насиловала себе нервы, которые так не эксплуатировала со времён покорения Лёни, Саша преспокойно себе сидела слева от меня и переписывала с доски математические вычисления, даже и не думая посмотреть в мою сторону.       «Дура, — подумала я, прикрыв голову руками. — Ну почему ты никогда со мной не советуешься? Я же тоже хочу знать о тебе всё. Дура. — устало прикрыв глаза, я невольно погрузилась в ностальгию. — Выпендрёжница, —вспомнила я, как Саша вечно пантуется перед моей мамой. — Книжный червь, — всякий раз, когда тащу её к себе, она прячется на подоконнике с книгой на коленках. — Ходячая энциклопедия, — на что-либо мне непонятное у неё всегда найдётся научное объяснение или определение предмета. — Самоуверенная псевдо-аристократка, — вечно галантно одевается, со взрослыми ведёт себя как лакей какой-то. — Подлиза без умысла, — вспомнив как она услужлива с мамой и всегда замечает, что с ней не так как обычно, при этом ничего не требуя взамен, позавидовала я немного. — Такое ощущение, что она не моя подруга, а мамина…и приходит сразу, если скажу о присутствии мамы дома. И улыбается рядом с ней в сотни раз чаще чем со мной… И прихоти любые выполняет, а мои не с такой охотой… А ещё…взяла и рассказала ей…ей…не мне, что какой-то хахаль на горизонте…объявился… Какая я после этого…чтоб вас всех…подруга…? Мама…всё зна… — в момент, когда слёзы незаметно катились ручьём по моим щекам, а я ещё больше стиснула зубы, что те чуть ли не скрипели, я всхлипнула, пронзённая внезапно пришедшим в голову мыслью. — Точно! — осенило меня, что, не замечая вокруг никого, подняла я голову, встав с места. — Я заставлю её это сказать при помощи живого щита!»       — Покровская, что с вами? — поправляя очки, обратилась ко мне математичка. — Медсестру позвать?       Александра       «М? — разок посмотрев в сторону Даши, когда та поднялась в победной ухмылке, особо внимания на её состояние я не обратила. Класс хохотал, а она, покрасневшая, села на место. Но едва я бросила взгляд на её усиленно черкающие по листу пальцы, а потом и на блестевшее от чего-то личико, кое-какие выводы не заставили себя ждать. — Она плакала. Что-то вспомнила? Или кто-то обидел? Может, Лёня ей что-то сказал? Или это из-за моей тайны? — В любом случае, мне очень хотелось докопаться до истины. Но едва я вспомню, какая стена стоит между нами, приходится отступать, дожидаться конца урока и попросить разузнать об этом Машу. — Надеюсь, это не серьёзно».       Стоило прозвенеть звонку на перемену и всему классу выйти из аудитории, разбредаясь по другим кабинетам, как на углу первого этажа меня задержал парень метр семьдесят, с густыми чёрными волосами, жирными бровями и борадавками по краям щёк. Прижав меня за вороты чёрной рубашки к запасной двери на лестнице, где было темно и ужасно холодно ввиду времени года, он приказал, стоявшим позади него напарникам:       — Лёш, включи камеру, у тебя она нормальная в такой темноте. Сань, постой на стрёме, пока я не разберусь тут.       Ребята поспешили выполнить его указания, а я с трудом продолжала терпеливо ожидать следующих действий со стороны обнаглевшего оппонента.       И тот произнёс, обращаясь ко мне:       — Слышь, блядь, ты знаешь на кого камень бросила, а?!       — Нет. Просвяти, — безразлично ответила, краем глаза наблюдая за входной дверью.       «Если кто-то сейчас войдёт, то должен заметить нас. Тогда я…А?»       Даша       — Даш, ты чего? Нам в другую сторону, — напомнила Лерка, стоя у раздевалки рядом с Ирой.       — Да, просто… Я кое-что забыла у математички. Идите без меня, — махнув им рукой, пошла обратно, к той лестнице, где мои ребята наверняка уже угрожают Саше. Хочу посмотреть на это.       Придя на место, стоя спиной ко входу, поворачиваю голову налево, заглядывая себе за плечо на творящийся инцидент. Она меня не должна видеть, иначе будет неудобно. Да и учителя могу застукать.       Саня, ткнув пальцем в сторону, где высился запасной выход, указал на Сашу, и я смогла увидеть половину её лица: отрешённое, выжидающе и... «Что?! Она сюда смотрит?! Эй..! Да как же..?!»       — Даш, ты что делаешь? — заметив мою странную позу, поинтересовалась Машка, по сторонам которой стояли девочки из её класса.       — А?! — дёрнулась я от неожиданности. — Да так, ничего, — нервно забормотала я.       — Мм? — недоверчиво прищурившись, Маша отстала, ухватившись рукой за дверь, открывающую вход на лестницу. — Ну ладно, потом выясним. Пока, — она было открыла дверь и чуть вошла, как я, схватив девушку за локоть, постаралась увести назад.       — С-слушай, там сейчас мои пацаны выбивают долг из одного бедняги, так что тебе лучше забраться по другой лестнице в кабинет. М?       Моя фальшивая улыбка не сработала.       — Прости, но я всё-таки проверю, — она открыла дверь, но тут в дело включился Санька.       Он намеренно не стал впускать девушку, и тогда она развернулась, сказала, что пошла звать учителя, и ушла, оставляя моим ребятам считанные минуты.       Александра       Без драки не обошлось.       Лохматый блондин снимал всё на камеру, а тот, что с жирными бровями, не сумев вытрясти из меня и слова на свои угрозы, стал кулаками махать и с не меньшим удовольствием пощёчины раздавать, заливая красным моё лицо.       А поскольку физически я была на уровне начальной школы, то единственное, что мне оставалось делать, — впрочем, как и в любой другой ситуации похожего типа, — бить по самым слабым точкам человеческого тела, какие у всех, как правило, одинаковы, что я очень не люблю, но, как показывает практика, действует эффективней всяких просьб и уговоров.       Так что, как только он приблизился к моему лицу достаточно, чтобы оставалось лишь каких-то три-пять сантиметриков до столкновения наших носов, одной рукой я схватила оппонента за кисть, а другой — безжалостно указательным пальцем, чуть ли не с усилием, надавила на его яремную ямку. И, едва он оказался охваченным болью, сбила его с ног, оставляя держаться за больное место на шее.       