Blood sweat & tears, Pt.2

      Она смотрела, как по обоям, просачиваясь меж плинтусом и стеной, ползли черные языки теней, как они скручивались между собой в косы и призывно пульсировали — на обоях, в её зрачках, в её висках, в её жилах и где-то на подкорке мозга. И Со смотрела, скрючившись в кресле и склонив голову к плечу, и не могла повернуться или оторвать взгляд в поиске спасения от галлюцинаций, потому что в полуметре на кровати лежал Тэён. Регенерация оторванного куска из плеча, порванного живота и исцарапанной спины шла, мягко говоря, плохо. Даже с учетом того, что она напоила его своей кровью и тремя пакетами донорской первой-отрицательной. В соседней комнате с зеркальной планировкой лежал в коматозном состоянии Хосок, а рядом с ним Чимин. Так что, нет — не могла она повернуться или оторвать взгляд в поиске спасенья, не заслужила.       Человека, который растил её, обучил всему, позорно бросила на поле боя, потому что цель была в заманчивой близости. Человека, который поставил на кон свою жизнь, который любил её, превратила в живой щит и благополучно продырявила его, потому что ещё не наигралась со своей жертвой.       Не заслужила — это ещё очень культурно сказано.       И Со не говорила с Юнги или ещё хоть с кем-нибудь, она, как была, так и села рядом с постелью Тэёна. Только раз в десять минут тянулась к пачке с сигаретами, чтобы хоть никотином попытаться вытравить желание самовыпилиться. Она едва не убила Тэёна, почти убила Йошико, и, кажется, совсем потерялась во тьме.       — Ты же понимаешь, что он через пару часов очнется уже окончательно? — фыркнул Чонгук, который всё это время прикидывался молчаливой тенью И Со, с осторожным любопытством наблюдая за ней. — Почему бы тебе не пойти к Хосоку или к Юнги, который ищет способ привести первого в порядок?       — Почему бы тебе не последовать своему же совету? — с неприкрытой злобой парировала ведьма.       — Я не маг, мои способности там бесполезны. Разве что могу сказать, какое настроение у наших пленников, но подозреваю, что Юнги это и без меня понятно.       «Я тоже не хочу больше быть ведьмой», — застревает поперек горла у девушки, вынуждая её до боли прикусить губу. Тлеющий внутри страх проглотить не проще, чем протиснутую в глотку гранату с выдернутой чекой. Ей страшно, и она спряталась. Забилась в норку к тому, кто просто физически не способен на осуждение, а ещё не заинтересован вытаскивать её наружу, самому бы в сознание вернуться. С Тэёном всегда было так — он принимал всё и удачно деформировался под обстоятельства.       — Уходи, — устало выдохнула И Со, растирая пальцами веки, — я не в настроении разговаривать, а ещё я имею право на отдых.       — Хрена с два, — вздернулся с кресла Чонгук. — Ты — Принцесса Двора Порядка, которая наворотила целую кучу дерьма, пытаясь решить даже не свои проблемы. Так что, будь добра, соберись, возьми лопату и начинай разгребать со всеми. Отдохнешь потом.       Только вот И Со и без этого была, как часовая бомба с тикающим обратным отсчетом, а теперь и вовсе готова взорваться. Она уперлась ладонями в кресло, отсчитывая про себя до десяти, как советуют делать все человеческие психологи в стрессовой ситуации, и произнесла твердым голосом:       — Проваливай, Чонгук, ибо если ты со своими инкубовскими способностями не можешь понять, что мне не до мотивационных речей, то тебе тут делать нечего. Я спущусь, когда он проснется.       «А я смогу подняться», — осталось невысказанной мыслью и осело внутри ведьмы тонкой пленкой надежды на то, что хоть один из её близких снова откроет глаза.

