the cost of a thing

Единственное, к чему Сэм не был готов, так это к радикальным изменениям, которые произошли с Касом, когда он стал человеком. Сэм и раньше видел отблески человечности в Касе. То, как он любил гамбургеры (когда не сосредотачивался на каждой молекуле), то, каким помятым и взлохмаченным он всегда казался, несмотря на отличную способность приводить себя в порядок щелчком пальцев, всплески человеческих эмоций, которые иногда выходили наружу. Кас и так уже нерешительно примерял человечность, словно новый плащ, не зная покупать его или нет. Даже так Сэм и представить не мог, насколько закрытым и… неуверенным в себе будет Кас в качестве человека. Особенно по отношению к Дину. Он стал более замкнутым и превратился в полного интроверта. Он часами сидел у себя в комнате, не выходя даже тогда, когда Дин осторожно стучал в дверь, предлагая поесть. Он не издавал ни звука, находясь у себя в комнате; даже когда он пользовался ванной или наливал воды на кухне, Сэм едва слышал его шаги. Сэм частенько забывал, что Кас вообще живет в бункере. Но только не Дин. Тогда как Сэм мог и не вспомнить о присутствии Каса, Дин никак не мог забыть. Когда они сидели в библиотеке, расследуя дело, Дин вздрагивал, словно был готов сорваться с места, если из спальни Каса доносился хоть какой-то звук (в один день Сэм, в конце концов, не выдержал и сорвался на него, когда Дин привстал, услышав, как включается обогреватель). Дин постоянно ошивался у двери Каса, тихо стучась и пытаясь выманить его, как какого-то бродячего кота. Когда Кастиэль, наконец, с потерянным видом вышел из комнаты спустя несколько дней после того, как стал человеком, Сэм едва успел и слово ему сказать, как Дин подскочил и устремился в сторону Каса, держа в руках рубашку, джинсы и нижнее белье, со словами: — Вот, Кас, надень мое, я постираю твои вещи. Дин знал, когда Касу нужна была вода или еда — Кас часто забывал, что ему надо питаться. Он ставил тарелки с едой, когда знал, что Кас будет голодным, а потом забирал едва тронутые блюда. Он внимательно следил за его потребностями, но в то же время давал Касу больше всего пространства. Если раньше Дин с Касом казались неразлучными, теперь же один из них уходил, как только другой заходил в комнату. Тот же Дин, который когда-то так легко и весело общался с Кастиэлем, похлопывая его по плечу и отпуская шутки, теперь хранил молчание и не навязывался к Касу, словно боясь спугнуть его. Сэм и не замечал, до чего все дошло, пока в один день Кас не появился, наконец, на кухне, чтобы позавтракать. Попивая кофе, Сэм молча смотрел, как Кас с растрепанными волосами и в рубашке, слишком свободно болтающейся на его постоянно уменьшающемся теле, шаркая, направился к кофейнику. Дин наблюдал за ним краем глаза с другого конца стола, при этом безуспешно пытаясь оставаться равнодушным и читать газету. Кас нажал на «вкл» и наполнил кофейник водой. Залив ее в машину, он нетерпеливо смотрел, как она начала нагреваться. Сэм прочистил горло, больше не в силах терпеть напряжение в помещении. — Так, эм… Дин, не хочешь сегодня съездить в Лоуренс на дело? — А-а, — рассеянно ответил Дин, не отрываясь от спины Каса. — Мы уже давно не охотились, — ласково, но твердо напомнил ему Сэм. — Может, было бы неплохо немного развеяться. Может, взять… — он умолк, слегка склонив голову в сторону Каса. Дин нахмурился, покачал головой. — Я не… Кас повернулся и пристально посмотрел на братьев. — Я хочу присоединиться к вам на охоте, — заявил он. Это была его первая фраза за долгое время. Выражение лица Дина стало каменным. — Нет, Кас. Плохая идея. Ты буквально превратился в человека несколько недель назад; ты реально хочешь устроить тест-драйв своей новой смертности и быть убитым? — Такого не произойдет, — проворчал Кас, разворачиваясь к кофеварке. — Мой ответ — нет, старик, — сказал Дин. Сэм неловко поерзал на стуле. Он открыл рот, чтобы сказать Дину, что тот слишком наседает на Каса, и что, может быть, охота пошла бы ему на пользу, но все его слова были резко оборваны болезненным шипением Каса и грохотом кофеварки. Одним плавным движением Дин оказался на ногах и сделал три огромных шага к Касу. Он взял его за руку, чтобы отвести к раковине и полить ожог холодной водой, но Кас тут же вырвался. Дин объяснил как можно нейтральнее: — Нужно приложить что-нибудь холодное, чувак. Ты обжегся. Кас уставился на него на мгновенье, затем медленно повернулся к раковине и сунул обожженные пальцы под струю воды. Он смотрел на Дина нечитаемым взглядом, пока тот ставил кофейник на место, изучая машину. — Ты не вставил фильтр, — объяснил Дин, насыпая несколько ложек кофейных зерен в фильтр и ставя его на место. — Поэтому вода и протекла. Кас кивнул. Дин сделал шаг вперед; Кас, кажется, лишь сильнее напрягся. — Можно я посмотрю твою руку? — спросил Дин. Сэм старался не пялиться на то, как Кас медленно протянул обожженную руку, позволяя Дину нежно провести пальцами по вспузырившейся коже. — Возможно, понадобится мазь, — объяснил Дин. Кас пожал плечами. — Или лед. — Лед, — со вздохом уступил Кас, так и не глядя ему в глаза. Дин кивнул и, порывшись в морозильнике, вытащил пакет со льдом. Пробормотав тихое «спасибо», Кас приложил его к коже. Какое-то время они просто стояли на месте. Дин протянул руку, начиная произносить имя Каса, но как только их пальцы снова соприкоснулись, момент был разрушен. Отскочив назад так, будто его током ударило, Кас ушел из комнаты так же быстро, как и пришел. Дин так и остался стоять с протянутой в никуда рукой. Сэм не стал комментировать; он знал, что лучше не обострять ситуацию. Когда кофе приготовился, Дин наполнил кружку — ту, что с пчелами, которую он купил Касу неделю назад в какой-то аптеке — и принес ее к двери Каса. И как всегда, Сэм смотрел, как несколько часов спустя Дин забирает оставленную снаружи пустую кружку.