Blood sweat & tears, Pt.2

      Как можно расшифровать термин «свобода»? С чем его можно сравнить?       Тринадцатилетняя Такаги Йошико точно не знала, но, ориентируясь на собственные чувства, предполагала, что свобода — это нечто такое, что приходит с возрастом. Свобода не есть переваренный рис кухарки Нари, свобода гулять с ребятами в лесу, свобода обращаться уже в свои тринадцать. В семнадцать Йошико думала, что свобода — это оправдать надежды отца, потому что за этим последует его любовь и вседозволенность. Статус, власть. В восемнадцать свобода для Йошико значила возможность выбирать, кого любить. Тогда она бы выбрала кого угодно, только бы не скучного и до зубовного скрежета правильного Джиро. В двадцать один Йошико думала, что свобода — это овладеть и подчинить себе Амакуни. В двадцать восемь свобода приобрела лицо Мин Юнги.       В двадцать девять она первый раз честно призналась самой себе, что всегда, так или иначе, свободой для неё была любовь и обожание отца, который при всем желании на эти чувства был не способен.       Ему нужна была власть, ей — отец. Именно поэтому Йошико что в тринадцать соглашалась жевать пресный рис, что в восемнадцать выйти замуж за Джиро. Единственная вольность, которую она допустила, — Мин Юнги. Он был той переменной, что не входила ни в одно уравнение. Загадочный, красивый, из древнего рода — полный комплект. Ситуацию ухудшало то, что он также проявлял интерес к дочери Такаги. Помогал ей с клинком, всюду следовал тенью, даже пару раз спасал от опрометчивых поступков, а пока никто не видел, крал её поцелуи. Йошико больше всего любила, когда Юнги неожиданно появлялся и целовал её так, что сердце останавливало свой ход.       Он был свободным. С огоньком в глазах рассказывал о своих приключениях, о мире магии, который она ещё не открыла для себя в силу возраста и неопытности. Она, как губка, впитывала в себя всё и куталась в это пьянящее ощущение свободы, не подразумевая, что у его свободы имелся свой поводок. Йошико была так ослеплена своей первой любовью, что ткни её кто носом в этот поводок, она бы и тогда его не заметила.       Она всю себя отдавала чувствам, даже почти забыла об отце и своем желании завоевать его внимание. Это всё становилось бессмысленным перед тем, какое внимание ей уделял Юнги. Сколько ласки, нежности, правильных слов он ей говорил, переворачивая весь мир. И, возможно, будь он хоть на грамм не таким идеальным, Йошико не погрязла бы в мысли овладеть мечом, выслужиться перед отцом, подарив ему желаемую власть, чтобы в итоге выторговать себе свободу от помолвки с Джиро. Ей нужен был Юнги — нужно было подчинить Амакуни.       Она из кожи вон лезла, всю душу из себя вынимая на тренировках, лишь бы поскорее, лишь бы наверняка всё получилось. И каждая встреча украдкой, каждая ночь, что проходила за совместной тренировкой на горе, каждый поцелуй — подливали масла в и без того полыхающий костер.       Простое желание разрасталось до размеров яростного наваждения. Амакуни, словно каракатица, обвивал щупальцами тьму своей новой хозяйки, впрыскивал в неё ещё больше густых чернил и множил черноту. Первым темным пятном стала служанка, которая потеряла её гребень. Вторым стал конюх, не покормивший вовремя лошадь. Через несколько месяцев всех слуг в доме Такаги обновили по второму кругу, а Йошико продолжала себя уговаривать: «Ещё чуть-чуть и я смогу его подчинить, смогу отвоевать себе свободу от Джиро, и Юнги увезет меня подальше отсюда».       Йоши не знала, что Юнги уже давно собрал свои вещи и там не было место для неё. Хотя бы потому, что он договорился с Джиро, и они вместе насели на её отца с целью поторопить свадьбу. Она не знала, надевая свое церемониальное красно-синее кимоно, что столь нежеланная свадьба — это дело рук Юнги, который дарил ей нежные поцелуи в зимнем саду две ночи назад. Она не знала, что за полчаса до церемонии к ней придет отец и прикажет убить своего жениха с помощью Амакуни, а также убить Юнги и гостей, потому что пришло время сместить японскую Принцессу с трона и усадить новую. В планы Йошико не входило ни быть Принцессой, ни тем более убивать Юнги.       В планы Юнги не входило оставлять кого-нибудь в живых вообще.       В двадцать девять, лежа на полу церемониального зала, захлебываясь собственной кровью, боковым зрением фиксируя, как плавно входил клинок в грудину отца, Йошико поняла — она с самого начала была обречена на не-свободу.       Спустя десяток лет то ощущение затрется ластиком времени, на место ему придет новое восприятие термина «свобода». Свобода для Такаги Йошико в сто два года — это целый ряд определенных вещей. Например, возможность перестать видеть сны, в которых Мин Юнги целует её, а после убивает всю семью (сбудется, когда Йоши исполнится двести десять); научиться снова доверять людям (сбудется, когда Мун Тэиль не уйдет даже спустя четыре сотни лет, гору трупов и наполеоновские планы); перестать жить в тени, отомстить Мин Юнги и Джиро, который на самом деле оказался Ли Тэёном, — не сбудется никогда.

