Заветное желание

С самого утра над Хогвартсом без устали кружил снег. Март уже успел заявить о себе мягкими оттепелями и редкими проталинами, но сегодня зима будто передумала уходить. Крупные, влажные хлопья падали не переставая, ложились на башни, крыши и двор замка, быстро укрывая всё новым белым покрывалом. Снег был тяжёлым, липким — идеальным для снежков и крепостей, словно сама природа решила подарить ученикам последний день, чтобы как следует попрощаться с зимой. К полудню весь двор уже сиял свежей белизной. Рен, смеясь, рухнул на одно колено и голыми руками зачерпнул рыхлый влажный снег. Он приятно холодил ладони, легко слипаясь в плотный тяжёлый ком. Несколько быстрых движений — и в руках уже лежал почти идеальный снежок. Рыжие кудри, выбившиеся из-под съехавшей набок шапки, намокли и прилипли ко лбу. Распахнутое пальто давно перестало защищать от сырости, открывая шерстяной свитер, который тоже начал понемногу отсыревать. Но это совершенно не волновало. Воздух был удивительно мягким для начала марта, а разгорячённое тело и без того пылало от азарта. Над самым ухом что-то свистнуло. Рен резко пригнулся. Снежок пролетел в нескольких дюймах от головы и с глухим хлопком разлетелся о каменную стену замка. — Мимо! — довольно крикнул он, уже разворачиваясь. Замах. Бросок. Белый снаряд прочертил короткую дугу и с завидной точностью врезался прямо в макушку Сириуса Блэка. — Эй! Сириус возмущённо вскинул руки, осыпаясь снегом с головы до плеч. Рен расхохотался. — Засчитано! — Это было подло! — Это было красиво! — Поттер! — возопил Блэк. — Твой рыжий сообщник совсем совесть потерял! — Не вмешивай меня! — донеслось откуда-то справа. — Я сам под обстрелом! Джеймс договорить не успел. Сразу три снежка одновременно нашли свою цель. Один угодил ему в плечо, второй — в спину, третий с впечатляющим шлепком разбился прямо об очки. — Предательство! — трагически объявил Поттер, снимая с очков остатки снега. — Это называется «коллективная работа»! — радостно крикнула откуда-то Марлин. Снежная битва давно перестала быть обычной забавой. Начиналось всё невинно. Увидев происходящее за окном кто-то из гриффиндорцев предложил выбраться во двор — отпраздновать победу команды девочек и просто выплеснуть накопившееся за эти дни напряжение. Но стоило первому снежку попасть в цель, как события мгновенно вышли из-под контроля. Через каких-то десять минут к ним присоединились несколько хаффлпаффцев. Первым, разумеется, прибежал Томас Осборн, тут же объявивший, что хаффлпаффцы официально заключают союз с теми, кто меньше проигрывает. — То есть пока ни с кем? — уточнил Рен. — Именно! Следом появились Оскар Булман и Пейдж Лейк. Ещё немного погодя мимо проходили трое рейвенкловцев — Леонард Тейт, Алфи Эмерсон и Оливия Стивен. Они честно попытались сделать вид, что происходящее их совершенно не касается. Попытались. Ровно до того момента, пока чей-то случайный снежок не угодил Леонарду прямо в капюшон. После этого дипломатия закончилась. Теперь весь двор перед замком больше напоминал поле настоящего сражения. Повсюду вырастали снежные укрепления. Кто-то строил стены. Кто-то штурмовал их с воплями. Кто-то уже давно забыл, за какую именно команду играет. Со всех сторон раздавались крики, смех и звонкие хлопки разбивающихся снежков. — В обход! В обход заходите! — Прикрывайте левый фланг! — Да кто вообще здесь командует?! — Никто! — Отлично! Именно в этот момент сразу несколько снежков больно ударили Рена между лопаток. — Ай! Он рефлекторно пригнул голову и сорвался с места. Ботинки скользили по утоптанному снегу. Морозный воздух обжигал лёгкие. Добежав до ближайшего укрытия — высокой снежной стены, которую ещё полчаса назад с невероятной серьёзностью возводил Джозеф. Рен буквально влетел за неё и, тяжело дыша, прислонился спиной к плотному насту. Сердце колотилось где-то в горле. Из-за стены то и дело перелетали снежки, осыпая баррикаду мягкими белыми фонтанчиками. Он только успел перевести дыхание, как рядом с ним, подняв целое облако снежной пыли, плюхнулся Джеймс. Поттер выглядел ничуть не лучше. Шапка исчезла неизвестно куда. Шарф болтался на одном плече. Очки съехали набок. Щёки пылали, волосы торчали во все стороны, а глаза блестели таким азартом, словно он только что выиграл финал чемпионата мира по квиддичу. — Жив? — выдохнул он. Рен усмехнулся. — Пока да. — Отлично. Поттер осторожно выглянул из-за баррикады. И тут же получил снежком прямо в лоб. — Ай! — Минус одно удачное решение, — хмыкнул Рен. Снежная битва оборвалась так же внезапно, как и началась. Над двором с громким хлопком рассыпался веер алых