15 уровней.

утро встретило его ослепляющими лучами в лицо и протяжным звоном телефона в ухо. кайоши поворчал, сильнее кутаясь в одеяло, но вскоре навязчивая мелодия начала надоедать, и он поднялся. в комнате с непричастным лицом сидел тецу, который, видимо, оглох и не слышал надрывания телефона. кавамура в очередной раз выплюнул что-то недовольное и снял трубку. - да?... - доброе утро. разбудил тебя? - конечно, ты так долго трезвонил. не только меня разбудишь. - ладно ладно, признаю вину. - ты чего-то хотел? - а я не могу просто так позвонить своему парню? кайоши бросил взгляд на мори, что внезапно вновь обрел острый слух и самодовольно ухмылялся. парень тихо чертыхнулся, краснея. - ты мог сделать это позже, а не в утро моего законного выходного. - перестань ворчать. я же любя. - имей совесть, бесстыдник. - да все-все. тебе неприятно? - я такого не говорил. ну, и что? - будь готов к шести часам. - что? к чему? - да так. просто приготовься. - да ну тебя. ладно. это все? - пока что да. целую, обнимаю. кавамура вздохнул, позволяя себе легкую глупую улыбку. - взаимно. раздались гудки и парень, продолжая улыбаться, потянулся к сигаретам. тецу встрепенулся. - кинь мне. - встань и возьми сам. - обижаешься что избавил тебя от пары-тройки лишних часов сна? ну прости, не мог пропустить такую сцену. кавамура выронил зажигалку. - какую "такую"? - а вот. сам догадайся, ты же умный. - да ну вас обоих. достали со своими загадками... он встал и открыл окно нараспашку, а затем кинул другу пачку. мори хмыкнул. он уже знал, что кайоши таким образом проявляет симпатию. тецу, как уже известно, изрядно выделялся своим непонятным никому мировоззрением, мнением и в принципе способом жизни. он умел поддерживать, выслушивать, помогать, и делал это не из-за своей безудержной аффилиации, а так, просто. бескорыстно, но и не то, чтобы от души. словно для него это было неким развлечением или попыткой притвориться обычным человеком с адекватными взглядами на мир. получалось у него это отлично, и если бы его угораздило сохранить родной цвет волос (какой именно - неизвестно, потому что даже у яте они были крашенные) и носить более-менее человеческие вещи, то мог бы и слиться с обществом. ему не нравилось выделяться, но пренебречь своим комфортом... нет уж, спасибо. лучше пару раз за день напороться на изучающие взгляды, и дело к черту. не смотря на отношение тецу к роду человеческому, к кавамуре он прикипел. прочно так, надежно, словно их связь сваркой облепили. он не любил людей, но и не ненавидел их. принимал как должное, как обязательный бонус к дарованию под названием жизнь. за все свое существование он успел подробно изучить этих странных тварей. они могли быть озлобленными и закрытыми, махать кулаками и лезть на рожон, постоянно улыбаться и плакать в кабинке туалета, работать до упадка сил и пить до потери памяти, командовать и кричать, слушаться и подчиняться, принуждать и оскорблять, избивать и ненавидеть, любить и хотеть. каждый первый - коктейль из самых различных понятий, принципов, образов жизни. и тецу научился их видеть. кого-то просто по эмоциям, движениям, сдвигу брови или перебиранию пальцев. кого-то по глазам, трясущимся ногам, вздохам, ничего незначащим фразам. люди были для него книгами. а читать он умел. не по-июльски бледное солнце затопило спортивную площадку у медицинского университета. на поле вышли шестеро. вообще, по правилам, что неумолимо толковал подозрительно всегда-болеющий физрук, их должно быть почти в два раза больше, чтобы образовать хотя бы одну команду, но это была даже не серьёзная игра. студенты разделились по трое. в первой команде - тецу, яте и еще кто-то из пятикурсников. во второй - историк, который возрастом недалеко уходил от ребят, и двое парней, которых тот обычно подначивает таскать скучноватые книжки про японскую империю. команды, учитывая стратегический склад ума тецу и спортивную карьеру яте, а также рост историка и парочку позолоченых кубков одного из парней, получились равными. кайоши, рассевшийся на третьем ряду железных скамеек, знал из баскетбола только местонахождение линии, за которой двухочковые броски становились трехочковыми. импровизированный судья, в лице пойманного по пути сюда за шкирку первокурсника-айтишника, неумело подал сигнал рукой. яте двигалась резко, с угрожающим боевым настроем, словно не мяч хотела отобрать, а проломить какому-нибудь высокому учителю череп. тецу стойку полной готовности принимал лишь на тот случай, если цель находилась от него на расстоянии меньше метра. историк с неподобающей преподавателю наглостью обводил близнецов, отправлял мяч в корзину длинными загорелыми руками и иногда выбивал персональные фолы неестественно сильными толчками соперников. игра закончилась со счетом с разницей в 2 броска и проигрышем команды мори. те сразу и без особого сожаления побежали нырять