в огне

      В следующий раз Люси смогла выдохнуть только в солнечной Флориде: пусть и было невыносимо жарко, она всё ещё до жути боялась океана, а каждый день начинался и заканчивался с их кампании, но здесь было по-другому. Очень и очень по-другому. Нью-Йорк оставался в памяти метро и кварталами высоток, всплывал постоянной работой и какими-то обязанностями. Там тебе платят за время, а если нет, то это значит, что платишь ты, и, причём, очень и очень много. Большое Яблоко идеальный город для карьеры и их затеи, но… неидеальный для жизни, которая почему-то не похожа на тот же «Секс и город».       За те полторы недели они успели многое, и даже больше: Хартфилия выступила с тремя удачными речами на политических ток-шоу, снялась ещё в двух интервью, которые должны были выйти через недели две, а также поучаствовала в парочке благотворительных проектов, мероприятия которых показали в новостях, где, конечно же, совершенно «невзначай» светилась Люси с лёгкой улыбкой на губах.       А ещё она успела чуть ли не умереть с всё ещё продолжающихся выходок Нацу и Каны: кажется, чаша весов чаще и чаще переваливалась ближе к стороне «от смеха», но временами она действительно ругалась и даже угрожала им съехать со своей же квартиры, после чего они как ненормальные смеялись с этого ещё минут двадцать. И, кажется, блондинка даже научилась ловить кайф в том, чтобы почаще выбираться с ними на крышу ночами, есть только заказную еду и драться палочками от лапши-вок, танцевать под её пылящиеся пластинки в тесной спальне и просто не терзать себя дурацкими мыслями по поводу и без. Люси медленно начала возвращаться к состоянию «до», когда они с Альбероной творили подобные вещи без угрызений совести, когда она спала без кошмаров, а каждые четыре дня не просыпалась эта паранойя по поводу не принятых лекарств. Но! Медленно. И в этом тоже была своя доля шарма.       После Нью-Йорка они провели шикарнейшие четыре дня в Чикаго, оставили там Альберону и угробили целые сутки на то, чтобы добраться в Майами. И если Иллинойс был марафоном неправильной еды, спортивных мероприятий и долгих прогулок по нужным местам от Каны, то Флорида была их маленьким раем. Особенно после четырёх суток, во время которых Эрза всё время таскалась с Адрианом и ругалась на них по поводу того, что они не сильно стараются, и их задницы снова спасала шатенка, которая подключила каких-то своих родственников и по телеку около суток на повторе крутили как Люси радостно поздравляет какую-то команду бейсболистов с победой, снова-таки мило улыбаясь и говоря им какие-то приятные вещи. Сработало ли это? Да, наверное, раз на её небольшое выступление в одном из конференц-центров их отеля, куда она «случайно» попала под бейджиком «Гость», отвечая на какие-то каверзные вопросы и ловя вспышки фотокамер, пришло гораздо и гораздо больше людей, чем планировалось изначально. Однако, о них галдел весь штат, так что никаких проблем она не видела. Вообще. Наоборот, блондинка с абсолютным спокойствием подписала две статьи для каких-то местных журналов и убежала в бар с ребятами, смотря на эту постоянную ругань Нацу-Грея и бесконечную болтовню Джувии о всяких женских-женских штучках — какая же она всё-таки милашка, и как ей только угораздило влюбиться в эту тупоголовую глыбу? Ах, ну да, Хартфилия, кто бы говорил…       Именно поэтому Майами и был настоящим раем, ведь их цель там заключалась в духовном единении с народом, однако это ведь Флорида — солнечная и безудержная, так что вопрос со звёздочкой: что же входило в это понятие? Люси, наверное, с минут десять смеялась, когда взяла листочек с программой на эти пять дней, в неверии переспрашивая и ожидая того момента, когда Скарлетт всё же даст им настоящий график. А ведь прикола не было, так что они буквально тусили целыми днями на пляжах, играя в волейбол и занимаясь серфингом, время от времени собирая вокруг себя толпу людей, потому что кто-то уж точно не подставной (подставной) кричал о том, что здесь Хартфилия, от чего многие подходили хотя бы просто узнать кто это и что это, в итоге зависая на какую-то из её лекций или историй. Сказать честно, работало безоговорочно. Ещё и не напрягало особо.       Люси лениво разлеглась на полотенце, протягивая ноги и всё ещё опираясь на локти, таким образом немного привстав: зонт над её головой накрывал своей тенью, а переносная термо-сумка всё ещё излучала лёгкую прохладу где-то у правого бедра, так что женщина только и делала, что держала в руке открытую книгу, пытаясь читать, но в итоге уже с минут двадцать не могла оторваться от Нацу с Адрианом, оба в детских панамках второго и оба уже загорелые до жути, игрались с песком и довольно переговаривались о чем-то.       Им пришлось сходить на какое-то мероприятие в ресторане одного из новых спонсоров — организации «Пята Русалки», — где они долго-долго разговаривали с разными людьми по поводу экономики и ещё каких-то важных тем. Джувия и Грей после этого удачно свалили «отсыпаться», поэтому они с Нацу забрали Адриана у его матери с няней, и, выслушав с минуту разных благодарностей, решили все вместе провести остаток дня на пляже, наевшись гадостной еды. Просто кучу гадостной еды.       И пусть они потащили ребёнка на Саут-Бич, но ведь у них были благие цели, поэтому Драгнил добросовестно с часа два плескался с Адрианом в воде, учил того разным плавательным штучкам и игрался в каких-то акул или брызгалки, завлекая ещё с кучу незнакомцев вокруг. Так что, даже известный своими клубами, музыкой, весельем, покатушками на дорогих машинах и, что самое главное — выпивкой, этот пляж, казалось, вместе с ними настолько полюбил этого ребёнка, что с не меньшим удовольствием участвовал в импровизированном конкурсе на песочные замки или в тех же битвах на водных пистолетах. Кстати об этом, им двоим удалось обрызгать Люси с ног до головы, пока она возвращалась с их мороженным. Мороженое, конечно же, пострадало до того состояния, когда злая и недовольная Хартфилия отправила за ним уже парней, не желая слушать это: «Лю, ну ты же не купаешься, что это за поход на пляж без купаний?». Знал ли Нацу, что блондинка до жути боялась воды и не умела плавать? Знал, конечно, засранец старый. Поэтому и подговорил ребёнка, ещё минут тридцать потом довольно улыбаясь (комментировать боялся, потому что мог получить по голове и случайным образом поучаствовать в акции «Ади, милый, а не хочешь закопать дядю Нацу? Так, чтобы только голова торчала»).       В такие моменты действительно не хотелось думать о чём-то другом, о том, что происходило вне черт этого пляжа и что продолжалось вот уже долгие годы. Да и не получалось особо. — Идите сюда, а то полностью сгорите, — блондинка всё же откладывает книгу с мыслью «Надо дочитать потом», ищет в сумке крем и уже ловит в объятья тёплого-тёплого Адриана. Мальчик пачкал полотенце в песок и увлечённо рассказывал ей о замке, который они так усердно строили с Драгнилом, смешно морщась от прохлады крема на носу и плечах, и то и дело пытаясь обнять женщину. — А ещё, ещё дядя Нацу пообещал купить мне вот ту тарелку крутую, чтобы кидать и ловить! — он руками пытается показать что именно хочет, ловит заветный кивок от Люси и тут же отвлекается на прибежавшую к ним собаку, восторженно визжа от бигля, который лез к нему, пытаясь облизать. — Ты, вообще-то, тоже можешь сгореть, — она становится на колени и, потянув Драгнила вниз, чтобы наклонился, и сама начала усердно мазать его плечи-спину солнцезащитным кремом, ловя на себе хитрые взгляды мужчины. — Я был рождён для Флориды, я не могу сгореть. — Посмотрим на тебя завтра, когда ты скажешь мне спасибо. — Да ладно, уже пять часов, я уж точно не сгорю, — его одаряют этим безэмоциональным взглядом, будто сказал глупость, а потом тянут ещё ниже, и самого заставляя стать на колени, — Не смотри на меня так. — Как так? — Вот так.       Она прыскает, показывает язык и уже сама хитро-хитро ухмыляется, наклоняясь чуть-чуть ближе и медленно-тянуще размазывая крем по его лицу: аккуратно проводит пальцами по очертаниям носа, тянет вверх вдоль скул и мягко массирует лоб, спускается вниз и мажет шею, замирает ладонями на мужских плечах, и сама останавливаясь. Люси закусывает нижнюю губу, хлопает глазами и смотрит на него так снизу-вверх — сама невинность. — Вот так тоже лучше не смотреть… — Что-то не так?       Он взглатывает, напрягая мышцы лица. — О, дорогая моя, уж поверь мне, в том, что я уже почти неделю смотрю на то, как ты греешься на солнышке в этом купальнике, уж очень много «не так». — Как пошло. — Сказала женщина в шикарном бикини. — А мы скоро пойдём кушать? — Адриан, видимо, наигравшись с собакой, бесцеремонно втиснулся между них двоих, повиснув на их шеях и забрасывая своими ногами песок на полотенце. Блондинка наигранно удивляется с этим шоком на лице, перехватывает ребёнка и начинает его щекотать, полностью заваливая на их вещи. — Неужели кто-то проголодался? — мальчик пару раз кивает и только обнимает женщину, довольно улыбаясь уже от мягких поглаживай по спине. Нацу же, будто специально выждав момент окончания их маленькой шалости, падает на них двоих сверху, бессовестно начиная щекотать то Адриана, то Люси.       