***

      Стоя в пустой комнате заброшенного дома, Йоши прокручивала в голове события своей жизни «после». Кадры того, как Тэиль ставил её на ноги, учил заново жить и дышать, сменялись кадрами того, как в поисках большей власти, она силой тащила своего единственного друга и соратника в Тень. Двести лет назад они воспользовались шумихой и дырами, которые делал Тэён, и отправляли в долгие путешествия Муна, ставили свои эксперименты, пытались найти ему пару «подарков» повыгоднее, подороже. Одному Богу и Йоши известно, какие кошмары после снились Тэилю следующие сто пятьдесят лет, но она себя успокаивала: «Так надо, чтобы потом мы были свободны, я была свободна».       Она вспоминала, как нашла Марка, немного забитого обществом, неуверенного, но с огромным потенциалом, который открылся, стоило лишь добавить в его жизнь немного ласки. Кто-кто, а Такаги Йошико лучше прочих знала, что с людьми творили ласка и нежность. Она не собиралась прикипать к Минхёну, только извлечь выгоду из него, но всё равно прикипела. Паренёк отвечал заботой на заботу, а ещё не требовал ничего взамен за свою безоговорочную любовь. Даже тут она провалилась, не смогла стать достаточно хладнокровной, чтоб не уступать своему врагу.       И монстром в итоге не стала, потому что Юнги её опередил, и хорошей тоже не вышло, потому что Юнги её убил.       Она жила местью, дышала ею, планировала всё до мелочей, выжидала подходящего момента. Обрастала полезными связями, множила свою власть, ведя игру из тени. Смогла провернуть то, что никто не смог — произвела на свет синтетических вампиров. Этакая мини-армия ручных монстров, которая также приносила свой доход. Пусть кровь этих гибридов вставляла хуже вампирской, но на рынке тысячу лет не было вампирской крови, так что сгодилась и такая. Пока Юнги не перекрыл кислород, позволив своей маленькой Принцессе пробудить вампиров. Пока Юнги не обнаружил своё слабое место, забрав у Йошико пешку и вручив ей королеву.       Она занесла руку, чтобы поставить шах и мат, но не учла, что королева, которую он ей всучил, вела собственную игру. Маленькая Принцесса обладала титановым стержнем внутри, делала всё то, что Йошико не смогла и не могла никогда. Жила той жизнью, которую Йоши хотела себе. Проживала ту версию себя, которой Йоши хотела всегда быть.       И теперь, будучи прижатой к стене, Такаги продолжала уговаривать себя: «Так надо, чтобы потом мы были свободы, я была свободна». Шаркая подошвами ботинок, она подошла к окну и набрала на телефоне давно заученный номер, приводя запасной план в действие.       — Пора, выпускай зверят, — нараспев произнесла Йошико.

