from hell

Очередное собрание. На этот раз полностью опустело место целой команды. Николь и Джин больше не сидят рядом. Они и выделяются среди всех остальных: оба выглядят ужасно. Сидящая рядом со мной девушка никак не реагировала на мои слова, продолжая трястись и смотреть в пол. На ее сжатые в кулаки руки одна за другой капают слёзы. И чем больше я смотрю на нее, тем сильнее чувствую, что могу заплакать сама. Джин тоже совсем не похож на убийцу. Как бы ни раздражал парень ранее, сейчас он не отличается от беспомощного ребёнка, на чьих глазах убили родителей. Я стараюсь не смотреть ни на него, ни на такую же девушку. Слишком тяжело. — Пожалуйста, успокойтесь.. Сейчас иметь вес будут только ваши слова. — каким бы идеальным ни казался мне капитан ранее, в этот раз его слова не звучат спокойно и решительно. Между ними проскальзывают сомнения, а сам мужчина нервно мнёт пальцы. Это угнетает ещё сильней, ведь капитан – наш стержень, не дающий экипажу утонуть в панике и недоверии. Расшатан его дух – расшатан дух всех. И я ни за что этого бы не хотела. — Мы побежали стабилизировать реактор, велели оставаться всем на месте. Он увязался за нами. Уговаривать было совершенно некогда. Как только добежали – выключился свет. Устранили взрыв на ощупь. Стали ждать. Свет зажегся, а на полу лежит он.. Рядом не было никого, кроме нас. — Джин говорит медленно, но не обрывисто. Сохранять душевное спокойствие ему удаётся намного лучше, чем девушке. Однако не поддающийся мне факт того, что он отказался от своей фирменной манеры речи глубоко потряс меня. Значит это по-настоящему тяжёлая ситуация, вот-вот готовая его раздавить. В отличие от Николь, парню хватило моральных сил и ресурсов, для того чтобы внятно и ясно доложить нам обстоятельства убийства. Розоволосая ни под какими уговорами не может вымолвить ни слова, наотрез отказываясь поднимать к нам голову. Единственный издаваемый ею звук – тихий скрип раскачивающегося стула. — Понятно.. Главные и единственные подозреваемые – это вы. Жан подошёл ко мне, ещё до стабилизации реактора. Троицу Фостера я застал в навигационной. Похоже что они так и не выходили оттуда. Я больше верю Николь. Она точно не имитирует свой ужас, который даже не вербально вселяется и в меня. Моментами мне было даже непонятно, кто пострадал от этого больше: сам Джек или Николь?.. А Джин.. Черт, за свои слова я наверняка буду гореть в аду. Вполне возможно, что он лжёт, прикидываясь таким же морально уничтоженным. Нет нет, я отвертелась от этой мысли. Никакой человек не будет играть на чужих чувствах! По крайней мере, себя уважающий.. Но если придётся выбирать, то я уже знаю, за кого отдам свой голос. — Теперь это просто лотерея. Шанс, что мы угадаем – один к двум. Слушаю вас. — Если и выбирать между Николь и НИМ — протянула Кэрол, поставив особое ударение, — то тут очевидно. Она общалась с нами, сопереживала красному чуваку. А этот.. мм.. короче синий только и делал, что всех бесил! — было видно, как она еле сдерживается чтобы не оскорбить его каким-нибудь едким словом. Потому что даже Кэрол понимает, что сейчас розжиг конфликтов лишь усугубит общее положение. — Николь располагает к себе больше, чем Джин. — я тоже осмелилась вставить свой, пусть и ничем не подкреплённый тезис. Блондин даже не содрогался. Он смотрит на нас, поджав губы и почему-то даже не пытаясь переубеждать. Видимо, просто нет сил. Минута прошла в тяжелом молчании. Измучен здесь каждый. Каждый тысячу раз жалеет о своём присутствии здесь. Каждый готов свихнуться в любую секунду. Мне тоже очень тяжело здесь находиться. Особенно вместе с убийцами, что сейчас смеются над нами. Их смех неслышен из-за надетых масок, на которых я не вижу даже трещин. — Голосуйте за меня, коли так угодно вам. Да и сам отрицать не смею, что предателем являюсь. — внезапно встав, сказал Джин. Такое открытое заявление вызвало у меня ничего, кроме как ошеломления и растерянности. Сначала. А потом я смотрела на него со злостью. Как он может признаваться в этом