Мелодия тишины

Трава тихо хрустнула под подошвой ботинка. Гарри замер, прислушиваясь, не разбудил ли этот еле различимый звук лес вокруг, но все безмолвствовало, и он осторожно сделал следующий шаг. Казалось, чаща вымерла. Лунная дорожка прочерчивала неровную линию, идущую через весь лес, и капли на кустах блестели потусторонним серебристым светом, отвечая на холодную ласку Луны. Было что-то такое в этом густом бору, что вызывало куда больший трепет, нежели даже Хогвартс, который был в буквальном смысле пропитан волшебством. Что-то едва уловимое, невидимое, но мощное, что-то куда более могущественное, нежели то колдовство, которое могли творить люди. Гарри прислонился ладонью к огромному стволу дерева, стоящего рядом. Кора была холодной и жесткой, и, хотя ладони Поттера давно огрубели от вечной работы, он все равно почувствовал, как кожа слегка оцарапалась. Птицы молчали. Верхушки древних деревьев опутала матовая тишина. Даже ветер не шелестел в листве. Волшебник вздрогнул, когда за его спиной раздался хруст сухого хвороста, однако не успел он выхватить палочку, как узнал эту тихую поступь: это могла быть только Гермиона. И правда. Она стояла шагах в десяти, кутаясь в старую серую шерстяную шаль, глядя своими огромными карими глазами на друга. Почему-то Гарри стало совестно, словно его застали за чем-то неприличным. — Что ты тут делаешь? — голос девушки был хриплым после сна, и она прокашлялась, нарушая тем самым молчание леса. Звук ее слов замер где-то среди переплетения зеленых веток. — Мне не спалось, — юноша убрал палочку в карман, поправляя левой рукой очки на носу. — Я решил прогуляться. — Лучше не отходить так далеко от палатки, — мягко улыбнулась Грейнджер, впрочем, ничуть не веселясь. Она бесшумно подошла ближе, остановившись всего в паре шагов от Поттера, запрокидывая голову и глядя наверх, вдоль толстого ствола дерева. — Тем более, сюда… Это было сказано таким тоном, что Гарри неосознанно снова нащупал в кармане палочку, однако Гермиона не предпринимала никаких действий, не выглядела испуганной, не оглядывалась, и он разжал пальцы, тоже поднимая взгляд. Вероятно, этому королю леса было не меньше тысячи лет, он выглядел так, словно рос здесь еще тогда, когда Хогвартс не был основан. Кажется, Гермиона видела в нем что-то большее, нежели ее друг, и он решился спросить: — А… Куда это, сюда? — он чувствовал себя невероятно глупо, впрочем, как и всегда, когда что-то спрашивал у своей гениальной подруги, однако сейчас, вопреки обыкновению, она окинула его таким удивленным взглядом, что ему стало не по себе. Возникло ощущение, что он сморозил какую-то несусветную глупость. — Ты что, не понял? — он отрицательно мотнул головой, и Грейнджер буквально подскочила от возмущения. — Ты что, Гарри, мы же это в прошлом году проходили! — и снова этот взгляд, полный негодования от того, что он не ценит школьное образование. — Как же так, Гарри, ты что, не помнишь? — Я никогда не любил историю магии, — ощетинился парень, принимая позицию защиты, как всегда было, когда Гермиона выговаривала им с Роном за то, что они забыли сделать домашнюю работу или завалили тест. Вот только сейчас Рона рядом не было, он был черт знает где, трансгрессировавший в ночь, ведомый необъяснимой злостью и обидой. Поттер списывал все на эффект крестража. — Но это было на паре у профессора Флитвика! — девушка всплеснула руками, от чего ее шаль чуть было не сползла с плеч. — Вероятно, я был слишком занят тем, что следил за Малфоем, который планировал, как ему убить Дамблдора, — язвительно заметил Гарри, однако его собеседница, кажется, совсем не заметила скрытого сарказма. — Вот именно! — она снова обернулась к дереву, и все ее