Солнце уже близилось куда-то ближе к заходу, пусть и сядет только через пару-тройку часов, вокруг всё ещё слышались звуки жизни, смешиваясь с лёгкой волной и ароматов, и мелодий моря; они так и валялись в этой смеси полотенец, песка и любви, улыбались друг другу и тому, что рядом, довольно прячась в этих странных объятьях.       Потом пришлось собираться.       Они ещё долго-долго отряхивали себя и все свои вещи от песка, также долго пытались помыть Адриану ноги и примерно столько же спорили за то, кто несёт вещи, а кто — ребёнка. А в итоге не спеша шагали где-то возле Саут-Бич в поисках Мака (собственно говоря, а почему бы и нет, если общим советом они порешили именно на Маке), попутно играя в догонялки, в которых почему-то (удивительно, почему же) побеждала Люси, оставляя Нацу с младшим на шее и зонтом в руках где-то позади. Сложно обьяснить сколько было радости в детских визгах, когда вдалеке показалась знакомая жёлтая буква «М», но в тот момент им казалось, что и они, Хартфилия и Драгнил, довольно кричали от радости, пугая редких посетителей. Потом все вместе с минут двадцать набирали чуть ли не все позиции с меню, выкупив доступные виды игрушек из Хэппи Мила и накупив кучу соусов чисто «на пробу». И пока мужчина добросовестно отдавал почти все оставшиеся деньги из кошелька, Люси быстро заняла им столик на улице, наслаждаясь немного уставшим ребёнком и приятным оранжево-розоватым оттенком на небе, пусть и виднелось совсем издалека и станет таким же красивым разве что через час, не меньше. Хотя, вряд ли в половину восьмого будет темнеть, тут скорее к девяти ждать, чтобы посмотреть на красивый закат. Адриан берёт её за руку и ложится головой прямо на стол, рассказывает ей какие-то свои детские мечты-заботы и так трепетно перебирает женские пальцы, что она так и замирает в этом мгновении, заглядывает в детское лицо, такое невинное-счастливое, такое честное, без переживаний и каких-то травм, он вот так сидел, мотал ногами под столом и мягко сжимал её пальцы, объясняя почему Человек-Паук — его любимый супергерой. Блондинка дышит через раз, боясь спугнуть его и испортить момент, скорее даже шёпотом задаёт какие-то уточняющее-глупые вопросы, отчего ребёнок смеётся пару раз и укоризненно так говорит ей это «тётя Люси» на выдохе, будто спрашивала что-то безумно очевидное. — Что, вы ещё тут не заснули? — Нацу садится напротив Хартфилии, ставит с краю стола два их огромных пакета с едой и по очереди достаёт ужин, снова отвлекаясь на какие-то свои, детско-мальчишиские беседы с этим чудом.       Они тратят ещё час на Макдоналдс, кидаются картошкой и кормят чаек, успевают устроить танцевальный баттл, привлекая даже работников забегаловки, ищут наггетсы в форме разных зверушек и едят на скорость, смесь без остановки. Потом также медленно идут домой, по очереди неся уставшего ребёнка на руках и то и дело улыбаясь друг другу, так, с намёком и этим осознанием как же сильно они сейчас похожи на настоящую семью: вспоминали, что Адриан, по сути, нужен Эрзе только в качестве напоминания о своей любви, поэтому и возились с ним, пытаясь показать ему что значит настоящее детство, пусть не с мамой, а с дядей и тётей, пусть немного припозднившееся, но всё же детство, такое яркое и красочное, что и сами заражались этой атмосферой, забывая о том кто они и что они здесь делают. Да им особо и не надо было.        Его приходится отводить во временный офис, так как Скарлетт всё ещё работала и чётко сказала им вернуть его к ней, а не в их снятую квартиру — почему и зачем объяснять отказывалась наотрез, но, ловя последние объятья от ребёнка на сегодня-завтра, Люси чуть было не пустила слезу, чувствуя, как эти маленькие ручки сжимают её волосы. Хотя, может, это просто её материнский инстинкт где-то внутри? Драгнил галантно открывает ей дверь и забирает большинство вещей из женских рук, заботливо приостанавливая её возле пешеходов без светофоров и отодвигая в сторону, когда мимо них проносились велосипедисты-скейтеры-ролеры (нужное подчеркнуть в зависимости от ситуации). Начался закат. — Ты знала, что у нас вчера была годовщина с дня знакомства? — Что? А разве не завтра? — Чёрт, грёбанный зомби-апокалипсис, даже нормально дату отследить нельзя, — он вздыхает так грустно-разочарованно, что женщина только подбадривающе целует его в щеку, пожимая плечами. — Пусть тогда будет сегодня. — Сегодня? — Да, почему бы и нет, — блондинка поворачивается к небу, видит в нём полупрозрачные звёзды и свечение океана в них, тонет взглядом в этом смешении розово-фиолетовых оттенков и невидимых точек где-то вдалеке, будто нарисованных, — сегодня был хороший день, разве нет? — И вправду, сегодня был замечательный день. Если только не учитывать, что ты так и не покупалась. — Не в этой жизни, дорогой, — на другой стороне улицы кто-то кричит «Это же Хартфилия!», тут же начиная шептаться и довольно махать им двоим рукой, так что она только приветливо улыбается в ответ, чувствуя это странное ощущение правильности внутри: неужели их план действительно работает? Значит, всё это не зря? — Думаю, у нас интересная история знакомства. Если тот вопрос с книгой или сериалом всё же окажется правдой, то эта сцена будет легендарной. — Ну конечно, мы ведь продумали всё до мелочей, пусть и пришлось потом менять план в последний момент, — женщина на секунду останавливается, тут же становится серьёзнее и так недовольно-опасливо сдвигает брови, стараясь заглянуть ему в глаза, — Чёрт, дай угадаю: Эрза тебе ничего не рассказала. — Давай с этого момента поподробнее. Иначе я задушу тебя полотенцем с миньонами.       Драгнил ссутуливается, неловко пытается почесать затылок занятыми руками и идёт гораздо медленнее обычного, впервые позволяя Хартфилии перейти на свой обычный шаг, а не эту схему в «Ему один, ей — два». — Мы планировали встретиться с тобой в Новом Орлеане, отследить отель и поселиться в него же, чтобы невзначай познакомить тебя с нами. Мы остановились в том городке, где встретились, на пару часов раньше тебя, прямо во втором гостевом доме напротив ребят. Не удивляйся, у них было много гостей, так что они владели около десятка домов в разных районах, — шум машин-мотоциклов исчезает, потонув в этой тишине фонарей вокруг них — ни души, — Грей просчитал, что тебе придётся остановиться здесь на подзаправку, поэтому мы хотели, чтобы ты остановилась именно у Джетта и Дроя, но тут оказалось, что парни не особо готовы принимать гостей. — «Не особо», Нацу? — В том доме было до чёртиков зомби, но когда мы увидели Дракона… тогда мы решили по очереди караулить тебя, чтобы предложить переночевать у нас. Мы и не думали, что ты… самостоятельно разберёшься с проблемой. Да ещё и Отмороженный этот, он тебя, видите ли, не узнал. — То есть, всё было аж настолько спланировано? — Да. Всё было аж настолько спланировано.       Они улыбаются и идут дальше, в этой вроде как неловко-отчаянной тишине вокруг, тонули в собственных же мыслях и эмоциях: Люси в сомнениях о мужчине, Нацу в сомнениях по поводу себя же. А потом появился месяц, закрывая собой пелену цвета моря — розовато-лилового. И вместе с ним Хартфилия уже второй раз махнула рукой на всё, понимая, что не сможет не простить — она ведь слабая сама по себе, совсем беспомощная и слишком сильно привязывается к людям, какое дерьмо ей не подкидывай. И от этого становилось как-то мерзко-противно к самой себе, так что она только посильнее закидывала голову вверх, к тёмному полотну над ними, к этой безмятежной глади бесконечности, к чувству свободы где-то вдалеке и к несбыточным мечтам. — Что ж, тогда Грей реально мудила, который не смог узнать свою же цель. — О да, он ещё тот мудила.       Приходят лишь через минут сорок, уставшие до жути и с осознанием того, что завтра уж точно будут брать такси, распределяют роли с душем на камень-ножницы-бумага (что не говори, а метод действительно был самым действенным из всех) и только довольно выдыхают, стянув с себя эти резиновые шлёпки. Когда блондинка выходит с ванной уже в пижаме, ей тут же всучивают ноутбук и просят найти им фильм на вечер, пока Нацу отмоет всё с себя: возможно, он даже имел в виду не только прилипший песок и въевшуюся в кожу соль, намекая на то, что кто-то сейчас будет подолгу рассматривать баночки Люси, а потом также активно их использовать, но женщина только плюхнулась на кровать с довольным стоном и зашла в видео, пролистывая папки с сериалами.       Хм, папка «Камера»?.. Разве она не закончила её ещё с месяц назад?       Блондинка немного хмурится, проматывая список видеозаписей, которые она видела ещё давно, ищет заветный красный кружочек, которым помечала себе тот материал, на котором остановилась и только удивленно хмыкает, понимая, что ей не хватило терпения всего на парочку видеозаписей. Ну и ладно, всё равно Нацу будет долго там плескаться, можно и глянуть, почему бы и нет, собственно говоря.

