И даже смерть не разлучит нас

Брок не знал, сколько он пробыл в темноте до следующего зова. Но на этот раз это был не Стив. Скорее не только он, а все вместе. Он не слышал голосов, лишь чувствовал, и шел на зов. Вновь луч света, и мужчина вошел в него. Это были похороны. Ему не нужно было смотреть на надгробие, чтобы понять, чьи они были. Церемония проходила в старых добрых традициях. С почестями павшему герою. Гимн страны, парни в форме. Кажется, на этой маленькой лужайке собрался весь Щит. За заборчиком ютились незнакомые люди. Похоже, это были журналисты. Как много цветов. Брок улыбнулся. Приятно. Он всегда думал, что на его похоронах никого не будет, пропадет на войне, в числе пропавших без вести. А оно вон как сложилось. Столько людей. Так много слез. Воздух горчит от этой соли, в перемешку с цветочным ароматом. Это было странно, присутствовать на своих похоронах, слушать все эти прощальные речи. Интересно, все души проходят через это? Он огляделся, и даже не сразу нашел Стива. Тот стоял совсем вдали, на нем была черная кожаная куртка, кепка и солнцезащитные очки. Рамлоу не мог не улыбнуться от такого вида, и сразу же направился к нему. – Ну, сколько раз я тебе говорил, что это хуевый способ маскировки? Мужчина усмехнулся, ожидая ответа, и тут вспомнил. Он ведь мертв, Стив его не слышит. Обида кольнула где-то внутри, и он подошел ближе к Стиву. Лицо его было суровым и опухшим, кажется, у него уже попросту кончились слезы, словно и не переставал рыдать все это время. – Не нужно так убиваться из-за меня. Не нужно. Но я горжусь тобой, не дай этим сучарам увидеть твою слабину. И уткнулся лбом в его каменное плечо. От него приятно пахло. Стоп, это же любимый гель для душа Брока? Да, этот запах он ни с чем не перепутает, зеленое яблоко и мята. Бодрящий, но не приторный запах. Не сдержался и повел носом от его плеча к горлу, там запах был острее. О, он так потрясно сочетается с его запахом тела. "Если бы я был жив, у меня бы встал. Но, к несчастью, я мертв." - думает Рамлоу и отстраняется от него, опираясь на то же дерево, что и он. Они долго так стояли. Все уже зачитали свой текст с прощанием, не смотря на расстояние, Брок слышал каждого из них. Тело накрыли крышкой гроба, заколотили и опустили в яму. Закопали, установили надгробие, возложили цветы и стали расходиться. Стив же так и не пошевелился, словно каменная статуя, он прирос к месту. И только когда все ушли, он сдвинулся с места. Рамлоу идет следом. Остановился у могилы, стянул с глаз очки. Красные воспаленные глаза, морщины на лбу и хмурость, Брок не узнает его. Словно на двадцать лет постарел. Мужчине было не по себе видеть его таким разбитым. Капитан садится на корточки перед надгробием и не верит написанным буквам. – Они хотели кремировать, но я не позволил. Я читал, что итальянцы так не поступают. Не знаю, поступил ли я правильно... Мы это никогда не обсуждали. Минута тишины. Взгляд Стива бегал от своих рук к траве, взгляд не смел подняться к надгробию, словно он его... боялся? Не мог поверить. Призрак лишь грустно хмыкнул. – Да, к такому нас судьба не готовила. Но ты поступил правильно, не хотелось бы превращаться в стиральный порошок. Брок засмеялся. Да, шутки про смерть как никогда актуальны. Чертыхнулся и сжал зубы. – Прости меня. Этот гребанный телефон... Я вечно про него забываю. Все эти современные штучки, они не для меня, ты ведь знаешь. Я такой осел во всем этом. Я даже не успел попрощаться. Предательская слеза скользнула по его щеке. Сердце сжалось. Командир не может видеть его таким. И самое худшее, что ничего не можешь с этим поделать. – Ну, хватит, Роджерс, что за нюни. Тот шмыгнул носом и с силой растер ладонью и так воспаленные глаза. – Я даже не смог купить тебе цветы. Все словно какая-то затяжная шутка. Знаешь, как в том дурацком телешоу, которое мы смотрели по пятницам? Вот сейчас выскочат чудаки с камерами и такие "Хаха , мы разыграли Стива Роджерса"... Господи, что я несу. Парень вновь уткнулся в свои ладони, пытаясь судорожно вдохнуть. – Я....Я даже не знаю, какие цветы тебе нравятся. Как я мог называть себя твоим парнем и не знать элементарного? ... Мы так много не успели, Брок, так много. Да чтоб эта гребаная работа катилась ко всем чертям, мы из-за нее так мало были вместе. Так мало... Это моя вина, Брок... Моя. Я должен был остаться дома, и тогда бы это я был там. Тебя там вообще не должно было быть… Брок... прости меня. – Мне не за что тебя прощать, дурашка. Так бы и дал тебе подзатыльник. Брок сел на колени прямо за его спиной и обнял. Как жаль, что он не слышит его, не чувствует. – Хватит все время взваливать на себя всю ответственность этого мира. Они долгое время сидели вот так, в тишине и одиночестве, пока мужчина не почувствовал что начал проваливаться в темноту. – Я люблю тебя, Брок... – А я тебя.