***

      Раньше он её представлял как что-то липкое, впаянное в кожу, что никак не удавалось подцепить, а содрать можно было только рывком, обнажая мясо. Это не слишком беспокоило — его в принципе никогда не беспокоила боль, — и даже обнадеживало: один раз прикладываешь сознательное усилие и просто ждешь, пока свежая кровоточащая полоса зарастёт.       Горизонты собственной наивности, кажется, только расширялись год от года. Юнги был готов рассмеяться. Думал, что справится. Правда верил, что всё будет так просто.       Убить Такаги Йошико оказалось непосильной задачей и в первый раз, и тем более во второй. И дело было вовсе не в сочувствии, как пятьсот с лишним лет назад, сейчас вопрос стоял скорее в том, как бы поинтереснее убить её, чтобы она точно не вернулась бесплотным духом к нему. Йоши для Мин Юнги сродни злокачественной опухоли в терминальной стадии, которую из себя невозможно выкорчевать, она просто остается с тобой, пока ты не сдохнешь. Сплошное напоминание о том, каким он может быть и к чему это приводит. Можно было бы себя ненавидеть, безуспешно налегать на экспериментальную медицину, накинуть себе петлю на шею, а можно закрыть глаза и медитировать, надеясь, что сила воли и позитивный настрой повлияют на положительный прогноз. На самом деле, можно было бы много чего.       А вот вылечиться — вылечиться нельзя.       Юнги прикрыл глаза и надавил рукой посильнее, ощупывая пальцами сплетение чужих нервов и острую грань позвоночника. Всхлип смешанный с хрипом и бульканьем, пятно крови ему на плечо, тонкие девичьи пальцы оставляли зазубрины сквозь толстовку и куртку. Юнги терпел, дыша через нос и борясь с желанием оторвать руку, откатить время назад и не делать этого. Только рука с костью уже вырвалась наружу, оставляя Йоши без опоры. Тело приглушенно стукнулось о землю. Она смотрела на него остекленевшим взглядом, пока он, наконец, не прикрыл ей веки, оставляя на коже красные следы крови.       Открывая следующим утром глаза, Юнги всё равно видел и чувствовал тот самый остекленевший взгляд Йошико. Сознание было заперто в плотное кольцо дыма, он действовал на автомате: пятиминутка с Ютой и Джехёном, переговоры с Чону, чтобы решить, как быть с Хосоком, приставить к И Со Чонгука, пока Тэён не очнется, и попытаться поговорить с Тэилем — отличный план, хороший, просто десять из десяти. Жаль только, что Юнги ни черта не осознавал и не понимал, пропуская происходящее мимо себя.       — Выдохни, — изрек Юта с непроницаемым лицом. — У нас не так уж и много времени, поэтому настоятельно рекомендую выдохнуть и вернуться в этот мир. И Со сейчас может рассчитывать только на тебя, поэтому не проваливайся на дно озера самокопания, а помоги ей — спаси Хосока.       Юнги начал понимать, о чем ему говорит вампир, отойдя в сторону; выхватывал отдельные слова с задержкой в секунду-другую, распознавая принцип, по которому те складывались в предложения. Имена неприятно цепляли, подогревали и без того не затихшую ярость, которая из рассеянного общего чувства собиралась в концентрированное желание оторвать кому-нибудь голову и презентовать дорогим людям в коробочке с ленточкой. Юнги догадывался, что ни И Со, ни тем более Хосоку такие подарки нафиг не всрались.       Он молча кивнул вампиру и вернулся обратно в подвал, где прямо под потолком в магической ловушке барахтались Мун Тэиль и Ли Минхён, а под ними на полу раскинулось уже посиневшее тело Йошико. Юнги зафиксировал сигарету между зубов и взмахнул рукой, приводя пленников в чувства с помощью магии. Он резко сжал пальцы в кулак, отправляя в них боевое заклинание, и над головой растекся скрип чужой боли. У них действительно не было времени.       — Я знаю, что кинжал заколдовал один из вас, поэтому лучше бы вам сказать, кто это сделал и что за заклинание вы использовали, — выдыхая никотиновое облако, обратился к ним Юнги. — Я также знаю, что вы оба по-своему её любили, так что буду щедр: расскажите все, и я позволю вам похоронить Йошико со всеми почестями и даже рядом с её родителями.       С первого раза, естественно, никто согласием ему не ответил, впрочем как и со второго, и с третьего. На четвертый заход Марк окропил кровью скулу своей глубоко мертвой подруги и ощетинил пасть в улыбке, злобно харкаясь красной слюной. Юнги устало вздохнул и стряхнул искристый пепел до того сильно, что уголек отлетел аккурат в раскрытую пасть хаосита. Специально? Возможно. Отпустило? Немного.       — Согласен, — булькнул вдруг Тэиль. — Одно условие: мы действительно полетим в Японию и похороним её в семейном колумбарии, а уже после нашу судьбу решит И Со — не ты.       — Договорились.       — Проклятие снять можно с помощью очищения крови, — и лицо у Юнги исказилось в гримасе недовольства, а вот у Муна наоборот расправилось и растянулось в улыбке.       Ритуал очищения крови работал на двух важных вещах: сила мага, проводящего ритуал, должна быть не меньше второго уровня; кровь очистить можно было только с помощью капли крови живого врага, что проклял. Логическая цепочка замыкалась на одном существенном проебе: Юнги убил врага, который проклял Хосока.       — Чего кислый такой? — гаркнул довольный Минхён. — Надеюсь вход на похороны регента Двора Порядка будет открыт всем желающим.       Юнги в последний раз затянулся сигаретой и щелчком отправил окурок в воздух, разглядывая, как по незатейливой кривой он пилотирует прямиком в скулу Марка. Мелочь, а приятно. Инквизитор дернул подбородком, отдавая молчаливый приказ Накамоте, и тот послушно поднял тело Йоши, утаскивая его на поверхность.