6.27.20

      Леви довольно улыбается и чуть было не скачет у этой жёлтой машины, облокачиваясь руками на несчастный маленький Фольксваген Жук. — Мы сегодня узнали, что Эрза и Венди находятся в Вашингтоне. Гэзил говорит, что надо заехать за Нацу в Новый Орлеан, а уже потом можем спасать девочек. Видимо, Скарлетт пыталась помочь, но её поймали.       Она улыбается, так солнечно и весело, ветер трепыхается её повязку на голове и эти голубые-небесные волосы, даря ей эту воздушность. — Ну что поделать, мы спасём их, а потом — спасём весь мир.

Что…

6.29.20

      Они сидели в спальне на кровати, где-то на полу валялись чемоданы, а сама Редфокс довольно гладила колено мужа, который увлечённо читал какую-то книгу. Вроде бы, это был Гарри Поттер, но, сказать честно, ни обложку, ни часть в таком ракурсе чётко не было видно. — Та-дам! Мы добрались до городка под Новым Орлеаном, и судя по нашим знаниям, Нацу будет здесь уже завтра! Не поверите, с ним ещё и Грей с Джувией, так что мы снова соберём наш маленький Хвост. — Ты уточни, что не тот, что сейчас в Мемфисе под руководством Ласкаса, а нормальный. — Не бурчи, он ведь старается. — Да-да, старается.       Леви легонько бьёт его по этому же самому колену, а потом хитро так сжимает губы, резко щипая за бок. Мужчина только встаёт и пересаживается на пол, к куче одежды и подобных вещей, позволяя жене довольно распластаться на всю кровать. — В общем, мы немного устали за день, но в целом… передохнём здесь до завтра и уже с утра выдвинемся в город. Хотя, скорее даже с рассветом, Гэзил говорит, что за нами была слежка, но я почему-то в это не верю. Кому за нами следить? Мы ведь не при делах уже так давно, а до этого спокойно колесили по всей стране без каких-либо подозрений. Буду держать вас в курсе событий!

…за…

6.29.20

      Она обеспокоено смотрит в экранчик, тихо-бессмысленно шевелит губами и даже прикрывает рукой лампочку, так что видно женщину очень плохо. — Кто-то пробрался в дом. У Гэзила пустой магазин, мы не знаем, что делать.       Она переводит камеру на мужа и показывает то, как он обеспокоено лазил по этим самым чемоданам в поисках хоть его-то — конечно же они оставили запасное оружие в машине, ну как же могло быть иначе? — Я пойду послушаю и попытаюсь узнать что происходит. — Только попробуй выйти! — он даже шёпотом умудряется прикрикнуть на неё, но в итоге Редфокс только улыбается и приоткрывает дверь, выглядывая в коридор: пусто. Она боится дышать, прикрывая рот ладонью, медленно, шаг за шагом идёт к лестнице и тут же чуть было не бежит обратно, пискнув от удивления.       В глазах Леви так и горит это: «Нет, Господи, пожалуйста», а Редфоксу хватает только одного слова, чтобы бесцеремонно запихнуть жену в шкаф, прижимая поближе к себе: безоружны и в смертельной опасности. Она дрожит, действительно боится и молится, пряча в руках баночку с таблетками — оба знали для чего это надо и оба безоговорочно приняли минимум с три штуки, сжимая ладони. У них нет шансов против Спригганов, особено против четырёх Спригганов. И это ведь только те, что в доме. — Меня зовут Леви Редфокс и я учёный-инфекционист. Сегодня двадцать девятое июня две тысячи двадцатого года… ровно пять лет… десять месяцев и двадцать три дня с начала зомби-апокалипсиса, — Гэзил мягко целует её в макушку и устало прикрывает глаза, — Я прошу вас, запишите сюда всё, что вы знаете и передайте эти видеоматериалы Венди Марвел, учёной в Вашингтоне. Прошу вас, спасите этот мир…       Казалось, что в тот момент у них не было страха перед смертью — наверное, оно и к лучшему. Леви просто лежала в объятьях мужа и просто засыпала, чувствуя, как все заботы уходят, как исчезает дыхание.       К ним в комнату кто-то ворвался, тут же крича остальным про вещи и свет здесь, но это уже вряд ли кого-то интересовало. Спригганы долго спорят по поводу кто же будет делать обыск, пока не спихивают всё на Брандиш, ссылаясь, что она и так ничего не делала на этой миссии — она же и находит их в шкафу, подмечая взглядом мигающую точку камеры. Садится на корточки, вяло проверяет пульс и бегает глазами туда-сюда, подтверждая смерть. А если?.. — Есть там у них что-то интересное? — Как раз смотрю, — женщина словно сомневается, теряется в собственных мыслях и движениях, три раза подряд заглядывая в карман курточки и обратно. — Ну? — Почему этот вирус придумал Зереф, но со всем этим дерьмом разбираемся мы? — Брандиш, ты и так нихера не делаешь. — Но в целом, напомни: почему мы этим занимаемся? — Что за тупой вопрос… Ты снова начиталась своих журналов? — она выдыхает, трёт лоб рукой и странно хихикает. — Мы занимаемся этим, потому что нам хорошо платят. — Не так уж и хорошо, если честно. Думаю, Зереф устроился поудобней. — Ну, знаешь, от проигранных выборов до чуть ли не президента страны за каких-то шесть лет. — Знаю. Теперь знаю, — она кивает, скорее даже самой себе.       И выключает камеру.

…нахуй?