＊＊＊＊

Третий раз, когда Брок пришел на зов, он оказался в собственной квартире. В разгромленной квартире. Вначале он подумал, что в нее ворвались террористы, но все оказалось прозаичнее. Стив нашелся на полу в спальне. Он сидел, облокотившись на шкаф, и что-то рисовал в своем альбоме. Вокруг него по всей комнате были раскиданы изрисованные альбомные листы. На них был изображен Брок. Разные позы и ракурсы, но это был он. Всего лишь он... Мужчина подошел к Стиву ближе и присел рядом, заглядывая в альбом. И снова он. Положив подбородок на чужое плечо, Брок посмотрел на него в упор. Кажется, Стив выглядел еще хуже. Синие, практически черные мешки под глазами, щетина, исхудавший вид. Он явно скинул несколько кило... Сколько же прошло времени со дня похорон? Жаль, что у них не было настенного календаря, так бы мужчина хоть узнал бы месяц... Спустя время ему надоело сидеть на полу и, поднявшись на ноги, стал проводить ревизию территории. На кровати одним общим клубком валялись и подушки и простыни, странно, ведь Стив всегда идеально застилал кровать. На полу была раскидана одежда, что тоже не свойственно чистоплотному капитану. Пошел дальше, прошел через коридор, разгром которого уже видел (перевернутая обувная стойка и тумбочка). На кухне была гора грязных чашек и контейнеров из-под еды. Кажется, что-то начало подтухать, по привычке Брок полез в холодильник. Дверца со скрипом открылась. Пусто, лишь банка кетчупа и кислое молоко. Мужчина уже было собрался закрыть дверцу, как остолбенел. В проходе замер Роджерс. Он шокировано таращился на открытую дверцу. И Брок тоже уставился на нее. Разве призраки могут двигать материальное? Стив приблизился к холодильнику и медленно закрыл дверцу. Рамлоу стоял в миллиметре от него, но его явно не видели и не чувствовали. Как же хочется поцеловать его. – Я тоже скучаю по тебе.... И он уже хотел дотронуться до его светлой щетины, но тут раздался стук в дверь. Стив даже не пошевелился. Хм, а Броку вот интересно кто это приперся, и он отступил на шаг. Стук повторился, и Стив, оторвавшись от гипнотизирования холодильника, отправился открывать. Этим "некто" оказался Джеймс Барнс. – Баки? Что ты здесь делаешь? -А ты как думаешь, сопляк? Спасаю тебя от самоедства. И, судя по всему, от голода. Барнс остановился посреди кухни, видимо тоже охренев от творившегося хаоса. Но, надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки и принялся распихивать содержимое пакетов по тумбочкам и холодильнику. К слову это было шесть огромных пакетов, набитых битком. Стив какое-то время постоял в проходе, упираясь о косяк и наблюдая за хозяйничающим другом. Но надолго его не хватило. Совесть взяла свое, и вот Стив уже моет посуду, протирает стол. На кухне царила тишина, не смотря на суматоху. Барнс не знал с чего начать, а Стив и вовсе не хотел говорить. Но кажется, разговоры им и не были нужны. Они чувствовали друг друга, как сиамские близнецы, готовили без слов, подавая друг другу то нож, то масло. И даже эта тишина стала если не уютной, то не такой угнетающей как прежде. Ужин был практически готов, когда Роджерс не выдержал и заговорил первым. – Спасибо, Бак. Но я сам справлюсь. Барнс усмехнулся, вызывая тем самым недоумение на лице друга. Рука мужчины легла на плечо блондина, ободряюще сжавшись. -Точно такие же слова ты сказал мне в тот день, после похорон твоей матери. И что я ответил тебе? – "Конечно, но это не обязательно"? – Верно, старичок. Я не ушел тогда, и не уйду сейчас, ведь... – Я с тобой до конца, брат. Их лбы стукнулись. Какое то время они постояли в тишине, делясь своей поддержкой друг с другом. – Он и мне был другом... Ну все, сопляк, давай поужинаем. Голоден, как стадо слонов. И они сели ужинать. Гнетущая атмосфера, наконец, спала. Барнс подшучивал, а Стив хоть и вяло, но парировал. После ужина они сделали целую миску попкорна и, развалившись на диване, допоздна смотрели фильмы. И Брок был рядом, тоже смотрел и смеялся. Но чем дольше был с ними, тем сильнее ощущал свою слабость. Спустя какое-то время он вновь исчез.