Тот, которого звали Лёшей, изумлённый вымолвил, пока я делала к нему мелкие шаги:       — Блять. Как ты это…       — Никак, — схватив его телефон, бросила об стену. — Попробуй только восстановить: мне будет что сказать и тебе, и твоим родителям заодно.       А третий из шайки отошёл в сторону, удивлённо моргая. Однако, едва я открыла дверь и было встретилась взглядами с Машкой, шедшей вровень с учителем ОБЖ, тот, что лежал на полу, поднялся, схватил со спины за кисть, развернул к себе и силой толкнул за плечи об стену справа.       Тупая боль в голове заглушила голоса. Кто-то орал на меня матом; кто-то, наоборот, кричал моё имя и пытался помочь подняться; а некоторые просто смотрели или проходили мимо.       Ощущая желание заплакать от боли, я только скривилась в недовольной гримасе и прикусила край губы, стараясь вернуться к происходящему пред собой.       — Отпустите. Я сама могу, — силой заставив опустить мои руки, глажу больную точку на голове, цепляясь рукой за перило.       — Я настаиваю! — взяв меня под руку, не отставала Маша.       Парней позвали в кабинет директора, а меня, как только я отлежалась пару минут на кушетке под присмотром медсестры, отправили туда же вместе с Машей.       Там я сказала только то, что не знаю ребят и причины их нападков. Саня и Лёша посмотрели на меня удивлёнными глазами и даже слегка иронично улыбнулись, будто говоря «спасибо». А тот, что жирнобровый, сплюнул, таращась своими тигриными глазёнками, будто вот-вот накинется.       Тяжело выдохнув, я попросила зама директора отпустить ребят и ушла, ощущая на себе непонимающие взгляды.       Уверена, все знали, что это были умышленные действия. И большинство понимало, кого я прикрываю. Больше всех эту тайну хотела выдать на растерзание Совету Машка с параллели: пришлось смирить её взглядом, чтобы делов не натворила.       Даша       «Перестаралась, — прикусив палец, размышляла я, пока мои подручные поднимались до четвёртого этажа. — Не стоило так напирать на неё; она могла сдать нас…»       — Блять, я больше в это не полезу. Мой телефон пострадал, сука, — прервал мои мысли ругавшийся на Сашу Лёша, почёсывая затылок.       — Жесть. Повезло, что она нас просто так отпустила. А то я уже готовился к крикам родителей, — наигранно ёрзая, усмехнулся Саня.       — Да блять, вы охуели, что ли?! Мы ещё ничего не успели сделать, а вы уже сваливаете?! Она же тупая как пробка! Ноль силы, ноль сопротивления! Только, когда я подошёл к ней слишком близко, она меня ёбнула по шее! — коснувшись больной точки, Руслан шикнул. — Мелкая сволочь! Всё ещё болит! Как только снова встретимся, я её не просто изобью. Она у меня ползать…       — Хлебало прикрой! — припечатав собеседника ударом в живот спиной к стенке, раздражённая его поведением, оскалилась я. — Когда это я разрешала вам снимать всё на камеру и бить по своему усмотрению, а?! Отвечай!       — Я просто..! Я..! — его испуганный взгляд на мгновение остановился. Став застывшим, он вдруг нахмурился, схватил меня за кулак и, с силой на него надавив, выругался: — А с хуяли я должен тебя слушать?! То, что ты помогла некогда моей сестрёнке не означает, что я теперь тебе по гроб жизни обязан, поняла?!       Чувствуя сильную боль в руке от его захвата, я разозлилась ещё больше. Резко, пока он ничего не понял, я дважды ударила его по лицу другой кистью, а когда его хватка ослабла, выпустила кулак из плена и, подхватив его за волосы двумя руками, ударила об своё колено.       Харкнув кровью, оппонент упал на пол, держась за рот.       — Ещё одно такая самодеятельность и тебе не жить. Понял?       Пришлось наклониться, чтобы услышать ответ:       — Да.       Правда, теперь, когда до меня дошло, что действенного можно использовать против Саши, надобность в этих отморозках отпала.       «Начну сегодня же. Нужно поговорить с мамой как приду домой».       Елена Сергеевна       «Да что со мной не так?! Вчера… Дала себя уболтать подростку! Успело пройти не меньше часа, и вот, она прощается, а я стою у дома, не замёрзнув! Как до такого дошло?! — думала я, усевшись на лавочку отдохнуть, пользуясь своим получасовым перерывом. — А я ведь хотела поговорить о Даше, — вздохнув, протягиваю руку к телефону. — Тогда поговорю с дочерью дома, а Саше позвоню…Минутку, а у неё сейчас перемена? Или она идёт домой? А вдруг делает уроки, и я буду мешать ходу её мыслей? — мучимая сомнениями наконец нахожу выход: — Точно, Даша ведь отправляла мне расписание звонков вместе со списком уроков».       Александра       Едва уроки кончились, и я, спустившись по лестнице, забрала свои вещи из гардероба, накинула и подошла к выходу, как встретилась с тем жирнобровым, ухмылявшимся мне, указывавшим пальцем на улицу.       Тяжело выдохнув, сознавая, что урока он так и не усвоил, надумываю устроить побег, чтобы снова не досталось. Вот только... Телефон в кармане зазвонил, на дисплее высветилось «Елена СергЕвна», и, пока я думала брать или не брать трубку, поскольку обстановка не та, как меня осенило!       И вот, я направляюсь к выходу из школы, принимая «вызов», прижимая трубку к уху, поправляя лямку портфели, отвечая деловым тоном громко:       — Да, мам. Я вас слушаю.       Парень опешил. Я решила этим воспользоваться.       — Нет, уроки кончились.       — Милая, что ты делаешь? — зазвучал на том конце провода очаровательный голос любимой.       «Как же хочется признаться ей в любви!» — ликовала я, продолжив своё:       — А? Прийти в участок? Хорошо. У меня как раз ключей нет от дома.       — Ты шутишь или притворяешься для чего-то? — начала смекать Елена Сергевна, подначивая мой разум ответить ей:       — Второе.       — А, значит, мне нужно подыграть тебе? — оживилась от чего-то любимая, и я согласно кивнула:       — Да. Что? Допрос свидетеля? О, это интересно.       — Эй, ты что, думаешь, я тебе поверю? Не прикидывайся! А ну дай сюда свою мобилу! — одним ловким движением вырвав у меня из рук телефон, жирнобровый, не глядя на написанное в дисплее, спросил: — Эй, кто это?!       