the cost of a thing

«Общество, даже самое лучшее, скоро утомляет и отвлекает от серьезных дум… Ни с кем так не приятно общаться, как с одиночеством.» — Генри Дэвид Торо, «Уолден, или Жизнь в лесу»

Х

— Мне это не нравится, — заявляет Дин. Кас вздыхает, рассматривая машины, заполняющие обочину перед возвышенным домом синего цвета. Они с Дином стоят на безопасном расстоянии в конце улицы, будучи не до конца готовыми встретиться с местными. Кас не ожидал увидеть столько людей на барбекю. Он с интересом наблюдает за парами, идущими к двери с полными еды руками; с заднего двора доносятся громкие веселые звуки. — Я вынужден согласиться, — заключает он. Дин теребит воротник классической рубашки (она — часть его «федерального» прикрытия и единственное, что у него есть из официальной одежды) и морщится. — Это была хреновая идея. Нас расколют за пять минут. Я и отношения-то симулировать не умею, не говоря уже о… — он вздрагивает, -…житейском поведении. Кас сдерживает желание закатить глаза. Видимо, склонность Дина к драматизму не исчезла вместе с Касом. Он двигается в сторону дома, жестом показывая Дину следовать за ним. — Будет лучше, если мы оба будем начеку, — говорит он. — Чем скорее зайдем и осмотримся, тем быстрее уйдем. Дин тяжко вздыхает и идет к двери вслед за Касом, словно к электрическому стулу. Кас поправляет пиджак (тоже часть его собственного «федерального» прикрытия) и изо всех сил старается игнорировать Дина; изо всех сил старается полюбить мужчину рядом с ним. Конечно, последнее никогда не представляло проблемы. Входная дверь распахивается, и за ней оказывается все та же задорная блондинка, что досаждала им сегодня днем. — Вы пришли! — взвизгивает она. — Ох, это отлично! Так значит, вы — Дин, а вы — Кас, верно? А где ваш высокий брат? Напомните, как его звали? Кас играет желваками, не зная, как ответить на чреду вопросов. Дин же, однако, совершает плавный переход в одну из своих многочисленных подличностей — он нацепляет ослепительную улыбку и протягивает руку. — Здравствуйте, приятно познакомиться, я Дин. Напомните, как вас зовут? Она хихикает: — Мэй. — Что ж, привет, Мэй. Это мой муж, Кас, думаю, вы еще не встречались, — Дин улыбается Касу своей очаровательной улыбкой, которая выглядит почти вызывающе, когда он продолжает. — Ты уже виделся с Мэй, малыш? Когда Кас улыбается в ответ, кажется, словно он скалит зубы. — Еще нет, дорогой, — говорит он. Он поворачивается к Мэй. — Приятно познакомиться. — Мне тоже, Кас! — щебечет она. Касу хотелось бы, чтобы ее голос убавился до нормальных, человеческих стандартов. — Пожалуйста, проходите; так много людей хотят с вами обоими познакомиться! — Просим прощения, что ничего не принесли, — говорит Дин, проходя вовнутрь. Он тыкает Каса локтем в ребра, заставляя его вздрогнуть. — Он и кухня несовместимы, а я весь день работал. — Ах, так ты не готовишь, Кас? — протягивает Мэй. — Я тоже. Моему мужу приходится все делать самому, его это с ума сводит! Кас глазеет на нее, не зная, что ответить. Дин громко смеется и нежно приобнимает Каса, притягивая его поближе. — Как я его понимаю, Мэй. Правда понимаю! Кас сильно напрягает плечи, призывая все свои внутренние силы, чтобы не попытаться прирезать Дина на месте. — Ну, пойдемте во двор, — говорит Мэй, указывая в его сторону. — У нас очень много отличной еды! — Звучит здорово, — с улыбкой отвечает Дин. Мэй поворачивается спиной и исчезает внутри дома; они одновременно отталкиваются друг от друга, словно магниты одной полярности. — Что ты творишь? — шипит Кас. — Пытаюсь убедить ее, — шепчет в ответ Дин. — Мог бы мне помочь, вообще-то, вместо того, чтобы