***

      Оглядывая десяток голодных гибридов, Гильему приходило на ум только единственное слово — «пиздец». Им всем, причем очень кровавый и красочный. Эти покореженные магией люди, перевертыши, инкубы и маги были сродни атомным бомбам в мире Иных. Они злые, голодные и безэмоциональные животные, которые не умели ни разговаривать, ни чувствовать. Со времени обращения они знали только одно чувство — голод.       Осознавать, что ты частично причастен к созданию этого живого оружия, было для Гильема больше приятно, чем страшно. В конце концов, он прекрасно понимал, что рано или поздно кто-то начнет настоящую войну. Мир и благополучие ещё никогда не длились так долго. В мире Иных всегда находились жадные до власти. Вот только он уже давно не встречал тех, кто был готов начать войну во имя мести. Найти такого человека в теле хрупкой девушки он ожидал в последнюю очередь, но вот она — невысокая, худая, коротко стриженная, в безмерной толстовке с розовым пончиком.       Йоши порхала между гибридами, прикладывая к каждому магический артефакт, который позволял управлять волей этих живых недо-людей. Основной массе она выдала черную футболку, приказывая носителя запаха найти, убить и ни одного кусочка не оставить. Только двум самым сильным гибридам Йошико выдала панаму и майку вместе с инструкциями максимально отвлекать носителей запаха, даже дала добро попробовать их на вкус.       — И кого же ты собираешься убить? — поинтересовался Гильем, намекая на обладателя футболки.       — Сам как думаешь? — хмыкнула девушка, подмигнув ему, она развернулась и дала команду «старт» своим зверям.       Гибриды бесшумно сорвались с места, теряясь в сумерках ночи, переходящей в раннее утро. Лес поглотил своих гостей, которые рвались на запах, пока их хозяйка бодрым шагом двигалась в направлении особняка.       — Ты ведь натравила их на Тэёна, да? — с опаской и досадой предположил Гильем, выдвигая сразу же самую неприятную теорию. Не то чтобы он беспокоился о целости вампира, ведь единственное, что его всегда волновало — собственная жизнь. В данный момент он переживал именно за себя, ведь в случае, если его теория верна, то звери шли на убой, а вместе с ними и он сам. Тэён не глупый, рано или поздно он сложит факты, узнает откуда родился первый гибрид и кто помог Йошико достать вампирскую кровь во времена, когда её и быть-то уже не должно было. Тэён точно догадается, кто помогал прятать эту маленькую армию недо-людей. И вот тогда Тэён обязательно придет по душу Гильема.       — Страшно тебе, да? — откровенно глумилась девушка, виртуозно огибая ветки деревьев.       — Ты ведь знаешь, что я мог бы тебя убить.       — Но не убьешь, потому что я очень полезная, и ты боишься того, что они действительно могут проиграть мне в прямой схватке, — она наслаждалась его раздражением, которое он едва сдерживал. — А ты ведь знаешь, что я терпеливая. Юнги дождалась, а тебя и подавно дождусь. Тем более, что ты куда глупее и слабее него.       Гордость, глодающая глотку, бурлила и закипала внутри него, грозясь вырваться наружу. Только вот мелочный страх за собственную шкуру жал к стенке и гордость, и былое величие с храбростью. Йоши права — он боялся. Её, Тэёна, Юнги и даже эту мелкую Принцессу, слухи о которой переплыли океан. Стоило ли с самого начала лезть в пекло? Однозначно нет, но в моменте в нем играли бахвальство с жадностью. Гильем, вообще, был слабым и безвольным человеком, который шел на поводу у собственных желаний. Вот и сейчас, он хотел поскорее убраться из этого леса, города, страны. Подальше от них, от всех, в чью игру он был по собственной глупости втянут. У него теперь вся жизнь будет с оглядкой назад, при любом исходе сегодняшних событий.       — Трус, — шипение, брошенное ему в спину, было лишним тому доказательством.