Немного помолчав, Елена Сергевна ответила обиженным громким тоном:       — Её мама, конечно же! А ты кто такой?! Почему отобрал телефон моей дочери?! Хочешь сесть в тюрьму на двое суток за незаконное завладение чужим имуществом и использование его в своих интересах против воли и знания о том у...       Недослушав тираду моей возлюбленной, оппонент передал коммуникатор обратно мне, восклицая, проходя мимо:        — Хрен с тобой! Живи пока что! Повезло на этот раз!       Как только я вышла на улицу и вдохнула холодный воздух освежающего зимнего дня, то, прислонив ухо к телефону, услышав едва слышные вдохи по ту сторону трубки, я поспешила отозваться, не имея сил удержать улыбки:       — Елена Сергевна, я в восхищении.       — А? От чего? — уточнила собеседница.       — От вас, — усмехнулась я, добавив: — Не думала, что вы умеете так хорошо декларировать норму закона… — выдержав паузу, продолжила: — которой не существует.       Женщина рассмеялась:       — Откуда тебе знать? Ты же не можешь знать все законы наизусть.       — Да. Однако, отличить правонарушающие и преступные действия, описанные лишь в двух законах от того, что наговорили вы, вполне возможно если прочесть их разок.       Она замолчала.       Взяла инициативу на себя:       — Ну так…почему вы мне звонили?       — А, да, — оживилась любимая, — я хотела поговорить с тобой кое о ком. Как бы…Даша… Я случайно подслушала её диалог с какими-то…       — А, вот оно что, — облегчённо оборвала я едва ли связную речь собеседницы. — Не волнуйтесь. Всё в порядке. Я всё улажу. Это нена…       — Снова сама? — посерьезневшим тоном оборвала меня Елена Сергевна. — Как всегда? — выдержав паузу, в мгновении которой я уловила тяжёлое дыхание, она продолжила: — Что в детские годы, что сейчас — у тебя есть план на все случаи жизни. Ты не пробовала довериться мне и вместе что-нибудь придумать, чтобы успокоить Дашу?       — Нет, — честно ответила я. — Предпочитаю работать одна. Поэтому не вмешивайтесь, пожалуйста…даже несмотря на то, что она ваша дочь. К тому же, — с улыбкой фыркнула я, — уже на днях у меня день рождения. Мама вчера объявила, что собирается созвать гостей, так что я не сомневаюсь, Даша определённо будет там. И раз уж такое событие намечается, она явно не захочет оставаться со мной в холодных отношениях. Наверняка что-нибудь придумает, просто потерпите.       — Но я не могу… — чуть повысив тон начала было любимая, как кто-то, явно не вовремя зашедший, оповестил её:       — Лена, ты можешь сегодня задержаться до десяти? У нас два срочных заказа на завтра. Их нужно сделать сегодня.       — Откажитесь, — тут же шепнула ей я.       — Я согласна, — словно на зло мне, ответила собеседнику моя возлюбленная.       Едва её коллега ушёл, я тут же набросилась на неё:       — Опять? Сколько можно работать допоздна? У вас так скоро не только кожа будет загорелой. Хотите, чтобы насильно отвели вас в больницу для осмотра и указали, где-что уже готово развиться?       Елена Сергеевна       Эта угрюмая девчонка, читавшая мне нотации и ругавшая едва выпадет случай, вызывала во мне неудержимую улыбку, причину которой я не могу никак назвать. С ней…хорошо. Больше чем просто хорошо. Она первый человек в моей жизни, рядом с которым я хочу расслабиться просто потому, что чувствую себя защищённой.       — Елена Сергевна, вы меня слышите? Подайте, пожалуйста, признаки жизни. Дыхните, — лениво-недовольно пробормотав эти слова, она снова упрекнула меня: — А говорят, взрослая. Даша наверняка есть не будет, пока вы не придёте домой. Я её знаю. Она не Хатико, но ради своего желудка потерпеть может. Понимаете?       Расхохотавшись её словам, я согласилась:       — Ты права. Как только закончу с заказами, попрошу Сашу довезти до дома.       Она замолчала.       Потом всё-таки отозвалась, когда я уже была готова первой вступить в диалог:       — Обязательно приходите на мой день рождения. Я буду вас ждать.       «Её голос…стал холодным…»       — И ещё… — вдруг перешла она на шёпот.       — М? — новострила я уши.       — Прижмите трубку к уху.       — Прижала, — также шёпотом отозвалась я, дожидаясь того, что же она задумала в этот раз.       — Точно? — стал её голос томным.       — Да, — вырвался с уст изумлённый ответ.       — Тогда…Елена Сергевна, я вас очень, очень люблю, — она вдруг умолкла, так что я могла слышать только её редкое дыхание.       На секунду я замешкалась, размышляя, почему она молчит. Однако, секундами позже до меня дошло, и я поспешила, вся красная, прикрывая глаза ладонью, заикаясь спросить, чтобы удостовериться:       — С-Саша, т-ты ч-ч-что, ц-це-целуешь меня ч-через трубку?       Она же, выждав напряжённую паузу, как ни в чём не бывало, парировала, усмехаясь:       — А что, вы бы хотели вживую? — самоуверенно фыркнув, она заметила: — Уж простите, но пользуюсь чем могу. Это был единственный подручный, чтобы выразить свои чувства. — недолго думая она добавила: — Кстати, у вас, случаем, не возникло после этого желание ответить мне взаимностью? Я могу сегодня не пойти в автомастерскую и прийти прямиком к вам на работу. Я могла бы помочь вам с вашими заказами, потом можно было бы поговорить о чём-нибудь по дороге домой. А когда будем прощаться у вашего подъезда, придумать план побега с моего праздника, чтобы уединиться где-нибудь и заняться более важными…       — Пока! — не выдержав смущения, в которое поверг меня её на скоро придуманный план, нажимаю на красную кнопку и, откладывая телефон в сторону, иду работать дальше.       «Не дождётся! В её день рождения я буду у всех на виду, так что она не сможет пробиться ко мне незамеченной!» — загоревшись этой мыслью, не замечаю, как быстро леплю из теста нужную мне форму лепёшки.       Даша       Мне так и не удалось встретиться после того случая у лестницы ни с Машей, ни с ходячей энциклопедией, чтобы разобраться в этом инциденте. К тому же, мне было немного стыдно...       