вести себя, как… ну… ты сам. — Что это должно значить? — требует Кас. — Ты понимаешь, о чем я! — Вы идете? — зовет Мэй откуда-то из дома. Они оба тут же переключают внимание. Дин пропевает: — Идем-идем! — они бросают друг другу идентичные взгляды, прежде чем пройти внутрь. Кажется, весь поселок собрался на заднем дворе дома Мэй; люди о чем-то болтают, разделившись на небольшие группы, дети беспрестанно носятся по газону, а им вслед тявкают как минимум десять собак. У гриля стоят не меньше пяти мужиков, спорящих о том, сколько еще ждать, чтобы перевернуть бургеры. Кас оказывается парализованным. Он бросает взгляд на Дина, который выглядит настолько же напуганным. Мэй уже скрылась в толпе. — Ну… давай осмотримся? — бормочет Дин Касу. — С чего предлагаешь начать? — спрашивает Кас. — Я понятия не имею. Мэй появляется из ниоткуда вместе с мужчиной средних лет и какой-то женщиной. — Кас, Дин, я хочу познакомить вас с Джерри и Джерри! Они живут прямо по соседству с вами! Дин и Кас обмениваются взглядами. — Вас обоих зовут… Джерри? — уточняет Кас. — Ой, люди постоянно путаются! — смеется женщина. — Мое имя имеет норвежское происхождение — пишется «Джа-ри», и все произносят его неправильно. Но я уже привыкла! — Мы и поженились-то, скорее чтобы людям было удобно запомнить наше имя, — усмехается мужчина. Дин и Кас слабо хихикают в ответ. — Это… мило, — говорит Кас. — Ну что за приколисты! — визжит Мэй. — Вот уж точно, — отвечает Дин. Он быстро смотрит на Каса широко распахнутыми глазами, кричащими «куда мы попали». Касу знаком этот взгляд, и что именно он подразумевает, потому что будучи ангелом, он ощущал ауру Дина всякий раз, когда тот делал такое выражение лица. Кас старается не зацикливаться на том, что теперь аура Дина ему абсолютно неведома. Он протягивает руку Джерри и Джари, чтобы прекратить смех. — Я Кас. Джерри моргает из-за внезапной смены курса разговора; Кас знает, что он часто такое делает — неестественно перескакивает на другие темы, общаясь с людьми. Но Джерри хватает любезности, чтобы сердечно пожать ему руку. — Приятно познакомиться, Кас! И Дин, верно? Так как давно вы уже тут живете? — Только сегодня днем переехали, — говорит Дин. — Так что, пока что мы обживаемся. — Надо будет как-нибудь поужинать вместе, — отвечает Джари. Кас все никак не может понять, даже пробыв человеком уже год, почему вся человеческая деятельность вращается вокруг еды. — Было бы прекрасно, — улыбается Дин. — Вы братья или…? — спрашивает Джерри, взмахивая рукой. Джари тыкает мужа локтем. — Джерри, не спеши с выводами! Дин прочищает горло. — Ах, нет, все нормально, мы, эм… вообще-то мы женаты, — он смотрит на Каса, у него на лице мелькает дискомфорт, а затем обвивает рукой его талию и притягивает к себе. Он даже нежно прижимается головой к голове Каса для полной картины. — Уже как три года! — Просто чудесно! — хлопает Мэй. — Уверяю вас, тут мы определенно открыты для всех, — говорит Джерри. — Не обращайте внимание на то, что я иногда могу ляпнуть. Извините, парни. Кас ощущает, как Дин напрягается, и чувствует, что ему нужно прижаться к нему сильнее. — Все в порядке, — говорит он за них обоих. Джари, в полной решимости избежать неловкостей, бормочет: — Что ж, было приятно познакомиться! Хорошего барбекю. Попозже еще увидимся, — она тянет за руку своего, к счастью, непонятливого мужа туда, где кучка детей играется с собаками. Мэй находит на лужайке что-то интересное и улетучивается, чтобы дальше заниматься своими хозяйскими делами. — Гребаный пригород, — тихо рычит Дин. — Гребаный пригород, — соглашается Кас. Он пытается поддержать Дина в ответ на его скупой