the cost of a thing

«Небеса находятся у нас под ногами, а не только над головой.» — Генри Дэвид Торо, «Уолден, или Жизнь в лесу»

Х

Дин уже открывает дверь к тому моменту, как Кас добирается до первого этажа. Мэй, стоящая в проходе, дрожит и кусает ноготь указательного пальца. Она проходит внутрь и отрывисто кивает в их сторону. — Что ты рассказала копам? — спрашивает Дин. — Только то, — она закрывает глаза и делает вдох. — То, что я ничего не знала. Что я нашла его таким. — Ты еще что-нибудь видела, пока была там? Они вообще как-нибудь прокомментировали ситуацию? Мэй пялится на него. Кас смотрит то на решительное, непоколебимое лицо Дина, то на непрестанно вздрагивающую Мэй. Он понимает, что многого они от нее не добьются, пока она настолько расстроена. Он кладет руку ей на спину и ведет ее к обеденному столу, а затем усаживает на стул. — Я сделаю чай, ладно? — спрашивает он ее, бросая на Дина выжидающий взгляд. Дин на секунду закатывает глаза, прежде чем сменить тактику. Кас слышит это в голосе Дина, повернувшись к ним спиной, чтобы поставить чайник. — Слушай, Мэй, я знаю, это ужасно, что Боб мертв, — говорит Дин. На этот раз у него в голосе слышится нотка сочувствия. — Но нам нужно найти этого гребаного монстра, понимаешь? Ты должна рассказать нам обо всем, что вы с Бобом имели по этому делу. Любые зацепки, любые подробности, абсолютно все. Кас поворачивается к ним, опираясь бедром о столешницу и перекрестив руки на груди. Он терпеливо ждет реакции Мэй, смотрит, как она сцепляет руки и вздыхает. — У нас ничего не было, — тихо признается она. — Что это значит, — требовательно спрашивает Кас, одновременно с «Что за хрень ты несешь?» Дина. Взгляд Мэй бегает между ними. — Мы с Бобом не охотники, — признается она полушепотом. Дин наклоняется вперед с выражением лица, не допускающим никаких бредней, а его кулаки сжимают край стола. — Лучше бы тебе по-быстрому все объяснить, Мэй, потому что ты начинаешь казаться виновником, а не жертвой, — говорит он низким голосом. — Мы больше ни о чем не врали, — быстро возражает Мэй. — Мы жили здесь шесть месяцев. И мы знали, что здесь был монстр. И у нас была пара зацепок, просто… мы не знали, что делать. Помимо этого, — она облизывает губы и с дрожью выдыхает. — Боб был женат на моей сестре. Она… она погибла семь месяцев назад. Из-за того же монстра. Кас переглядывается с Дином. — Я тоже видела монстра после того, как он убил ее. Я понятия не имею, как я выжила. Но я видела его, как и вы оба. Я могу сказать, что вы столкнулись с ним из-за той черной… чем бы оно ни было, — говорит она, указывая жестом на ожоги на шее Каса. — У меня были такие же. По всем рукам, когда оно на меня напало. Но потом ворвался Боб, и оно просто… ушло, — она закрывает лицо руками. — Блять. — Мэй, — жесткий тон Дина заставляет ее вновь поднять взгляд. — Ты должна дать нам больше информации. Еще что-то случилось, когда оно на тебя напало? Как вы с Бобом его отследили? Она отвечает с дрожащим вздохом: — Мы отследили его через полицейскую частоту. Мы искали другие смерти, похожие на смерть Хелен — точнее, моей сестры, в радиусе пятидесяти миль, — она хмуро смотрит себе в руки. — Когда ты сказал, что оно напало на тебя телепатически, Дин, тогда… тогда мы с Бобом действительно поверили, что вы не монстры. Потому что со мной было то же самое. Кас быстро отгоняет воспоминания о том, как Дин, схватившись руками за голову, сломанным голосом говорил, как ему больно. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он. Она смотрит на него. — Монстр схватил меня… за руки. А потом он заставил меня переживать все ужасные вещи, которые со мной происходили. Это было чем-то незначительным, как, например, боль от того, как я упала с велика, когда мне было пять… но еще и глубокие, эмоциональные чувства, как когда мой парень погиб в автокатастрофе. Просто огромный ряд вещей. Кас кивает. Он помнит лицо Дина, когда тот снова переживал смерть Сэма, смерть друга детства. Уход Каса. Он на мгновенье закрывает глаза, безуспешно пытаясь взять себя в руки. — И в такой близости к монстру… — Мэй останавливается, глядя на свои руки. — Я не могу это объяснить. Было такое чувство, будто что-то… меня покидало. Будто оно что-то из меня вытягивало. Но в этом нет смысла. Дин хмурится. Он одними губами проговаривает Касу: — Джин? Кас пожимает плечами, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Позади