так легко?! Как он может так просто отмахиваться от смертей, вину которых он берет на себя?! Я немедля спохватилась и тут же отдала свой голос. И чем дольше я смотрю на его спокойное лицо, на его глаза, которые без стыда направлены на всех нас, тем сильнее меня рвёт изнутри. Сквозь еле сдерживающийся меня рассудок, я пытаюсь отыскать в нем хоть крупицу сострадания или сожаления. Пытаюсь услышать раскаяние в сказанных им словах. Тщетно. — Ты сейчас.. серьезно?.. — похоже что Паппет думает так же, как я. Как и все. Все смотрят на Джина с разочарованием вперемешку с презрением. А его это ни капли не колышет. Он не дал ответ на слова Паппета, продолжая сидеть прямо, не опуская своего взгляда. Даже Николь, слыша это, подняла голову и зажав рот рукой, заплакала ещё сильнее. Не стоит говорить о том, что весь экипаж, без единого исключения, проголосовал за Джина. Решительно, без никаких сомнений. И вот, когда капитан открывал дверь для выхода, он вдруг остановился и обратился к нам. — Как жаль, что здесь никому нет дела до того, кем прослыл ты всю жизнь, что стоит за спиною твоей. Да и ежели было бы так, меня это, увы, не спасло бы. Я был здесь с одним лишь намерением. Хотел прощения да признания себя как достойного. Не прав был Шекспир, говоря: "Люди — хозяева своей судьбы". Вздор!.. Совсем не мила мне мысль о смерти своей. Помирать не хочу. Вот только хуже мне мысль о смерти прекрасной леди. Ты должна возвратиться на Землю, Николь. Его синие глаза в миг наполнились блестящими слезами. Кажется, что они копились, очень долго держались в нем. А сейчас настал именно тот момент, когда рухнула его маска и освобождённые слёзы наконец-то показали себя. Показали себя в первый и последний раз. Он надел синий шлем и развернулся, шагнув туда – в бесконечную пустоту, закрыв за собой дверь. В темное чистилище звёзд, где о нем больше никто не вспомнит. Где он затеряется навсегда, не найдя больше выхода. — Джин не был предателем. Двое предателей осталось. Я глубоко ошибалась насчёт него. — Надо как можно скорее завершить миссию. Ускоряемся, больше жертв мы не должны допустить. — тихо сказал нам капитан. Теперь, когда нас осталось едва больше половины, мы приняли решение ходить одной большой командой: я, Паппет, Кэрол, Жан и Николь. Капитан по-прежнему не мог сопровождать нас, у него есть свои, более важные задания, выполнимые только ним самим. Он распустил собрание не без беспокойства. Неся ответственность за все наши жизни, своими руками проводить собрания, что унесли ни в чем не повинные жизни, ему приходится тяжелее всего. По крайней мере, мне так кажется, ибо его всегда веселый и бодрый дух только сейчас дал трещину, немного вывернув сомнения и бессилие перед происходящим ужасом. Мне невероятно жаль его, и в тоже время я до глубины души восхищаюсь нашим капитаном, который точно заслуженно носит это звание. Мы направились по маршруту. Нам необходимо заправить верхний и нижний двигатель. Настроение у всех подавленное, и это если мягко сказать. Даже Кэрол, воспринимающая все с ужасающей лёгкостью, призадумалась. Но деваться некуда, в первую очередь нам надо выполнять задания. Жан с Паппетом остановились в верхнем двигателе, а мы с девочками спустились немного вниз – к нижнему. Двигатель как всегда кряхтит, выпуская плотные клубы пара. Отыскав канистру с топливом, я стала переливать его в нужный бак. — Мы просто хотим верить, что это не ты. — внезапно отрезала Кэрол, обращаясь к Николь. Та снова поникла и опустив взгляд, отвела его куда-то в сторону. Она начала нервно подгибать колено, видимо прокручивая в голове ответ на вопрос. — Раз не он, то я.. И это логично, типо никого там больше не было. Но типо я же точно знаю о том, что произошло тогда со мной. Я помню как бежала, как слышала шутки Джека, как охладила реактор в кромешной тьме, а потом.. он лежит мертвым. Я же точно знаю, что не брала нож! Не могли же мои руки и разум действовать отдельно друг от друга! — Возможно и то, что кто-то вас подставил. Но кто? — спросила