      Поэтому, когда Нацу вышел из душа, он не задавал особо много вопросов, сразу по лицу женщины прочитав, что фильмы они сегодня смотреть уж точно не будут. Да и завтра вряд ли.       Смог ли он собрать чуть ли не всех людей с их штаба в наспех арендованном конференц-холле, пока Люси что-то яро строчила у них в номере? Несомненно, ещё и заказал каждому такси в их отель, настроил проектор и пару раз чмокнул блондинку в губы, когда подавал ей какие-то вещи.       А потом она включила им пару видео, так и замерев с руками, сложенными на груди, оставляя с этой информацией сам на сам. И он, сказать-таки честно, прихуел не меньше Грея, громко крикнувшего «Ёб твою мать…» на весь зал — и тут даже встречное «Зачем ебать мою мать?» от Драгнила не разрядило атмосферу, настолько всё было плачевно. «Мозговзрывающе», — вот как бы описала это действо сама Люси, но она и сама предательски молчала, пытаясь отыскать хоть какую-то эмоцию на лице той же Скарлетт. Что они имели? Да их имели, собственно говоря. А если честно, то, прошу — приятный сюрприз длинной в шесть лет, потому что, оказывается, теперь весь пазл сошёлся и, даже не имея полной картины со всеми деталями, каждый здесь понимал, что брошенная фраза про Зерефа — не высер в воздух. А это многое меняло в их деле, очень и очень многое. И Люси потратила это время на это многое, расписав несколько пунктов по поводу того как они могут использовать эту информацию и как они могут найти её остаток, а поскольку сомнений по поводу «Да ладно, это точно не может быть искусственный зомби-вирус, после которого бывший кандидат в президенты США становится главным в ФБР и берёт всю недо-страну под свой контроль, отменив право выборов и получив тотальный контроль над выжившей группой людей, над которыми также хорошенько измывался в случае несоответствия их мнений или жизненных взглядов» у них не было, то… проблема с запертыми учёными становилась ещё более решаемой.       Запасной план, скажем так, созрел сам по себе уже через сорок минут активных дискуссий, когда они всё же пришли к общей мысли. — А что нам делать с подчинёнными? Да, у нас есть Спригганы, но кроме них есть ещё и куча толстожопых пидарасов… — Грей, — Эрза даже не шелохнулась, заставляя брюнета неистово закашляться только от одного своего имени. — Кхм, джентельменов, которые не хотят вставать с насиженных мест. — Чёрт, впервые соглашусь с этим тупицей, — Нацу задумчиво чешет затылок, шипит от резкого толчка друга и отходит от него к Люси, злобно сузив глаза для их с Греем гляделок. В итоге, просто продолжил свою мысль, задумчиво потирая уже подбородок, — У всей той швали сидящей артиллерии ведь тоже есть подчинённые. И не все согласятся тут же побежать за нами и нашими идеями о свободе.       Люси загадочно пожимает плечами и улыбается. — Чиновники как книги: чем выше стоят, тем бесполезней. — Чё? — Драгнил прыскает, любуясь недоумённой физиономией товарища. — Хуй через… — два смачных подзатыльника прилетают одновременно и с идеальным попаданием в цель, Скарлетт делает шаг назад и снова как ни в чем не бывало смотрит на их «план». — Некоторым заплатим, некоторых просто немного припугнём. Они ведь тупицы. Или вы думаете, что Зереф поставит кого-то умного на место, где надо просто сидеть, собирать чужие денюжки себе в карман и просто выполнять указы сверху? — блондинка хихикает, играясь с ручкой в руках: кажется, Нацу залип на эти кругообразные движения этой самой ручкой меж её пальцев. — Хах, тупица, сам же и выстроил нам идеальную систему для революции. — В тебе мозгов не больше, так что, — а, нет, не залип, всё ещё был с ними.       Спойлер: их начальница тоже не залипла, влепив этим двоим ещё один раз. — Знала бы ты, Эзра, какие речи он задвигал по тому, как сильно скучает по тебе.       В этой атмосфере они и принимали важнейшее решение их страны: иронично, неправда ли?

***

      Скарлетт снуёт туда-сюда перед её носом, перекладывает бумажки с одной кучи на другую и так обеспокоено перебирает пряди своих волос в хвосте, что и сложно поверить в то, что перед ней именно она. Забавно было наблюдать за этим маленьким нервным срывом их босса, правда, только со стороны. Спойлер: не с их стороны. У каждого здесь сердце выскакивало из груди настолько, что и страшно было, а ведь им реально жутко-кошмарно: казалось, боязнь того, что именно они собираются сделать настолько сплотила всех рядом стоящих, что аж нестерпимо. Это был момент единения телом-душой, уже который за их приключение, молчаливый и даже немного пугающий, но всё же их момент: всё до этого — цветочки, просто игры в революцию с размахом «крестики-нолики» с правительством, сейчас же они меняют поле на шахматы с фигурами ценой в человеческие жизни вокруг. Тут не очень получится вывезти партию чисто по принципу «повезло- не повезло», уж как бы они не старались и не ходили наугад, тут нужны продуманная до мелочей стратегия и умение реагировать в случае, если всё пойдёт не так. Могло ли всё действительно пойти не так? С учётом, что последняя «революция» в этой стране была во времена Вьетнамской войны, а уже тогда полицейские не особо и щадили всех, закидывая этим противным слезоточивым газом и избивая людей дубинками за просто так. Вопрос: что с ними будут делать военные (потому что в Вашингтоне тусуются военные с, конечно же, ФБР на главе), которые в любой момент могут списать всё в своих отчётах на ситуацию с вроде как зомби-апокалипсисом, заражёнными, опасным поведением и ещё кучу причин, высосанных из пальца, чтобы покрыть абсолютно-полностью любые свои действия?       А ответ и не нужен — они ведь поэтому и взвешивали все эти дни что и как.       И, если верить их уже подкорректированому плану действий, то они в любом из случаев останутся в выигрыше, даже, если всех убьют. Так и веет позитивом и оптимизмом, хоть сердечками выделяй эту мысль. Хотя, сказать честно, они ведь действительно старались принять решение, пусть и неправильное, но желанное для всех — сверялись со статистикой, обсудили и оценили все риски, на которые будут наражены абсолютно все организации и известные личности, которые до этого поддерживали их действия, даже проанализировали реакцию людей на всё это. Почему тогда сомневались? Потому что есть разница между громкими речами и конференциями, которые потом просто крутили по телеку или печатали цитатами в газетах, и реальным призывом к поступкам. Рискованным-щекотливым поступкам с такими же критичными последствиями. И эта разница немного так била по голове сомнениями, обвивала лозой «а не свернуть ли всё это под шумок» вокруг шеи и залезала внутрь, становясь поперёк горла; действительно была угрозой в глазах Люси-Нацу-Эрзы-Джувии-Грея.       Поэтому их начальница и не могла найти себе места, а их бесплатный психолог и сама перебирала собственные пальцы, не в силах привести в чувство хотя бы себя. Да здравствует момент из разряда «за секунду до», отменить или прикрыть который не получится. Разве что ценой их трупов — чёртов квинтет смертников. А ведь Нацу пытался отшутится про Отряд Самоубийц, но, к сожалению, отсылку поняла только Хартфилия, поэтому все снова вернулись к молчанию и этим странным-обеспокоены переглядим, пусть Люси и знала свои слова наизусть, пусть они смоделировали с десяток вопросов от журналистов, пусть проверили технику уже пять раз за сегодня, пусть были готовы.       Они ведь живые люди — им просто страшно. Как минимум за себя.       Оттого они и сидели в кучке в этой комнате ожидания рядом с их конференц-холлом в Далласе, где их ждало уже с двести человек вместе с прямой трансляцией не только по одному из самых известных свободных от правительства каналов страны, но и по десятку других, более мелких. Драгнил всё ещё обнимал блондинку за плечи и терпеливо поглаживал по волосам, пусть у него уже и начинала побаливать рука, да и задница уже затекала, но раз так Люси было комфортней — он готов хоть два часа пропускать золотистые локоны сквозь пальцы, пусть она потом и будет ворчать на то, что он обнимал слишком сильно и помял ей костюм (символично, алый-красный и с пиджаком свободного кроя, позволяя ей выглядеть и строго, и надёжно, и хрупко одновременно), но все они будут знать, что сама Хартфилия и не против была, если честно. А потом к ним ворвалась какая-то из ассистенток, тут же пудря блондинке лицо и прося выйти на сцену, поэтому каждый здесь, даже Грей (!), тут же принялся обнимать блондинку и гладить её ладони так, будто на верную смерть её посылают, ещё и улыбаются так нервно-подбадривающе.       Примерно в этот момент Люси и поняла, что дело пахнет писюнами. Все переживания и сомнения до этого — пф, детский лепет, но именно в тот самый момент единения с софитами, свет которых прорывался сквозь эти коридоры неизвестными ей способами, в тот самый момент тихого стука каблуков, эхом отзывающимся в её голове, опустевшей от страха, в тот самый момент тремора рук, когда она не могла остановить движения собственных пальцев, в тот самый момент вдоха без выдоха, именно тогда всю Хартфилию пронзила одна чёткая мысль, застрявшая поперёк горла немым восторгом:       Там сотни-миллионы людей ждут её, наблюдают с замиранием сердца и хотят услышать её правду, а тут… тут она одна — сама по себе, не одинока, нет, просто одна. И никто из всех тех сотен-миллионов никогда не узнает, что она прошла с тысячу таких коридоров в своей жизни, пока не пришла именно к этому.       Никто, кроме неё одной.       Её ослепляет вспышками камер, так, что хочется зажмуриться посильнее, но блондинка приветливо улыбается и машет рукой так по-дружески, проверяет микрофон и бегает взглядом по залу, не в силах найти хоть чьё-то лицо: пятна перед глазами закрывали все эти сияния абажуром растерянности, всё расплывалось и терялось оттенками бесконечности, смешивалось на палитре эмоций и ожиданий, а она только стояла и махала ладонью, будто и не собиралась сказать речь ценой с человечество. — Добрый вечер, я рада, что мы все смогли здесь собраться, — она ждёт, пока толпа перестанет аплодировать-кричать и ещё раз машет рукой, сама не зная зачем. Где-то слева она ловит розовое пятно волос, смутно напоминающее Драгнила, спокойно выдыхает и снова теряется в очертаниях-силуэтах впереди, — Меня зовут мисс Хартфилия, или же, как меня любят называть в народе — Огненная Люси, и я действительно счастлива, что…       Эти пару секунд тишины с её стороны кажутся вечностью, поэтому женщина, пытаясь всеми силами не показывать насколько же ей сейчас страшно непонятно от чего и не делать это испуганное лицо, решила покашлять, привлекая только больше внимания — казалось, а куда больше, если ты спикер.       Господи, что сказать? Что она хотела сказать? Нет, что ей нужно сказать? — Все мы знаем для чего мы здесь собрались, — Хартфилия, что у тебя по тексту идёт, дурья ты башка? — все мы знаем зачем я здесь стою. Все мы знаем тему этого выступления.       Что ты несёшь, женщина…       Она нервно хихикает, бросает какую-то шутку в духе «Надеюсь на это», поправляет рукава своего пиджака и снова приветливо улыбается, делая небольшую паузу то ли для интриги, то ли просто так: в любом случае, публика всё ещё отзывалась непонятными размытостями и тихим шумом-шарудением, который, конечно же, отвлекал, сбивал. — Знаете, сегодня я бы хотела поговорить о чём-то более… глобальном. За эти шесть лет наше население сократилось с триста двадцати миллионов до двадцати. Всего лишь за шесть лет, — произносит последнее предложение на выдохе, опускает взгляд и закусывает губу, — Мы закрыты в пятидесяти стенах, где каждое движение отслеживается, и это единственный из способов находиться в этом иллюзорном виде безопасности. Все поселения за стенами также либо контролируются, либо уничтожаются, а любые передвижения из города в город могут стать последними.       И её было не остановить: она говорит и говорит, забывает дышать и без умолку рассказывает обо всём, чего их лишили; говорит о своём опыте, рассказывает истории людей, добавляя это «но это всё останется только в моей памяти, потому что он (а) уже мёртв (а)». Блондинка задаваёт много риторических вопросов с одинаковыми ответами об их безисходности, шутит и контрастом приводит реальные примеры своих сослуживцев. Когда они пошли на верную смерть, чтобы спасти других, вообще много вспоминает из времён зачисток, ловя на себе это уважение-сострадание. Кто-то из журналистов выкрикивает вопрос о ней самой, так бескультурно и с осуждением от других, но она только улыбается и отвечает так, что слёзы наворачивается на глаза; поёт балладу о героизме других, воспевая таким образом себя. А потом делает глубокий вдох и разочарованно-устало так выдыхает и молчит с минуту, тихо прыскает со смеху и прикрывает лицо ладонью, тут же улыбнувшись обречённо, безнадежно. — Меня это заебало.       Тишина. Казалось, все даже и дышать боялись, не веря в сказанное. Им ведь… не послышалось, да? — Также, как и всех, кто прошёл через это всё. Я знаю всё то, что чувствовали вы, потому что я такая же: я также теряла близких и держала на руках мёртвые тела, не в силах помочь, прощалась с теми, кто проживал свои последние часы перед обращением, потому что не могла ничего изменить, — она повышает голос и говорит без придыхания, вываливает всё это одним предложением и чувствует, как начинает щипать глаза. Люси вдыхает так судоржно-дрожа, замирает и произносит на выдохе, — была на грани смерти, видя, как близкие мне люди жертвуют своими жизнями ради меня. Я не собираюсь продолжать насчитывать всё новые и новые смерти в своей истории, в истории человечества. Это не просто крик о свободе, о мечте, где всё будет как прежде, когда люди спокойно ездили в другие города на выходных, когда каждый твой день начинался с солнечного «Доброе утро», а проблемы были на уровне учёбы или работы, никак не дилеммы о том, как же будут выживать мои дети, смогут ли вообще. — Этого всего больше нет, не просто исчезло шесть лет назад, — Хартфилия снова делает паузу, дышит прерывисто с открытым ртом и в неверии легко мотает головой, хватаясь обеими руками за трибуну, — Наш воображаемый лидер, Зереф, забрал у нас это всё. Он получил власть, за которую заплатили мы.       По залу тут же пошёл шёпот, перерастающий в галдёж — блондинка спокойно реагирует на шум, поднимает ладонь в останавливающем жесте и тихо-шёпотом просит дать ей слово, мурашками пробегаясь по телу от этого уверенного голоса, раздавшегося по динамику. Никто и не замолкает особо, оставаясь фоном противоречий для её выступления, но Люси только цокает языком и готовится будничным тоном произнести истину, историю той самой женщины, которая стала ключевой деталькой в их затее: с придыханием, она кладёт руку на подбородок, оставляет это ощущение задумчивости и уже знает, что скажет это настолько иронично, что концовка этой фразы ударит контрастом своей прямотой.       Допустим, немного импровизации и отклонения от изначального текста с сухой констатацией фактов уж точно никак не помешает их концепту, который разработала Скарлетт.       В «Голодных Играх» же получилось сыграть на эмоциях, так почему бы и нет? Она ведь Огненная Люси. — Мои слова могла бы подтвердить сбежавшая учёная-вирусолог из Калифорнии Леви Редфокс, которая потратила всё это время на изучение зомби-вируса и поиска вакцины, однако… её убили. Два месяца назад. За день до нашего знакомства.       Люси хмыкает-прыскает так странно, дует на чёлку и берёт в руки пульт от монитора за спиной, всё же выходя с этого дурацкого фона и заходя в раздел «Видео», наглядно проматывает пару записей и включает их подрезанную версию блога бывшей МакГарден, такую, чтобы без имён и чтобы доказать правоту своих слов — публика молчала, время от времени громко охая все вместе или выкрикивая какие-то короткие фразы по типу «Бред», «Не может такого быть» или классическое «Что за…». Тяжело ли поверить в слова Хартфилии, которая за месяц превратилась в национальный идол со всеми классическими пунктами из разряда бывшая военная, которая освещена в оригинальные события, известный журналист и филантроп, которая не боится говорить всё то, что накипело прямо в глаза их правительству? Нет, она всё же похожа на Китнисс, очень даже похожа. Поверить было легко, но вот принять… было тяжелее. На том самом последнем видео они не вырезают ничего, оставляют тихим плачем где-то в зале и поднятым кулаком блондинки в воздух. — Ученные, способные спасти нас всё ещё находятся в заточении и, простите, хоть кто-то знает чем они там занимаются? Зереф использует их в своих целях, а потом также использует и нас, но мы не будем молчать и терпеть подобное до конца наших жизней! Больше не будем! И нас не остановить! Они разбудили то, что не следовало!       Люси теряется в криках людей, в этих истошных-самоотверженных «Да!» со всех сердец здесь, во всё ещё мутном взгляде и осознании того, что это тот самый ключевой момент, после которого их революция будет обречена на успех. — Мы соберёмся через две недели в Вашингтоне и покажем всем чего мы хотим! И после этой недели, на конвенции, мы сможем снова быть свободными! Давайте же прервём этот круг заточения в стенах и вернём нашу волю раз и навсегда!       Хартфилия ещё с пару минут рассказывала про план их действий в столице, говоря что-то о мирном протесте и требованиях к правительству, потом излагает какие-то официальные-юридические моменты с подготовленного листочка и улыбается с таким восторгом, снова поднимает вверх кулак и теряется во всех этих обликах перед собой. Нацу всё ещё прячется где-то в углу слева, поднимает в её честь бокал с шампанским и стоит до конца, радуясь не меньше. Она знала, что стоит ей скрыться со сцены, как её ждут долгие поздравления и путь дальше, поэтому позволила себе всего на миг остаться в этом мгновении, среди ликующей толпы и осознания того, что у них есть шанс спасти и себя, и других.       Просто хотелось оставить в памяти свой первый настоящий триумф.