негодование испарилось, словно его и не было. Она продолжила почти шепотом. — Это тис, Гарри… Посмотри! Сейчас зима, но ты посмотри на его ветви, Гарри! Он задрал голову, чуть было не уронив при этом очки, правая дужка которых порядком разболталась, и пригляделся. И онемел от удивления. Словно иллюстрация детской книжки, этот огромный тис являл в сплетениях могучих ветвей все четыре сезона года: на некоторых ветках зеленели листья, другие были покрыты почками, на третьих желтела осенняя бахрома, четвертые чернели голой корой. Узловатые ветки сплетались между собой и с ветками своих соседей, и только сейчас Гарри понял, почему в чаще было так сумрачно. Покрывало переплетений надежно укрывало их от полуночных звезд. Он не смог сдержать восхищенного вздоха. — Удивительное место, правда? — Гермиона наклонила голову, наблюдая за эмоциями на лице товарища. — Если честно, я никогда не думала, что оно действительно существует, всегда считала это просто красивой легендой, вот только, кажется, мифы не врали. — Скажи, где мы, Герм? — теперь уже голос Поттера охрип, и он судорожно потянул себя за воротник, надеясь ослабить его. — Мы там, где зародилась магия, Гарри, — тихо ответила колдунья, опускаясь на колени у корней тиса и пробегая кончиками пальцев по жесткой коре. — Там, где зародилось волшебство, где люди наконец-то обрели возможность колдовать и владеть ранее невероятной, удивительной силой. Она снова поднялась, обходя тис по кругу, и вдруг останавливаясь, глядя куда-то вверх. — Что там? — парень все еще ничего не понимал, однако уже и его начинало одолевать это ощущение чего-то удивительного, от чего скручивало живот и учащалось сердцебиение. Словно он снова был первокурсником, который видел ночной замок, возвышающийся над Черным Озером. — Посмотри… — Гермиона буквально выдохнула это, не в силах говорить. Гарри проследил за ее взглядом и увидел на высоте пяти футов над их головами странную метку, словно выжженную раскаленным металлом: вертикальный знак бесконечности, заканчивающийся причудливой руной. Его прошиб холодный пот. — Пожиратели! — он хотел было схватить подругу и броситься прочь, но она ухватила его за плечо, сжимая с неожиданной силой, и заставила остановиться. — Нет, Гарри, присмотрись! Это не они. Эта отметина была здесь задолго до того, как Сам-Знаешь-Кто родился на свет. — Тогда что это? — знак выглядел зловеще в лунном свете. — Это символ Смерти, — она сказала это так просто, что до Избранного не сразу дошел смысл ее слов, и из-за этого он чуть было не пропустил следующую фразу волшебницу. — Когда Том Реддл создавал свой символ Пожирателей, он изучал древнюю темную магию, и, я уверена, его вдохновением послужил именно этот знак. В Индии его звали Антахеен Джанм, что дословно значит «бесконечное рождение», в Риме — Омнипотенс, что переводится как «всесильная». Этот символ появлялся и в древних рунах, и в свитках индейцев Америки, и в наскальных рисунках островитян острова Пасхи, он имел сотни имен, но означал всегда одно и то же. Это метка Смерти. — Погоди, — пораженный невероятной догадкой Гарри буквально впился глазами в кусок дерева повыше отметины, где, казалось, кто-то попросту вырвал кусок коры и древесины под ней, оставляя зиять открытую черную рану. — Не хочешь ли ты сказать, что это тот самый тис, который… Он не договорил. Выхватил из кармана палочку, в немыслимом возбуждении прикладывая к стволу, и в этот момент крона тиса зашуршала, словно порыв ветра тронул ее, однако вокруг стоял все тот же штиль. — Это тот самый тис, из которого из которого была сделана волшебная палочка Темного Лорда. Уже тогда она была отмечена Смертью. — Она и в самом деле принесла ей большой урожай, — тихо