я, доливая последний литр. Закончив работу, я встала, а двигатель закряхтел с новой силой, пуская ещё больше пара. Попав прямо в гущу одного такого клуба, я откашлялась, а потому мы в спешке покинули эту комнату. — Я искренне верю каждому на этом корабле. Может, убийца это одиннадцатый человек, который прячется где-то за углом? — говоря эти слова, я не смогла скрыть своё отчаяние. — Прими реальность, Долл. Мы не умеем читать мысли друг друга. И не можем знать наверняка. Доверие - это конечно прикольно, но иногда стоит отбросить чувства ради спасения своей жизни. Поэтому я буду следить за каждым из вас. Даже за тобой.. — Кэрол скрестила руки на груди. Мне больно признавать это, но она права. Я хотела было воскликнуть, но замолкла и больше не произносила ни слова по этому поводу. — Предатель действует прямо-таки профессионально. Их двое, они помогают друг другу. И.. насчёт этого, действительно ли ребёнок с капитаном настраивали электричество? Я точно чувствовала ваше с Паппетом постоянное присутствие тогда в навигационной. А они, где они были?! Я и Николь задумались. Если отбросить все предрассудки, закрыть глаза на то, что Жан ребёнок, а харизматичный капитан с виду болеет за нас всей душой, то это вполне весомый аргумент. Особенно учитывая того, что они были знакомы до полёта. Однако я все равно отказываюсь это принимать. В голове не укладывается картина, где они убивают Джека или Яна. Мы вернулись к Паппету и Жану, которые тоже с успехом завершили задание. Кэрол подозвала меня и Паппета и поделилась с ним своими рассуждениями. Дослушав, тот сначала непонимающе сморщился, а затем открыв рот, отпрянул назад. — Неет.. Ну неееет. Ну неееееет! Не может такого быть! — он нервно усмехнулся. — Че вы, пранкуете меня? Рофлите? Старик Гай учит меня с пелёнок! И Жана тоже. Вы его вообще видели? Он пупс! Стеснительный, робкий, зашуганный пупс, который в жизни ножа в руках не держал! Кстати, неудивительно что в твою дряную голову пришла такая мысль. Я не верю ни единому твоему слову. Папет съежился, закусив нижнюю губу. Его ошарашенные глаза смотрят на нас недоверчиво, без слов задавая тысячу вопросов. — Смотри на факты, дебил. — сухо отрезала Кэрол в ответ шокированному Паппету. Он постучал пальцами по своему шлему, затем ногой по полу, все ещё с трудом обрабатывая ее слова. И я понимаю его. Понимаю что значит, когда вера сильнее фактов и логических выводов. Когда вера в хороших людей заставляет забыть об обстоятельствах, в которых ты оказался. Холодной и расчётливой Кэрол легко говорить такое. А нам тяжело это слышать. — Иди нахер, а. На это нет прямых доказательств. — сделал для себя вывод Папет, на что моя подруга лишь вздохнула и показав неприличный жест, решила дальше не убеждать его. — Эй, нам в связь теперь надо. — внезапно окликнула нас Николь. Мы вернулись к ней с Жаном и уже вместе пошли направо, в центр коммуникации. Шли молча, каждый задумавшись о чем-то своём. Я тоже не могу укрыться от волнения и тревоги, что пробирает прямо до дрожи. И боязно мне не столько за свою жизнь, сколько от правды, которая рано или поздно покажет себя, не найдя более возможностей скрываться. Я не хочу думать о ней. Пусть лучше я никогда не узнаю этой правды! Первой в комнату шагнула Кэрол, следом и все остальные. Нам нужно всего-то перезагрузить Wi-Fi, чем вызвалась заняться Николь. Это займёт не больше пяти минут, поэтому никто особо не расслаблялся, а Жан и вовсе не стал переступать через порог, оставшись ютиться в проеме. — Готово — воскликнула розоволосая и уже хотела встать и пойти, но ее остановила Кэрол. — Раз уж мы здесь, давайте заодно глянем, че творится на Земле. Просто интереса ради. Мне понравилась эта идея. Было бы неплохо отвлечься от происходящей на корабле жути и хоть немного прикоснуться к жизни, по которой я так скучаю. Похоже что так думаю не только я, потому как у компьютера тут же собралась вся наша команда, с интересом наблюдающая за действиями Кэрол. Она открыла сайт с новостями и начала