***

      И Со подняла всех минут за пятнадцать до момента икс и уже стояла на крыльце заднего двора, вглядываясь в лесную чащу. Липкий страх вещего сна всё ещё холодил кожу спины, заставляя ведьму ёжиться на утренней прохладе. Она видела с десяток обезумевших и покореженных временем гибридов, видела, как они бегут по лесу в поисках своей добычи. Стоило ей прикрыть веки, как под ними снова и снова воспроизводилась эта ужасающая картинка, а в ушах стоял довольный смех Йошико, перемежающийся с хрустом веток, ломающихся под ногами недо-людей.       — Ты видела её? — хриплый голос Юнги полоснул по спине. В ответ только короткий кивок и глубокая затяжка никотином.       — Она будет с гостями, поэтому я подняла всех, — и в подтверждение её слов на веранду начали выходить остальные. Кто-то ещё спал, кто-то уже был до зубов вооружен, но все были напряжены и внимательно смотрели на И Со. Она повернулась к ним и обратилась к Читтапону: — Выводи Лукаса, пусть посмотрит на то, чем он едва не стал.       Вампир послушно вернулся в дом за своим подопечным. Лукас был тем самым гибридом, которого удалось спасти и привести в чувства в лаборатории Муна. К сожалению или к счастью, теперь он был частью их «веселой» компании, ведь за её пределами его ждал мир, битком набитый желающими поживиться такой редкостью, как полу-инкуб и полу-вампир. Не говоря уже о том, что по странному стечению обстоятельств его связь со своим создателем — Читтапоном — была такой сильной, что он физически тянулся к нему и был послушен во всем.       — Ладно, — шумно выдохнула И Со, возвращая к себе всеобщее внимание. — Йошико движется сюда со своим маленьким отрядом гибридов. Это не Лукас, они агрессивнее и больше напоминают животных, которые понимают одну команду — «фас». Я не знаю, как собирается действовать именно Йошико, но во сне смогла увидеть, что некоторые гибриды несли наши вещи. Полагаю, они идут на запах.       — Смогла разглядеть, чьи конкретно там вещи? — щелкая зажигалкой, уточнил Тэён.       — Слишком темно, я увидела только панаму и, кажется, свою майку. Есть и третья вещь, но я не поняла что это и кому принадлежит, — ведьма чеканила каждое слово с паузами, во время которых пыталась осмыслить ситуацию и взглянуть на неё под другим углом, чтобы найти наилучший выход. — Я не знаю, нападут ли они все сразу на троих из нас или у них есть какая-то определенная цель, — сдалась И Со.       — Однажды я ей рассказал, как надо охотиться на перевертышей, — задумчиво произнес Юнги, кусая костяшку большого пальца. — Весь смысл в том, чтобы отвлечь сильную часть стаи, которая станет охранять относительно слабого, но дорогого члена, и когда ты отвлекаешь старших, будет проще напасть на третьего. Возможно, она попытается отвлечь меня и И Со от кого-то, а возможно меня и остальных, чтобы убить И Со.       Не успела она открыть рот, чтобы набрать воздуха в легкие и высказать свое мнение, как за спиной послышался шорох. Тэён за долю секунды рванул её за плечи и отодвинул в сторону, а на её месте уже красовался гибрид с вывихнутой челюстью.       Чимин рванул вперед, обращаясь на ходу в волка и бросая Юнги что-то про набивание морды за охоту на его сородичей. И Со при всем желании не расслышала бы точные слова родственника, потому что в ушах стоял только топот чужих ног и громкий женский смех.       Они нападали хаотично, то всей гурьбой, то по одному. Из-за месива под раздачу попадали все сразу и невозможно было понять, за кем же они охотятся в первую очередь. И Со отшатнулась глубже в сторону, подальше от них от всех. Взгляд мазал по сражающейся толпе, из которой лился звук ломающихся костей, рев боли, треск рвущейся плоти. Гибридов было слишком много, а их — мало. В голове, будто заевшая пластинка, крутились слова Юнги про охоту, про сильных, про слабых, про отвлекающий маневр. Она затормозила Читтапона с Лукасом, когда те вышли из дома, и оттащила их к себе поближе.       — Мне нужно, чтобы вы отвлекли их и максимально задержали. А ты, — кивая гибриду, — притащи ко мне Хосока и Юнги с Дурилкой.       — С Дурилкой? — нахмурился парень.       — Чону, вот то непонятное и ворчливое существо, — тыкая пальцем в толпу. — Как только приведешь их, уходи в дом, а лучше в подвал. Боюсь, что тебя может задеть волной.       Лукас вопросительно уставился на Тэна в ожидании его разрешения, тот лишь на секунду задумался, оглядываясь на борющуюся гурьбу, и решил все-таки уточнить:       — Ты уверена?       — Да.       — Тогда поступай, как тебе сказала И Со.       Пока гибрид послушно стаскивал к ней всех людей из списка, выдергивая их из самой гущи событий, ведьма пустила себе кровь, активируя Гань Цзян на полную катушку, и начала молиться, чтобы Такаги Йошико продолжала увлеченно следить за битвой, а не за кучкой магов.       — Мне нужна вся ваша сила и помощь, я хочу вырубить гибридов одним разом с помощью заклинания, — объясняла И Со, перехватывая меч поудобнее. — Тогда мы сможем не отвлекаться и решить вопрос с Йоши очень быстро.       И пока никто из них не решил завалить её вопросами или затеять совершенно лишний сейчас спор, ведьма быстро собрала магов в круг, и они взялись за руки. Через пару минут задний двор особняка заполнился плотной магической энергией, в которой все буквально вязли. Движения становились тяжелыми, будто через силу. Мантра магического круга разносилась эхом по всей поляне, оглушая гибридов. Они, словно потерянные в пространстве, мотыльки оседали на землю, пока остальные сопротивлялись силе заклинания, которое рикошетило в них.       И Со не надеялась, что Йошико будет бездействовать, ведь не заметить столпившихся в кучу магов уже было крайне сложно. Именно поэтому она заранее активировала дополнительную защиту меча, расширяя блокирующий купол на всех остальных. Только благодаря этому магический кинжал, который запустила в них Такаги, затормозил и с меньшей силой удара вошел под лопатку Хосока. Раздался жалобный вой, а затем нечеловеческое рычание.       — Я сам, — Юнги перехватил запястье И Со, стараясь оттянуть её назад, но ведьма легко вырвалась и побежала на Йошико.       В голове была только одна мысль: «Лишь бы успеть быстрее Чимина, которого она порвёт за секунду». Она перепрыгивала тела гибридов, старательно уворачивалась от хватки вампиров, отталкивая их заклинаниями. Проблема была лишь в одном — Чимин был ближе, а в звериной форме ещё и быстрее в несколько раз. Глаза слезились от ветра, что не добавляло уверенности в собственных действиях, но выхода у неё не оставалось. И Со метнула Гань Цзян вперед и с помощью связи между мечом и хозяйкой окружила Йошико огнем, не давай ей выбраться, но и не пропуская Чимина.       — Уходи, — слова звучали, как приказ. — Ты никому не поможешь, убившись в этом бою.       Волк рычал, скалился, рыл землю, требуя расплаты. И Со чувствовала, как чиминово нутро желало убить, разорвать на клочки ту, что посмела трогать, принадлежащее перевертышу. Ведьма шагнула ближе к зверю и протянула руку, крепко хватаясь за холку и оттаскивая его. Чимин зубами щелкал, царапал клыками кожу её рук, не понимал, почему ему нельзя. Рвался за черту огня, не желая слушать ни предостережение, ни голос разума. Комья земли летели в разные стороны, пока И Со волокла зверя назад.       — Следи за ним, — бросила она Юте. — Надо будет, скорми ему кого-нибудь, но не дай ринуться за мной.       И Со понадобилась пара секунд, чтобы оглянуться назад и заметить Юнги, кивнуть Тэёну, прося его о помощи и двинуться обратно к Йошико. Она не могла позволить ему сражаться с Такаги, не собиралась доставлять ей такого удовольствия. Чувствовала, что той только и надо для полного счастья сразиться с Юнги, даже если в конце умрет она сама.       И Со знала это, потому что сама однажды сражалась с человеком, которого любила, а он забрал у неё всё, и в моменте была совсем не против погибнуть от рук Намджуна. В конце концов, не зря говорят, что враг — это лучший друг. Он знает тебя с разных сторон и принимает их все, ничего не стремится изменить в тебе, наоборот, создает вокруг тебя такие обстоятельства, которые вынуждают выходить за рамки, становиться лучше, сильнее. От рук такого близкого человека никогда не жалко умереть.       Только вот Такаги Йошико не была достойна такой чести, как минимум, в глазах И Со, чью семью она посмела затронуть, кого решила сделать пешкой в собственной игре. И Со не знала, было ли это чувство ярости по отношению к Йоши навязано темной стороной меча или нет, но в данный момент она не собиралась идти против них. Наоборот, укуталась окончательно в свою темноту, подлетая к клинку и хватая Гань Цзян. Ведьма перешагнула линию огня, убавляя мощь лишь на мгновение, чтобы после пламя занялось с удвоенной силой за её спиной.       Там, позади, была её семья, те, кто держал её на светлой стороне, а тут — темнота, в которой лишь надрывающийся женский смех.