***

      Наверное, поэтому Эл-Эй и ударил таким контрастом. Да, от него всё ещё веяло атмосферой Маями с их постоянным отдыхом, да, Люси всё ещё плюс-минус отдыхала и превращала почти все свои случайные-неслучайные встречи со своими слушателями чуть ли не в стенд-ап, зависая на улицах с бессмысленными разговорами, а ещё и эти их возможности походить по клубам, которые, конечно же, после парочки выпитых коктейлей, ужасно ударяющих дурманом от смешанного алкоголя, становились более политическими. Прям сильно более. Однако кое-что и изменилось после той самой её конференции: её цитировали, её жесты повторяли, ей кричали вслед и смотрели на неё так с надеждой-упоением, что от этого замирало сердце от восторга; Хартфилия не была просто девочкой, красиво говорящй о свободе, она была их символом, она была женщиной с планом действий, способная спасти. И это была ещё одна ошибка Зерефа — он не дал людям ориентир, поэтому они нашли его себе сами. Что ж, им это было вполне на руку, так что никаких претензий к недоверию их лидера к народу.       И если Маями отзывался размеренным ритмом жизни на пляжах, Даллас — стереотипными шутками о Техасе и вполне реальными их воплощениями, то Лос-Анджелес был тем самым воплощением фильмов. Казалось, в годы апокалипсиса все города станут убежищем, никак не местами со своими аутентичностями, но, наверное, в этом и была американская натура, которая банально смерилась с фактом смерти за стенами — да, первый год был очень и очень жёстким, да, за первый год умерло триста миллионов, да, массовые беспорядки, дай страхи, но за оставшиеся пять лет всё это стало такой обыденностью, что и… вполне нормально. Тут же, в стенах, безопасно — чего тогда переживать?       И это было главной проблемой их мира, потому что никто уже и не воспринимал опасность снаружи за реальную опасность. Выходишь туда? Значит, подготовленный и здраво оцениваешь собственные силы по выживанию, а остальным и здесь хорошо: такая себе аллюзия на прошлое, если не включать новости время от времени.       Но всё равно, жизнь в Голливуде — другая-иная. Она в пробежках на холмах, в толпах и холодном океане, в куче бесполезных забегаловок, трате денег впустую, в эйфории вокруг: ты словно попадаешь в фильм, бегаешь от одного места к другому и теряешься в этих красивых людях вокруг. Да уж, Даллас с его серьезностью казался собачим дерьмом после глотков свободы в этих двух городах до и после. — И куда сейчас? — Джувия пожимает плечами и, всё ещё ковыряясь ложкой в своём МакФлури, смотрит на Люси, ожидая каких-то вариантов от неё: да, Нацу заводил их во всё подряд, но интуиция у блондинки была явно лучше, поскольку те места, куда приводила их именно она, были гораздо интереснее и необычнее. Так сказать, проверено на личном опыте. — Я, честно, наелась до отвала и сейчас бы посидела где-то. — О, пошли за суши? — Драгнил выкидывает свой стаканчик с колой в ближайшую мусорку и снова берёт Хартфилию за руку. — Ты балбес? — А может ты балбес? — Господи, нет, отойдите от нас и ссорьтесь сколько хотите. — Поддерживаю Люси. — Вообще, мы можем сейчас завалиться к Эрзе на какую-то её встречу, а потом забрать Адриана и пойти с ним в кино, — Нацу сверяется с наручными часами и обводит всю компанию взглядом, уточняя их отношение к этой идее. — Слушайте, раз мы завтра его всё равно планировали забрать на весь день, то давайте просто сегодня заберём и устроим ему крутую ночевку?       Джувия и сама светится от счастья, слушая эту идею, но в итоге только доедает своё мороженое, и сама выкидывая стаканчик в ближайшую мусорку, косо глядит на Грея: да ладно, эта задница снова им все планы портить будет? — Мы с Джу можем с вами в кино, но потом у нас ещё были дела. — Извините, может в следующий раз?       Хартфилия машет рукой, мол, всё нормально, и, доставая из кармана ключи от машины, кивает куда-то в ту сторону, где они припарковали её машину. — Ладно, поехали к Эрзе тогда. Я за рулём.       Скажем так, они приехали зря. Не то, чтобы прям зря зря, но так, с неприятным осадочком при виде чёрного Лексуса на парковке возле ресторана, где их и ждала Скарлетт. И если двое из них недоумённо глядели на разочарованный выдох-крик лицом в руль от Хартфилии, а ещё один только несмело хлопал-поглаживал блондинку по спине, предлагая уехать, то сама Люси хотела было истерично материться, но, конечно же, словно ведомая наитием к сложившейся ситуации, к ним подходит начальница, неистово стуча в стекло с водительской стороны и созывая их всех внутрь на «переговоры». Блондинка нервно так смеётся, отстаивается и первая выходит с машины, проводя рукой по лицу вверх и придерживая чёлку: трагикомедия в одном акте, не меньше.       Хотя, может она заблуждается? Мало ли, кто ещё из того списка людей, которые предположительно могут намекнуть им на свою помощь, приедет в грёбанный Лос-Анджелес ради встречи после их громкого заявления о революции. Да кому она врёт, даже с тем количеством знакомых, Хартфилия прекрасно понимала кого именно ей стоит ждать в том кабинете, зале, холле, или где они там собирались увидеться, чтобы обсудить деловые вопросы?       Нацу спешно нагоняется её аж у входа, обеспокоено кладёт руку на плечо и заглядывает в глаза, дожидаясь необходимого кивка, который подтвердит, что она в порядке — хотя бы в иллюзорном-собственном, для вида. А там он может и послужить подушкой для слёз, если так уж сильно потребуется. — Только, пожалуйста, не реагируйте так резко на его предложение. Оно достаточно выгодное, если посмотреть с другой точки зрения, — Эрза останавливает блондинку прямо у входа в ту самую комнату, обращается будто не ко всем, а именно к ней, слабо-деловито улыбаясь. — Мм, а что имеется в виду под словом «другой»? — Сейчас поймёте.       Она пропускает их вперёд, закрывая за ними дверь и стараясь акцентировать таким образом всё внимание на себе. Ну да, дорогуша, тут сразу было понятно, что гостя ты уж точно не переплюнешь, но попытаться стоило, неправда ли? — Добрый день. — Добрый, — Хартфилия произносит это первой и с такой жёлчью, что аж неловко.       Лаксас Дреяр собственной персоной. Какая честь.       Она садится за стол подальше от него, ловит подбадривающий взгляд Джувии на диванчике и большой палец от Нацу, который уже жевал какие-то закуски со стола под стеной. Скарлетт занимает место слева от неё, прямо напротив блондина, достаёт нужные бумаги со своей сумки и привычно складывает руки в замок на столе, улыбаясь фирменной настораживающе-формальной ухмылкой. От такой аж мурашки по коже идут, настолько властно она выглядит в эти моменты «морального доминирования» над своим партнёром по сделке.       Лаксас и не распинается даже, так спокойно-спокойно обьясняет своё желание их сотрудничества с «Хвостом Феи», приводит действительные аргументы по помощи, которых и не требовалось особо: в Хвосте сидят профессионалы своих дел, начиная от каких-то поручений типа поиска информации, помощи с оформлением декораций для какого-то мероприятия или банального менеджмента с их стороны, и заканчивая действительно нелегальными вещами. Звучало как сказка, а потом он одним предложением затребовал с них оплату труда и полное обеспечение безопасности. И пока Люси хотела открутить ему голову, потому что объяснять, что это для них проблема — бесполезно, то босс спокойно кивнула. Встала со своего места, пожала руку Дреяру и пошла к двери. — Я отойду, чтобы связаться с третьим лицом для оформления всех бумаг. А пока мои коллеги с радостью расскажут вам пару интересных историй, которые непосредственно относятся к нашему делу.       И только Эрза закрывает эту самую дверь, как Драгнил мягко прокашливается, слабо мотая головой вправо-влево, прекрасно понимая что именно сейчас может быть. Ну, как понимая, чуть ли не читая это в глазах блондинки. — Ну что, мистер Дреяр, хотите послушать историю про то, как я потеряла почти всех своих друзей или про то, кто именно помог мне это сделать? — она клянётся, что слышит тихое «Блять» от Нацу и подавленный смешок от Грея, но эти два звука сейчас звучат настолько в духе «Давай, Люси, разъеби его по полной», что эта лёгкая-добродушная улыбка от женщины только усугубляла эту атмосферу «Дорогой Лаксас, собирай манатки и вали отсюда нахуй». — Боюсь, эта история не подходит под определение «пару интересных историй, которые непосредственно относятся к нашему делу». — Зря сомневаетесь, мистер Дреяр. Как же она, блять, подходит. — Тем не менее, не вам сейчас решать какие истории я хочу слушать, а какие нет. — Да без проблем, мистер Дреяр, вы ведь уже всё решили за нас. Может тогда и решите никак не влиять на решение своего отца убить вашу бывшую девушку и почти весь её отряд вместе с сотней неповинных солдат на вылазке по зачистке Нового Орлеана? — блондинка наклоняет голову, наигранно открывает рот якобы в удивлении и тут же становится серьёзнее, сощуривая глаза. — Ах, боюсь, мистер Дреяр, вы его уже приняли. — Это неуместное замечание.       Она вздыхает, отворачивается от него в сторону пустой стены, а ведь разглядывать обои было интересней, и цокает языком, пытаясь прошептать какое-то оскорбление. — Уёбок.       Золотая классика. — Ты вообще на своих таблетках до сих пор сидишь, припадочная, — блондин вальяжно раскидывается на стуле, подпирая грудь руками. Люси этого только и ждала, тут же резким движением оперевшись ладонями о стол и наклонившись в его сторону.       На таблетках, значит… Кажется, этот тупоголовый всё ещё не понял, что же такое психотерапия и как работают антидепрессанты. Хотя, если учитывать, что Люси принимает их не нормировано (все мы люди, все мы забываем, особенно в условиях зомби-апокалипсиса, знаете ли), то его замечание может быть вполне приемлемым. Да, относительно, но всё же точно не в его положении. — Уж лучше сидеть на транквилизаторах, чем потом тратить кучу бабла на психолога после встреч с тобой. — Ну так вали отсюда нахуй, тебя никто не держит.       Люси аж замирает на секунду, ловит взглядом как напрягся Драгнил, даже перестав шарудеть обёрткой конфеты, немного наклоняет голову, сведя брови — молча открывает и закрывает рот, не зная что сказать. Дреяр как с цепи сорвался, да, устал от этих долгих разговоров, да, тут ещё и твоя бывшая тебе на мозг капает, но это ведь не значит, что надо переходить черту…       Грей тихо прыскает, всё ещё втыкая в журналы с часами — ну да, это уж точно интересней, чем их обсуждения в целом — что-то бормочет себе под нос и ловит лёгкий тумак от своей девушки, которая действительно вникала в ситуацию и неловко улыбалась, пытаясь сбавить это напряжение вокруг; ей бы немного инициативности — была бы пострашнее Скарлетт. — Я смотрю кто-то осмелел? — Да может потому что ты всё никак успокоиться не можешь? — Ну, знаешь, сложно это сделать, когда из-за кого-то почти все мои друзья подохли, — Грей снова издаёт подобие смешка, будто у него на фоне сит-ком идёт. — Не пора ли уже закрыть эту тему?       И Люси действительно понимает, что не стоит играться с огнём, не стоит продолжать конфликт и ждать возвращения Эрзы в этой атмосфере, когда разъяренная начальница сдерёт с них по четыре шкуры, если не все пять и сразу. Да, осознаёт, да, приблизительно оценивает последствия, но сердце так и душит от досады: от предательства Ласкаса, от ответсвенности за революцию, от недо-предательства Нацу. Она благодарит всех Богов за то, что ещё не слетела с катушек благодаря своим антидепрессантам, действительно рада, что может нормально контролировать эмоции, но в итоге… в итоге устаёт держать это всё в себе. Поэтому бросает следующую фразу «на ровнейшем ебале», как бы выразился Грей. — Спроси у Локи, мудила, — Дреяр закрывает глаза и подпирает голову рукой, вздыхая. — Угомоните её, иначе я за себя не ручаюсь. — Конечно не ручаешься, животное.       Стук каблуков в коридоре. Скрип дверных петель. — Итак, как у вас дела? Я уже вызвала одного знакомого юриста, он оформит все бумаги, — к ним возвращается Скарлетт, разглаживает руками юбку и привычно цокает каблуками, оставляя после себя шлейф элегантного запаха. Женщина садится на своё переговорное место, поправляет какие-то документы и только потом поднимает взгляд, придирчиво оглядывая компанию, — Что у вас произошло? — О-о, можешь спросить у моего отряда. Только тебе, Эрза, скорее всего не ответят. Девять из тринадцати, жаль, что не все полегли, правда? Так бы неплохой-такой страйк добили.       Хартфилия резко встаёт с насиженного места и, наиграно-радостно улыбнувшись, быстрым шагом идёт к выходу, понимая: терпеть нравоучения начальницы не хочется от слова совсем.       Ей надо срочно вдохнуть хоть каплю свежего воздуха. Или что там ещё помогает успокоиться. — Люси, постой! Ты можешь успокоиться? — Хартфилия выбегает из здания и, скидывая мужскую руку со своего плеча, отходит от него подальше, проходя меж машин на парковке и не зная куда себя деть.       Прохладный ветер действительно приятно студит кожу. А вместе с ней и мысли. — Знаешь, Нацу, не тебе мне говорить о том, чтобы успокоиться. — Ну извини, что ты устроила цирк Лаксасу, из-за чего теперь Эрза должна перед ним плясать, — он разводит руками и так наигранно-иронично произносит это, что Люси поворачивается к нему, тыча пальцем.       Следом за ними выходят Джу с Греем, и если первая была хоть как-то обеспокоена происходящей ситуацией, то второй только достал пачку сигарет, с интересом наблюдая за ссорой. — Закрой рот, Нацу, и не выводи меня из себя. Не тебе мне говорить об этом, уж точно не тебе! — А кто тогда тебе скажет, а? Грей, которому глубоко похуй? Или может Джувия, которая боится кому угодно сказать лишнее слово? — Ну, знаешь ли, уж точно не ты, который меня буквально предал!       Драгнил выдыхает, прикрывает глаза рукой и пытается спокойно-размеренно ответить ей, не особо желая выходить на открытый конфликт.       Жаль только, что Хартфилию уже выбесили. — Да, я проебался тогда, но я же уже объяснил своё поведение, — женщина громко цокает и закатывает глаза, подойдя к нему вплотную и снова продолжая давить указательным пальцем ему в грудь. — А теперь послушай, что объясню тебе я: целый месяц я таскалась с тобой и строила в своей голове планы в духе «жили они долго и счастливо», потому что ты отвечал мне взаимностью, я закрывала глаза на все твои странные вопросы и попытки манипулировать мной, а потом я приезжаю в Нью-Йорк и какого-то хуя оказывается, что всё это было подстроено! Поэтому закрой свой рот и не смей говорить мне что делать, грёбанный ты мудак!       Нацу отводит взгляд вбок, и, ещё раз вздохнув, кивает. — Хорошо. — Хорошо?! — Хорошо. — Да иди ты!       Блондинка недовольно открывает и закрывает рот не в силах сказать хоть что-то, вскидывает руки и делает пару шагов подальше от него, пока не разворачивается резко назад, подходя обратно. Даже не пришлось задумываться о стойке — просто смачно вмазала ему хуком своей ведущей рукой. Правый коронный левый похоронный? О, здесь и правый неплохо справлялся с задачей смертоносного.       Люси откидывает руки вниз, резко выдыхает, желая сказать что-то, но в итоге только относительно легонько наносит апперкот в туловище, хватает куда-то за волосы ближе к затылку и также ударяет лбом в своё колено, одним движениям отбрасывая его — тот и не сопротивлялся вовсе, распластался на асфальте и держался рукой за нос, пытаясь вернуть в норму дыхание.       Она ходит туда-сюда рядом с ним, искренне хочет прибить ещё и ногой, но в итоге только злобно выдыхает-рычит, прохрипев какое-то из нецензурных выражений себе под нос. — У меня… нет слов, — Хартфилия встряхивает ведущую руку и ходит уже кругами, сильно зажмурившись. — Да ничего, ты и так уже нормально всё объяснила, — Грей сзади ржёт и уж точно не спешит помочь вроде как другу, хотя и Джувия не особо-то бежит к нему, подходя к блондинке с бутылочкой воды. — Я… чёрт! — она сильно ударяет рукой уже крону близь стоящего дерева, грозно глядит на лежащего Нацу и оседает на землю, вздыхая: подруга мягко гладит её по плечам. — Господи, мне как камень с плеч сняло… — Тебе?! — Люси скидывает руку Локсар с себя и так и замирает с открытым ртом, уже готовясь вылить ему на лицо эту несчастную бутылку воды. — Я думал, что будет без истерики, точнее… бля-я-ять, короче, я боялся, что у тебя уже крыша поехала. — У меня?! — Слышь, умник, ты слова получше подбирай, а то на асфальте и закончишь, — а Грей-то дело говорит. — Я переживал, что сломал тебя. Не представляешь даже, как сильно мне было хуёво от того, что ты… просто была как ты.       И Люси так и осталась с этой бутылочкой воды в руках и странным взглядом в пустоту: кажется, действительно приняла смысл его поступка. Она прикрывает глаза руками, всхлипывает пару раз и только тает в мягких поглаживания Джу по спине, оставаясь сидеть на траве — Нацу лежал совсем рядом, улыбался в небо и также ощущал эту лёгкость на душе.       А вверху алебастровые облака, такие мягкие и пушистые, что и не верится, что настоящие, плывут по этой глади такого неестественного цвета медного купороса, исчезают за полем зрения и остаются этой ватой в глазах: невесомо. И от этого хорошо, банально хорошо, пусть Люси и плакала не в себя, только теперь понимая, что, технически, Лаксас-то и был прав.