листать, задерживаясь на одном заголовке полминуты. Вроде ничего не обычного: новые открытия планет, звёзд и спутников.. Продолжаются Исследования на спутниках Юпитера.. Пару аварий и неудавшихся попыток создания формы искусственного интеллекта, вышедшей из-под контроля. Прошлись оставшиеся концерты в честь дня победы в четвёртой мировой, который праздновался больше недели назад. Все по-прежнему спокойно и меня это обрадовало. — Погоди, погоди.. а там что? — Николь попросила пролистать немного вниз, видимо что-то заметив. Это была статья под очень громким заголовком. Очень странно то, что она оказалась почти в конце ленты.. «Знаменитый Гай Маркус был найден мертвым.» «Известный всему миру астронавт, учёный-астроном, теоретик, доктор наук и обладатель множества научных премий Гай Маркус был найден мертвым в своём доме. Экспертиза выяснила, что это насильственная смерть в результате выстрела в голову. Убийца все ещё находится в розыске. Однако мы уже можем уверенно сказать, что...» — такие строки я вычитала, широко раскрыв рот. Никто из нас не прочитал эту статью равнодушно. И мы все прекрасно понимаем, что это значит. — Этого не может быть.. — прошептал Паппет, отойдя назад. — Старик.. Тогда кто сейчас является нашим капитаном?!.. В миг мое горло полностью высохло. Ноги стали ватными и кажется вот-вот перестанут меня держать. Голова закружилась, а перед глазами стал проноситься образ капитана, которым я так восхищалась. Сильный, харизматичный, стойкий, вселяющий доверие и чувство безопасности. Неужели это возможно подделать? Как он сымитировал глубокое соболезнование погибшим и сильнейшее беспокойство за нас – все ещё живущих? Кто он вообще такой?! — Ебануться окунуться.. Нам нужно срочное собрание! — Кэрол спохватилась быстрее всех, взяв себя под контроль, что с трудом удаётся остальным. Не став никого ждать, она стремглав выбежала из комнаты. А я так и ничего не поняла, продолжая цепляться за стол, дабы не свалиться прямо на пол. — ОНА МОЖЕТ УМЕРЕТЬ! — спустя минуту, Николь также все осознала и теперь была готова адекватно воспринимать полученную информацию. Я словно очнулась от ее громких слов и поняла, что лже-капитан может поджидать там кого угодно. А Кэрол побежала в одиночку! Надо немедленно ее догнать. Я тряхнула Паппета за руку, резко потянув за собой к выходу. — Не время думать! Мы должны действовать! Он очнулся, пусть и с трудом, но дальше его уже можно было не тащить за собой. Мы вчетвером побежали в столовую. Где-то на половине пути нас остановил окативший все судно сигнал к срочному собранию. Я облегченно выдохнула: значит с моей подругой все в порядке. — Что случилось? Вы узнали кто предатель? — недоуменно спросил мужчина Кэрол,которая вызвала собрание, вскинув бровь. — Да. И это вы. — коротко и ясно ответила та, смотря на него в упор. — С чего ты это взяла? — если бы не полученная информация, я поверила бы всем его эмоциям. Настолько хорошо он изображает удивление и полное непонимание. — Сначала скажите: кто вы? И как связаны с настоящим Маркусом? — она продолжала напрямую гнуть своё. — Это вы его убили, верно? Похоже, что лже-капитан наконец-то понял бесполезность дальнейшего притворства. Он улыбнулся, но не так как раньше – широко и лучезарно, а лишь приподняв уголки губ, признавая своё поражение. Затем сел и сложил пальцы обеих рук. Я нервно сглотнула и стала пристально смотреть на него и ждать его дальнейших действий, пытаясь унять дрожь в ногах. — Что ж. Его труп все-таки нашли и осветили это в новостях. А я ведь так тщательно все спланировал.. — разочарованно протянул он. — Ну да. Гай был моим братом. Причём мы близнецы и похожи как две капли воды, потому как никто даже не заметил подмены. А я-то хорошо сыграл роль моего вечно весёлого и добродушного брата. В какие-то моменты даже чувствовал, что и сам могу таким стать. Неизвестный мужчина ухмыльнулся, обводя нас своим настоящим взглядом – хитростным и лукавым, от которого стынут жилы. — Но почему вы так уверены в том, что если