***

      Тэён пришел в себя ближе к ночи, обнаружив у своей постели скрючившуюся в кресле И Со. Пару секунд ушло на то, чтобы проморгаться и прислушаться к происходящему за пределами комнаты: шум, гам и магическая энергия, давящая на плечи, — Юнги колдовал.       — Почему ты здесь? — Тэён спросил громко, требовательно и в лоб, не стесняясь того, что разбудил девушку.       — Беспокоилась, переживала, места себе не находила — выбирай любое.       — Испугалась? — фыркнул насмешливо вампир.       — Да.       — Ну и прекрасно.       — Я чуть её не убила, — И Со облизнула губы. По ней было заметно, что откровенничать по вторникам она не привыкла, если вообще хоть с кем-нибудь откровенничать умела. — Я хотела её убить, понимаешь? У меня аж вены гудели от желания, будто это какой-то голод.       — Теперь ты знаешь, как я себя чувствую рядом с тобой, — отшутился снова Тэён, хотя шутки в этом было мало. Он чувствовал, как по сосудам колесила её кровь, а на языке до сих пор распускался сладкий вкус. В висках долбилось желание снова припасть к источнику, осушить, потом восстановить и повторять так по кругу тысячу раз. Правда, ещё он знал, что стоит так сделать, и он уже никогда не сможет остановиться.       — Я не шучу.       — Послушай, — тяжелый вздох, — хладнокровные убийцы не говорят об этом, они не пугаются подобных мыслей, а просто следуют им. Ты испугалась, пусть и с опозданием, но ты осознала и прочувствовала свою ошибку. Запомни эти ощущения и воспроизводи их каждый раз, когда снова почувствуешь желание убивать.       И Со шумно выдохнула, и Тэён увидел, как облегчение коснулось её потускневшего лица. Он в очередной раз удивлялся ей: столько пережила, столько кочек на своем пути преодолела, давно должна была уже закостенеть и настроить внутренний фильтр, но нет — всё та же открытость, широкий эмоциональный диапазон и нужда в поддержке близких людей. Она снова, не стараясь, рушила его границы и стены, которые он выстраивал по кругу против неё. И Со взобралась к нему на колени, обнимая совершенно обыкновенно его, ногтями царапая кожу на шее и шепча о том, как рада, что он вернулся.       Тэён думал только о том, что хочет её…что? У него есть варианты, конечно, но нужно было определиться с очередностью. Он отодвинул девушку от себя, заглядывая в её глаза.       — Ты сказал, что хочешь, чтобы я пришла к тебе сама, — осипшим в миг голос объясняла ему ведьма. — Я пришла не с обещанием вечной любви, а с обещанием вечной дружбы и одного единственного поцелуя, потому что я считаю, что мы оба в этом нуждались уже очень давно. Пора поставить точку, не запятую или многоточие, а именно точку, и лучше пусть эта точка будет сладкой.       — Закрываешь гештальты и начинаешь жизнь с чистого листа? — хмыкнул Тэён, рассасывая горечь и пытаясь всё перевести в шутку. Всё его самообладание сейчас уходило только на то, чтобы ничего не натворить. Ничего с ней не сделать.       — Надеюсь, и ты тоже закроешь один.       И Тэён, приближаясь к ней, обещал себе выстроить новые стены крепче, выше, пустив по периметру ток, но позже. Сейчас, когда И Со пришла к нему сама, он не мог не открыться, поддаваясь давно засевшему желанию. Он уже знал, какая она на вкус, но вот какая она, когда без желания отомстить или опьяненная кровью — нет. Мягкая, сладкая, теплая, уютная. Поцелуй с привкусом финала одного конкретного жизненного этапа и обещанием нового, но по-настоящему живого. Она обнимала его за шею, обводила его губы языком. Позволяла Тэёну скользить ладонью по спине, цепляясь за выпирающие лопатки, и пробовать-пробовать-запоминать на вкус. Они оба понимали, что дальше только один конкретный вектор отношений, как минимум, в ближайшую тысячу лет.       — Я хочу, чтобы в следующий раз ты пришла ко мне также по доброй воле, но уже с желанием никогда не уходить, — запыхавшись и с трудом себя отрывая от её губ, прошептал Тэён.       И Со, которая всегда отрицала их близость, всегда пряталась за кирпичной стеной толщиной в километр. И Со, которая стала его семьей и доверила ему свою жизнь, больше не уходила от ответа и не ершилась. Она коротко кивнула, вызывая у него улыбку своим румянцем на щеках.       — Я — Ли Тэён — отпускаю тебя — И Со — и объявляю закрытой твою магическую клятву.

