Сломленные чувства

— Прошу... Пусти. — Чуя, как я могу тебя отпустить, когда ты так и напрашиваешься, чтобы тебя трахнули? — Да ты больной… — после этих слов Осаму только сильней сжал шею рыжего, перекрывая тому воздух. Бедный Накахара пытался убрать руку Осаму, но всё безуспешно — хватка была мёртвой.       Осаму не спеша свободной рукой начал стягивать с Накахары штаны и приспустил трусы. Осаму снимал с Накахары одежду до тех пор, пока на том не осталась одна расстёгнутая рубашка.       Дазай настолько сильно сжал горло, что Накахара начал терять сознание. Увидев это, Дазай сразу же отпустил Чу. Без сил Чуя рухнул на пол и зашёлся кашлем. Пока тот был в замешательстве, Осаму надёл на рыжего мафиози наручники, скрепив руки Чуи за спиной. — Осаму… Что ты задумал?.. — Я разве что-то тебе сделал? — Да ты с ума сошёл! — Подожди меня тут, Чу.       Пока Осаму удалился, Накахара попытался встать, но ничего не вышло, он был словно неваляшка. Через минуту в коридоре снова послышался звук шагов Осаму, который возвращался обратно. То, что увидел Чуя в руке у Осаму, повергло в ужас. В руке был кляп. Рыжий сразу начал пытаться как-нибудь сбежать от этого кошмара. Дазаю надоели выходки и непослушание любимого. Взяв Накахару за волосы, Осаму ударил рыжего мафиози головой о стену, почти без сознания Чуя упал на пол. Тем временем Осаму надел на рыжего кляп с пластиковым шариком, затянув ремешок на голове.