я убил Гая и притворялся им, то стопроцентно являюсь предателем? С такими словами он встретил лишь вспыхнувшее на наших лицах раздражение, а Кэрол, вскочив, едва не вышла из себя. — Ладно-ладно. Меня уже ничего не спасёт. — он встал, сделав несколько шагов назад, как бы ограждая себя от нас. Хотя в этом почти нет смысла, всем предельно ясно, что произойдёт с ним дальше. — Да, у нас своя миссия. Совершенно не та, на которую меня послали официально. И знаете, мы неплохо поработали. Вас осталось всего четверо. Да, победа достанется нам ценой моей жизни. Но она не так высока, как цена достижения этой цели.. — Никто не слушает твою пустую болтовню. Посмотри, все проголосовали за тебя, так что вали уже отсюда. — внезапно и резко перебила его Кэрол, явно будучи на пределе ярости. Ее рука то и дело сжималась в кулак, готовясь в случае чего взять ситуацию под свой контроль. Мужчина молча вновь лукаво улыбнулся и надел на себя яркий оранжевый шлем. — Я не убил ни одного из вас. С этими словами он вышел из зала, навсегда исчезая от наших глаз. — Гай был одним из предателей. Один предатель остался. Над стаканом горячего чая нависло облако пара. Высыпав туда пакетик сахара, я села за один из небольших круглых столов. Сейчас мне не хочется ничего более этого, хотя Кэрол с Паппетом долго уговаривали меня что-нибудь съесть. Но даже глоток душистого напитка ничего не сделал с комом в горле, прочно засевшим после всего того, что я узнала. Спустя минуту ко мне подсел Паппет, неся с собой сок и какой-то контейнер. И зная его, с чем-то очень острым. Кэрол предпочла компанию Николь, а Жан расселся в одиночестве, где-то в углу столовой. — Ты же не против? — вдруг спросил он, уже успев разложиться и съесть несколько ложек. Я усмехнулась, даже не зная как на это ответить. — Ну, я не уйду, даже если ты против. — улыбнулся Паппет, делая глоток сока. Было видно, как он пытается отбросить факт смерти его учителя, не цепляясь и не акцентируя на этом внимание. Но я тоже понимаю как это непросто, особенно глядя на его вымученную, словно подвешенную улыбку. Зелёные глаза утратили прежний блеск, а лицо побледнело. — Как дела? — однако разговаривал он как обычно: в приподнятом и лёгком тоне. Но сейчас его притворно весёлый говор лишь обижает меня. Конечно, я прекрасно помню что Паппет относится к таким людям, которые до последнего не привлекают внимания к своим проблемам, страхам или переживаниям. К тем, кто до последнего делают беззаботный вид, равнодушный ко всему плохому. И получается у него это всегда хорошо. Так что даже самый проницательный взор не разглядит сокрытую на его лице печаль. Паппет всегда говорил мне, что ко всему надо относиться легко, не страдая по тому, что уже не изменить. На всю жизнь запоминать хорошее и стараться сразу забывать плохое. Проще говоря: убить в себе скверные чувства. Наверное, это единственная позиция моего друга, с которой я была и остаюсь не согласна. И одно из самых неприятных моему сердцу зрелищ – это то, как мой друг выжимает из себя пустые эмоции, глубоко страдая внутри. — Чудесно. А у тебя? — ответила я, сверля его непривычным мне строгим взглядом и немного наклонившись вперед. — Нууу.. Если не учитывать трешака, который с нами происходит, то тоже неплохо. Мне ничего не оставалось, кроме как глубоко вздохнуть и отпить своего чая. Несколько минут прошло в тягучем безмолвии. И это не то неловкое молчание, когда я краснея не знала как связать и двух простейших слов, хоть и очень этого хотела. А сейчас рот словно налился свинцом, не давая не только что-то сказать, но и просто пошевелиться. — Паппет.. — все же есть один интересующий меня вопрос, который я осмелилась задать спустя добрых десять минут. — Ау? — Ты не подумай ничего! Я верю каждому твоему слову и точно знаю, что ты за человек. Просто.. мне интересно.. — Да говори уже. — Ты же был лучшим и любимым учеником профессора Маркуса. — он коротко кивнул, продолжая слушать. — Значит ты знал его. Причём очень хорошо. Так вот.. Почему ты