***

      Чимин не задавал вопросов, хоть и крутилось их в голове миллион. Например, какого черта? Юнги выволок его из комнаты Хосока, затащил туда Чону с мертвой девчонкой и заперся. Ни тебе «Мне нужно время» или «Я сейчас его подлатаю, закрой глазки только». Ничего. Чимин, мягко говоря, недоволен.       Будь его воля и Хосок в сознании, он бы уже давно спустил всех своих собак с поводков и преподал урок И Со, а потом направил бы их на Тэёна с Юнги, которые играли в рыцарей, да только совсем позабыли синхронизировать свои действия. Вечно у них всё через одно место и никогда по-нормальному. Чимин прошипел что-то нецензурное и, ударив ботинком по двери, вышел на искореженный задний двор.       И Со стояла на краю поляны перед густым лесом, завернутая в плед. Сейчас, когда она была так близко и никуда не пряталась, Чимин вдруг почувствовал, как весь его гнев, направленный на неё, схлынул черной водой. Не осталось ничего, только пузырящиеся остатки у ног. Он тихо подкрался к ней со спины и обнял, укладывая подбородок на девичье плечо.       — В следующий раз я что-нибудь тебе откушу, — беззлобно пригрозил перевертыш.       — Если такое ещё раз произойдет, то я сама себе что-нибудь откушу, — и Чимин не сомневался — она откусит. Он лишь сильнее прижал её к себе, стараясь через объятия передать ей сил, потому что слова у него уже очень давно кончились.       — Не вини себя, ладно? — возможно он немного кривил душой, говоря ей это. Ведь сам какое-то время винил именно И Со, но с другой стороны — они знали, на что шли. Их мир был изначально наполнен войнами, реками пролитой крови, жертвами и рисками рано или поздно самому стать жертвой. — Мы все защищали тебя, а Хосок больше остальных. Просто помоги ему и Юнги.       Они простояли в тишине несколько долгих минут, пока она курила, а Чимин прислушивался к её сердцу, в надежде услышать спокойный бит. Он не знал и не был уверен в том, что хотел знать, почему она так поступила и что ею двигало в тот момент на самом деле. Он просто знал, что И Со была единственной, кто никогда не смотрел на расу, пол, принадлежность ко Двору или прочую шелуху, она всегда заглядывала внутрь человека и требовала того же от близких. Такую И Со он знал и хотел вернуть, потому что сейчас она будто бы вся покрылась трещинами.       — Чимин, — вкрадчиво произнесла девушка, — мне действительно жаль. Я хотела хотя бы тебя защитить, а потом сама потеряла контроль над своей яростью.       — Послушай, — он развернул И Со к себе, обнимая её лицо ладонями. — Это происходит с каждым из нас, так или иначе, но мы все теряем контроль, такой уж побочный эффект у большой силы с вечной жизнью. Тебе повезло больше прочих: рядом с тобой огромное количество людей, готовых тебя в любой момент тормознуть и привести в чувства. Доверься нам и себе в первую очередь, ведь пока ты сама осознаешь и признаешь свои ошибки — всё в порядке.       Она зарылась лицом в ворот его кофты, обожгла дыханием и сдавленно всхлипнула. Чимин первый раз видел, чтобы она плакала. Он, вообще, до конца был уверен в том, что она единственная из них, кто не способен ни плакать, ни тем более ломаться, но мир продолжал его удивлять. И Со не рыдала навзрыд, а скорее тихонечко плакала, отпуская свой страх окончательно. Пак гладил её по спине, надеясь, что больше никогда не возникнет обстоятельств, из-за которых она будет плакать.

