Буду рада встретиться с вами,командир.

Прошел год… или два? А, может, три? Я не придавала этому значения. Пока у меня были друзья и цель, время летело быстро. Так же быстро прибавлялись и новые проблемы. Парни начали расти, у них ломался голос… Но я была девочкой, поэтому у меня всё происходило с точностью до наоборот – у меня начала расти грудь… И что же делать, чтобы никто не заметил этого «казуса»? Родители не успели подготовить меня к такому, поэтому, пораскинув мозгами, я нашла выход. Во время физических упражнений я нарочно упала на живот, сделав вид, что сильно ушибла грудь. Меня сразу отвели к медсестре. Грудь только начинала расти, поэтому медсестра не заметила ничего подозрительного, обработала «ушиб» и выдала пару бинтов. Они оказались достаточно эластичными – не давили на ребра, но и не слишком слабо держали форму. Судя по всему, они были многоразовыми, и я стала ими пользоваться. На вопросы «почему до сих пор носишь?» поначалу я отвечала, что нужно для заживления, а позже заявила, что так я выгляжу мужественнее. После этого от меня отстали. Видимо, они были недостаточно дальновидны, чтобы распознать подвох. Но, казалось бы, что может быть хуже? Ничто не предвещало беды. Мы молча сидели в классе, ожидая учителя. Когда она наконец вошла, её лицо было неописуемо – бледное, испуганное и озадаченное… Она отдышалась и, выйдя к доске, объявила: — Ребята, всем в срочном порядке нужно явиться к директору. У меня рефлекторно забилось сердце… «Почему? Зачем?.. Неужели это связано с Францией?! Эти вопросы не дадут мне покоя, пока на них не ответят…» – думала я, пока мы шли по коридору. Учительница осталась ждать в коридоре, когда мы вошли в кабинет. Директор огласил новость, от которой у меня кровь застыла в жилах: — Итак, вы все знаете, что наши отношения с Францией были и остаются крайне напряжёнными. — Не буду тянуть время – Франция объявила нам войну. — И, начиная с сегодняшнего дня, у вас начинается военная подготовка. В классе повисла гробовая тишина. Все пытались переварить услышанное. — Выбросьте из головы знания, которые вам вбивали всё это время, и подберите сопли. — Война неизбежна. — Если среди вас есть хлюпики – прошу на выход, вас в любом случае ждёт незавидная участь. — Я лично буду следить за вашим расписанием. — Забудьте об отдыхе – теперь у вас будет восемь часов на сон и двадцать минут на завтрак, обед и ужин. — Подъём в пять тридцать, занятия ровно в шесть. — Не смейте опаздывать – иначе я вам не завидую. Я сглотнула, с ужасом представляя свою будущую «сладкую» жизнь. — Это всё, что я хотел сообщить. — Ваша новая жизнь начнётся завтра. — Желаю удачи, юные кадеты. Я могла лишь ошарашенно брести в спальню… «Я… пойду… на войну? Это невозможно… Что будет со мной? А что с родителями?! У них же сердце остановится… Они не должны об этом узнать. Я не допущу этого…» Пока я шла, у меня резко потемнело в глазах… Неужели всё пропало?