свистит чайник. Он разворачивается, чтобы выключить плиту. — Прошу прощения за ложь, — говорит Мэй надломленным голосом. — Это все было идеей Боба — выследить монстра, попытаться выяснить, что это такое… просто из-за смерти Хелен. Как будто это могло как-то ее вернуть. Я этого не хотела. А теперь он… — ее слова превращаются во всхлипы. Она опускает голову и ревет в скрещенные руки. Кас достает кружку из ящика, решая налить ей травяной чай. Он присоединяется к Дину с Мэй, ставя чашку на стол перед ней. — Мэй, послушай, — Дин кладет руку ей на плечо. — Я не собираюсь говорить, что то, что сделали вы с Бобом не было… действительно глупым, если говорить прямо. И эта штука настолько сильная, что даже такие опытные охотники, как Кас и я, не знаем, что это нахрен такое. Но одно можно сказать наверняка, ты должна себя обезопасить и держаться подальше отсюда, ладно? Монстр, вероятно, нацелен лично на тебя, учитывая, что тебе удалось сбежать. Ты должна увеличить расстояние между собой и этим местом. Мэй сжимает в руках кружку, яростно качая головой. — Нет, нет. Это просто… я не могу уйти. Я должна довести дело до конца. Особенно учитывая, что я знаю, кто монстр. Кас наклоняет корпус вперед. — Кто? Она моргает. — Это разве не очевидно? Фэйт. Дин проводит рукой по волосам и смотрит на Каса с выражением лица, в котором читается: «Я же тебе говорил». — Да, у нас были подозрения. Но с чего ты так решила? — Она внезапно исчезла, сказав, что ей надо в туалет. Я пыталась пойти за ней — поэтому мы обе и пропали, — Мэй теребит бирку чайного пакетика, свисающую с края кружки. — Когда Боб увидел, что мы уходим, он пошел за нами. Но Фэйт каким-то образом свалила от меня у буфета, а когда вы мне позвонили… — она делает вдох. — Это точно она. Слишком много совпадений. — Я согласен, — говорит Дин. — А еще она говорила мне довольно подозрительные вещи после того, как копы спросили о ее истории. Нам надо выяснить, как прикончить ее. — Ладно, подожди, — говорит Кас, положив руки на стол. — Признаки действительно подозрительные, но мы не знаем этого наверняка. Мы же не хотим прикончить какого-нибудь мирного жителя, основываясь на догадках. — Поэтому мы проследим за ней, — отвечает Дин. — Мы вытащим всю информацию о ней. Мы загоним эту суку в угол. Мэй кивает. — Определенно. Кас внутренне закатывает глаза, едва сдерживая обвинения, что Дин, скорее всего, зациклился на Фэйт лишь из-за своей первоначальной неприязни к ней. — Хорошо. Но сегодня мы мало чего можем сделать, чтобы не вызвать подозрений. Повсюду полиция. Дин кивает. — Во всяком случае, монстр теперь залег на дно, насколько это возможно, — он поворачивается к Мэй. — Ты хочешь остаться здесь? Для защиты? — Без обид, но мне кажется, что это самое небезопасное место, — говорит Мэй, неловко ерзая на стуле. — Теперь монстр знает, что вы охотники. Вы столкнулись с ним лицом к лицу, с оружием. Раз уж на то пошло, он совершит нападение именно здесь. Дин проводит рукой по лицу. — Черт. Я об этом не подумал. — Тогда оставайся в мотеле, — говорит Кас. — За пределами города. И еще никому не говори, куда ты собираешься. — Ага, чтобы полиция тут же заподозрила, что я пустилась в бега после убийства своего фальшивого мужа? Нет, спасибо. — Тогда скажи им, — говорит Дин. — Предложи им приставить к тебе патрульную машину. Просто скажи, что сегодня ты не можешь остаться в этом доме, потому что тебе страшно, воспоминания преследуют тебя — что угодно. В любом случае, тебе не стоит оставаться в этом районе. Мэй делает глоток чая. Ставит кружку на стол. — Этот дом преследует меня, — признается она. Лицо Каса искажается, источая сочувствие. — Мэй… мы еще этого не говорили, но… мы сожалеем, что с Бобом так вышло. Она пренебрежительно взмахивает рукой. — Он изменился после смерти Хелен. Думаю, он… в каком-то нездоровом смысле надеялся на такой исход, — она вытирает слезу под глазом дрожащим пальцем. — Я просто хочу найти ту мразь, что это сделала, — бормочет она. — И мы найдем, — твердо говорит Дин. Он кладет руку ей на предплечье и сжимает его. — Мы со всем разберемся. — И тебе больше не нужно охотиться, — добавляет Кас. — Теперь твоя единственная задача — избегать опасности. — Спасибо, — она смотрит на них. — Только будьте осторожны, ладно? И… держите меня в курсе. Кас пытается улыбнуться, надеясь, что это ее ободрит. — Договорились.

