the cost of a thing

Это должен был быть он. Это должно было стать его искуплением — закрытие врат ада: единственное хорошее, что он мог, наконец, сделать со своей жизнью, Сэм точно знал. Но старший братик Дин занял его место, вновь жертвуя собой ради Сэма, как и всегда. И, конечно, как и всегда, Дин был решителен и упрям на протяжении всех испытаний. Даже лежа на полу в ванной и выблевывая все те крохи, что он съел за день, он отмахивался от Сэма, когда тот предлагал ему воды или хотя бы прохладное полотенце. Даже упорно игнорируя ухудшение собственного здоровья, он рявкал на Сэма, чтобы тот просто забил и расслабился, когда Сэм начинал волноваться. И тогда Сэм исполнил желание Дина. Во всяком случае, все стало гармоничнее. Он проходил мимо двери в ванную комнату и притворялся, что не слышит, как его брата рвет на полу. Он игнорировал кашель и легкую дрожь, что иногда накатывала на Дина, когда они ехали в Импале. Он отводил взгляд, когда Дин включал печку вдвое теплее, чем обычно. Все было как тогда — обратный отсчет до того момента, как Дин вернется в ад. Вот только до Ада у Дина на плече не было слишком обеспокоенного ангела. Во всей сложившейся ситуации игнорировать Каса было сложнее всего; особенно потому, что он был хуже Сэма, когда дело касалось Дина. Кас всегда был рядом, словно вторая тень: он тянулся к Дину, когда тот содрогался от кашля, а моментом спустя останавливался, когда Дин бросал на него сердитый взгляд. Он не отходил от двери в ванную, сжимая руку в кулак, будто собираясь постучать, но так и не делая этого. Или когда он просто глядел в спину Дина с беспокойством в глазах, когда тот думал, что никто не смотрит. Сэм игнорировал приглушенные голоса Дина и Каса, когда те разговаривали, думая, что он не слушает. Размеренный, обеспокоенный тон Каса; резкий, суровый шепот Дина. То, как те беседы резко прекращались, как только Сэм заходил в комнату. Кас и Дин отворачивались друг от друга, не пересекаясь взглядами весь оставшийся вечер. Это должен был быть Сэм — он должен был страдать от испытаний. Это ему должны были сниться кошмары и заставлять стонать всю ночь; это Дин должен был лежать в своей комнате, накрыв голову подушкой в попытках не слышать страдания брата. Это не должен был быть Кас — он не должен был стоять перед дверью Дина, прижимаясь к ней рукой и лбом, крепко сжимая веки и не двигаясь ни на миллиметр, чтобы приглядывать за ним каждую ночь — всю ночь. Это должен был быть Сэм — он должен был все потерять.