＊＊＊

Так время и шло. Брок то появлялся, то, вновь истощенный, пропадал. Каждый раз он возникал рядом со Стивом, и спустя десятки раз, начал замечать закономерность. Каждый раз, когда Брок появлялся в мире смертных, Стив тосковал. Он мог рисовать Брока, пересматривать старые фотоснимки, вытаскивать его вещи из шкафа, складывать их по новому и убирать обратно. Иногда он посещал кладбище. Но особенно Стив любил мучить себя, прослушивая аудиосообщение, последнее сообщение, что Брок успел послать ему. Он мог прослушивать его на повторе сотни раз, если не тысячи. И каждый раз включал запись перед сном, уже лежа в постели и синхронно повторял последние слова. – Я люблю тебя. Вот и сейчас, Брок появился возле его постели. Рядом на подушке лежал телефон и вещал. – Просто я надеюсь, что ты дашь мне еще один шанс все исправить. Знаю, долго пизжу... Кароч, позвони мне, как только сможешь. Я скучаю... и возвращайся уже домой, герой. Я люблю тебя. Пока. И все начиналось по-новой. Приятный женский голос вещал о новом аудио сообщении, диктовал номер звонившего, дату и время, и голос Брока "Хэй. Стив, это я... Ну, ты и так знаешь..." Стив уже спал, уткнувшись носом в любимую подушку Рамлоу. Даже во сне его брови были нахмурены. Мужчина смотрел на него какое-то время, но вскоре его начал раздражать собственный искаженный телефоном голос и он, не задумываясь, вырубил его. И у него... получилось. Это так странно, Броку то удавалось чего то коснуться, то нет. Он не мог это контролировать, хоть и пробовал. Да и какая разница, все равно ничего значимого он не сумеет сделать. Стив заворочался, утыкаясь сильнее в подушку. Непослушная отросшая прядь некрасиво упала на лицо, разделяя его пополам. И Брок потянулся к ней, убирая в сторону. Ладонь скользнула по затылку, оглаживая шелковистые волосы. Внезапная вспышка и мужчина проваливается в темноту. Вначале было темно, а после замельтешили картинки, они пролетали мимо, ускоряясь все сильнее и сильнее, пока не превратились в одно сплошное красное пятно и Брок зажмуривается, не в силах больше смотреть. А когда открывает, то вновь находится в той лаборатории. И вновь Стив сидит на коленях, держа в руках его мертвое тело. -Это твоя вина. Глаза Брока расширяются от шока, ведь это был его голос. Труп в руках Стива говорил. Его стеклянные глаза были открыты, изо рта текла кровь, и с каждым словом она выплескивалась наружу, лужицей скапливаясь на груди. И тело все повторяло и повторяло – Это твоя вина. Но хуже всего было то, что Стив соглашался. Он кивал головой, баюкая тело на руках, и склонялся все ниже и ниже к нему. – Да... Да...Прости меня.... И сверху на его извинения тело вновь накладывало свои слова. Смотреть на это было невозможно. – Это НЕ твоя вина. Не выдерживает Рамлоу и Стив замирает. Тело в его руках молчит и даже перестает плеваться кровью. Стив медленно приподнимает голову и смотрит прямо на Брока. На настоящего Брока. Его брови складываются домиком, а Рамлоу замирает в какой то нерешительности. Мужчина оборачивается, привыкший, что теперь все смотрят мимо него, но за спиной никого нет. А когда поворачивается, Стив по-прежнему смотрит на него. – Ты видишь меня? Вопрос сам срывается с языка. Тело из рук Стива неведомым образом исчезает, а сам он, пошатываясь, поднимается на ноги. Брок вдруг неожиданно осознает. Это сон, всего лишь сон Стива. И в этом сне он видит его. Стив медленно кивает, и Брок срывается с места первым. Бежит к замершему любовнику, тянет к нему руки, но в последний момент отдергивает. Он не знает последствий их прикосновения, вдруг он опять ничего не почувствует и рука пройдет сквозь? – Не вини себя в моей смерти. Ты не виноват, никто не виноват. Так сложились