the cost of a thing

Сэм слышал ругань в утро того дня, когда Кас ушел. Он был в библиотеке бункера — отслеживал полицейскую линию в поисках новых дел, когда услышал крики. Нарастающее крещендо голоса Дина, за которым последовало отрывистое стаккато Каса. Поскольку они были в комнате Каса, Сэм услышал не так много. Но догадаться, о чем речь, было не сложно. — …постоянно давишь на меня, будто я ребенок… — Если бы ты не делал таких тупых вещей… — …а ты ведешь себя так, будто я спонтанно вспыхну, если ты не будешь надо мной… Сэм закрыл глаза, помассировал лоб из-за знакомой головной боли. Он знал, что надвигается: последняя битва между Дином и Касом из-за напряжения, которое нарастало с того момента, как Кас стал человеком. С того случая, который послужил причиной тому, что Кас — человек. Услышав, как Дин (он предположил, что это Дин, так как это очень «по-Диновски») бросил что-то на пол, и вскоре после этого раздался грохот, Сэм встал с места и решил вмешаться. Он уже почти дошел до спальни Каса, когда услышал заключительную часть; то, что заставило его застыть и стоять босиком на бетонном полу. — Тогда почему ты весь день слоняешься с унылым видом, Кас, и ведешь себя так, будто жалеешь об этом? А? Почему ты ведешь себя так, будто жалеешь о своем выборе, блять, стать человеком? Последовавшая тишина была более оскорбительной, чем крики до нее. Сэм стоял на месте, в считанных сантиметрах от открытой двери спальни Каса, а его дыхание казалось резким и громким в этой тишине. — Сукин ты сын, — услышал он голос Дина. — Ты действительно жалеешь. — Дин, — сказал Кас, и Сэм услышал всю боль и сожаление в его голосе. — Все сложнее, чем… — Нет… я понимаю. В смысле, то, как ты себя вел, то, как ты меня избегал с того момента, как произошло… все это дерьмо. Почему бы ты не стал об этом жалеть? В общем, все предельно ясно, Кас. Делай, блять, что хочешь. Я задолбался. Сэм видел, как Дин выходит из комнаты, видел, как он пошел в другом направлении по коридору, даже не заметив его присутствия. Сэм уже привык к резким очертаниям плеч Дина, напряженной линии его спины, указывающей на его напряжение. Он услышал, как хлопнула входная дверь бункера. Сэм выждал полчаса, прежде чем попытаться подойти к Касу. Он постучал в его дверь с чашкой чая в руке. На случай, если Кас захочет поговорить, он хотел показать доступность. — Эй, Кас? Это Сэм. Могу я войти? Ответа не последовало, но дверь не была заперта. Сэм осторожно просунул голову в щель. — Кас? Он увидел, как Кас резко повернул голову, стараясь прикрыть корпусом кровать позади. — Сэм. Сэм приоткрыл дверь сильнее, моргнул, глядя на плохо спрятанную дорожную сумку за спиной Каса. — Ты собираешь вещи, — сказал он. Кас провел рукой по лицу. — Я надеялся, что ты пойдешь за Дином. Поставив кружку на комод, Сэм протянул руки. — Так, что, ты собирался просто улизнуть, пока меня нет? Пока нет Дина? Чувак, о чем ты вообще думал? — Я не могу остаться, Сэм. — Просто, — Сэм защипнул переносицу и вздохнул. Головная боль нарастала. — Это одна ссора с Дином, ладно? Друзья ссорятся. Все пройдет. — Дело не в ссоре, — ответил Кас, разворачиваясь, чтобы запихнуть очередную кофту в голубую сумку. — Дело в ее содержимом, дело в… пребывании в бункере, — у Каса поникли плечи. — Ты знаешь, что я не могу остаться. — Я знаю, что можешь, если бы ты правда хотел, — сказал Сэм, перекрестив руки. — Но ты не хочешь, в этом и проблема. Кас покачал головой. Он взглянул на фланельку у себя в руках. Ее ему дал Дин, когда он только стал человеком, и у него еще не было своей одежды. — Мне жаль. — Хотя бы скажи Дину, чувак. Я знаю, что он этому не обрадуется, но… Ты не можешь вот так взять и исчезнуть. Хотя бы объясни… — Я написал записку с попыткой… объяснить, — Кас повернулся, чтобы посмотреть Сэму в глаза. Он беспомощно указал на пространство между кроватью и тумбочкой. — Я ее выкинул. Она вышла неправильной. Ничего из того, что я говорю, не выходит правильно. — Я не думаю, что это так, Кас. — Это так, — он засунул рубашку в дорожную сумку, резко ее застегнул. — Вот поэтому я и должен уйти. Сэм попытался. Он попытался сделать еще заход, понять, сможет ли он, наконец, вникнуть в суть дела; пробиться через непробиваемую броню Каса и убедить его. — Кас, — сказал он, — ты разве не помнишь наш разговор? На мосту? Что ты не должен винить себя за чувство обиды от потери благодати? От… того, почему