Так что, придя домой я питала надежду только на разговор с мамой. Она наверняка ещё помнит, как дала мне пощёчину, поэтому скорее всего смягчится при разговоре со мной. А я воспользуюсь этим, чтобы она сделала кое-что для меня.       Однако... Проходит час, два, три...и вот, на часах уже одиннадцать, а её всё нет. Желудок усиленно урчит, напоминая о голоде, и в голову уже лезут мысли о яичнице и роллтоне, которые я уже тянусь претворить в жизнь, когда наконец, дверь в прихожую открывается и от туда виднеются края пальто мамы.       Подбежав к ней, я радостная и в то же время недовольная потребовала:       — Я есть хочу! Почему тебя так долго не было?!       Она же, уставшая, прислонившись к закрытой двери, наклонившись к своим сапожкам, ответила мне:       — Так иди и приготовь себе что-нибудь. Зачем на меня надеешься?       Я возмутилась такому её поведению:       — В смысле зачем? Ты ничего не приготовила, когда уходила на работу. А я, между прочим, оставалась после уроков на факультативы.       — Меня это не волнует, — сняв сапоги, сложила она их в углу. Выпрямившись, встретившись с моим удивлённым лицом, она иронично ухмыльнулась, прокомментировала: — Действительно: в твоём воспитании виновата я сама. Нужно было быть строже. — Пройдя мимо, мама добавила: — Иди, приготовь себе что-нибудь или ложись. Завтра тебе в школу.       Сама она ушла в душ. Выйдя оттуда, без сил упала на кровать, уснув...без будильника и книг на ночь.       Она...так сильно измоталась?       В следующие дни, которые она также привычно будила меня и возвращалась, как теперь это стало нормой, поздно, мне не удавалось с ней даже парой слов перекинуться. А если ещё скажу что-нибудь о еде или карманных, или вообще, начну жаловаться и так далее, она просто молча уходит и не обращает на меня никакого внимания!       «Такое поведение...так быстро...Да что с ней... Да что с ней не так?! — мысленно рычала я, терпеливо снося все эти бойкоты! — Бесит! И? Что она этим хочет мне сказать?!— нервничая, я добавила: — Более того, как мне теперь угрожать нормально Саше своей мамой?! Это же полный провал!»       Так, не заметив своего парня и шедшего рядом с ним свору моих подруг, задеваю тех плечом, чуть не спотыкаясь об чью-то туфлю.       Благо, вовремя Лёня подхватил за локоть, иначе бы получила шишку после первого же урока.       — Ты в порядке? — поинтересовался мой ботаник, встретившись со мной глазами. — У тебя волосы растрёпаны, и глаза сонные, злые такие, смотреть страшно, — он усмехнулся, а потом и вовсе засмеялся, поправляя мне причёску, приправляя это всё выводом: — Сегодня кто-то явно не с той ноги встал. Ну? Кто тебя так…сумел довести до отчаяния? — он улыбнулся, приподняв бровки вверх и предположил: — Англичанка? У вас сегодня как раз первой была контрольная по английскому. Хочешь, я договорюсь с ней о пересдаче? Сейчас пойду.       Он было хотел пройти мимо своей решительной походкой, держась одой рукой за лямку портфели, как я, схватив его за кисть, силой потянула на себя и прижалась, пряча глаза ему в плечо, обнимая за шею.       — Э-эй, ты чего? — забормотал неуверенно Лёня. — Даш? Даша…       — Заткнись, придурок. Дай мне успокоить нервы, — укусив его бедное плечо сквозь свитер, заставила парня тихо вскрикнуть.       Несмотря на прозвеневший звонок на урок, мой ботаник, заручившись поддержкой Лерки и Иры, потащил меня в столовую, где, усадив за один из длинных столов в углу, предназначавшиеся соплякам из младших классов, присоединился, усевшись слева от меня, убрав мой и свой портфели на стул рядом с собой, подав мне две кружки: одну с водой, и другую — с яблочным соком.       — Что? Попросишь рассказать тебе всё? — иронично фыркнула я, поглядывая на своё отражение в кристально чистой воде.       — Да нет, хотя это и желательно, — с трубочки отпивая сок из упаковки, задумчиво смотрел он на меня своими четырьмя глазёнками! — Бесишь, — ощущая беспричинное раздражение, шикнула я на своего парня. — У тебя же сейчас математика. А ты любишь этот предмет. Уверен, что стоило из-за меня пропускать его?       — Ну, ощущение, конечно, такое, будто впервые прогуливаю занятия. Но ведь на этот раз есть уважительная причина, — пафосно высказавшись, потряхивая опустевшей упаковкой, улыбнулся собеседник, прикрыв глаза.       «Придурок!» — не выдержав его выпендрёжа, толкнула ногой в колено.       — Ай! — чуть не вскочил с места Лёня. — За что? — оттряхивая грязь на брюках, обиделся он.       — За то, что нервируешь, — отвернула я в сторону взгляд.       — А, вот как, — встав с места, удалился он к выходу из столовой.       — Ты куда? — почему-то что-то защемило в груди.       Снова потряхивая пустой упаковкой, он улыбнулся, глянув на меня через плечо:       — От тебя…никуда, — и бросив предмет в мусорную корзину вернулся на место. — Хочешь, просто молча посидим здесь до конца урока. У меня на этот случай есть хорошая книга, — его рука потянулась к портфелю на другом стуле. — Ты наверняка будешь лазать в сети, так что я пока…       — Лёнь, — зацепившись рукой за его плечо, будто какая-то бедная собачонка, я искала у него укрытия. — С-слушай….п-понимаешь…тут…кое-что случилось…между мной и Сашей… Ну…короче…       «Чёрт! Да как начать-то, сука?! Язык заплетается!»       Придвинувшись ко мне, он обнял меня за талию, чмокнул в губы и, сняв очки, сказал:       — Не торопись. Времени достаточно. —потом он усмехнулся, прибавил: — Дай только салфетки принести, а то весь зал слезами зальёшь.       За это я его толкнула… Он упал…руку чуть не ушиб.       «Придурок! — чуть покрасневшая выдохнула. — А я только-только прониклась обстановкой».       