взгляд. Они все еще не оторвались друг от друга, и никто из них не двигается. — Наверное, нам надо… — Дин неопределенно указывает на них рукой. — Похоже, — ворчит Кас. Они и моргнуть не успевают, как на них набрасывается очередная парочка. Этих людей зовут Беверли и Чад. Беверли — дантист, а Чад — физиотерапевт. Они работают в одном месте, а еще у них есть назойливая собака, которая подбегает к ним и тянет Каса за штанину. Вокруг них медленно образовывается толпа, решительно настроенная выяснить о них как можно больше деталей; к концу часа Дин уже успевает придумать им карьеры (Кас — доктор, а Дин — инженер на ближайшей электростанции), образование (оба учились в САНИ Буффало, поэтому здесь и живут) и цели («Очень надеемся усыновить ребенка к следующему году!» — говорит Дин, саркастично перекрещивая пальцы). Несмотря на как минимум двадцать новых лиц и имен, они ни на шаг не приблизились к разгадке того, что происходит в этом месте, да и вообще не заметили никаких признаков наличия угрозы. А еще это эмоционально выматывает — стоять так близко к Дину. Дин с Касом придумывают отмазку и с извинениями заходят внутрь, чтобы взять пару напитков на относительно пустой кухне. Открыв холодильник, Дин просовывает в него голову, делая вид, что ищет какой-то напиток. — Все идет не так, как надо, — бормочет он стоящему рядом Касу. — Невозможно завести разговор о подозрительных вещах, происходящих в этом районе, и при этом самим не показаться подозрительными, — вздыхает Кас, опираясь на столешницу. — Кроме того, им всем, кажется, интересна наша… — он непонятливо морщит нос, — …личная жизнь. — Вот так люди ведут себя, когда пытаются завязать светскую беседу, Кас, — раздраженно говорит Дин. Он достает из холодильника бутылку воды и откручивает крышечку. — Кроме того, ты со своей гребаной неловкостью уж точно не помогаешь. — Вся эта ситуация неловкая, — выпаливает Кас. — Я тут изо всех сил стараюсь, понятно? Но ты ведешь себя так, будто никогда в жизни с людьми не разговаривал. Чему ты вообще научился, пока охотился весь год? — С чего ты взял, что я все время проводил за охотой? — парирует Кас, понижая голос, когда слышит смех из соседней комнаты. — И, кроме того, Дин, в твоих же правилах сказано не говорить об этом. Дин делает глоток воды, отводя взгляд. Он вытирает рот тыльной стороной ладони. — Не суть. Просто… давай с этим разберемся и все, идет? Ты теперь человек, Кас, и это просто факт. Тебе придется однажды начать себя вести, как нормальные люди. Ничего не поменяется, потому что ты так решил. Ясно? Кас моргает, глядя на Дина. Слова вылетают так быстро и так потрясают, что он даже не знает, как реагировать. — Я так решил? — все, что ему удается выдавить. Дин медленно опускает бутылку и пялится на Каса, кажется, переваривая, что именно он только что сказал. — Черт, Кас… Я… — Ах, вот вы где! — Мэй практически кричит, прерывая напряженный момент. — Нашли все, что нужно? Дин кивает, сдавленно отвечая: — Эм, ага. Конечно. Кас глазеет на столешницу, словно очарованный. — Хорошо-о, — пропевает Мэй. Кас замечает, что громкость ее голоса увеличивается пропорционально росту нервозности. — Ну, тут еще один человек хочет с вами познакомиться — мы будем у гриля, так что не задерживайтесь, ладно? Когда Кас и Дин одновременно кивают, Мэй снова убегает на улицу. Кухня погружается в тишину; Кас смотрит на свою руку и ждет, пока Дин что-нибудь скажет. Он размышляет о том, как плотно кожа облегает его запястье; как тесно иногда ему в ней бывает. — Слушай, — вздыхает Дин. — Может, нам лучше всего будет… опросить людей по-отдельности. Разделиться. Так охват будет