***

      Тэён скручивал Юнги в один узелок, во второй, в третий и продолжал себя спрашивать: зачем? почему? когда это началось? Как далеко он способен зайти, выполняя желания И Со? Они с самого начала, ещё на кухне, условились, что он должен не допустить Юнги к Йошико любыми способами. Возможно, самому Тэёну это казалось бессмысленным актом упрямства, но лицо у И Со при этом было такое, что даже пробовать спорить с ней не хотелось. Сейчас, когда на периферии зрения она исчезала за пламенем, он заворачивал Юнги, Юта удерживал Чимина, а Чону пытался реанимировать Хосока…Тэён подумал, что это предел. Дальше он так просто не мог, она шла на смерть. На свою или чужую не так уж и важно, когда корень зла лежал в том, что при любом исходе И Со оказывалась на одной с ним стороне — на темной.       Руки сами опустились, роняя Инквизитора на землю. Внутри продолжалась борьба стороны, которая эгоистично пищала «Зато она станет нашей», с той, что давила на больное: «Но она будет уже не той И Со». Юнги шипел, сыпал ругательствами, но подползал к линии огня, пока Тэён продолжал бороться сам с собой.       — Мне нужно, чтобы ты с помощью Кусанаги создал проход, — он развернулся к Чонгуку, который метался между огненной ловушкой и коматозным Хосоком.       — Он не может, меч не стабилен и не подчиняется ему полностью, — Юно попытался остановить Тэёна, догадываясь о планах своего создателя.       — Мне нужна лишь пара секунд, — тяжелым голосом резанул вампир, и это была не просьба, не призыв к обсуждению лучших вариантов, это был приказ.       И Юно, который за тысячу с лишним лет дружбы с Тэёном, прекрасно понимал, что тот уже всё решил. Спорить тут было бесполезно. Джехён нехотя кивнул и отошел в сторону, позволяя Чонгуку подняться и активировать клинок. Спустя несколько капель чонгуковой крови, мертвые легкие вампиров были битком набиты воздухом. Ветер был настолько мощным и сильным, что деревья в лесу гнулись под неестественным углом, а кроны цеплялись о землю. На короткий миг Тэён смутился подобной силе, но после сорвался с места, влетая в небольшой проход между огнем. Он не был уверен в том, что делал, но одно знал точно — не сделает и будет жалеть.       То, что он увидел в огненном кольце, мягко говоря, поражало. И Со боролась с пятнистой пантерой неестественно огромных размеров. Обе были ранены, вымачивая землю в собственной крови; обе внимательно отслеживали каждое действие своего противника и не замечали неожиданного гостя, настолько они были поглощены битвой. Йоши ловко уходила от заклинаний, а И Со уворачивалась от атак пантеры. Они дразнили друг друга, испытывали терпение и выжидали подходящего момента. Только вот Тэёну было плевать, у него была своя задача: перетащить за черту ту, что сама того не понимая, перетащила его за границы привычного.