не заметил его подмены? — я точно оживилась, спросив у него это. Ноги под столом нервно зашевелились и я тотчас пожалела о сказанном. Мне никогда не было чуждым чувство такта и я всегда точно определяла для себя когда и какие слова дозволено произносить, строго себя в этом ограничивая. Но сейчас, ломаясь под давлением такой непростой ситуации, я не смогла сдержать этот вопрос в себе. — Прости, это просто вопрос! — Ты сомневаешься во мне? — спокойно, также вопросом ответил мне он. — Нет! Конечно же нет! Я л.. И верю тебе больше всех на этом корабле!.. Мне просто интересно, клянусь. Сама не знаю как такие мысли появились в моей голове.. Паппет по-доброму усмехнулся, и как же я облегченно выдохнула, когда увидела что тот все понял и не стал ничего брать на свой счёт. — Если бы я только мог заметить эту подмену. Старик конечно упоминал о том, что у того есть брат, но разговоры о нем не заходили дальше короткого безымянного упоминания. Никогда бы не подумал, что у него есть близнец. Который ещё и сумел скопировать все его фирменные фразы, повадки и любимые жесты. Даже улыбка точь в точь. Он говорит это не без скрываемой печалью, отрывисто, иногда останавливаясь на минуту, а затем снова продолжая. Ему больно об этом вспоминать. А мне больно на это смотреть, потому как я попыталась перевести злосчастную тему. — Мне очень жаль.. Я и сама совершенно ничего не подозревала и все это время питала к этому мерзавцу глубокое восхищение. — и хоть моя печаль не сравнится с его, она слышна в моем голосе гораздо отчетливей и ясней. — Но мы вернёмся! Обязательно вернёмся все живыми. Уж тебе я не позволю умереть. Я все ещё не доделала ту куклу. И не успокоюсь, пока она не будет у тебя. — с вызовом горячо бросила я. — А, конечно.. Хорошо что я успел доделать свою. Но это не значит, что мне теперь все равно, что будет дальше. Обещаю, я тоже не позволю тебе умереть. От этих тёплых слов мне вновь стало хорошо. Я вспомнила о лежащей на моем столе недоделанной кукле, а рядом шкатулку с пуговицами и моток ниток. Ей не доставало всего одного глаза, но пока я искала нужную пуговицу зелёного цвета, время уже подошло к вылету в космос, на эту миссию. Признаюсь, в потоке всех этих кровавых событий, я подзабыла о моем незаконченном подарке. И даже стала со смирением рассматривать наихудший исход для меня и моих друзей. Но теперь, вспомнив об этом, я снова зарделась мыслью об обязательном возвращении во что бы то ни стало. Искренняя улыбка Папета придала ещё больше сил. Я хочу, чтобы он также улыбался, когда получит мой подарок. — Ребята! Пойдёмте, пора за работу! — я обернулась и увидела машущую нам Николь, которая уже стоит рядом с Жаном и Кэрол. — Поднимайте свои задницы! — голос моей подруги я узнала сразу же. Убравшись за собой, мы присоединились к нашей команде. — Куда? — Починить щиты. Быстрее! На удивление, все шли в довольно приподнятом настроении. Кэрол и Николь продолжали неугомонно трещать о чем-то своём, Паппет тоже выглядит намного лучше, чем до перерыва. Только Жан, не изменяя себе с самого начала, угрюмо плёлся где-то позади, так что никто его даже не замечал. Почему-то мне показалось что сейчас он более напряжен, чем обычно. Его прежде пустой и равнодушный ко всему взгляд раньше мечтательно смотрел куда-то вверх. А сейчас он тяжёл и направлен точно прямо. Хотя, так оно и должно быть у всех нормальных людей. Но что-то в нем мне определённо не давало покоя. — Так. Щиты лучше чинить одному человеку. Кто может? — спросила Николь, когда мы переступили порог нужной нам комнаты. — Я. На всеобщее удивление, вызвался Жан. До этого момента, он никогда не проявлял инициативу в выполнении заданий, делая все лишь по нашей чёткой указке. Что ж, не совру, если скажу что меня это очень обрадовало. — О, а я и забыла как звучит твой го...лос.. Я не успела опомниться, как розоволосая сначала пошатнулась, а затем резко и с грохотом свалилась на пол. Прямо с ее шеи стек ручеёк крови. А сзади неё стоит Жан, с окровавленным ножом в руках.