обстоятельства. Мужчина видит, как в глазах Роджерса вновь появляются незванные слезы. Рывок, и он прижимает блондина к своей груди, гладит его по волосам, плечам, целует в макушку и висок. – Б-брок? -Да, сладкий, да... Я рядом, я всегда буду рядом. И мужчина чувствует, как исчезает, ему все труднее цепляться за сознание Стива. – Я люблю тебя. Только не забывай есть, пожалуйста, и не прогоняй Барнса больше... Брок едва успевает коснуться губами лба мужчины, как его уносит из чужого сознания. Он вновь оказывается в комнате, а через несколько секунд на кровати подскакивает Стив. Он весь в поту и явно шокирован. Без слов понятно, что он тоже видел Брока там, в своем сне, и не забыл его слова. Через полчаса Стив пошел на кухню нарезать бутерброды, но саму трапезу Рамлоу не застал, провалившись в небытие.

＊＊＊

Прошло много времени, но Брок больше не появлялся во снах Стива. Так странно, ведь он был так реален. Неужели подсознание и пустой желудок сыграли с ним злую шутку. Стив не находил себе место, все анализируя и анализируя, но делиться содержимым своего сна ни с кем не стал. Все и так считают, что ему нужна помощь, и он помешан, а рассказ о правдоподобном сне тем более подтвердят их слова. Какое то время после похорон, Кэпа не трогали, но в последнее время Фьюри начал доставать его своими звонками и рабочими проблемами. Был обычный тоскливый вечер, Стив сидел на диване, смотрел дурацкое телешоу и поедал клубничное мороженое, Наташа сказала, что оно ей отлично помогает от грусти. Для Стива же оно было слишком приторным. Да и плед был слишком прилипчивым. Да и все в этом доме было не таким, как прежде. Не таким без Брока. Стив согласен с Наташей и Баки, он совсем себя запустил. У него появилась борода, волосы, конечно, короче чем у Баки, но и их можно будет скоро собирать в пучок. А еще он похудел. Похудел настолько, что влез в старые домашние штаны Брока. А вот штаны были удобными, мягкими, можно было смотреть вниз и представлять что это ноги Брока. Но это уже совсем было странно. Стив хандрил, ел мороженное, смотрел телек, как тут раздался звонок в дверь. Это точно Баки, а ему не нужен ключ, что бы войти, да и вообще приглашение, чтобы прийти. Но звонок прозвучал еще раз, но как-то слишком вежливо, совсем не в стиле Барнса. Выбора не было, и Стив пополз открывать. За дверью стояла Шэрон. На ее лице была привычная мягкая улыбка, но отчего-то сейчас она казалась до безобразия фальшивой. Взгляд девушки скользнул по обнаженному торсу мужчины, от чего по телу прошел мерзкий холодок. Стив тут же запахнул рубашку, скрещивая руки на груди. – Здравствуй, Шэрон, ты что-то хотела? Стив говорил вежливо и сдержанно, а в голове прозвучал голос Брока, то, что бы тот непременно сказал: "Ты ей еще ручку поцелуй. Блять, ни стыда, ни совести." Воспоминания о Броке вновь кольнули, но уже не так, как прежде. Сейчас Стив чувствовал себя одной огромной раной, и каждое новое воспоминание отдавалось лишь ноющей, не стихающей и сводящей с ума болью... – Привет, Стив, я просто пришла проведать тебя. Узнать, как ты? Ты так давно не появлялся на работе, мы переживаем за тебя...Я переживаю. А в голове Брок уже презрительно сплевывает в сторонку. Он видел в этих разговорах лишь флирт, а Стив ничего не видел. Даже сейчас, стараясь найти хоть что-то смахивающее не только на дружескую симпатию, что-то, что подтвердило слова Брока, но ничего не находил. Возможно от того, что Шэрон и правда просто такой человек, или оттого, что мужчина просто ничего не чувствует к ней. – Все хорошо, спасибо за беспокойство. Это все? Разговаривать с кем-либо настроения не было от слова совсем. Если он еще мог терпеть Баки и Наташу, потому что с ними не нужно