Х

— Блять, — заявляет Дин, плюхнувшись на диван. — Блять, — соглашается Кас. Он стоит у окна, наблюдая, как огни такси уносят Мэй вдаль. — Это превращается в грандиозное дерьмище, — ноет Дин, защипывая переносицу между пальцами. — Мы не знаем, что это; оно как-то не высовывалось целых полгода и даже не пыталось убить Боба и Мэй… — Хотя кажется, что оно на это более чем способно, — добавляет Кас. Он со вздохом опускается на диван рядом с Дином. — Если бы я не знал лучше, то я бы сказал, что оно так развлекается. Дин моргает, глядя на Каса. Медленно крутит пальцем в воздухе. — Нет, но… кажется, так и есть, не так ли? — он поднимается на ноги. — Оно нас не убило, Кас, хотя действительно могло. Ты видел ту штуку? Восемь гребаных конечностей. — И оно убило Боба, но просто оставило тело на месте, — добавляет Кас. — Зачем убивать его сейчас, почему не раньше? — Он, наверное, как-то увидел, кто это. А монстр не хотел, чтобы он что-то раскрыл. — Но Мэй… — Оно ее не убило после ее сестры, хотя она буквально была у него в лапах. А вмешательство Боба не имело значения. Его оно тоже могло убить, — он поднимает взгляд на Каса. — И оно не убило меня на ужине у Мэй и Боба. Хотя и могло. — Оно с нами играется, — от осознания у Каса такое чувство, что ему дали под дых. — Мы думали, что оно убивает ради еды, ну или выживания. Что его просто постоянно прерывали. Но оно… просто хорошо проводило время. Дин проводит рукой по лицу. — Что ж. Блять. — Блять, — соглашается Кас уже во второй раз за последний час. Они сидят в полной тишине. Дин подпрыгивает с дивана и хлопает в ладоши. — Что ж. Сэмми едет на помощь, копы все еще рыскают по улицам, Фэйт до сих пор в участке… делать особо нечего. Ужин? — Как ты можешь хотеть есть прямо сейчас? — недоверчиво спрашивает Кас. — Монстр бродит по улицам, и он сильный, и он убивает людей. — Кас. Иногда охота — это игра на выжидание, понимаешь? И монстр не будет показываться на глазах у копов, как и говорила Мэй. Кажется, оно хочет слиться с соседями, чтобы и дальше играть в какую-то психически извращенную версию кошек-мышек, понимаешь? Кас так и остается сидеть на диване, положив руки на колени. — Дин, — говорит он. Голос мягкий, но заставляет Дина прервать свой путь на кухню и снова повернуться к нему. — Дин, я знаю, что тебе не нравится моя идея, но… наибольший стратегический смысл имеет то, что я позволю Фэйт схватить меня, если она действительно и есть тот монстр, за которым мы гонимся. — Кас… — Дай мне закончить, пожалуйста. Тогда вы с Сэмом можете последовать за мной, узнать, куда она тащит своих жертв. Найти ее слабые места. Дин складывает руки на груди. — Я скажу это еще лишь раз, ладно? Хрена с два. Нет. Поднимаясь на ноги, Кас бросает в ответ: — Вы с Сэмом постоянно ставите себя под удар. И ты бы не возражал, если б и я так делал, будучи ангелом. — Потому что у тебя была благодать, которая точно не дала бы тебе подохнуть за полминуты, — выплевывает Дин. — Поверить не могу, что ты такой дурак, Кас. — Я не дурак. Мы в поле зрения монстра. Он в любом случае за нами придет. Я лишь пытаюсь опередить его. Дин усмехается, а его руки повисают по бокам. Закусив губу, он смотрит куда угодно, но не на Каса. — Знаешь, ты — лицемер. Тебе это когда-нибудь в голову приходило? — И каким это образом я лицемер? — выпаливает Кас в ответ. — Ты строишь из мухи слона, говоря, что я отношусь к тебе, как к бесполезному и слабому человеку, так? А сам ведешь себя так, будто я не смогу разобраться с этим монстром, не ставя тебя под удар. — Я не… — Ты ведешь себя