ответил Гарри, вставая. — Объясни мне, Гермиона. Разве дерево — не просто оболочка? Разве не важнее сердцевина? — Никто не знает, — Грейнджер плотнее закуталась в шаль, покачав головой. — Всегда считалось, что это так. Вот только… — она отошла, присаживаясь на корточки у засохшего куста, который раскидал тонкие черные мертвые ветви во все стороны. Рукой она собрала их, разглядывая. Кивнула себе, словно нашла что-то, что искала, и выпрямилась. — Дамблдор всегда считал, что Бузинная Палочка была создана Антиохом Певереллом, старшим из трех братьев, о которых говорится в легенде. Грегорович потратил всю жизнь, пытаясь разгадать ее тайну: ни для кого не секрет, что он создал по меньшей мере три десятка палочек, сердцевиной которых был волос из хвоста фестрала, а материалом — бузина. Вот только все бестолку. Виктор как-то рассказывал мне, что не все волшебники считают, что главное в палочке — это ее сердцевина. Мастера восточной Европы и Китая склоняются к мысли, что все как раз наоборот: именно древесина дает магическую силу палочке, а ее сердце только оживляет дерево. Дамблдор всегда говорил, что это не имеет никакого смысла, потому что тогда бы это значило, что можно мертвое сделать живым, вернуть усопшего с того света. Он считал, что все палочки изготовлены руками человека, и даже та, Бузинная. — Так кто же был прав, Герм? Лунный свет больше не пугал Гарри. Он находился в том месте, которое едва ли можно назвать частью реальности, в месте, где бродила Смерть, и его подруга внезапно сделала то, чего он не ожидал от нее. Она раздвинула ветки кустарников, и перед взором юноши открылась река, сумрачная и безмолвная, как и все в этом странном лесу, река, сизые воды которой текли и текли, унося с собой время. Черный мёртвый куст памятником вечности склонился над ней, едва ли не касаясь глади бегущей воды, и Гермиона нагнулась, подбирая одну из веточек. Ту, которая была обломана дюймах в пятнадцати от своего конца. Гарри словно в трансе сделал шаг вперед, и вздрогнул, когда камешки под его ногами жалобно заскрипели. — Да, Гарри. Это не Антиох Певерелл создал ее, ровно как не создали его братья Воскрешающий Камень и Мантию-невидимку. Голос ее раздался в тишине так, как раздается приговор судьи в затихшем зале суда. Но Поттер едва уловил ее слова, потому что его взгляд уперся в небольшой мостик в нескольких футах от него, перекинутый через быструю реку. Он весь оброс плющом, потемнел от времени, но это был тот самый мост, про который писали легенды. Куст, ветку которого все еще удерживала Гермиона, был бузиной. — Мы находимся в роще Смерти, — прошептал Гарри, сам не зная, кому сообщая это, себе или Гермионе. Вокруг них раскинулся удивительный лес, в котором молчаливыми столпами возвышались гигантские деревья, внутри которых текла магия, столько магии, сколько не может представить себе человек. Деревья, одно из которых стало материалом для самой первой палочки, попавшей в людские руки, палочки, которую вручила им Смерть. Уже никто не вспомнит, за что. Они простояли в тишине еще с десяток минут, вдыхая этот удивительный воздух, пропитанный магией и временем, а затем все также молча двинулись прочь, не оглядываясь назад. Им было, о чем подумать. Высокая женщина в белых одеждах вышла из тени деревьев на мостик, глядя вслед юноше и девушке, удалявшимся из сумрачной обители Смерти в свой мир. Женщина усмехнулась, поднимая руку и касаясь ветвей мертвой бузины. В лунном свете особенно отчетливо сверкнул оторванный полог ее мантии. Она знала, что она еще встретится с этими детьми. Но не сейчас. Их время еще не пришло. Полуночные звезды блеснули над ее головой, погружая зачарованный лес в привычную ему тишину.