***

      Когда Люси припарковала автомобиль, заглушив мотор, казалось, их машина сейчас перевернётся: все, даже Джувия, тут же повскакивали со своих мест и смешно-спешно начали доставать из багажника какие-то сумки с рюкзаками, при этом подгоняя и саму Хартфилию. Сколько им там лет? В суме за сто двадцать, да? Оно и видно.       Тем не менее, Адриан уже во всю скакал, разрываясь между Локсар и Драгнилом, весело хлопал в ладоши и всё не мог дождаться того момента, когда они уже пойдут, прося их поторопиться: как никак, детская мечта воплощалась с минуты на минуту. Поэтому блондинка и сама спешно-быстро вышла из автомобиля, всего на миг сомневаясь по поводу а стоит ли ей брать пистолет?       Да, в городе спокойно можно носить оружие, если ты его не используешь, даже больше, с её всё ещё работающим удостоверением она даже может использовать огнестрелку, если будет помогать военным с задержанием преступников или устранения заражённых, но здесь…. Это ведь грёбанный Диснейленд.       Там Нацу машет ей рукой, подзывая, всё ещё скачет счастливый ребёнок и уже успевает ворчать Грей, попутно выслуживая краткие нотации от Джувии, а тут — залог их безопасности. — Ты идёшь? — она кидает ещё один взгляд в окно, смотрит на бардачок и только закрывает глаза, выдыхая: это же Диснейленд. — Да, — Люси проводит рукой по волосам, улыбается и кивает головой, окончательно закрывая автомобиль, — да, я иду.       Не случится же что-нибудь ужасное, если она не возьмёт оружие?       А перед глазами — сказка. Фулбастер уже ругается с Драгнилом по поводу билетов, пока не приносят им эти бумажки за сумасшедшие деньги их спонсоров и они все вместе замирают перед Главной улицей, теряясь в карте и в собственных желаниях. Адриан уже сидит на плечах у Нацу, чуть ли не визжит от каждого события вокруг и даже успевает давать проходящим людям пять, довольно хихикая после этого. Вообще, главный плюс зомби-апокалипсиса — отсутствие очередей в Диснейленде. Да, это немного из разряда, когда родственники максимально цинично делят имущество, параллельно повторяя «Rest in peace», но в целом, а какая уже разница? Да, обычный билетик стоит наравне с ВИП с шесть лет назад, но, камон, в Диснейленде нет очередей. Здесь вообще почти людей не было, а ведь они приехали с открытием, когда, казалось бы, уже должна стоять толпа на кассе. А так, только парочка семей, аниматоры и постоянный шум аттракционов вокруг. Поэтому они сразу же (и почти единогласно) пошли на Главный вокзал, решив, что «Великие моменты с г-ном Линкольном» мелкому зайдут не очень сильно (да и вообще, сценическое шоу с аудио-аниматронным представлением президента США Авраама Линкольна само по себе звучало не очень завлекающее). И после большого круга по всему парку, а точнее по всем доступным на данный момент местам, Адриан, на удивление, наконец почувствовал себя голодным, теряясь между тем, чтобы зайти в один из ресторанов или всё же упросить взрослых купить какую-то игрушку в магазинах рядом. Как итог, после плотного завтрака их всех потащили (удивительно кто) в Завтраленд, заметив на карте значок Базза Лайтера.       Это было достаточно хитрым решением, так как оказалось, что про Базза Лайтера ребёнку сказал Драгнил, который тут же взял своего друга под ручку и, помахав женщинам на прощание, те ушли бродить по территории Звёздных Войн. Даже Грей, и тот перестал ворчать с тихими матами, поцеловав Джу в щёчку и сказав, что они вернутся через сорок минут. Жаль тут пиво не везде продают, так бы и подольше остались.       Поэтому они два часа катались на всякой фигне, успев побывать и в Городе Микки, где посетили Домики Гуфи, Мини и того же Микки, и дошли аж до локации Винни Пуха, два раза успев прокатиться на Горном всплеске, прежде чем к ним случайно вышли Нацу с Греем, которые свернули не туда после экскурсии по Краю Галактики. Так они и потащили мужчин на площадь Нового Орлеана, пока Нацу отшучивался какими-то локальными мемами с Хартфилией, а Фулбастер никак не хотел отдавать Локсар своего плюшевого Бэби Йоду, в итоге проиграв его на камень-ножницы-бумага ребёнку. Этим же методом они и распределили очередь на поход в Особняк с Привидениями, параллельно успевая сводить Адриана в Магазин Кристаллов и рассмотреть с ним парочку кораблей возле речки.       Однако полный отрыв начался ближе к обеду, когда они свернули в Страну Приключений, где попали и в Дом Тарана, и на Приключения Индианы Джонса (дважды каждый!), и даже на Круиз по Джунглям. Вышли оттуда они только ближе к вечеру, когда прокатились на аттракционе Пиратов Карибского Моря.       И, как только они все вместе отобедали Корндогами, пиццей и ещё кучей каких-то гадостей, параллельно с этим успев покидаться едой друг в друга и даже немного в прохожих, Люси с Джувией отправили ребят обратно на аттракционы, намекнув на их утреннюю затею, когда сорок минут превратились в целые два часа. Не то, чтобы им было тяжело или типа того, но осадочек-то остался. Так что женщины, закупившись какими-то шляпками-очками-значками за горы денег, спокойно бродили по территории Алисы в Стране Чудес, свернув туда с улицы Парада. И, сказать честно, неважно, что им было двадцать девять и двадцать семь, потому что как только обе увидели Карусель Короля Артура с этими красивыми лошадками, которые классически катались по кругу, поднимаясь вверх-вниз, то единогласно пошли туда, сделав два круга с сахарной ватой в руках (пусть им и пришлось долго объяснять аниматорам, что им действительно надо прокатиться на именно этой классической-шикарной карусели). Потом они чудом идут в какой-то замок с не обнадёживающим названием «Страшные Приключения Белоснежки» и устало сели в первое попавшееся кафе, заказав себе по лимонаду. Плакали их спонсоры после этого дня.       Нацу с Греем должны привести Адриана через минут десять, все уже устали и от постоянной ходьбы, и от эмоций, а впереди у них ещё достаточно много времени, так что они смело развалились прямо на тих стульях, утопая в тишине музыки на фоне — здесь в основном поти никто не тупил, разве что проходил через эту зону в Деревню Винни Пуха, или наоборот, возвращался с неё на Главную Улицу. Так что женщины довольно потягивали напитки, делясь впечатлениями за сегодня. — Знаешь, Люси, иногда мне сложно поверить в то, что ты живой человек, — Джувия пытается достать трубочкой клубнику из своего лимонада, исподлобья поглядывая на вроде как подругу. — Почему же это? — Ты кажешься персонажем фильма или книги, но никак не реальной личностью. — Да? — блондинка хихикает, достаёт ей ложку с корзинки для приборов и кладёт на стол, глядя на сосредоточенное лицо Джу. — И почему же так? — Не знаю, — пожимает плечами, — Просто исходит от тебя эта аура… идеальной женщины в глазах других женщин. — А ты похожа на Русалочку, если честно. — Мой любимый мультик. — И мой тоже.       Они сидят в тишине с пару минут, Локсар довольно ест клубнику с лимонада и даже предлагает Люси, но в итоге обе только одновременно оставляют стаканы на край стола, улыбаясь друг другу. — Спасибо тебе. — За что? — Что веришь в меня. Я вижу, что тебе тяжело говорить с людьми и всё такое… — Неправда, я психолог. — Я бы сказала чтец людей. — Звучит неплохо, — Локсар подпирает голову руками, отворачивается от блондинки и выдыхает так грустно-грустно, прикрывая глаза под лучами солнца, — Я, честно, думала, что ты меня недолюбливаешь. — Почему это? — Не знаю, ты не особо общалась с кем-то из нас, кроме Нацу.       Люси вздыхает, проводя рукой по волосам. — Это… сложно. — Ох, поверь, я понимаю. Я ведь психолог, — Джувия аж подскакивает, тут же смущённо отводя взгляд и кивая пару раз головой, — И я не осуждаю тебя за те эмоции, особенно после того как именно мы поступили. — Не стоит об этом, я ведь с вами. — Тебя заставила Эрза. — подруга хмурится на это заявление. — Нет, она только помогла мне прийти к этой цели. Как бы я себя не отговаривала, но это именно то, к чему я стремилась. — Ты очень сильная женщина, Люси.

Я ведь вижу твою ложь насквозь

      Хартфилия улыбается так грустно-искренне, снова прячет ладонь в волосах и потом только пытается их выпрямить как было, немного хмуря брови от этого. Она чешет нос, перебирает собственные пальцы и потом мнёт в руках салфетку, протерев перед этим лоб. Люси теряется в мыслях-действиях, падает головой на ладони и только снова выдыхает, слишком громко. Джувия тихоня, она действительно боялась говорить с ней нормально, по-взрослому, всегда меркла в ворчаниях Грея и не особо проявляла инициативу в случае чего. А сегодня блондинка впервые понимает, что она просто такая, просто держит свою историю в себе, просто боится. У неё ведь не было этого слезливого прошлого с потерей близких, Локсар как пробыла начало этого ужаса в стенах Нью-Йорка, так и просидела там аж до момента, пока они вместе не поехали на то самое задание. Она белая ворона во всей их организации, с живыми родителями и братом, может поэтому её так и тянуло к перебитому-испорченному Грею, который пытался бороться со своей боли, отторгая внешний мир?       Блондинка берёт её за ладони, слабо-невесомо сжимает женские пальцы и также легко улыбается, словно протягивая руку помощи, подтверждая: она своя. — Можешь называть меня Лю.

Я знаю. Поэтому и не пытаюсь её скрыть

— Спасибо, Лю. — Хочешь, найдём Ариэль? Думаю, тут есть функция печати полароидных фото или типа того. — Господи, я почему-то уверена, что это будет стоить целое состояние, но да, я согласна.       Они так и не находят принцесс, отвлекаются на какую-то свою, нехватающую и чисто женскую болтовню, без остановки говорили и говорили, наконец почувствовав насколько же они близки. Господи, столько времени потратили впустую из-за каких-то своих, личных, убеждений.       К ним подбегает Адриан, с восторженными криками хватает их за руки и показывает целый пакет с игрушками — о да, спонсоры могут рыдать. Он натягивает на их головы какие-то шляпки-ободочки, дарит им кучу плюшевых игрушек и просто довольно прыгает, всё ещё находя в себе для этого силы. Они сидят за этим же столиком ещё с минут пятнадцать, снова теряются в карте и пытаются решить куда пойдут дальше, а потом Джувия хватает Грея за локоть и, даже не спрашивая, просто ставит перед фактом того, что хочет пойти посмотреть на принцесс. Фуллбастер что-то мямлит про то, что это неинтересно, но Адриан, услышав их разговор, только напросился мужчине на плечи, хлопая в ладоши и говоря, что давно хотел увидеть Рапунцель, повторяя «Правда же она похожа на Люси?» и параллельно выпрашивая у этих двоих купить ему ещё чего-то. Кажется, даже насыщенный от аттракционов и прочих развлечений день не мог утомить это чудо.       Все вместе тащатся на Фантазирйную Ярмарку, успев забежать на кусок представления в театре рядом с этой локацией, а потом Локсар заговорщическиски подмигивает своей подруге, оставляя её с Драгнилом.       Они с Нацу выдыхают, остаются в этой тишине звуков вокруг и только единогласно кивают в сторону ближайшего фудкорта, или что там было рядом с ними. Мужчина покупает ей фисташковое мороженное, забирает сумку и ждёт, пока Хартфилия выберет лавочку, только после этого садясь под густую крону дерева. Здесь вообще было хорошо — скоро закат и то самое шоу с огоньками-салютами, а пока, в то самое идеальное время, когда солнце уже почти-почти садится, не заставляя прятаться от жары, но при этом ещё не становится холодно, можно просто посидеть, позволяя хотя бы себе передохнуть от всего происходящего. Да, им ведь ещё надо поужинать где перед отъездом. Да и уже завтра они покидают Эл-Эй, Адриана ещё и матери отвезти надо. Хотя, может они уговорят Эрзу, чтобы он поехал с ними? Всё-таки, мальчишка уже стал неотъемлемой частью любого приключения, Люси и самой страшно иногда представить, что он… исчезнет из её жизни. Он ведь не её сын — чего это она так печётся? Просто ребёнок, за которым она приглядывает, неужели у неё были надежды, что он случайно назовёт её мамой? Нет, ей такое не надо. Уж точно не в её состоянии, положении и ещё в чём-то, чем она сейчас занимается.       Адриан — мальчишка начальницы, не больше.       Подумаешь, привязалась к нему. А кто из них не привязался? — Как ты? — Нацу мягко кладёт руку на её колено, быстро откусывает кусок не своего мороженого и хитро-невинно улыбается, ловя недовольный взгляд женщины. Блондинка отводит от него руку со сладостью в сторону, а потом падает головой на мужское плечо, прикрывая глаза. — Нормально. — Нормально?       Люси вздыхает слишком громко, с такой дрожью, что выдыхает чересчур быстро, резко. — Нет, — зачем-то мотает головой из стороны в сторону, будто одних лишь слов ему не хватит, ест своё мороженое и только слушает сердцебиение Драгнила, — Я далеко не нормально.       Он обхватывает своей рукой женские плечи, прижимает к себе и немного поворачивается, так, чтобы ей было удобней обниматься. — Иди сюда.       В мужских руках тепло и уютно, здесь Люси не боится уткнуться носом в чужую-родную шею и пару раз всхлипнуть, даже не вытирая слёзы: горячие, стекали по коже Нацу, пока она невесомо-невозможно щекотала его ресницами. Она дышит через рот, приводит себя в норму и тает от лёгких поглаживай по своей спине. В динамиках всё ещё играет подборка песен из Тачек, отчего блондинка даже хихикает немного, а потом она оставляет на его щеке прозрачный-лёгкий поцелуй, садясь обратно. Может, смеялась вовсе и не из-за музыки, но себе этот истерический смешок попыталась обьяснить именно так. — Я так устала, Нацу. — Я знаю, Лю. Я знаю, — он хватает её за свободную ладонь, смотрит, как она вроде как спокойно ест фисташковое мороженое, даже улыбаясь немного.       Да-да, улыбкой, которая выглядит как крик о помощи. — А ещё мне страшно, — быстро поправляет волосы, снова прикрывает глаза и всё же меняет улыбку на более грустную, с такой летней-летней грустью на лице, — Каждый день я думаю о том, насколько же это всё серьёзно. Когда встаю, когда ем, когда работаю, когда засыпаю. Я думаю об этом постоянно. И мне становится только страшнее и страшнее с каждым разом. — Я знаю, Лю. И я с тобой, несмотря ни на что. Можешь меня ненавидеть, презирать и вообще делать и говорить что угодно, но я всё равно буду с тобой. — Спасибо. Мне это было необходимо.       Хартфилия оставляет лёгкий поцелуй на его губах, пачкает нос Нацу в фисташковое мороженное и сама же с этого смеётся, вместе дурачатся на лавочке и радуются моменту, понимая: всё дерьмо ещё впереди.

