the cost of a thing

Сэм не идиот. Он знает, что у его брата с Касом… сложные отношения, мягко говоря. Он наблюдал, как они годами ходили вокруг да около, и обоим вечно удавалось избегать разговора об истинных чувствах друг к другу. Сэм пытался у них спросить. Но Кас постоянно выглядел слегка напуганным, когда он пытался хотя бы намекнуть. А Дин неизбежно взрывался и сваливал, стоило Сэму сказать «Кас» и «чувства» в одном предложении. Из-за этого всего, Сэму потребовалось какое-то время, чтобы набраться мужества и спросить их. Лишь уладив вопрос с апокалипсисом и вернувшись из клетки, он осмелился поднять эту тему. Они ужинали в бункере в перерыве между делами, и Дин, казалось, был вполне доволен своим пивом и пиццей, да и всей ситуацией в целом, так что Сэм решился, наконец, задать вопрос: — Дин… помнишь, Захария отправлял тебя в будущее, в 2014-й? Не хочешь об этом поговорить? Дин замер, не закончив глоток, прижимая горлышко к губам. Сэм заметил морщинку, между бровями Дина, когда тот поставил бутылку на стол; такое обычно бывает, когда он расстраивается. — И с какого такого хрена ты именно сейчас поднимаешь эту тему? — спросил он. Сэм вздохнул, играясь с корочкой от пиццы на тарелке. — Не знаю, я… — он стряхнул руки, избавляясь от крошек и набираясь смелости. Обычно эмоциональные беседы с Дином мирно не заканчивались. — Просто в последнее время я часто об этом думал. А еще о том, как ты взбесился, когда Кас спросил, что такое травка… Из-за этого я вспомнил кое-какие вещи, о которых ты мне рассказывал. Дин фыркнул, осушил остаток бутылки и встал, чтобы собрать тарелки. — Слушай, ясно же, что то будущее не сбылось. До 2014-го остался год, а Кас даже не близок к той убитой человеческой версии хиппи. А ты — не выпускной костюмчик Люцифера, и миру, очевидно, не грозит конец. Проблема решена, так ведь? Сэм пошел за ним на кухню. — Не совсем, Дин. Что бы ты там ни видел… это, похоже, очень сильно тебя испугало. То есть, Кас даже простой вопрос о траве задать не может, чтобы ты не начал паниковать. Он же даже не просил ее попробовать, а ты вел себя… ну, не знаю, странно. — Я не «паниковал», — ответил Дин, саркастично изображая пальцами кавычки. — Он просто задавал дурацкие вопросы. — Дин, — Сэм уставился на брата, безмолвно призывая его перестать пороть чушь. — Все так, как я тебе рассказал, чувак, — Дин принял защитную позу, перекрестив руки на груди. — Люцифер расхаживал в твоем обличии, а Кас сторчился, оставив будущего меня сражаться бок о бок с горсткой людей, что были живы. Было много крови, была война. Было хреново. Что еще ты от меня хочешь услышать? — Я просто хотел узнать, не хочешь ли ты… поговорить о чем-то. Дин сузил глаза. — О чем-то, — с сомнением повторил он. Сэм не идиот. Он знал, что Дин что-то недоговаривает, что он упускает из повествования неотъемлемую деталь. Пускай, это будет называться «братской интуицией». Сэм вздохнул. — Ты правда заставишь меня это сказать? — Да, потому что я понятия не имею, о чем ты нахрен вообще говоришь. — О чем-то, что случилось с… ну, знаешь… с Касом. Дин напрягся. — Нет, не хочу, — он развернулся спиной, став вдруг очень занятым мытьем двух единственных грязных тарелок в раковине. Сэм этого ожидал. Дин всегда был скрытен, когда дело касалось этой темы. Встав у столешницы рядом с Дином, Сэм оперся на нее и перекрестил руки, изображая задумчивость. — Ты говорил, что он сторчился, — сказал он достаточно громко, чтобы заглушить шум воды, — и что он пошел с тобой в бой, несмотря на свое состояние. А еще, что он был человеком, и причем довольно давно. Так ведь? — Ага, — Дин стряхнул полотенце, а затем положил его на столешницу, чтобы поставить туда мокрую посуду. — И он сразу же понял, что ты был… из настоящего. Выключив воду, Дин повернулся к нему с сердитым взглядом. — И что дальше? Сэм беззаботно пожал плечами. — Ничего, просто… я хочу знать всю историю, — он взглянул на Дина, который прикусил нижнюю губу и уставился на одинокую тарелку в раковине. Сэм подождал еще какое-то время. — Было чертовски странно. Ты это от меня хочешь услышать, Сэм? — Дин принялся за последнюю тарелку, выбрасывая остатки сыра в мусорку под раковиной. — Он даже вел себя не так, как наш Кас. Даже когда он говорил, это было просто… он был чужим. Став человеком, он полностью изменился, — Дин рассеянно провел по тарелке. — Я наорал на него — в смысле, на нашего Каса — из-за травы, потому что с апокалипсисом покончено и все такое, но то будущее все еще могло произойти, понимаешь? Вдруг Кас — один из тех ангелов, которые легко могут сторчиться, и неважно, человек он или нет. Я не знаю. — И это пугает тебя, потому что… — Это не пугает меня, — он вытер руки полотенцем, а затем тревожно провел ладонью по губам. — Наверное, я не хочу, чтобы он превратился в это. — Потому что тебе не понравился Кас из будущего? Дин покачал головой. — Слушай, старик. Тебе нужно понять, что Кас из будущего был сексуально озабоченным кобелем, которому нравилось устраивать оргии у себя в хижине. И от него несло так, будто он с рождения не мылся, и он постоянно вел себя, как конченный псих. Это был не Кас. И то, что случилось, когда я увидел, как он… — Дин остановился на середине предложения, уставившись в пол. — Это не важно, ладно? Какое дерьмо бы ни случилось в том будущем, это ничего не значило. Вот оно. Они, наконец, дошли до сути проблемы. Сэм наклонился вперед. — Что ничего не значило? — мягко спросил он. — Он просто… — взгляд Дина стал отстраненным. У него перед глазами мелькали события, которые Сэм был не в силах увидеть. Затем он моргнул, вздрогнул, и тот отстраненный взгляд испарился. Дин кинул полотенце на стол и выдохнул. — Ну, уже неважно, да? Все равно этого никогда не произойдет. Люцифер заперт, а Кас — ангел, и он никогда не станет человеком. Так что, просто забей, Сэмми. Сэм вздохнул, глядя в спину уходящего брата; он видел, как его плечи напряглись под тяжким весом тревожных событий из того будущего. Сэм думал, что теперь ему никогда не узнать, что же случилось. Когда Сэм вспоминает то время, ему это кажется почти приятным воспоминанием. То, что у него было время на ужин с Дином; что была возможность разобраться в прошлом, разобраться в брате; может, даже помочь ему оправиться. Пока не начались испытания. Тогда все полетело к чертям.