так, будто, блять, я сам не могу принимать решения, Кас! — орет Дин. — Раз уж ты не уважал мое решение умереть, то ты можешь хотя бы это уважать? Кас чувствует, как у него в жилах стынет кровь. Он медленно подходит к Дину, останавливаясь всего в считанных сантиметрах от него. — Думаешь, мне то решение далось легко? — шепчет он. — Думаешь, это решение тоже для меня легкое? Вот, что бывает, когда люди заботятся о тебе, Дин. Они чувствуют себя обязанными сохранить тебе жизнь. — Ах, так значит? — Дин тычет пальцем в грудь Каса. — Это так заботятся о ком-то, а? — Да. Так. — А сохранить мне жизнь и потерять все — это тоже забота, Кас? Я полностью за то, чтобы жить и дышать, но не ценой твоей жизни. Или нашей гребаной дружбы, которую на данным момент практически невозможно исправить. — Ты сейчас говоришь, что это моя вина? — Ну, приятель, это ты свалил из бункера, а не я. Кас зажимает переносицу. Он чувствует, как его спину осыпают знакомые удары стыда и сожаления. — И ты решаешь поговорить о прошлом сейчас? О моем уходе, сейчас? — Конечно же, я не хочу об этом говорить, — рявкает Дин. — Но ты собираешься сделать что-то колоссально глупое, так что, да, черт возьми, мы будем говорить об этом. Пускай даже и ради того, чтобы ты не совершил ту же ошибку дважды. Что-то в Касе откалывается. Он чувствует это у себя в груди — что-то, что было прижато так долго, что теперь звучно ломается, оставляя за собой огромную трещину. Он прижимает Дина к двери одним движением, вторгаясь в его пространство и упираясь руками в стену по обе стороны от его головы. — Не смей говорить, что спасение твоей жизни было ошибкой, — требует он, глядя в широко раскрытые глаза Дина. — Спасать тебя не глупо. Хотеть о тебе заботиться не глупо. Я знаю, что у тебя есть какое-то безумное представление, что ты ничего не стоишь, что твою жизнь можно выбросить в мгновение ока ради Сэма, ради мира, ради проходимца. Но я хочу сделать для тебя то же самое, и ты должен вбить в свою башку, что я считаю, что ты стоишь спасения. Ты заслуживаешь спасения. Ты говоришь о цене? Дин, нет слишком высокой цены, если это означает, что ты останешься жив. Дин просто шокировано пялится на него; у него в голове рушатся стены. Он хватается за перед рубашки Каса, словно он оступился, и ему нужно восстановить равновесие. — Ты сказал, что есть, — выдавливает он хриплым и яростным голосом. — Перед тем как уйти. Я… у меня в кармане лежит та чертова записка, подтверждающая это. — Нет оправдания тому, что я сказал, — на него обрушиваются воспоминания собственных слов, а чувство вины сжимает сердце. — Все, что я могу предложить в качестве объяснения, — это то, что я пытался привыкнуть к новым человеческим эмоциям, будучи при этом в высшей степени безответственным в их использовании. Я никогда не прощу себя за то, что я сказал. Дин переводит взгляд на ноги. — Не то чтобы ты ошибался, — выдавливает он. — Ты просто говорил правду. Ты вообще не должен был отказываться от этого ради меня. Я не стою таких жертв. — Дин, — Кас берет лицо Дина в собственные ладони, ждет, пока их взгляды снова встретятся. — Дин, это не так, — он прослеживает взглядом мокрую дорожку, оставшуюся на нижней губе Дина после того, как он нервно ее облизал. Он продолжает с каким-то непонятным комом в горле. — Я хочу показать тебе, что я так не думаю. Я хочу доказать тебе, как ты дорог мне. — Тогда докажи, — шепчет Дин с оттенком вызова в голосе. Потому что именно это он постоянно и делает с Касом: бросает ему вызов и доводит до грани срыва. — Докажи, Кас. Докажи, что