***

      Их следующая точка остановки осталась тем самым моментом, когда фраза «Всё, что происходит в Вегасе — остаётся в Вегасе», и даже, если кто-то проявит любопытство кратким «А что было в Вегасе?», то, скорее всего, они просто пожмут плечами, загадочно улыбаясь: не потому, что напились до безумия и просто не выходили из этого состояния четверо суток, а потому, что на самом деле их просто завалили работой по самые глотки, отправляя с одного места на другое. Казино, вечеринки, ночная жизнь — да-да, удач, до встречи в следующей жизни. Их квартет все эти развлечения пропустил, таскаясь по фотосессиям-конференциям-интервью и проклиная Скарлетт с её резкими порывами поменять весь график к чертям собачим, потому что «Мы отстаём от выполнения плана на целых два процента!». Поэтому как только они выехали с Лус-Вегаса обратно в Чикаго, чтобы забрать Альберту и закрепить свой успех ещё одной важной встречей, ребята дружно помахали ручками всей их команде, вчетвером оставшись здесь ещё на пару часов — чисто после часового уговора их начальницы и куче бреда про моральное-психологическое состояние Хартфилии.       Считанное время ушло на пару быстрых партий в техасский холдем и банальное поесть в тишине и без спешки, поэтому ребята только упаковали вещи в машину и распределили кто и сколько едет за рулём до предварительной остановки в столице штата Колорадо. А потом — снова разбомбленная дорога, пару задержек из-за зомби и эта усталость в глазах-руках. Люси смотрит на шоссе, на пейзажи вокруг и аж давится этой реальностью межвременья между событиями, уже в который раз ловит себя на ощущении этой моральной заёбаности-разбитости от подобного. Поэтому просит достать с бардака уже знакомый диск. — Я уже заебался здесь сидеть, сколько нам осталось до остановки? — Грей, и так удобно развалившийся на переднем сидении, всё же убрал ноги с панели и немного поднял кресло, позволяя Джувии облегченно выдохнуть и сесть поудобнее: последние четыре часа он храпел даже под Ники Минаж, которую они втроём включили на весь салон. Что происходило остальные семь часов никто обсуждать не хотел, уже мысленно поубивав Фулбастера минимум раза с три каждый — как же они радовались, когда он всё же заснул, да, радовались недолго и ровно до того момента, пока кое-кто не начал храпеть на всю машину, но это уже был прорыв и казалось вариантом получше, чем слушать речи по типу «Меня заебало это в этом слэш ком-то». Ну, или его рассказы о том, что он будет делать по прибытию.       Люси всё ещё не могла понять почему её уже подруга всё ещё встречается с этим. Просто с этим. — Минут двадцать и мы в Денвере, — Нацу, благородно принявший на себя роль «друга», на недовольное мычание справа только закрыл глаза, пару раз кивая: да, Грей, ты всё ещё мудак, но лучше уж поддержать разговор так, чем принимать участие в диалоге, который на самом деле монолог. — Это там Серебрянные тусят, да? — Угу, они в коалиции Брадмана.       Они снова молчат, пока Драгнил набивал ритм Анаконды по рулю. А, ну да, Грею ж скучно в тишине ездить. — Денвер, это ж столица? — Нет, столица Орора, — Нацу хмурится и поворачивается к Люси, удивлённо поднимая бровь, — Хотя да, это странно, типа, почему не Денвер?       Хартфилия кидает на него взгляд типа «А я откуда знаю?», а потом только цокает, закатывая глаза. — Потому что с Денвера была бывшая Брадмана. — Лол, что? — Его тёлка бывшая, ты совсем глухой? — Фулбастер даёт ему тумак в плечо, из-за чего Нацу только дёргается смешно-забавно, случайно сигналя. — Закрой рот, я услышал. — Нахера переспрашиваешь тогда? — Потому что это называется разговаривать с людьми, тупая глыба. — Слышь, ебало прикрой. — А может ты своё прикроешь? — Продолжай, Люси, я тебя слушаю, — Джувия, вздохнув, опирается руками на подголовник сидения впереди, поворачивается к подруге и действительно ждёт, пока та расскажет. — Да на этом и всё, просто перенесли столицу в другой город, потому что он попросил. А, официально сказали, что в Ороре меньше заражённых и его будет легче спасти. — А что тогда в Денвере? — Ничего. — Нет, в Денвере сериал был, как его… — Финеас и Ферб? — Грей на предположение своей девушки фыркает, получая в ответ тихое шипение-выдох от блондинки. — Да нет же, Небула. Там ещё про супергероев было. — А-а, было. Я каждую пятницу ждал новых серий на Сидабе. — Да-а-а… — они объезжают какую-то из ям, напряжённо выглядывая на дорогу так, словно за рулём были все и одновременно, а потом Люси всё же продолжает мысль: — Блин, ещё минус один балл в пользу зомби-апокалипсиса: прикрыли почти все мои любимые сериалы. — Небула по книге снята. Я помню Широкура просила в каком-то интервью побольше экземпляров отправить, ну, в Денвер, типа там же всё и происходит, так что… можем поискать остатки в каком-то книжном, — Джу мило-мило улыбается и кладёт руку на плечо Хартфилии. — Там нет поселений, так что вряд ли найдём.       Ники Минаж поёт знаменитое «Oh my gosh, look at her butt», а потом Фулбастер тихо прыскает, подпирая грудь руками. — Пиздец, всего лишь из-за тёлки столько дерьма для одного города, — так, походу no-toxic, который они оговорили заранее, отменяется. Уж точно не в случае, если Грей всё же не додумается прикрыть своё ебало. — Слушай, ты нам тоже немало дерьма сделал, но мы ж не возмущаемся. — Ты сейчас доиграешься, узкоглазый, и мне похуй на то, что ты за рулём. — Но в Денвере всё ещё куча заброшенных магазинов, которые кишат зомби, так что, если мы немного их зачистим… — Джувию однозначно стоит причислить к Лиге Святых. Не меньше. — Халявный шоппинг!       Кажется, Грей сейчас снова будет возмущаться. Загадка со звёздочкой: тяжелее пережить зомби-апокалипсис или хуёвое настроение Фулбастера?       В город они въезжают достаточно быстро, одновременно примыкают к окнам, словно дети, и с интересом разглядывают руины вокруг, теряясь меж обломков уже нежилых домов. Всё вокруг цветёт, прячется в зелени и обломках от взрывов, маячит вокруг яркими пятнами кирпича и стабильной картины обломков. Мм, красота. — Как же я давненько не была в шуга шоп, — Люси задумчиво трёт подбородок и наклоняется к Нацу, кладя руки на мужские плечи, — Здесь есть что-то типа такого по пути? — Хм, сейчас посмотрим. — Слушайте, а может тут и Старбакс есть? У нас дома зёрна закончились, можно было бы прихватить. А то вы знаете какие на них сейчас цены. — Да, поищите ещё Волмарт, мы же поехали, блять, на шоппинг, а не на конференцию, — Грей. — Слушай, не порть нам веселье. Люси, подай мне карту города, пожалуйста.       Хартфилия весело чмокает его в щёку, заглядывает в багажник и достаёт их рюкзак с картами, быстро пробегается пальцами по содержимому и недовольно сводит брови, передавая половину всех этих бумажек Джувии. — Да чего вы, спросите у того зомби, а то у нас что-то хуёвый навигатор как не смотри.       И как бы Фулбастер не отшучивался, но, походу, спросить у зомби было их решением, потому что карты Денвера в их запасе не было. И всё бы ничего, они бы развернулись в нужном месте и объехали его третьей стороной, если даже не четвёртой, только вот одна загвоздка — всё разрушено-разбомблено и единственный их путь — через город. А потом надо найти нужную дорогу, чтобы вернуться на то самое шоссе, которое приведёт их в Орору.       Из вариантов — перекошенное от недовольств лицо догадайтесь кого и принятое решение заскочить в торговый центр, предположительно находившийся в центре города, где они и поищут карту. Ну, или же развернуться назад и потратить неизвестное количество времени на бесполезные кручения на одном месте под вечные причитания одного из их товарищей. Очевидно, что они выбрали первое.       Денвер сам по себе казался таким же, привычным-тоскливым и немного статичным, без тихого шарканья людских душ вокруг и без тех же запасов еды, которая бы валялась в магазинах — все ведь хотели когда-нибудь оказаться в супермаркете вообще без людей, чем тебе не вариант исполнить мечту раз уж такая возможность подвернулась. Да, разве что с поправкой, что все нормальные продукты либо уже разворованы, либо сгнили к чертям собачьим, а ещё тебя могут съесть заживо, чем не приятный бонус. Наверное, никто особо и не тосковал от подобных картин, потому что они и не видели вариант «до», а может просто привыкли. Факт остаётся фактом — теряясь в обломках чужих жизней, в горелых балках и дырках на дороге, никто из них и не чувствовал ничего… такого, мерзкого-непривычного. Торговый центр, как из всех этих классических фильмов нулевых, стоял почти нетронутым, видимо, перебываю в роли временного убежища ещё лет с пять назад, если не больше. Они забираются внутрь, проломав эти заколоченные двери, включают фонарики и даже не знают как реагировать на стеклянную крышу: да, в холле было светло, но вот в магазинчиках подобный источник света не помогал.       Они обходят несколько точек с шмотками, убивают двоих заражённых возле фонтанчика и забирают себе с магазина электроники полароидный фотик, довольно тратя первые восемь фотографий в плёнке на какие-то ерундовые снимки в странных вещах-очках из ближайшего брендового бутика. Тут даже Грей перестал ворчать — кто бы подумал, что именно из всех он будет тем человеком, который дольше всех выбирает позу для фотографии, даже Люси, и той не хватило терпения, поэтому она то и дело саркастически-увлечённо комментировала все действия Фулбастера, пока тот не ушёл с Джувией в Старбакс.       А потом им посчастливилось найти тот самый мини-лагерь, где отсиживались люди. Да, типично заброшенный-обшарпанный и пустой, но лагерь всё же. — Это тебе, — Нацу довольно подбегает к Хартфилии с пакетиком из Пандоры, улыбается как кот и никак не может успокоиться, крутясь вокруг неё, явно ожидая реакции. Блондинка нарочито медленно-тягуче достаёт коробочку и мило так охает, глядя на этот грязноватый кулон в стиле солнце-месяц. Она и сама не может наулыбаться, просит застегнуть это украшение и чмокает его в щёку, сильно-сильно обнимая. — Блин, Нацу, это так мило. Мне вот уже давно не дарили подарки. Я уже молчу про свидания, — Локсар, мечтательно вздохнув, кидает явный намёк своему парню, который уже ковырялся в струнах какой-то гитары, и где только он успел найти её. — А знаешь, Джу, пошли на свидание?       Они втроём аж переглядываются, недоверчиво посмотрев на удивительно спокойно-серьёзного мужчину. — Правда? — Ну конечно, милая, сейчас только в цветочный за углом заскочу. Не спросишь пока у того зомби с прошлого квартала где здесь хороший ресторан?       Ну конечно. Кажется, это тройное цоканье было слышно аж в грёбанном Ороре.       Тем не менее, карты нигде не было, а на улице уже успело стемнеть, поэтому было решено остановиться здесь же на ночёвку, устроив и себе небольшой лагерь в одном из магазинов.       Возле них всё ещё горел костёр, а они всё также лежали в тишине вокруг, прячась меж кучи одежд и диванов, которые они притащили в H& M под предлогом ночёвки (допустим, Люси с Джувией уж никак не посносили сюда ещё и халявной одежды, еле-еле понабивав ею всё свободное место в рюкзаках, которых вдруг стало больше). — Я не могу понять, если после апокалипсиса выжили только сильнейшие и умнейшие, — Грей поворачивается к другу, ждёт, пока Нацу зевнёт, — то где все индусы?       Пауза. Драгнил таращится на него сверху-вниз, всё ещё стоя у стенки, чтобы не заснуть — сейчас была именно его очередь дежурить. — Блять, Грей, какие нахуй индусы, ты видел время? — Нет, Нацу, вот сейчас я серьёзен как никогда, — он аж садится, зачем-то рисуя руками круги в воздухе. — А, то есть пять лет ты просто так ебал мне мозг по поводу твоих недовольств, а именно сейчас, — мужчина аж сверяется с наручными часами, — в три, мать его, часа ночи, решил серьёзно поговорить? — Они ведь оккупировали все меды, куда делись индусы? — вздох. Грей недовольно фыркает, кидая в друга близ стоящим тапком, — Люси? Люси, проснись! — Не трогай хотя бы Люси. — У неё есть знакомые индусы? — Господи, кажется, теперь я понимаю, что она имеет в виду, когда я слишком часто болтаю. — Я тебе это припомню, Драгнил. Спасибо за ответ, кланяюсь в пол.       