***

      Юнги с Чону реанимировали Хосока долго. Весь особняк был заполнен их магической силой, а воздух чудом только не искрился. Ему казалось, что с него содрали верхний слой кожи, и теперь он чувствовал буквально всё. Легкий ветер, гуляющий по дому, чужую боль, тоску и даже покой. Ритуал давался тяжело, они каждый этап буксовали, словно продирались через дебри. То ли уже безжизненная кровь Йошико, то ли они так сильно истощились за всё это время, но они постоянно спотыкались, пока Чонгук не пришел к ним. Именно с его помощью, когда он поделился своей энергией, они смогла привести Хосока в сознание.       — Где И Со? — пересохшими губами просипел Чон-старший.       — С ней всё в порядке, — хмыкнул довольно Юнги, сжимая плечо своего друга. — Отдохни, я позову Чимина.       И он снова окунулся в рутину, отдавая один за другим приказы. Юнги удалось выдохнуть только под утро, бессмысленно пялясь в потолок своей комнаты уже минут двадцать. И Со прокралась к нему в спальню, будто вор — тихо и с виноватым лицом. Он специально всё это время держал с ней дистанцию, давая возможность привести себя и свои мысли в порядок. Знал, что она испугалась и ей было стыдно, поэтому не давил и позволял разобраться со всем самой. Доверял, ну или, как минимум, искренне пытался это делать.       — Спасибо тебе, — сворачиваясь в клубок у него под боком, прошелестела И Со.       — Он и мой друг.       Юнги отсчитал до трех, ровно столько он мог выносить её близость и не прикасаться в ответ, а после развернулся, сгреб её в своих объятиях и зарылся носом в волосы. Покой, о котором он так мечтал последние сутки, наконец, опускался одеялом на них обоих, укрывая с головой. Весь мир со своими проблемами оставался за пределами, были только они вдвоем и возможность делить один воздух без оглядки на маячащую за спиной опасность.       Только утром Юнги заметит исчезнувшую нить клятвы, простит ей поцелуй с Тэёном (но ему этого никогда не забудет, как и все остальные их с И Со поцелуи). Только утром Юнги отведет её в подвал, позволяя ей пообщаться с Тэилем, а после в узком коридоре он спросит её:       — Ты жалеешь о том, что не убила её сама?       — Я жалею о том, что в принципе ввязалась с ней в драку. Я не уверена, смогу ли самой себе простить тот факт, что оставила родного человека в опасности ради какой-то мести, — И Со прятала взгляд в пол, старательно уходила от прямого контакта с его взглядом и всё время неловко пыталась куда-нибудь пристроить руки.       — А не жалеешь, что она мертва?       — Честно? — резко спросила И Со, поднимая вдруг взгляд на него. — Жалею. Ни ты, ни тем более я не должны были убивать её. Да, она очень сильно навредила нам и нарушила все законы, какие только могла нарушить, но не мы должны решать жить ей или умирать, а закон. Она принадлежит японскому Двору Порядка, и по-хорошему мы должны были схватить Йошико и отправить вместе с Юксу обратно в Токио, чтобы он уже решал её судьбу.       — Тогда хорошо, — рука дернула засов на одной из дверей, — что я её не убил.       Она неуверенно шагнула в комнату, где на кровати лежала белая, как лист бумаги, Такаги Йошико. Она не подавала никаких признаков жизни, кроме едва заметного по движению груди дыхания. И Со внимательно разглядывала замысловатый металлический каркас, который неплотно прилегал к девушке-перевертышу и излучал теплую энергию.       — Этот прибор ускоряет её природную регенерацию, но держит её в бессознательном состоянии, — начал объяснять Юнги. — Мне пришлось вырвать ей позвоночник, чтобы затормозить процесс заживления. Надо было убедить всех, что она мертва. Особенно Тэиля и Марка, ведь в противном случае они ни за что не рассказали бы нам, как помочь Хосоку. Мы с Чону с помощью заклинания остановили её сердцебиение и создали видимость того, что она умерла.       — А нельзя было вырвать ей что-нибудь другое, менее важное, например? — иронизировала И Со.       — Насколько мне известно, всё остальное перевертыши легко восстанавливают, а вот отрастить себе новый позвоночник — это долго, трудно и не факт, что все функции вернутся на место.       — Она может стать инвалидом? — удивлённо выдохнула ведьма.       — Да, но учитывая наши способности и способности Тэиля, уверен, что она не будет сильно от этого страдать.       — Почему ты не сказал мне об этом раньше? — обводя пространство комнаты рукой, спросила И Со.       — Потому что я хотел знать, к чему ты придешь в итоге, какую сторону выберешь. Ты просила поверить в тебя, и я поверил, но в Гань Цзян ты не просила верить, — скривил уголки губ Юнги, чувствуя некоторое дежавю.       — Опять? — вспыхнула девушка, очевидно, она тоже ловила воспоминания их знакомства, когда Юнги каждый раз игрался со словами, уходя от прямых ответов. — Ты правда решил переиграть именно эти мои слова?       — Не всё же тебе одной ловко манипулировать обстоятельствами. В конце концов, я это делал задолго до твоего рождения, — ухмыльнулся довольно Юнги, скрещивая руки на груди.       — Возрастом решили задавить, аджосси? — парировала уже на выходе И Со.       — Аджосси? Серьезно? То есть Чимин «оппа», а мне после всего «аджосси» достался? — ворчал маг, щелкая пальцами и запирая за собой дверь заклинанием.