побольше. Кас кивает. — Хорошо. Дин еще недолго смотрит на бутылку, а затем уходит. — Договорились. Кас еще какое-то время смотрит в никуда, позволяя каше хаотичных мыслей затопить его сознание — сломленный, ранишь Дина, нехороший, падший, бесполезный, хватит ранить Дина — буквально на полсекунды, после чего снова возводит плотину и перекрывает их, пока от них не остается лишь слабое назойливое эхо. Мэй предсказуемо перехватывает его, когда он выходит на улицу. — О, Кас! Пойдем, я представлю тебя Фэйт*! — она указывает на стоящую рядом женщину, которая лениво сжимает бутылку пива и смотрит вдаль. Кас слегка машет ей. Фэйт встречается с ним взглядом, и ее пустое выражение лица вдруг оживляется. Она медленно осматривает его с головы до пят. — Привет, Кас, — она улыбается, протягивая ему руку. — Она работает медсестрой в местной больнице, так что, думаю, вам будет о чем поговорить, — говорит Мэй с широкой улыбкой. Глядя на пустой взгляд Каса, она объясняет: — Раз уж ты доктор, да? А теперь, прошу прощения, мне нужно бежать разбираться с чрезвычайной нехваткой чипсов, — она подмигивает и исчезает так же загадочно, как и появилась. — Она… энергичная, — говорит Фэйт. Кас мрачно кивает. — Даже очень. — Я пыталась взять бургер и никого не трогала, как вдруг… бац, — Фэйт щелкает пальцами. — Она появилась из ниоткуда. — Она постоянно делает с нами с Дином то же самое с того момента, как мы приехали, — соглашается Кас. — Кто такой Дин? Твой партнер? — спрашивает Фэйт. — Да. Мой… муж. Он… — Кас оглядывает толпу; неподалеку от скамейки он замечает Дина, болтающего с какой-то блондинкой, которая хихикает в ответ на его обаяние. — Он вон там; в белой рубашке. Фэйт прослеживает за направлением пальца Каса и улыбается. — О, да? Он милый. Одна из худших побочек человеческой жизни — это склонность Каса постоянно краснеть. Он чувствует, как щеки обдает жаром, когда говорит: — Да. Правда. — Я не замужем, — отвечает Фэйт с задумчивым вздохом. — Все мое время занято карьерой. Наверное, ты меня поймешь, как доктор. — Ах… да, — Кас старается выглядеть убедительно, когда кивает. — Работа в медицине вызывает огромный стресс, — кажется, он такое где-то слышал. — И занимает все время, — соглашается Фэйт. — Сложно познакомиться с кем-нибудь, — она смотрит на него пронзительными голубыми глазами. — Как ты нашел Дина? Кас хмурится в ответ на ее слова. Его первый рефлекс — объяснить, что он нашел Дина в Аду, избавил его от вечных мук и с того самого момента пытался удержать его. Однако, он быстро вспоминает реальность. У себя в голове он рыскает в ворохе лжи, что рассказал Дин об их истории за последний час. — Мы… нашли друг друга, я думаю. Мы встретились в колледже. — Это круто. Хорошее место для знакомств, — Фэйт делает глоток пива и сильнее прижимает руки к груди. — Здесь холодно, да? Кас кивком соглашается с ее высказыванием; он не может не улыбнуться уголком губ. Наконец, человек, столь же неспособный вести последовательную беседу, как и он сам. — Я рада, что мы разговариваем, — произносит Фэйт, — я не особо люблю барбекю. Или большие столпотворения людей. Или… людей. Кас усмехается. — Я вынужден согласиться. — Ну, поэтому, наверное, таким интровертам, как мы, стоит держаться вместе, — говорит Фэйт, поднимая бутылку. — Особенно тем из нас, у кого одинокая работа. Но ты замужем, так что, наверное, это не проблема. — Что именно? — спрашивает Кас. — Одиночество. Кас хмурится. Хочет подтвердить, что, конечно же, это проблема. Одиночество стало ему верным соратником за последний год, пока он метался из города в город, не зная, где осесть и чем заняться. Вероятно, с