ты ее потерял? Кас рассмеялся. Сухой смешок, лишенный юмора. — Ты не понимаешь, Сэм. Обида — это то, почему я хочу уйти. Сожаление, то… — он махнул рукой в никуда. — Отсутствие улучшений. Мне нужно держаться подальше от Дина. Перестать… причинять ему боль своим поведением. Своими словами. Сэм вздохнул. Почувствовал, как его покидает желание спорить. После всех бесед с Касом, всех представлений о том, через что Кас проходил, он знал, что это неизбежно. Что Кас был подобен приливу, который невозможно удержать в руках, невозможно заставить остаться на берегу. — Хорошо, — сказал Сэм. — Но хотя бы держи мобильник при себе, ладно? Чтобы мы могли с тобой связаться. — Хорошо. Несколько долгих секунд они стояли на месте, глядя друг на друга. — Скажи Дину, — начал Кас. Остановившись, он закусил губу и покачал головой. Попытался снова. — Скажи ему… Сэм ответил: — Я… Я скажу ему что-нибудь, Кас. Не переживай. Кивнув, Кас взвалил на плечо свою спортивную сумку. Сэм не смог встретиться с ним взглядом, когда тот протиснулся в дверной проем мимо него. Послышались громкие шаги по лестнице, и вслед за ними закрылась тяжелая дверь бункера. Сэм несколько минут смотрел в пустоту, где раньше был Кас. Он пошел на кухню, сел за стол, сложив руки и уставившись на свои ногти, коря себя за свое решение. Он подскочил на месте, когда спустя несколько часов открылась входная дверь бункера. Он знал, что это его брат, когда Дин позвал Каса. У Сэма замерло сердце. — О, привет, Сэмми, — поздоровался Дин, залетев на кухню. У него в руках были пакеты, переполненные продуктами. — Каса не видел? Сэм покачал головой с комом в горле. — Наверное, эм… гуляет. — О, ладно, — Дин повернулся спиной, начал разбирать пакеты и раскладывать еду по ящикам и полкам в холодильнике. — Ты, наверное, слышал нашу ссору сегодня утром, а? — Эм… немного. — М-да, ну, это было хреново. И он многое наговорил, да и я многое наговорил… но я пришел к выводу, понимаешь? Сэм заерзал на стуле, чувствуя себя очень неуютно. — Дин… — Нет, Сэмми, выслушай меня. Вся ситуация с Касом — это жесть, и, конечно, она не идеальна, и Кас в депрессии от того, что потерял благодать, а я до сих пор бешусь и все такое, но мы можем прийти в норму. Кас может прийти в норму. Я буду придерживаться этой позиции, и мне плевать, что он скажет, но я не перестану ему помогать, — он вытащил упаковку спагетти из одного из пакетов, тряся ее в воздухе и гремя содержимым. — Я сегодня приготовлю любимую еду этого придурошного ангела, и мы обо всем поговорим. И в продуктовом я увидел, что на выходных будет проходить яблочный фестиваль, — ему, наверное, захочется подышать свежим воздухом, а мы заодно бы познакомили его с человеческими традициями; двух зайцев одним махом. Мы можем показать ему, что быть человеком не так уж и плохо, я даже помогу ему с охотой, да с чем угодно, и мы можем… Сэм больше не мог этого вынести. — Дин. Настойчивость в голове Сэма заставила Дина обернуться. Он настороженно оглядел его. — Что? Что такое? Не дождавшись от Сэма ответа, Дин рванул вперед, словно пуля, быстро пересекая кухню и принимая боевую позицию. — Что случилось? Что-то с Касом? Сэм лишь покачал головой. — Эм, Дин, Кас… — Что? Кас — что, Сэм? — Кас ушел. Дин моргнул. — Да, ты это уже говорил. Куда он пошел? Он скоро вернется? Все, на что, кажется, был способен Сэм — это покачать головой. — Он хотел, чтобы я передал тебе, что… что ему жаль. Дин уставился на него. Он открыл рот, словно собираясь сказать что-то еще, потребовать что-то еще, но у него в глазах что-то щелкнуло. — Ты позволил ему уйти, — сказал он без тени вопроса в голосе. — Он все равно бы ушел, — печально прошептал Сэм. Дин продолжал смотреть. — Он даже чертовой записки не оставил? — Он… — Сэм прочистил горло. — Он упоминал о ней. Она где-то у него в спальне. Дин кивнул. Неподвижно посмотрел на спагетти в руке. У Сэма сердце ушло в пятки, когда Дин развернулся и вышел из кухни. Вслед за ним опрокинулся пакет с продуктами, и овощи с грохотом покатились по полу. Сэм сидел неподвижно, едва дыша; он поморщился, когда услышал, как дверь в комнату Дина тихонько закрылась, а замок щелкнул, вставая на место. Это было хуже, чем хлопок дверью. Хлопок означал, что у Дина все еще была надежда, была энергия, драйв; что в нем был гнев, который мог бы спровоцировать его на решение проблемы. Тихо и ненавязчиво закрытая дверь означала, что он сдался.