я не… За долю секунды, действуя исключительно инстинктивно, Кас наклоняется вперед и прижимается к губам Дина своими собственными, целиком проглатывая остаток слов. Дин кладет руки Касу на плечи с удивленным возгласом; Кас отстраняется. — Блять, — выдыхает он. Он видит, как Дин тяжело дышит, смотрит в пол. — Мне так жаль, Дин. Я не хотел… — Кас, — говорит Дин, и в его имени слышится что-то сломанное и отчаянное, и вдруг Дин снова его целует, на этот раз более открыто и на грани стона. Кас отвечает с таким же отчаяньем. Он нежно сжимает челюсть Дина у себя в ладонях, поглаживает большими пальцами его раскрасневшиеся щеки, гонится за теплом его губ. Он ожидал, что если ему когда-нибудь удастся поцеловать Дина как следует, то это будет невероятное чувство. Он не ожидал, что это будет похоже на возвращение домой. Оставив губы Дина пустовать (но перед этим проведя зубами по его нижней губе и вздрогнув от стона), Кас зарывается лицом в шею Винчестера, целуя и засасывая кожу. Она мягче, чем он представлял; пахнет дешевым кремом после бритья и кожаной обивкой Импалы — это он так и представлял. — Кас, пожалуйста, — ахает Дин сверху, но не говорит, о чем он умоляет. Кас выдыхает, когда руки Дина проскальзывают ему под футболку, вздрагивает, когда пальцы проходятся по коже. Дин тянет его за подол; Кас неохотно отстраняется от него, чтобы позволить снять с себя одежду. Он делает то же самое с фланелькой Дина. Несколько пуговиц отрываются и шумно рассыпаются по полу. Дин прижимается к его груди своей собственной, издавая стон, который, по мнению Каса, нужно категорически запретить законом. Они вновь целуются, потерявшись в смешанной дымке рук, кожи и пальцев, перебирающих волосы друг друга, пока Дин не хрипит: — Спальня. Нарушая законы физики и не отцепляясь друг от друга, они каким-то образом преодолевают лестницу, и Дин падает на кровать; вся его шея в отметинах, а веснушчатая грудь — красная. Кас тысячелетиями видел чудеса света, и именно в этот момент он решает, что это — самое прекрасное, что он видел в своей жизни. Он прижимается к Дину, запоминает тихие вздохи, вырывающиеся у него из горла, когда Кас украшает его шею дорожкой поцелуев, вырезает в памяти изгиб спины Винчестера, скользя руками по его бокам. — Кас, что ты делаешь? — спрашивает Дин, затаив дыхание. — Показываю, чего ты стоишь, — просто говорит Кас, проводя рукой сквозь волосы Дина. — Черт, но… Кас, — он тянет Каса за обнаженные плечи, впиваясь ногтями в кожу. — Я взорвусь, как озабоченный подросток на выпускном, если ты продолжишь это делать, чувак. Иди сюда. Кас выполняет просьбу, нависая над Дином и глубоко целуя его, поддерживая его голову собственной рукой. Он чувствует, как ладонь Дина прижимается к его пояснице. — Это должно быть по-настоящему, Кас, — выдыхает Дин ему в губы. Он крепко хватает Каса за волосы. — Это… нельзя, чтобы это было каким-то одноразовым, быстрым делом, хорошо? Это должно быть… Кас прижимает руку к груди Дина. — Это по-настоящему, Дин. В такой близи Кас видит блеск в глазах Дина, прежде чем тот яростно его смахивает. — Ты ушел. — Я знаю. — Ты ушел, — повторяет Дин, немного более разбито, чем в первый раз, словно этим можно объяснить что угодно. И так и есть, — для Каса это самые понятные слова Дина за последние несколько лет. — Мне так жаль, — говорит Кас. Он целует Дина, вымаливая прощение между вздохами. — Мне очень жаль, очень. Рука Дина проскальзывает между ними, расстегивает джинсы Каса ловким движением пальцев и тянет за пояс. — Ты нужен мне, — говорит Дин. — Мне нужен