было держать маску, то с Шэрон все было наоборот. Она была чужим человеком, ну и, конечно, отчасти на него наложилось восприятие Брока. – Да, прости, что отвлекаю... Можно тебя попросить? Помнишь, ты хотел одолжить мне ту книгу? Про путешественника? Так все закрутилось, я не осмелилась просить раньше. Стив кивнул, припоминая что-то подобное. Жестом он пригласил девушку войти. Что ж, он просто найдет книгу, отдаст ее и она уйдет, а он, наконец, останется один. Мужчина тут же последовал в гостиную к книжным полкам, надеясь, что Шэрон подождет его в коридоре, но та последовала за ним, цокая своими каблуками по квартире, где это было неприемлемо. Стив тут же обернулся к ней. – Разуйся, пожалуйста, в коридоре. Бр...Я не люблю, когда по дому ходят в обуви. Имя возлюбленного чуть не вырвалось наружу. И вновь всплыли воспоминания, как Брок гонял сначала Стива, отучая от американской привычки не разуваться, а после Барнса. С Наташей же они, как ни странно, нашли общий язык тут же. Они долго еще искали общие традиции. Бровь Шэрон удивленно метнулась вверх, а губы исказились, кажется, ей не по душе пришлось полученное замечание. Через секунду она вновь расцвела, элегантно сняла каблуки, и чрезмерно качая бедрами, вернулась в коридор, чтобы оставить их на полке. Мужчина несчастно покачал головой, он никогда не понимал этих женщин. Но стоит вернуться к поиску книги и наконец, выпроводить незваную гостью. Картер вернулась и начала расхаживать, рассматривая комнату. На какое то время шаги затихли, и раздражение Стива поутихло. В тишине он быстро сосредоточился и, найдя нужную книгу обернулся. Картер стояла возле журнального столика, сжимая маникюрными пальчиками, недавно нарисованный рисунок. -Ты по-прежнему скорбишь по нему? Роджерса тут же одолела ярость, и он вырвал из ее рук листок, взамен впихивая книгу. – Это личное. На губах девушки возникла неприятная улыбка. Но Стив не заметил ее, как и не заметил того, как она небрежно отложила книгу. Все его внимание было на рисунке, он аккуратно разглаживает его и придирчиво проверял, не стерся ли где грифель от не аккуратных прикосновений женщины. – Прошло столько времени... Тебе нужно отпустить его... Оставить в прошлом. Я помогу. И внезапно Стив ощущает, как девичья рука сжимает его через штаны. Он замирает, как бык на красную тряпку. Он не ожидал этого, даже предсказать такого не мог. А девушка, не правильно распознав его сигналы, льнет к нему всем телом. Гладит рукой, трется грудью. – Нет... Нет, Шэрон, не надо. Стив пытается схватить ее за руки, отстраниться, но внезапно на телевизоре происходят какие-то помехи и квартиру прорезает мерзкий звук. Девушка в ужасе отскакивает от него, и они оба смотрят на экран. Разноцветные полосы разделяют экран, черная полоса начинает бегать то вверх, то вниз, иногда появляется картинка из передачи, но тут же пропадает. Телевизор шипит, и Стив может поклясться, что в этом шипении он разбирает чей-то голос, и это явно не ведущая ток-шоу. – Вот же блядюга... На моего мужика... Я тебя в аду дожидаюсь, сучка! Стив не знает, слышала ли Шэрон эти слова тоже, он не успевает и слова сказать, как тут на нее сверху падает люстра. К счастью, Шэрон успевает отскочить в сторону и ее не задевает. На другом конце комнаты от сильного потока ветра распахивается окно нараспашку. А оттуда в комнату залетает пять ворон. Они летят прямо на девушку, царапают ей лицо, хватают лапками за волосы и издают жуткие каркающие звуки. Та от испуга несётся прочь из квартиры, каким-то чудом умудряясь схватить свои туфли и благополучно оставив книгу. Стоит за ней захлопнуться двери, как помехи пропадают, и ветер за окном стихает. А Стив так и стоит перед разбитой люстрой.