одиночеством он познакомился еще раньше, но ангельские силы не позволяли ему так сильно переживать тривиальные человеческие чувства. Конечно же, открывая рот, он помнит, что в этой реальности он в счастливом браке с Дином. Кас в этой реальности каждую ночь засыпает рядом с Дином и просыпается с ним каждое утро. Слушает песни Led Zeppelin с ноткой фальши, доносящиеся из душа, и подолгу разъезжает с ним на Импале. В этой недостижимой реальности он нисколько не одинок. — Это не проблема, — говорит Кас, сверкая улыбкой столь же фальшивой, сколь и отношения, в которых он якобы состоит. — У меня есть Дин. Фэйт кивает, делая еще глоток. — Наверное, это приятно. Особенно жить с кем-то; учитывая убийства, которые здесь происходят, я бы хотела иметь хотя бы соседа по комнате, который в случае чего помог бы отбиться от злоумышленников. Кас приподнимает голову. — Убийства? — Ох… ну, ты только что переехал, но… — Фэйт взмахивает рукой. — Тебе не о чем беспокоиться. Большинство тел было найдено за пределами комплекса. Конечно, большинство жертв отсюда, но… ты же понимаешь, насколько люди глупы. Особенно те, которые гуляют по ночам, ходят по барам в очень позднее время и пьяными ковыляют до дома… Пока ты такой херней не страдаешь, все будет в порядке, — она пожимает плечами. — И я уверена, что полиция во всем разберется. — Есть… какие-нибудь зацепки? — осторожно спрашивает Кас. — Кто знает, — отвечает Фэйт. — Единственное, что я знаю — так это то, что это полный отстой, потому что теперь я боюсь ходить в любимые места, пока какой-то псих-убийца бегает по району. Например, в миле от комплекса есть озеро, Кри́стал Лэйк. Ты там уже бывал? — Нет, — говорит Кас. — Но звучит прекрасно. — Так и есть, — кивает Фэйт с улыбкой. — Я как-нибудь покажу. Кас неуверенно отвечает: — О, эм… конечно. Было бы чудесно. Дину возможно тоже понравится. Ее улыбка, кажется, содрогается, становясь похожей на кривую линию. — Ах, да. Ему тоже. В любом случае, прости, что порчу настроение… всеми этими смертями. И, наверное, добро пожаловать? — смеется она почти с сарказмом. — Мне уже пора, но я была бы рада как-нибудь познакомиться с Дином. Он кажется… милым. — Оу… да, он милый, — он прочищает горло. — Уверен, он тоже был бы рад знакомству. Она оставляет бутылку на ближайшем столике и машет Касу, сверкая улыбкой. — Приятно познакомиться, Кас. — Мне тоже, — удается сказать Касу, прежде чем она уходит по направлению к дому, а позади нее развиваются длинные, темные волосы, собранные в хвост. Он моргает ей вслед, не зная, что думать об этом разговоре. Кас терпит еще несколько неуютных бесед, все время ожидая, пока Дин даст сигнал уходить. Он безуспешно пытается заполучить информацию об убийствах. Он до абсурда благодарен, когда Дин, наконец, кладет руку ему на поясницу и ведет к двери, махая всем тем, кто, кажется, не рад их уходу, и объясняясь: — Мы умотались сегодня с переездом, нам нужно хорошенько выспаться! Едва выйдя из дома, Дин вздыхает, опуская плечи — он вновь перевоплощается в типичного Дина, знакомого Касу. — Черт возьми, как же я ненавижу барбекю, — ворчит он, быстро шагая по асфальту, словно убегая от призрака. — Лиза частенько меня затаскивала на такие мероприятия по выходным. И новизна бесплатной еды довольно быстро уходит, когда ты понимаешь, в какой компании тебе придется находиться, чтобы ее получить. — Это было… не особо приятно, — признается Кас, когда они сворачивают на тропинку, ведущую к «дому». К счастью, Мэй живет всего в двух кварталах. — Ты хотя бы нашел нужную информацию? — спрашивает Дин, засовывая руки в карманы на ходу. — К сожалению, нет, — отвечает