с головой под фонтан, потому что если мокнуть, то основательно. в процессе охлаждения на их коллективный разум снизошла идея окунуть преданного болельщика, но тот просек эту мысль в их одинаково хитро прищуренных зелёных глазах, предусмотрительно держал приличную дистанцию и пятился при попытке приблизиться. к половине шестого кавамура сидел ряженный-напомаженный на подоконнике, томно затягивался сигаретой и скучающе смотрел на пока что не собирающееся скрываться солнце. яте невольно и со смешком сравнила его с ожидающим своей неминуемой смертной казни в виде сожжения еретиком, настолько уж плачевный был у него вид. тот хмурился, искал поддержки в друге, что пожимал плечами и прятал улыбку в страницах очередной нудятины, и отворачивался обратно к окну. близнецы уже знали, что тот нисколько не обижается. наконец в дверь бережно постучали и на пороге нарисовался, смущенный выросшим в два раза количеством свидетелей, такано. одет он был повседневно, и в его случае это что-то откровенно антуражное и изящное. акио неловко улыбнулся, пожал руку тецу, кивнул яте и мысленно сравнил тех, о ком он был наслышан от кайоши. последний застегнул сумку и прошмыгнул мимо парня, по пути зацепив его за локоть и бросив друзьям прощанье. те же завели долгое и нудное про свои прошлые отношения. почему-то акио повел его через задний двор, хотя станция метро была в другой стороне. кавамура ничего не сказал, но когда они подошли к припаркованному серебристому мотоциклу, то замер. - ты взял его в аренду? - отец настоял. он удивился еще сильнее. - и ты послушался? - ну, иметь собственный транспорт очень даже неплохо. тем более, на этот я накопил сам. - здорово, я рад. - если ты думал, что я позвал тебя ради этого... ладно не суть. прыгай. постоянно брать железного коня у соседа было действительно неудобно, а для машины ему еще требовались права... так что выбор был сделан легко, и акио не жалел. кайоши нацепил шлем и долго возился с застежкой, потому что до этого подобные головные уборы носить ему не приходилось. такано молча наблюдал за попытками, а затем сам закрепил его на подбородке и улыбнулся. кавамура неловко отвел взгляд. мотор взревел. кайоши всегда с невообразимым трепетом относился к любому водному пространству. ему нравилось ощущение прохладного ветра под одеждой и песка под ногами. кристальные волны, разбивающиеся лазурными осколками, шипящая воздушная пена, умиротворяющий шум и плеск. в противопоставление к этой любви, он донельзя боялся глубины. многие из его бесчисленных кошмарных снов кончались тем, что он захлебывался в вязкой пучине. парень ощущал, как что-то стремительно перекрывает ему доступ к свету и воздуху, словно это происходило по-настоящему. моря, озера и реки уж слишком сильно были похожи на все это. кавамура восхищался ими так же, как и боялся. такое обычно бывает в различных уверованиях, когда страх граничит с возбуждением. транспорт остановился на берегу, после дороги длиной в час. им удалось перебраться в пригород, где высотки не напрягали одним своим видом. парни сползли с мотоцикла и спустились к воде. та была спокойной, рыжей от садящегося солнца и сверкала в основаниях волн. пахло тишиной. кайоши сбросил кеды, пробежался по еще теплому песку и притормозил у влажной линии, которая указывала на дальность распространения волн. акио проследил за ним, заметив, как парень вздрогнул, останавливаясь. о его страхе он слышал еще давно. такано закатал рукава и осторожно подошел к тому со спины. потянулся рукой, коснувшись чужой ладони, которая сразу схватила ее и сжала покрепче. акио поравнялся с ним, прислонившись плечом к плечу, и покосился на его лицо. по кайоши было трудно сказать, о чем он думает - только глаза напряженно всматривались в линию горизонта, откуда еле высовывался яркий красный полукруг. - ты говорил, что тебе нравятся закаты, - вдруг подал он голос. - разве? - да. во время поездки с классом. акио нахмурился, а потом тихо засмеялся. кавамура поднял на него глаза. - помню, - он подавил смех, - это же ты от меня под столом прятался? кайоши вмиг залился краской и отвернулся. - не было такого... - да неужели? - хитро прищурился такано, переплетая свои пальцы с его. - ты как всегда глазастый. - что-то никогда не меняется. - с этим я бы поспорил, - хмыкнул кавамура и отошел от воды, так и не коснувшись ее. - хочешь сказать человек может измениться полностью? - именно так. парадокс тесея¹ тому пример. - тогда, по-твоему, сегодняшний я это вообще другой человек? - да. но и я тоже. мы меняемся вместе. - ну раз вместе, то ладно. кайоши рассмеялся. они присели на песок и разговорились дальше. небо темнело. - кайоши. - м? - кавамура растянулся на покрывале и считал звезды. из города их совсем не видно. - иди сюда. кайоши сел, и подполз к парню ближе, тряхнув головой. такано порылся в сумке и протянул ему