***

      Йошико чувствовала, как земля под ногами вибрировала от чужой силы и к ней добавлялась уже до боли знакомая мощь. Юнги пытался пробиться сквозь пламя, чтобы спасти, но кого? Йоши бы поспорила, кого из них двоих тут надо было спасать. И Со откровенно превосходила по мощи головы на полторы, но при этом продолжала тянуть резину — играла вполсилы. Дразнила, издевалась, насмехаясь над чужой гордостью.       Появление Тэёна лишь сильнее разозлило Йоши — «Ещё один спасатель, мать твою», — и она рванула вперед. Челюсти сомкнулись на плече, когти до приятного впились в кожу, а во рту появился манящий привкус металла и сладости. Такаги утробно зарычала, шершавым языком проходясь по мужской шее, и потянула на себя, желая откусить кусок побольше. Треск рвущейся плоти приносил с собой наслаждение и… тупую боль. Лезвие меча оставило глубокую царапину на боку пантеры. Йошико скользнула вниз, оставляя глубокие борозды-канавки от когтей по всей спине Тэёна. Она смогла затормозить на середине пути, врезаясь клыками в бочину вампира.       — Остановись, — скрипнул Ли. — Хосок в бессознанке, ты не можешь её убить, — он кашлял, захлебываясь сгустками крови, — мы не знаем, что за заклинание было на клинке.       Но И Со, будто его не слышала, надвигалась на них, на неё, не замечая живой преграды. И Йошико знала причину, потому что увидела знакомый взгляд. Она такой в зеркале много столетий назад видела, когда Амакуни взял над ней верх. В этот самый момент ей захотелось обратиться обратно в человека и рассмеяться, схватить Юнги и тыкать мордой, разбивать его лицо о суровую реальность — «Смотри, смотри, не такая уж она и идеальная; не так уж и далеко от меня ушла. Тогда в чем же причина?».       И Со резко выставила руки вперед, отправляя их энергетической волной назад. Йоши с Тэёном буксовали, цепляясь за землю лапами и ботинками, всё пытались хоть как-то затормозить. В воздухе запахло паленой шерстью и мясом. Спина пантеры обнажалась, шла волдырями и плавилась, заставляя хозяйку скулить от боли. Она против воли раскрыла пасть и ткнулась мордой в землю, потому что никуда больше не могла: впереди на неё давило заклинание, сзади — огненная стена.       — Остановись, — кричал Тэён, протягивая к ведьме руки, но всё было зря. И Со его не видела, нарочно выключала звук со светом в своей голове. И в момент, когда пятнистая спина пантеры прогорела почти до хребта, она почувствовала прохладный воздух на обуглившихся кусках своего мяса. Носом втянула воздух, краем глаза замечая носок кроссовка возле своей мордочки и лицо, приближающееся к ней.       — Унеси её, — достаточно громко произнёс запыхавшийся Юнги, взглядом отслеживая исполнение своего приказа.       Такаги даже не поняла, как она обратились обратно в человеческую форму, она только чувствовала, как под пальцами сминалась шершавая джинса инквизиторских брюк. Слёзы смешивались на щеках с копотью, боль физическая заглушалась иррациональным чувством покоя рядом с Юнги. Возможно, спустя почти шестьсот лет, свобода для Йошико всё ещё имела лицо Мин Юнги и расшифровывалась, как чувство покоя рядом с ним.       — Т-ты за м-мной? — слова, как и дыхание, были похожи на пунктирную линию, которая всё время обрывалась и пробелы между черточками становились всё больше.       — Не думаю, — мягкий голос заползал в её уши, пока маг своими пальцами вытирал влагу с девичьего лица. Юнги нагнулся к ней и, касаясь губами уха, прошептал: — Ведь я ещё хуже, чем И Со.       Руки с лица незаметно переместились на обуглившуюся дыру на спине. Подушечки пальцев давили, разрывая пленку тканей и проникая внутрь, пока Юнги продолжал шептать ей в ухо:       — Мне жаль, что так вышло с твоей семьей и с тобой. Мне жаль, что ты не смогла прожить ту жизнь, о которой мы столько говорили. Мне жаль, что ты всё это время была несвободна из-за меня.       Свобода для Такаги Йошико в пятьсот девяносто восемь лет — это возможность делать выбор как жить, что чувствовать, кого любить, от чьих рук умереть. И она сделала свой выбор много столетий назад, отмечая напротив каждого пункта одно имя — Мин Юнги.