весь ты, Кас. В этот пугающий момент Кас понимает, что именно нужно Дину. И это даже не сознательное решение — это чистое желание и инстинкт, что заставляют его стянуть остатки своей одежды, заставляют его стянуть одежду Дина. Это инстинкт — затаив дыхание, на секунду взглянуть на длину Дина, чуть больше, чем у него самого, после чего заглотить его одним движением, оставляя синяки от пальцев у него на бедрах, когда у Дина вырывается проклятье, и он выгибается на кровати. Это инстинкт — снова подняться к нему, взять в руку его гладкую плоть, глубоко поцеловать его, когда Дин задыхается и цепляется за него. — Вместе, — единственное, на что способен Дин. Кас понимает о чем он и берет их обоих в свою руку. Его стон перекликается со стоном Дина. У Каса и раньше был секс. Это одно из неудобств человеческой натуры — необходимость в сексуальном удовлетворении. Но он не находил в этом особого удовольствия, будь то мужчина или женщина. До Дина. С Дином у него такое чувство, что сердце вот-вот взорвется, когда тот седлает его, сжимая кулак Каса в своем собственном, и одновременно двигая его вверх-вниз. Касу остается лишь смотреть на полуприкрытые глаза Дина, слегка приоткрытые губы, легкие движения бедер, подстраивающиеся под ритм их рук. Дин берет свободную руку Каса и направляет ее к собственному левому плечу, за которое Кас схватил его в аду много лет назад. Когда у него были крылья. — Иногда я чувствую тебя здесь, — говорит Дин. Он прижимает руку Каса к рельефной коже. Она идеально подходит. — Дин… Я не… — Я не могу это объяснить. Я просто чувствую, — улыбка Дина грустна, а у него в глазах собирается влага. — Я все время тебя чувствовал, Кас, когда тебя не было. Это убивало меня. У Каса под пальцами гудит. Словно к нему цепляется что-то призрачное. Он смотрит на Дина. На прекрасного, совершенного, праведного Дина, сидящего у него на бедрах. Он никогда не заслуживал гневных слов Каса. Его бремени. Дин всю жизнь нес на себе бремя других людей, без сомнений, даже тогда, когда те люди уходили. И Кас сделал то, чего поклялся никогда не делать: он тоже ушел. Закрыл перед ним дверь. Дал все понять очень четко. Покалывание в пальцах, касающихся рельефного отпечатка ладони, усиливается. Его словно манит. Он закрывает глаза, упирается затылком в подушку. Нет. — Кас? — доносится нерешительный голос Дина сверху. Голос Дина не должен быть нерешительным. Или грустным. Дин никогда не должен чувствовать весь тот негатив, с которым Кас заставил его столкнуться, став человеком. Кас должен был оберегать его, защищать его от всего этого. Кас должен был быть лучше. Открыв глаза, Кас резко подрывается вперед, принимая сидячее положение и оказываясь прижатым к Дину грудь к груди. Он тянет Дина за ноги, чтобы тот обхватил ими его талию. Он сжимает их обоих в собственной руке, мучительно медленно водя то вверх, то вниз. Прижимается лбом ко лбу Дина. — Ты великолепен, — шепчет Кас, — и стоишь любых вложений. Любой цены. И заслуживаешь намного больше, чем я способен тебе дать. Он чувствует, как дыхание Дина, танцующее у него на щеках, становится короче и резче, когда он наращивает скорость. Кас знает, что с этим невозможно справиться. Дин выдыхает его имя: — Кас, — словно молитву, а затем кончает ему в руку, запрокинув голову и широко раскрыв глаза, и все, на что Кас способен — это смотреть с благоговением… Он знает, что он не готов. Оргазм настигает Каса почти сразу, буквально вырываясь из него. Его пальцы чуть ли не горят от тусклого свечения отпечатка ладони на руке Дина. Он все равно падает.