коробочку. небольшая, занимающая половину ладони, она легла в руку кавамуры. тот заинтересованно разглядел данное, а затем приоткрыл. внутри лежало что-то черное и металлическое. рядом нашлась цепочка. парень осторожно подцепил ее пальцем и поднял. подвеска с виде языков пламени повисла в воздухе. кайоши уставился на качающийся значок. - с днем рождения. кавамура приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но так и не произнеся ничего, захлопнул. отрешенно переводил взгляд с подвески на парня и обратно. мысли вертелись. - ты... - все-таки выдавил он, - как ты узнал?... акио улыбнулся. - ловкость рук и никакого обмана. кайоши еще немного посмотрел на подарок, затем осторожно опустил его и, пододвинувшись вплотную к такано, уткнулся макушкой ему в шею. акио аккуратно положил руку на вихрастый затылок и провел по линии роста волос. - они отрасли... кавамура посмотрел на него, а в какое-то мгновение приподнялся на коленях и поцеловал парня в губы, а затем ретировался обратно вниз. - спасибо. такано, не отпускавший руки с затылка, провел по волосам еще раз и ткнулся в них носом, вдыхая. кайоши пах домом. *две недели назад* ключ щелкнул в скважине, кнопка пикнула и железные ставни с шумом закрылись на окнах. ичиро растянулся на диване у входа в магазин. - ты долго еще? - надо выручку пересчитать и смену закрыть. - валяй. хаттори хмыкнул и сел за рабочий ноутбук. сегодня они с яно весь день пробыли в магазине вдвоем. ичиро быстро учился, запоминал местонахождение того или иного товара, а также его применение. в большинстве случаев даже мог подсказать какой лучше и почему. периодически бегал в соседнюю кофейню за выпечкой, "чтобы ясуши не голодал". тот молча благодарил кивком и иногда улыбался. часы пробили восьмой час. ичиро с дивана наблюдал за сосредоточенным парнем. - ты опять какой-то слишком серьезный. - я? ну да. у кайоши скоро день рождения. - ого. и что ты собираешься дарить? - отправлю ему кое-что. - посылкой? - ага. - как скоро? - через пару дней. - тогда забросишь еще мои каракули. - без проблем. хаттори постучал колпачком ручки по столу, а затем потянулся к телефону. - спорим такано не знает. - такано? а, ты же говорил, что они... встречаются... нет, я ничего против не имею, конечно, просто непривычно вслух такое говорить. - понимаю. ну так что думаешь? - ну... раз он его парень и знакомы они давно, думаю должен знать. - сейчас посмотрим. он нигде не указывает об этом, да и не сказал бы напрямую. - такой он человек. трубку взяли почти сразу. - да? - такано, это хаттори. - хаттори? редко ты меня набираешь. чем заслужил? - пока ничем. какого числа день рождения у кайоши? - э? а ты не знаешь? - я-то знаю, а что насчет тебя? - блять. он не говорил. - молодец, лучший парень. ичиро уже перебрался поближе, чтобы слышать весь разговор, и при последних словах громко прыснул. - черт. хаттори... - слушаю? - пожалуйста. - ого, сам король старшей школы саму просит меня о чем-то? неслыханная щедрость. ладно. второе августа. - спасибо, хаттори, я твой должник! три гудка и тихий смешок яно. *сейчас* пришедший в общежитие кавамура цвел и благоухал, а на шее блестела подвеска. тецу хмыкнул с кровати и бросил парню какую-то коробку. кайоши осторожно поймал ее. - с восемнадцатилетием. - да как вы- мори пожал плечами и вернулся к книге. в коробке оказалась металлическая зажигалка. их еще называют "зиппо" и живут они, по сравнению с дешевыми пластмассками, довольно долго. кайоши улыбнулся. - спасибо! - смотри не подхвати чего, ребенок. кавамура неловко почесал затылок и поставил коробку побольше на стол. ее ему вручили на входе в общежитие, сказав, что привез курьер. парень уже догадывался от кого она могла прийти. внутри лежали фотокарточки ясуши и кайоши со средней школы, все подписанные с задней стороны; сложенные в четверо два листа, одним из которых оказалось письмо, а вторым - рисунок от ичиро; темно-зеленая футболка с узким воротом и длинными рукавами; и конверт с подписью "удачи". кайоши уткнулся лицом в ладони. никто и никогда в жизни не поздравлял его в таком количестве раз. этот день потерял для него свою значимость настолько, что он и сам забывал о нем. слезы накатывали на глаза, и он был уверен, что впервые они были от счастья. счастья, которое сейчас грело за ребрами и стучало в висках, сводя скулы и вызывая дрожь. он чувствовал себя живым. отрывок из письма ясуши: "...в конверте есть кое-что про твоих родителей, внутри все подробно написано. твоя бабушка дала мне это несколько недель назад. будь осторожен..." парадокс тесея¹ связан с историей древнего корабля, в котором постепенно заменяли поломанные детали, пока не заменили полностью, а потом задались вопросом "тот ли это еще корабль или другой, новый?" и звучит как: "если все составные части исходного объекта были заменены, остаётся ли объект тем же объектом?" конец третьего тома.