Сломленные чувства

      Наутро Накахара был буквально словно парализованный — встать с кровати было проблематично, Чуя еле мог пошевелить рукой и повернуть голову. Вскоре проснулся и Осаму. Зевнув, шатен потянулся, чтобы обнять Накахару, но тот заметил, что Осаму проснулся, и с трудом отвернул голову. Притронувшись к Чуе, Дазай сразу же убрал руку. Рыжик дрожал, буквально трясся, а от прикосновения Осаму тихо простонал от боли. Сейчас любые прикосновения доставляли ему боль. Оба молчали, каждый боялся что-либо сказать.       Встав с постели, Дазай оделся и, потянувшись к прикроватной тумбочке, вытащил небольшую аптечку. Несмотря на размеры аптечки, в ней было всё необходимое. Подойдя с той стороны, где лежал Чу, Осаму сел на край кровати. Когда мафиози начал доставать медикаменты, он внезапно заметил, что из глаз рыжика потекли слёзы, скатываясь по бледным щекам. Прикоснувшись к щеке любимого, Дазай начал вытирать струйки слёз. — Чуя, тише-тише, всё хорошо, не плачь, — Осаму едва мог подобрать слова. Он не знал, что говорить или делать в подобной ситуации. Оголив Чую наполовину, Осаму начал дезинфицировать ранки и укусы, стараясь сделать процесс менее болезненным. На шее рыжего не осталось и живого места, на ней чётко были видны следы от рук Осаму, которые пытались придушить рыжика, от ремешка, куча багровых засосов, которые до жути болели. Закончив обработку ран, шатен начал перебинтовывать шею. Дазай старался сделать это так, чтобы с бинтами рыжему было нетрудно дышать. — Удобно? — Угу, — закончив с истерзанной шеей любимого, Осаму перебинтовал и другие части тела, на которых остались синяки и ранки. — Полежи тут, а я сделаю завтрак, — приготовив завтрак, шатен направился обратно к Чу, неся поднос с разными вкусностями. Зайдя в комнату, Дазай поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати. — Можешь сесть? — в ответ Накахара промолчал. Осаму немного приподнял Чую в наполовину сидячую позу. — Отпусти... Осаму… Мне больно… сидеть, — любое прикосновение доставляло невероятную боль, сидеть было в принципе невыносимо. Впоследствии Дазай вынужден был отпустить Чую. Не видя другого выхода, шатен набрал в рот суп, приближаясь к Накахаре. — Что ты?.. М-м-м, — не успел Чуя договорить, как Осаму заткнул рыжего поцелуем, проталкивая жидкость, а когда отстранился, то услышал кучу недовольств вперемешку со смущенными криками. Выговорившись, Накахара немного остыл. Поговорив ещё немного времени, Осаму оставил Чую отдыхать, а сам пошёл писать отчёты, которые ему дал Мори-сан.       Когда Чу остался наедине со своими мыслями, в голову настырно начали лезть воспоминания о шатене. Накахару это весьма угнетало, он не мог найти объяснения такому поведению напарника и его действиям. Время близилось к вечеру, Осаму несколько раз заходил проверить, как там рыжик. Всё было более-менее нормально, но внезапно Накахаре стало плохо. Шею, щёку и грудь начало ужасно жечь, Чуя начал задыхаться, возникло чувство, будто шею что-то невидимое сжимало, перекрывая воздух. Собрав все имеющиеся силы, рыжий мафиози встал с кровати — анальная пробка не давала возможности нормально передвигаться, усложняя всё и доставляя боль. Не пройдя и пяти шагов, Чуя упал на пол. «Надо… позвать Осаму, он наверняка обнулит… это» Способность прогрессировала с ужасной силой, Чуя сдерживал необузданную силу — «Арахабаки».