В ответ — тихий шёпот где-то у стенки. — Иди нахуй. — Я все слышу.       А вот и второй тапок.       Люси проснулась от тихого шума и возни: рядом с ней всё ещё трещал костёр, только сильнее погружая в сон, тёплый свет приятно укутывал все предметы вокруг, даря этот комфорт-уют. Хотелось закрыть глаза и посильнее замотаться в плед, даже не меняя позу, пусть тело и затекло из-за долгого лежания на почти что полу, погрузиться в эту атмосферу ночи с тихим пением сверчков за окнами и привычным посапыванием Нацу справа, когда тебя согревают объятиями со всех сторон. Только вот мужчины рядом не было, да и сверчков-костёр перебивала тихое шарудение с коридора. Показалось, что ли?       Она садится и устало потирает глаза, зевая раза два подряд, а потом так и замирает, сонно-расплывчато поглядывая на раскинувшуюся картину: их мужчины аккуратно собирали рюкзаки и проверяли оружие, перекидываясь жестами друг с другом. Блондинка также молча хватает свой пистолет, просто на всякий случай, и сама вздрагивает от беззвучных-смертельных шагов где-то там, в здании, теряется в пространстве, не особо понимая что именно происходит. Сознание предательски кричало, что это не заражённые — нет, уж точно не с таким умением тишины, но и при этом отталкивало любые намёки на то, что это слежка за ними, головорезы на заказ. Хотя, может просто жители какого-то тайного поселения?       Рядом мило сопела Джувия, прижимая к себе подушку и что-то бормоча под нос. Хартфилия ещё раз переглядывается с мужчинами, вздыхая, снимает оружие с предохранителя и аккуратно водит рукой по плечу подруги, кривя душой: вот кого-кого, а Локсар в эти разборки-тёрки вносить не хотелось, и тут даже играло не её неумение пользоваться хоть каким-либо видом оружия, а простой-банальный человеческий фактор. Джувия просыпается как типичная принцесса, так мило потягивается и зевает, недоумённо моргая, что от этого только противней от осознания того дерьма, с которым они сейчас будут бороться.       Тихий спор о том, как им лучше подойти, и Люси понимает, что это люди; не местные, кто-то более осознанный и серьёзный сейчас строил планы по тому как и будут убивать. Мерзковато и с дрожью по всему телу.       Приходится оставлять большинство вещей, наспех тушить костёр и банально ругаться жестами, тыкая на карте этажа (они были не настолько тупыми, чтобы не додуматься прихватить его с ближайшего целого стенда) куда же им отступать. Нацу предположительно говорит о пяти людях там, цепляет к своим штанам пару метательных ножей и протягивает Грею топор, пусть ржавый, но всё равно потенциально опасный. Люси не слышит ничего, кроме собственного сердцебиения. Страшно. Господи, как же страшно.       Там ведь не зомби, нет — такие же люди как и они, скорее всего мародёры или ещё какие-то тайные поселенцы, которые нападает на приезжих, а они так просто попались, что за стыд; они были рядом.       Фулбастер всё ещё ковыряет стену, пытаясь беззвучно пробить им выход к лестнице, Драгнил наконец собирает оставшиеся припасы и раздаёт каждому, а Люси сидит и не знает что делать. Даже от подруги сейчас было больше толку, не то, что от неё — человека, знавшегося на подобных ситуациях.       Это разве не… голос Брандиш?       Хартфилия так и сидит с пистолетом в руках, чувствует обеспокоенное касание к своему плечу и мотает головой из стороны в сторону, не в силах встать: там ведь Брандиш, та самая Брандиш. Нацу наклоняется и шепчет прямо в ухо: «Прошу, идём», а она только обвисает в его руках, сжимая зубы, потому что больно, потому что Люси убьёт её без колебаний в случае чего.       Она ведь готова к подобному, она выстрелит так, чтобы недолго мучалась и побежит дальше, словно ничего и не было. Стоит ли оно того? — Лю, — он протягивает ей руку, пытается улыбнутся так ненавязчиво-радостно, — пойдём.       Блондинка слабо кивает, встаёт с его помощью и только сильно щипает себя за бедро, пытаясь прийти в чувство: может, показалось, а она тут уже её хоронит.       Грей первым выбегает к лестнице, с ноги открывает дверь и тут же падает прямо на пролёт, истошно зашипев, Джувия, кажется, словно с цепи сорвалась, тут же бросаясь к нему. Если бы не Люси — получила бы пулю в голову, если не меньше. Возня со спины, они прячутся за те самые диваны и вглядываются в темноту ночи-манекенов, которых они ещё вчера раскидали, когда бесились. Сейчас эти тушки ловили пули от неизвестных, служа неплохими мишенями. Прямо возле них шевелится пятно и Нацу реагирует первым, быстро выстрелив тому куда-то в район живота. Там же — женские крики «Брадман!» и тихие шаги в их сторону. Вот же блядство — это были Спригганы.       Блондинка кидает в их дыру часть манекена, ожидая заветного выстрела, довольно кивает собственным предположениям и первой «выпадает», боком проезжаясь по полу, из проёма, стреляя туда, где сидел их «снайпер-крыса». Прямо из-за вазона с цветком выпадает мужская туша с чёткой красной отметкой на лбу от пули, пусть Хартфилия и знала, что раньше у Якоба там была татуировка в виде черепа. Ну и пусть, Лессио сам по себе противный мужичок, так что заслужил.       Судя по повторным крикам, Нацу успел положить и Бога Серену, как его прозвали за истошную религиозность, а потом он вытаскивает оттуда Джувию, все вместе отправляясь к Грею. — Вы идёте к машине, а я прослежу за Джу и отвлеку их ненадолго. — Не легче сразу всем пойти к машине, не? — Их там пять-шесть человек, мы уже избавились от троих, — Хартфилия примерно прикидывает кого могли потащить на подобное мероприятие, вздыхая, — надо добить остальных, иначе это сильно аукнется нам в в будущем.       Брадман был здесь, потому что Денвер находится в его коалиции, Леско скорее всего взяли за старшего, Бог Серена… Канзас граничит с Колорадо, допустим. Женский крик — Димария, эта сука могла пойти и за просто так, однако скорее всего просто снова увязалась хвостиком за Брандиш, которая здесь забыла чёрт знает что. Хотя, скорее всего её просто привлекли к операции после того, как её имя пусть и косвенно, но прозвучало на конференции в Далласе. Но кто последний? — Куда подевались эти нелюди?       Азир, потому что Вайоминг на севере. Вот же блядство, она тут не вывезет. — Лю, что мы делаем? — Вы идёте вниз, мы с Джу спускаемся через минуту, — он приподнимает Грея, хмурится — Лю… — Но попробовать стоит, — она говорит быстро, шёпотом и с таким энтузиазмом, что Драгнил только мотает головой, понимая, что кому-то очень сильно ударил адреналин, снося остатки здравого разума. Они подходят ближе и ближе, уже не оставаясь шумом на фоне. — Нахуя? Чем оно того стоит, мм? — Люси кривит лицом, хватает пару рюкзаков и кивает в сторону выхода, всё ещё теряясь между шипением Грея и шагами чужих, смертельных, ног. — Господи, идём.       Да, смыться после недр-перестрелки было лучшим из их решений. Наверное, им просто повезло, что Спригганы действовали уж слишком аккуратно, не додумавшись (или по какой другой причине) напасть одновременно. Странно это, конечно.       Хартфилия всего на секунду отвлекает на собственные мысли, а потом — дуло пистолета в лицо и направленное, уже её, в противоположную сторону. Брандиш смотрит ей в глаза, не спускает крючок и дышит громко-чересчур, не решаясь спустить. А напротив также замерла и блондинка, ускользая от себя самой. Где же её решительность?.. Кто-то из Спригганов спрашивает у Брандиш как тут дела, она отвечает в своём излюбленном-простом стиле и всё также не отводит взгляда.       Выстрел. Чёрт…       Люси хватает одного взгляда на Джувию, чтобы в течении десяти секунд поднять с пола упавший пистолет, одним рывком закрыть эту самую дверь, подперев ручку близь валяющейся шваброй, и схватить подругу за руку, таща её к лестнице — Нацу с Греем уже должны были быть внизу, если всё пошло по плану. Ей не хватает духу кинуть хотя бы секундный взгляд на бездыханное тело Брандиш, на стеклянный взгляд и дорожки от слёз, на раскинутые руки и кровавое-горячее пятно бордовой крови с груди. У неё нет времени на эмоции и сожаления.       Фулбастер всё ещё мнёт раненую руку, хрипит-шипит и даже не матерится, сидя на заднем сидении их машины с закинутой вверх головой; Джувия блюет в ближайшую клумбу и сама трясётся не меньше своего парня. А сзади — крики-возня и попытка выломать двери, которые Люси в последний момент додумалась подпереть какими-то баками. Чёрт, у них вообще нет времени, судя по всему. Они с Нацу кое-как затаскивают бледную-белую Джу, усаживаются сами, а потом выруливают отсюда с такой скоростью, что шум выбитой двери остаётся только далеко-далеко сзади.       Блондинка знает, что соображать надо не быстро, молниеносно, что Грею перевязывать руку будет она, а ещё что у них есть от силы с минуту, чтобы начать действовать, пусть серьёзные артерии и не задело, судя по цвету и обилию крови. Она говорит заворачивать в другой переулок, где они видели ветеринарную клинику, уже достаёт все нужные вещи из портфеля и первой же бежит в эту самую ветеринарку по остановке, успевая убить двоих заражённых внутри. Нацу притаскивает все нужные вещи и убегает перепарковать автомобиль, понимая, что просить о таком всё ещё охуевавшую Локсар — нет смысла.       Тут приходится Люси снова брать всё в свои руки: она обрабатывает спиртом ладони, кожу вокруг раны и накладывает на неё саму подкладку из бинтов и ваты, перевязывает плечо крест-накрест. Грей реальный везунчик, сквозное ранение пулей калибра девять миллиметров. Хартфилия даёт ему обезболивающее и противовоспалительное, надеясь, что к приходу Нацу сможет решить что им дальше делать: да, до Ороры километров двадцать пять от силы, однако в объезд это будет минимум с сотню километров, учитывая то, что нарисовано именно на их карте, а у них на подобную методику проб и ошибок банально нет времени. А если ещё и учитывать, что в любой момент к ним могут нагрянуть Спригганы, пусть уже и не в полном своём составе, но… Блядское время.       Люси хватается рукой за волосы, ловит тихие всхлипы Локсар где-то справа и молчаливое дыхание Фулбастера на облезлой кушетке слева. Ситуация невъебенная, одним словом.       Их действия имеют последствия, и тут дело не в лени покататься по темноте в поисках этой несчастной дороги, а обычная случайность и удача в том, что они правильно расположили свой лагерь для ночлега, потому что ранение Грея — удача в чистом виде, если учитывать, что они все могли умереть. Да что могли, они и сейчас очень даже могут.       Чёрт, чёрт, чёрт. Они по уши в дерьме, если не больше. — Люси, мне кажется, или это карта города?       Хартфилия дрожащими руками выхватывает эту бумажку, пальцем проводит по намеченному чёрному маршруту и только ощущает эти две горячие дорожки на щеках. Их путь в Орору — их путь к спасению. — Да, Джу, это карта… Чего расселись, нам надо срочно в больницу! Давай, Нацу, поднимай этого… где ты поставил машину? — её словно подменили, блондинка тут же собирает разложенные вещи и, даже не утерев слёзы, улыбается не в себя, хлопая в ладоши и командуя. — В квартале от сюда. — Зачем так далеко? Ты думал мы здесь до вечера сидеть будем? Эрза с нас пять шкур снесёт за опоздание. — Правильно, на меня ж ей похуй.       Ну уж нет, в этот раз Хартфилия не промолчит. — Ты вообще молчи, тебе прострелили плечо, а ты тут выёбываешься.       Теперь никто из них не сомневался по поводу того, что именно они будут делать в Вашингтоне.