Кас. — Однако, я познакомился с интересным человеком. — О, да? — Фэйт. Она одна говорила об убийствах, но я подозреваю, что это потому, что она склонна игнорировать социальные нормы, — добавляет Кас с легкой улыбкой, вспоминая их разговор. Он осознает, что Дин молчит, и, взглянув на него, видит, что тот как-то странно смотрит. — Что? — Так значит, она хорошая, да? — спрашивает Дин. — Я так думаю. Какое отношение это имеет к делу? — Никакого, — Дин шагает быстрее, а Кас подстраивается под его темп. — У меня тоже пусто. Это все было пустой тратой времени. Я понял только то, что Мэй — чокнутая домохозяйка, люди здесь скрытые гомофобы, и всем нравится вести себя так, будто никаких убийств и духа не было. Этот же дом, да? Они все, черт возьми, одинаковые. Кас следует за Дином, сворачивая в их переулок. — Вероятно, было бы лучше придерживаться изначального плана притвориться агентами ФБР и попытаться раздобыть более подробный отчет о вскрытии. Дин проводит рукой по лицу, а затем открывает дверь. — Да, ты, наверное, прав, — заходя внутрь, он хмуро оглядывает темный интерьер. — Дом, милый дом. Включив пару ламп, Дин подбирает с пола большую спортивную сумку. Он подходит к дивану и начинает вытряхивать ее содержимое. — Что ты делаешь? — спрашивает Кас. — Обустраиваюсь, а на что похоже? Я задолбался. — Ты здесь будешь спать? — Да, почему нет? Кас указывает в сторону лестницы. — Потому что наверху точно есть комнаты, в которых можно поспать? — Вот сам и спи в одной из них. Так ты сможешь контролировать происходящее наверху, а я — внизу. Кас зажимает переносицу. — Дин. Ты смешон. — Я практичен, — заявляет Дин, садясь на диван. Он слегка подпрыгивает на нем, словно проверяя на прочность. — Все равно этот диван зашибись. Чувствуя, что такими темпами у него случится нервный срыв, Кас машет рукой на всю эту картину. — Раз ты так хочешь, Дин, ладно, — он накидывает на плечо собственный рюкзак, что лежал у двери — в нем все, что у него есть. Он ловит на себе взгляд Дина, который тут же его отводит и играется с собственными руками. Когда Кас начинает подниматься по лестнице, Дин зовет его: — Эм… подожди, Кас. Кас останавливается. — Да, Дин? — То, что я там сказал… на кухне у Мэй. Это было не очень с моей стороны, я понимаю. Я не должен был такое говорить. Кас хочет, чтобы у него в голове стало пусто; он все еще слышит то эхо. — Ничего. — Нет, я хочу сказать… — Дин неловко почесывает затылок. — Я понимаю, что тебе тяжело, и… прости. Я заткнусь. «Он будет злиться, долго, — напомнил Сэм Касу, прежде чем тот ушел. — Просто наберись терпения. Прямо сейчас Дин чувствует гораздо больше вещей, чем просто злость.» Кас знает, что ему нужно набраться терпения. Он знает, что нужно действовать осторожно. Но все, что он видит — это стена, которую Дин возводит; стена, которую Касу никогда не пробить, пускай он сам ее и возвел. Кас виноват в гневе и горечи Дина. Он это знает. Тем не менее, он чувствует, как к горлу подкатывает разочарование; из-за этого и вырываются непрошенные слова: — Дин, ты до смешного упрям. Почему ты не даешь мне объяснить, что случилось? Это похоже на разбитое вдребезги стекло; выражения лица Дина становится непоколебимым, и он поворачивается к Касу спиной. — Нет, Кас. Оставь это, — он начинает складывать одежду, демонстративно заканчивая разговор. Кас стоит на месте, вцепившись в перила так сильно, что, кажется, на руке останется синяк. «Он будет злиться, долго,» — напоминает ему голос Сэма. «Или вечно,» — думает Кас с замирающим сердцем. Он долго выжидает, а затем кивает головой и продолжает двигаться в спальню наверху. Один. — Спокойной ночи, Дин.