***

      Хосок лениво ковырялся в тарелке, листая на смартфоне электронную почту со сводкой новостей из Сеула, пока остальные шумно обсуждали план возвращения в город и перевозку пленных. Бумажной работы на каждого из них должно было свалиться примерно дофига. В столовой витала атмосфера всеобщего спокойствия и расслабленности, когда Чон-старший взглядом зацепился за несколько ключевых слов, и вилка звонко брякнула о тарелку.       — Всплыло ещё три трупа, которые, судя по описанию, являются плодом неудавшегося эксперимента Йошико и Тэиля, — не отрываясь от телефона, произносил Хосок. — Все трое — хаоситы, поэтому Ким Тэхён выдвинул обвинения против Двора Порядка и особенно против И Со и Юксу.       — Я ведь присылал ему отчет, какого черта? — нахмурился Чимин, заглядывая в экран хосоковского телефона, дабы самому убедиться в достоверности слов мага.       — Он объясняет это несостоятельностью И Со, как Принцессы, в силу недостаточного опыта руководства, и просит сместить её с должности, — последнее он произнес шепотом, но к тому моменту в столовой образовалась такая тишина, что даже хосоков шепот казался оглушающим.       Ровно через пять секунд все отошли от первого шока и повскакивали со своих мест, переговариваясь и торопясь разойтись по комнатам, дабы ускорить сборы. Они шумели, торопились и бурлили так, будто вода в чайнике, только двое в доме оставались спокойными, едва улыбаясь. Одна из них так и осталась сидеть за столом и жевать свой завтрак, радуясь тому факту, что скоро она окажется дома.