***

      Очнувшись, Чуя почувствовал мягкую кровать под собой, но тело сковывало неприятное чувство. Посмотрев на себя, рыжик увидел, что на него надет бандаж, рот по-прежнему заткнут, руки связаны верёвкой, которая ужасно тёрла кожу, доставляя дискомфорт. Комната тоже была другая, незнакомая для мафиози. Но самое неприятное и непонятное для Накахары — металлическая пробка, которая затыкала член и небольшой ремешок, перетягивающиий член у основания, а из зада торчала какая-то непонятная хрень. — О, уже очнулся? — Накахара ничего ему не ответил, поскольку рот был заткнут кляпом, о чём Осаму прекрасно знал и сказал это лишь бы достать Чую. Ради удовольствия. Не раздумывая, Дазай нажал одну из кнопок на пульте, который держал в руке. Чуя дёрнулся и начал извиваться, мыча в кляп. — Вижу, моему Чуечке мало~ Как скажешь, — Осаму нажал другую кнопку, отчего рыжий прогнулся в спине. Чуя уже готов был кончить, но та самая хрень и ремешок на члене не давали этого сделать. Осаму лишь стоял и наблюдал, удовлетворяя свою извращенную натуру. — Что? Не можешь кончить? Бедный Чуечка, — сжалившись над рыжиком, шатен стянул с того кляп, Чуя тяжёло дышал и дрожал. Но это не особо меняло ситуацию, бандаж всё так же оставался на нем, отчего телу было неприятно, а руки были крепко связаны. Подойдя к напарнику, Осаму вытащил из изнемождённого Чу странную хрень, которая торчала из задницы. — Убери эту затычку и ремешок... с-с моего члена. — О нет, ты слишком много просишь. — Если я это уберу ты тут же кончишь и вырубишься, а я хочу с тобой поиграть подольше, у меня много идей на этот вечер. — Во-первых, за каждое слово не по делу будешь получать пять ударов плёткой. — Да ты… — не успел он договорить, как Осаму отшлёпал того, удары были резкими и очень болючими. Накахара сдерживался, как мог: сдерживал стоны, не желая доставлять Осаму удовольствие. — Смотрю, ты не хочешь слушаться, — взяв с тумбочки прищепки, Дазай их прикрепил на розовые соски Чуи, от чего они моментально начали неметь и болеть. — Убери... эти прищепки... — говорить было тяжело из-за боли после странной хрени в заднице. — Неа, — расстегнув ширинку своих штанов, Осаму вытащил член. — Не надо, Осаму, п-пожалуйста, он не войдёт, — не желая слушать напарника, Дазай грубо вошёл в хрупкое тельце. Осаму, как псих, вдалбливался в Накахару, задевая простату при каждом входе, отчего Чу стал тихо постанывать. Без смазки было больно и трудно. — Чу, расслабь свой зад, ты слишком узкий, — хотя шатен так и сказал ему, отчасти было приятно, как рыжий мафиози его сжимает. Только вот Чуе было ужасно больно. Сжимая член Осаму, от этого больней становилось Накахаре, сделать что-то он был не в силах, ведь это естественная реакция организма. Соски вообще уже не чувствовались, как и руки, связанные по-прежнему верёвкой. Шатен же в это время как бешеный толкался в напарника, не останавливаясь. Одной рукой Осаму придерживал любимого, а второй тёр член, периодически надавливая на металлическую хрень, отчего Накахара буквально захлёбывался стонами. Кончив в Накахару, шатен сказал следующее: — Так дело не пойдёт, — вытащив из Накахары член, Осаму встал и взял рыжика на руки, относя в другой угол комнаты. — Что... Ты делаешь... П-пусти, — Накахара был истощён, сил не осталось, а дыхание было рваным. Из-за головокружения и перемешанных мыслей Чуя не сразу понял, что находится в другом конце комнаты, но когда увидел, он застыл.       В углу комнаты стояло кресло с дыркой по середине и торчащим вибратором из неё. Усадив Накахару, он сначала развязал руки, застегнул вместо верёвок ремешки на ногах и руках. Всё это время рыжик отчаянно пытался вырваться, но Осаму влепил тому сильную пощечину, дезориентировав того на пару минут, как раз для того чтобы закончить работу. Пристегнув шею Накахары к креслу, Дазай взялся за электроды и начал расклеивать их по всему телу, в том числе и на член рыжика, заодно поглаживая венки на его головке, отчего Накахара содрогался. Перед тем, насколько мог туже затянул ремешок на члене и вставил поглубже металлическую затычку.       Чу просто сидел и обливался слезами: бежать некуда, он наглухо был прикован к этому чёртовому креслу, плюс та затычка, не давающая бедняге кончить. Взяв странную штуку, Осаму вставил это в зад Чуи, тот начал дергаться и дрожать от боли, а вибратор посреди кресла был вставлен в другую дырку. Закончив работу, Осаму приблизился к лицу мафиози, вытирая его слезы: — Ну, не плачь, мы всего лишь чуть-чуть расширим тебе дырочку, а то ты такой узкий. Чу дергал руками и ногами, но ничего не выходило, всё напрасно. А Осаму попытки рыжего освободиться только забавляли и умиляли. — Чуть не забыл последнюю деталь. — Чу, я надену на тебя кляп, а то не хочется, чтобы соседи прибежали на крики и стоны. — Не надо, хватит... Убей лучше.... Меня... Я больше не могу, — голос был хриплым от стонов и дрожал, как и тело. Осаму начал надевать на рыжего кляп, а Накахара уже не сопротивлялся. Чу отчаялся, смирившись со своей судьбой. — Как думаешь, где первее включится? — Ох, прости, я забыл, у тебя же кляп во рту. ...Интересно, а что будет, если включить всё сразу?       Как и сказал шатен, всё включилось сразу. Накахару разрывало изнутри от вибраций, дёргало, словно в судорогах. В районе члена было особенно неприятно от ремешка, который перетягивал его у основания. От боли Накахара мычал в кляп, едва не прокусив пластиковый шарик. Посчитав, что с рыжего достаточно, Осаму выключил всё и начал осыпать тело поцелуями, оставляя багровые засосы. Ремешок, который удерживал шею Чу, начал буквально его удушать, но Осаму даже и не думал его убирать. Сжалившись над напарником, Осаму вытащил из члена рыжего затычку, липкая жидкость фонтаном полилась из мафиози, после чего Осаму обратно вернул странную штуку в член. Накахара был уже почти без сознания. Осаму отвязал истощенного напарника от кресла, вытащив вибратор и вместо него вставил между ягодиц анальную пробку, проталкивая её как можно дальше. — Это для того, чтобы ты завтра не сбежал, только пробуй снять что-то с члена или вытащить пробку.       Осаму взял на руки Чую, тот дрожал, как осиновый лист. Его ужасно дёргало. Держась рукой за рубашку Осаму и сжимая её, Накахара ели слышно проговорил: — П-пожалуйста... От-тпусти меня, я не могу... больше, — после этих слов Чуя потерял сознание. И снова всё повторилось: тело было в ужасном состоянии — куча синяков, укусов, засосов, руки, которые уже не чувствовались, как и соски. Можно сказать, что Чуя был полумёртвый. Осаму только поцеловал того в макушку и уложил в кровать.