По прошествии получаса я всё ему рассказала так как есть. Он молча слушал, ничего не спрашивая, моментами кивая, где-то улыбаясь, а где-то хмурясь, порой открывая рот, широко глядя своими зрачками, надевая снова очки, иногда поглаживая по спине, чаще по волосам. И, когда мой пересказ пришёл к своему логическому завершению, он осторожно уткнул меня носом себе к груди и, ухмыляясь, целуя то в макушку, то куда-то в ушко, заключил своим подкупающим душу голосом:       — Тогда пойдём, тебе нужно обязательно поговорить с ней. Если судить из того, что ты мне рассказала, то становится очевидным, что ты просто не умеешь выражать свои чувства иначе, чем грубостью; а, когда злишься, то вовсе можешь дойти до отчаяния и наломать дров; а уж из дружбы с твоей матерью, она и подавно не стала бы отвечать тебе тем же. Я уверен, что Саша это знала и только поэтому, только поэтому не стала ничего никому докладывать, сдавать тебя в руки учителей, или ещё как-либо возвращать бумерангом. Она…действует, как и всегда. Так что Даша, встреться с ней и всё обсуди. Уверен, она придумает что-нибудь насчёт твоего отношения к однополой любви, — подняв двумя пальцами за подбородок, он добавил: — И с Еленой Сергеевной поговори. Она очень хорошая женщина, а уж то, что мать и спорить не буду. Она тебя очень любит, иначе бы не помирила нас в тот день, за картами. Хорошо? — уткнувшись в кончик моего носа своим, прикрыв глаза, заулыбался мой чудила.       Случайно выдав улыбки, спровоцировала его на поцелуй, после которого, будучи в расслабленном состоянии, я ему ответила:       — Хорошо. Поговорю.       Собственно, первые дня три именно этим и занималась, что выслеживала Сашу и свою маму для...исповеди..?       А, пофиг! Я просто хотела высказаться и вернуть старые добрые отношения.       Единственное, что мне мешало и служило барьером — мой характер: безапелляционный и жгучий.       Мне хотелось всего и сразу: чтобы Саша просто подошла ко мне, извинилась за то, что скрывала свою ориентацию и любовь к какой-то женщине очень долго, раскрыла тайну своей пассии, получила от меня подзатыльников и пару дней тоски и приставучести неё мы снова были вместе, как всегда; а мама, которая понимая мою агрессивную природу, отнеслась со снисхождением к моим проступкам и простила мне всё, снова начиная готовить дома и в принципе хозяйничать, как всегда...       Однако, это всё мечты и только.       Мне пришлось потратить немало сил и терпения, только чтобы однажды, буквально за день до своего дня рождения, эта страшная личность, моя давняя подружка, завернув за угол, сама остановилась возле меня, — а не как обычно, когда едва встретившись взглядами, она сворачивала в другую сторону или быстро ускользала, подхватывая и Машку, которая по моей ПРОСЬБЕ! ни раз уговаривала медалистку школы на диалог со мной, — увидев уткнувшуюся меня спиной об стену, поджидавшую неё, позвала сходить после уроков к ней домой, поскольку родители ещё на работе, и, удаляясь, сказать мне первое за несколько недель грёбаное «После уроков...пойдём вместе».       Александра       Уроки кончились, и, как мы договаривались, обувшись и накинув куртки, мы пошли ко мне домой.       Как ни странно, пока добирались до подъезда она молчала, только изредка поглядывала в мою сторону, будто ожидая что-то услышать от меня.       Так, худо-бедно, я открыла дверь своим ключом и позволила ей пройти в прихожую первой. Предложив чай, разувшись, включаю плиту, достаю в верху холодильника свой блокнот и ручку, расставляю на столе конфеты и печенья, жду Дашу.       Та, покончив с жёлтым шарфом, ступила на кухню, села напротив меня и тут же спросила:       — Зарастра съехал, что ли?       Взявшись за ручку, я ответила:       — Нет. Но планирует. Сейчас он в лаборатории. Будет там до завтрашнего дня, поскольку его кабинет я забронировала на свой день рождения.       — Зачем? — выгнув бровь, поинтересовалась девушка.       — Твоя мама обещала мне несколько лет назад, что позволит обследовать своё тело, когда мне исполнится восемнадцать. Это...её подарок на мой день рождения.       — О, — выдохнула удивлённая Даша. — И...она об этом помнит?       — Да, — кивнула я, — напомнила ей недавно. Как раз созванивались ещё.       — Вот оно что, — иронично ухмыльнулась собеседница. — У тебя хорошие отношения с моей мамой. И ни одной ссоры... Понятно.       Почему-то в сердце больно защемило и проскользнула тревожная догадка: «Она знает? Догадалась? Собирается с силами, чтобы сказать об этом?»       — Получается, у тебя есть планы на свой праздник, да? — поджав губу, забегала она глазами по моему лицу.       — Есть, — согласилась я. — Но это касается только вечера. Где-то восьми часов. А что? Ты что-то хотела?       — Ну…да, — никак не могла признаться в чём-то Даша, опустив виновато голову.       — Тебя что-то беспокоит? — заметила я, чуть наклонившись вперёд. — Если не хочешь, то…       — Да нет, я..! — перебила она меня, повысив тон. — Я… Я хочу дружить, ясно?! — наконец воскликнула она, прикусив после губу. — Не хочу…чтобы ты…злилась на меня. Понятно?       — Ага, — кивнула я, отставив ручку в сторону.       — Просто…мы с-с тобой очень долго…дружили, понимаешь? И т-теперь, разрывать эти…узы…не очень приятно. Так что…я подумала…мне стоит…мне нужно…сказать тебе…сказать…про…сти, — её дыхание стало шумным. — Блять, как сказать-то эту хуйню, чтоб ты поняла? — она облизнула губы, поправила причёску, часто заморгала и, собрав решимость в кулак, выпалила, резко подняв ко мне свои глаза: — Прости меня, твою мать! Я виновата..! Но только слегка, ясно?! Ты первая предала меня своей утайкой, ясно? М? Что? Что ты на меня так зыркаешь? Эй, эй, ты что, угорать надо мной вздумала? А ну, убери руку со рта! Эй!       Но я расхохоталась, не удержавшись с такого поведения собеседницы.       — Очень своеобразно, знаешь ли, ты выражаешь свои чувства, — усмехнулась я, вставая с места. — И? Что ты думаешь насчёт моей ориентации? — специально надавила я на последнее слово.       — Что ты кобель, — зло прошипела подруга, пока я выключала плиту и наливала нам горячего чаю. — Я против твоей нетрадиционной любви. Мне это неприятно. Это просто…отвратительно! Как ты можешь любить…женщину? Это же…ну… А ты к психологу ходила?       — Ещё нет, — улыбнулась я, протягивая Даше бокал с горячим содержимым.       — А вот и стоило бы. В понедельник сходим вместе. Наша школьная психологичка проведёт тебе хорошую лекцию на эту тему и задаст тебе пару профилактических вопросов, — деловито заключив, приняла бокал собеседница.       — Извини, — фыркнула я, усевшись на место, — но я достаточно знаю об однополых отношениях и не один тест прошла прежде, чем свыкнуться с мыслью, что мне нравится представительница женского пола. И причём, что я с гордостью отмечаю, по-настоящему привлекает меня только одна. Ни к одной другой я ничего и близкого к этим чувствам не ощущала. В конце концов, пускай это и звучит как оправдание, но, знаешь: любовь как биохимический процесс, выигрывает у разума. — замолчав на секунды три, я продолжила: — Более того, с чего ты решила, что какой-нибудь школьный психолог может профессионально разбираться в таких нетрадиционных отношениях, и уж тем более, кто тебя надоумил, что такой род отношений — это болезнь, ошибка, недоразумение или подростковые гормоны? Ты сама хотя бы читала литературу такого содержания, чтобы отстаивать свою позицию так уверенно?       Даша       Она снова размазала меня по стенке несколькими аргументами, спокойно попивая чай без сахара, а я даже не знала чем я могла бы ей ответить.       — Ну...как-то так, — взяв со стола печеньку, макнула ту в чай. — Полагаю, ты ждёшь ещё чего-то от меня? — я кивнула. — Что ж, тогда... — съев влажную сторону печенья, она сделала глоток и продолжила, — мне придётся поставить тебя перед непростым выбором. Ты должна понимать, Даш, от своего я не отступлюсь. Так что решай: либо ты принимаешь меня такой, какая я есть, поскольку о своей ориентации я не могла тебе сказать ввиду твоей импульсивной натуры, либо...мы друг другу отныне никто. Само собой, даже если ты не прекратишь свои нападки на меня, я всё равно буду стараться не отвечать тебе бумерангом. В конце концов, мы с тобой разные и это нормально. Однако, если ты перейдёшь определённые границы, будь уверена, рано или поздно, и моё терпение иссякнет, и на его место придёт безжалостность, которую мне очень не хотелось бы применять на тебе. Всё-таки, годы вместе...что-то значат.       Александра       Она сначала слушала меня очень внимательно, а потом как ударила по башке ребром ладони, когда услышала мои последние слова:       — Ты что, не можешь сказать, что дорожишь мной? Дура!       — Нет, — с трудом сдерживала я свою злость, поскольку она меня ударила именно туда, куда не так давно мне врезал тот жирнобровый. — Потому что мы с тобой просто вместе волочились всё это время, — иронично-лукаво заметила я, подрагивая бровями. — До сих пор не пойму: какой чёрт меня дёрнул дружить с тобой. Ты же ненормальная.       — А ты социопатка! И ещё сучка, зануда, подлиза и вообще лесбуха! — наклонившись через стол, оскалилась Даша.       — А ты..! Ты..! — я тоже хотела ей сказать не самые ласковые слова на свете, но воспитание никак не позволяло,чтоб его!       — Ну давай. Давай, скажи уже что-нибудь, а то рот у тебя какой-то...слишком культурный. Ни одного народного слова не услышишь, — здорово подначивала меня эта гопница.       — Не буду. Я не опущусь до тебя, — крепко ухватившись пальцами за бокал, старалась усмирить свой пыл.       — Чего? Так ты у нас выше меня, да? Всё-таки правильная девочка? — ухмылялась подруга, сблизившись вплотную через стол. — Ладно, хочешь по-хорошему? Если скажешь что-нибудь новенькое, чего я никогда в свой адрес не слышала или кого-либо не посылала этим выражением, то будь по твоему: я приму тебя...даже такую жалкую и больную как сейчас.       — О, а не пожалеешь? — появился у меня шанс наладить отношения и при этом высказать этой дуре кто она есть на самом деле.       — Ещё чего?! Ну, давай, обзови меня! Только чтоб по-настоящему! Ну?!— нетерпеливо глядя на меня своими сверкающими глазёнками, требовала собеседница.       И вот, я, наконец собравшись с духом, решив, что ответить, зажимаю пальцы в замок перед носом и декларирую, будто рассказываю страшную сказку, мрачным тоном в быстром темпе:       — Вечная ПМСщица, страдающая идиотизмом, каким-то чудом обладающая не исследованным серым веществом, состав которого никак не был обнаружен мной в течение десяти с лишним лет личных наблюдений, проявляющая себя в инстинктах самосохранения и первычных потребностях, практически по внешнему виду ничем не отличающаяся от обезьяноподобн...       — Сучка! — не выдержав моего бормотания, довольно ухмыляясь, оборвала меня на полуслове, сменив свой изумлённый взгляд на слегка раздраженный. — Ты всё это время реально считала меня тупой?!       — Не совсем, — поспешила я поправить подругу. — Всё-таки, идиотизм и тупизм это разные вещи.       — Да? Ну-ка поясни, — уже схватила она меня за плечо.       — Поясняю простым языком, — честно ответила я. — Быть идиоткой лучше, чем тупой. Так что тебе повезло больше.       Она ещё сильнее ударила меня по башке, что я прикрикнула:       — Ещё раз туда стукнешь, и я сама тебе поставлю диагноз! Твоя башка и без дырки пустует, так моей голове ее не создавай!       Даша       Собственно, наш обоюдный срач длился около получаса. Потом Саша просто устала, напомнила мне про моё эмоционально выкрикнутое предложение и, оставив меня со своими мыслями, пошла наливать себе ещё чаю.       А я всё не могла свыкнуться с тем, что она готова кинуть меня ради какой-то там своей...ненормальной любви. «Как она может ставить меня выше какой-то взрослой фифы?! Хах, да она наверняка старуха какая-нибудь! И зовут её может Зинаидой... Ахах, которая сидит где-нибудь в подворотне и обсуждает местных подростков, тайно клеймя их шлюхами.       Не удивлюсь если Саше нравятся такие типы... — остановив себя с мысли, что такого быть не может, иронично заключаю: — Нет, Саша не дура, чтобы влюбляться в таких людей. Скорее всего, это какая-нибудь деловая чикса, которой нравится читать, заниматься чем-нибудь важным и постоянно быть занятой, иначе бы она по основному критерию Саши не подошла. Тупиц она не любит».       — Ну, есть прогресс? — достав из холодильника шоколадку, Саша поставила ее на стол, усевшись рядом.       — Нету, — обиженно ответила ей я.       — Это был риторический вопрос, — фыркнула она, отпив глоток чая.       — Я тебя ненавижу, — прикусив губу, слукавила я.       — К сожалению, не могу ответить тебе взаимностью, — призналась книжная моль, придвинув стул ближе к столу.       — И ты меня жутко бесишь, — скрестив руки на груди, оттолкнулась я назад.       — Ты временами тоже, — снова взявшись за печеньку, парировала девушка.       — Я не могу поддержать тебя в твоей любви, — перешла я наконец к делу уверенно, сама того не заметив.       — Тогда хотя бы не мешайся, — согласно кивнула она мне.       — Но ты моя подруга, — старалась я игнорировать её подколы на каждом предложении.       — Вот это статус, — ухмыльнулась негодяйка.       — А раз так, то мне придётся с этим примириться.       — А ещё скоро экзамены, так что тем более придётся, — всё подливала она масла в огонь.       — И вообще, ты единственная, кто от меня не шугается и честно говорит всё в лицо, — пыталась я подвести её к трогательному моменту нашего воссоединения.       — Это правда, — кивнула она, взявшись за шоколадку.       — С тобой здорово молчать, иногда подраться и можно спокойно обзываться, не боясь за последствия.       — Я доложу на тебя Лёне, — что-то записав в блокнот, продолжила слушать меня Саша.       — Так что…Саша…я очень тебя… Я очень тобой… Как бы…       «Ну давай, блять, говори, мать твою!»       — Я очень тебя…люблю…немножко…на донышке. Буквально каплю, поняла? — довольная собой, показывала я жестами пальцев эту часть своей любви.       — О, это так много, — подыгрывая мне, кивала подруга. — Особенно для засухи в твоей пустыне.       Наклонившись через стол, шлёпнула её по башке!       На следующий день.       Александра       Мама, связавшись по моей просьбе — по поводу гостей моего возраста — с Дашей, созвала на мой день рождение более двенадцати человек! В составлении меню, дресс-коде и развлекательном процессе активно приняли участие Елена Сергевна, мама, Даша и Дмитрий Сергеич.       Не сводя с меня глаз, Даша всё спрашивала:       — А твоя фифа придёт?       — Нет, — солгала я.       — Ты к ней не сбежишь?       — Хах, нет. Я буду весь день здесь, а потом уйду с твоей мамой на пару часов. Не зря же Зарастра всё мне подготовил для вечера.       — Мм...ясно. А твоя девушка..или скорее сказать, женщина, не обидится, что ты не празднуешь с ней?       Усмехнувшись, я ответила:       — Нет. Она в курсе наших дел.       — Ага. Значит, будешь праздновать с ней отдельно завтра, да? — не отставала Даша, разглядывая моё лицо, пока я расставляла по длинному засервированному столу стеклянные бокалы.       — Нет. Постараюсь сегодня, как только освобожусь, — честно призналась я, улыбнувшись своим мыслям.       — О, получается, после обследования моей мамы, ты побежишь к ней в квартирку, так?— иронично отметила подруга.       — Звучит так, будто она моя любовница, — фыркнула я, покончив со стекляшками.       — Кто тебя знает, — поставив руки в бока, сверкнула хищной улыбкой собеседница.       Я было хотела ей парировать, но на кухне, расположенном метрах в пяти от гостиной, с треском что-то упало, и послышался голос моей мамы, вопивший:       — Леночка, как ты?!       Даша       Едва мы услышали взволнованный голос тёти Маши, как Саша, отреагировав мгновенно, встревоженная, побежала на кухню узнавать в чём дело.       Когда я прибежала туда спустя секунд пять-семь после ухода подруги, её мама уже подметала пол от хрустевшей по нему разбитых осколков белоснежной тарелки, в то время как Саша, встав на одно колено перед моей, сидевшей на коленках, мамой, почему-то прильнула губами к её безымянному пальцу правой руки, чередуя её с указательным.       Вроде бы понятная сцена: скорее всего она поранилась, когда пыталась подобрать осколки, и Саша таким образом старается остановить кровь. Однако... Я не знаю, что на меня нашло. Я... Это будто сумасшествие какое-то... Меня будто осенило... Глаза так широко раскрылись, и сердце громко забилось, что стало больно, а мысль... Это нечто в моей голове, бившееся в агонии...просто... Просто глупая, тупая, невозможная мысль...засела в моей голове и не желает выходить оттуда как ни старайся.       Меня...меня просто проняло от того, что первой, пришедшей в тот момент мне в голову мыслью была то....то...что Саша...моя подруга детства... Она... Я... Что она... Боже, как трудно это говорить!       Я просто смотрю на них и не могу поверить, что в каждой своей попытке отрицать факты, я натыкаюсь на ужасающую истину, подтверждающую своё существование мне каждый раз!       — М-милая, не стоит. Я сейчас промою пальцы в воде, вытру салфеткой и всё пройдёт, — чуть залитая краской, смущаясь, завернув прядь волос за ушко, обратилась к моей подруге мама.       — Только не салфеткой, — наконец оторвав губы от безымянного пальчика моей матери, серьёзно посмотрела на неё Саша. Заметив меня, она приказала: — Даш, верхняя полка в кладовой. Принеси, пожалуйста, аптечку.       Не знаю: была я ещё в шоковом состоянии или всё ещё отрицала, сопоставлявшиеся на глазах факты, но...не помня себя я убежала выполнять поручение подруги. А когда вернулась, то около пяти минут сидела напротив этой парочки и наблюдала за тем, как Саша, умело, медленно, бережно забинтовывает пальцы моей маме, снова пугая её своей растянувшейся на пол лица улыбкой, иногда чем-то поддразнивая, а та в ответ смеётся, заглядывает ей в глаза, теребит свои волосы.       — И напоследок, — усмехнувшись, взяв кисть моей матери в свою, поцеловала раненые пальчики, проговорив на обиженно-смущённое личико моего родителя: — Вы нам всегда так делали, — и обратилась ко мне за подтверждением: — Я ведь права, Даш?       Я смогла только молча кивнуть, в попытке незаметно успокоить своё бешеное сердцебиение, которое так агрессивно стучало очень редко.       «Саша… — проглотив ком в горле, мысленно делала я выводы, — говорила, что её отвергли. Что её возлюбленная умеет готовить…Ч-что я её знаю… И…и что она зрелая женщина. Из всех моих знакомых…такие только: тётя Наташа, тётя Света, наша соседка и…моя мама. Со всеми из этого списка Саша почти не поддерживает никакой связи. Но вот моя мама… И…и тот раз, когда она поцеловала её пальцы…будто не кровь останавливает, а по… Стойте. Я же только что сказала, что она поцеловала ей паль..? Боже, ведь и правда было на это похоже! А если вспомнить детство..? Она всегда липла к моей матери: обижалась, когда мама уделяла ей мало внимания и всегда требовала, чтобы за победы она что-нибудь сделала для неё простенькое — поцеловала там куда-нибудь в коленку, ручки, спать с ней ложилась, сходила куда-нибудь вместе… И вообще, с восьмого или девятого класса она начала ходить ко мне в основном только из-за неё! А ещё слушалась её, выполняла прихоти… Боже! Неужели Маша оказалась права и всё, что можно было действительно заметить невооружённым глазом, я упустила?! Как же…как же мне в голову не могло прийти, что такое возможно?! Чёрт! Блять! Да как же я так..! Дебилка ёбанная! Я оказалась дурой! Всё это было прямо у меня под носом! А я и глаз не раскрывала и мозгами не подумала пошевелить, используя только грубую силу и настойчивость!!! Дура! Какая же я всё-таки идиотка!»       Александр       Не думал, что меня тоже пригласят. Особенно, что меня так спокойно поприветствует эта книжная червь. Она была на удивление так спокойна и снисходительна к моим подколам, что уверенный в себе, я вытащил тот порошок, который дал мне на днях мой друг по соседству, — когда узнал, что Лена никак не реагирует на мои намёки в интимную сторону, — и, рассчитав время так, чтобы уехать на моей тачке под восемь вечера, предложил Лене выпить вина на дне рождении дрожайшей подруги её дочери, в которую я предварительно подсыпал расслабляющего лекарства на манер валерьянки, как мне сказал приятель, продающегося только больницам, из-за чего сосед продал мне склянку за пять косарей.       Ничего не подумав, Лена выпила поданный мной стакан, и, когда я было предложил ей поехать домой, — поскольку уже темно, а завтра нас могут вызвать на работу, а её дочь мы можем оставить здесь, ведь по своему характеру она тусовщица, — в диалог залезла именинница, взявшая отвергшую её женщину за кисть и спросившая, готова ли та поехать с ней в лабораторию, на что моя девушка, немного замешкавшись, кивнула, попросив меня уезжать без неё.       Это был...был...настоящий провал!       Я не мог этого допустить! Ведь если она ослабнет здесь, то мой день ушёл коту под хвост!       Так что я потребовал объяснений от Саши, сурово глядя ей в глаза.       Однако, прежде чем она успела что-то сказать, её опередила моя коллега:       — Я обещала несколько лет назад, что, когда Саше стукнет восемнадцать, я позволю ей себя обследовать, как это делают врачи и учёные. Поэтому я ей обязана. К тому же, Саш, я не планировала уходить так рано сегодня, а ты так резко вдруг предлагаешь, так что давай лучше завтра поедем к те...       — Нет! — оборвал её я, осторожно придвинув к себе за талию. — Я одну тебя не отпущу с ней. Во-первых, она подросток. Во-вторых, вдруг с вами по дороге что-то случится. А в-третьих, я хочу сам тебя отвезти и увезти обратно. Всё-таки, я твой парень, понимаешь? А то буду чувствовать себя неловко, — нервно забормотал я, цепляясь за то, что мог.       — Ладно, — вздохнув, обратилась ко мне Саша. — Но в лабораторию я тебя не пущу. Ждать будешь в своей машине.       «Этого тоже нельзя было допустить. Эта девчонка... Она наверняка ещё не сдалась. Небось, выжидает момента. Вдруг этот момент сегодня? И она что-нибудь с ней сделает? А если воспользуется её расслабленным состоянием?! Нет, я должен быть там. Вещество подействует через минут десять. Нужно торопиться. Тогда, я соглашусь. Буду стараться ездить медленно. Надеюсь, за это время симптомы дадут о себе знать».       Оскалившись, злясь на самого себя за то, что не предвидел такого поворота событий, и на Сашу, которая так уверенно и серьёзно смотрит мне в глаза, со скребущимся сердцем я согласился, направляясь вместе с ними в прихожую.       Там, едва мы закончили одеваться и было взялись за ручку двери, нас окликнула дочь моей возлюбленной, восклицая:       — Куда это вы собрались?!       Александра       Я не знаю, что это было. Удар грома, молнии, небес, ответ природы, ирония судьбы, бумеранг... Меня остановили. И ни кто-нибудь, а пронзительный голос Даши, возвещавший мне о чём-то очень дурном, о чём я и думать не хотела.       — В...в лабораторию, — с трудом пробормотала я, оборачиваясь к ней.       — Нет! Никто сегодня никуда не пойдёт!— прозвучал чёткий ответ со стороны собеседницы.       «Что это? Почему она смотрит на меня так, будто всё знает? Такая нескрываемая ярость в глазах, и это учащённое дыхание… Она меня ненавидит? По-настоящему ненавидит?» — проняло меня страхом уставшей, набегавшейся дичи, которую нагнал такой же измученный, превратившийся за время погони в безжалостного хищника охотник.       — Прости, но это вопрос решённый, — стараясь изо всех сил скрыть свой страх, вела я себя непринуждённо, потягивая шарф на шее. — Я тебе ведь говорила об этом ещё вчера.       — Я сказала тебе нет! Моя мама никуда не пойдёт с тобой! — пройдя к нам, твёрдой хваткой взяв за кисть своего родителя, скалилась на меня подру…нет, одичавший охотник.       — Тогда идём и ты с нами, — улыбнулась удивлённая Елена Сергеевна, немного успокоившая меня своей тёплой аурой.       — Чего?! Я?! Да я...! Да я..! — она всё пыталась что-то сказать, но язык всё не поворачивался.       Тогда, Даша, беспомощно глядя в пол, заявила тихим шёпотом:       — Иду.       «Знает всё-таки…» — глядя на то, как подруга детства спешит нехотя обуться, заключаю я, размышляя за отведённые мне несколько минут как проверить эту страшную теорию на деле, чтоб наверняка!