и золотых искр — сигнальные чары, сорвавшиеся с палочки профессора МакГонагалл. Разгорячённые первокурсники замерли почти одновременно. Кто-то так и застыл с занесённой для броска рукой, кто-то виновато спрятал за спину только что слепленный снежок. Декан Гриффиндора неторопливо обвела взглядом своё промокшее войско. Красные щёки, сбившиеся набок шарфы, облепленные снегом мантии, сияющие от восторга глаза. — Если не желаете провести ближайшие несколько дней, отпиваясь бодроперцовым зельем, — произнесла она своим привычным строгим тоном, — советую немедленно вернуться в замок. На мгновение её взгляд задержался на Джеймсе, потерявшем головной убор, затем на Сириусе, всё ещё стряхивающем снег с волос, и, наконец, на распластавшемся в сугробе Рене. В уголках её глаз мелькнула едва заметная улыбка. — Живо. И будьте добры, прежде чем войдёте внутрь, как следует отряхните снег. Не заставляйте мистера Прингла охотиться за вами по всему замку с тряпкой и ведром. По рядам первокурсников прокатились тихие смешки. Рен негромко рассмеялся и, вместо того чтобы подниматься, окончательно откинулся на спину, позволяя снегу принять его. Всё тело приятно горело после долгой беготни. Холодные снежинки медленно опускались на лицо, таяли на щеках и лбу, унося с собой жар. Над ним простиралось высокое зимнее небо — светлое, бесконечное, наполненное лениво кружащимися хлопьями снега. На какое-то короткое мгновение мир стал удивительно тихим. Рен открыл глаза, почувствовав, как сверху осыпается снег. Над ним, заслоняя яркое мартовское небо, стоял Джеймс и, улыбаясь во весь рот, протягивал руку. — Пошли. А то у тебя уже губы синие. Рен выгнул бровь, принимая помощь. — А у тебя нос. В уголках его губ медленно появилась озорная улыбка. Одним резким рывком он дёрнул Поттера на себя. — Эй! Джеймс даже не успел понять, что произошло. Потеряв равновесие, он с громким возмущённым вскриком рухнул прямо рядом с Реном, подняв целый фонтан мокрого снега. — Предатель! — Это месть. — За что?! — Пока не придумал. Они ещё несколько минут возились в снегу, пытаясь повалить друг друга обратно в сугроб и засыпать снегом за воротник. Победителя, разумеется, не оказалось — оба вскоре одинаково промокли, запыхались и, наконец, со смехом развалились рядом. Рен первым сел, встряхивая головой. Из волос тут же посыпались хлопья подтаявшего снега. Джеймс, сидевший рядом, занимался тем же самым, безуспешно пытаясь вернуть очкам приличный вид. Именно тогда взгляд Эванса случайно зацепился за небольшую группу учеников, неторопливо пересекавших двор. Зелёные шарфы. Тёмные мантии. И знакомая худощавая фигура, державшаяся чуть в стороне от остальных. Лицо Рена мгновенно просияло. — Сев! Он легко вскочил на ноги и, почти не обращая внимания на снег, хлюпающий в ботинках, направился навстречу другу. — Вышел прогуляться? Северус поднял голову. Несколько секунд он просто молча смотрел на приближающегося Рена, словно не сразу понял, кто перед ним. Потом его глаза медленно расширились. — Мерлин... — он окинул Эванса взглядом с головы до ног. — Что с тобой случилось? Рен недоумённо моргнул. — В смысле? — Ты похож на оживший сугроб. И весь насквозь мокрый! В этот момент рядом появился Джеймс. Он уже собирался что-то весело сказать, но, заметив, с кем разговаривает Рен, заметно скривился. — Это он с тобой такое сделал? — Северус резко перевёл взгляд на Поттера. — Это ты с ним такое сделал? В его голосе прозвучало столько искреннего возмущения, что Рен невольно рассмеялся. Он поспешно поднял обе ладони. — Стоп-стоп. Никто никого не убивал. — кивнув в сторону двора, он улыбнулся. — У нас была снежная битва. Между прочим, половину снежков мне вообще Лили в лицо отправила. — И очень метко! — донеслось откуда-то издали. Рен только обречённо вздохнул. Джеймс же, словно назло, совершенно по-свойски закинул руку ему на плечи и с нарочито сочувственной улыбкой произнёс: — Вообще-то Змей прав. — он выразительно посмотрел на мокрый свитер Рена. — Нам действительно пора в замок, пока слова МакГонагалл не стали пророческими. Рен уже открыл рот, собираясь что-то возразить. — Вообще-то я... Апчхи! Повисла короткая тишина. Северус и Джеймс одновременно посмотрели на него, переглянулись и, к величайшему удивлению самого Рена, молча приняли одинаковое решение. — В замок, — одновременно произнесли оба. — Эй, я прекрасно... — Нет. — Но... — Нет. Спустя минуту они уже почти силой вели его к главным дверям Хогвартса. Удивительнее всего было то, что по дороге Северус и Поттер почти не спорили друг с другом. Почти. — Только руку с его плеча убери. — Сам тогда поддерживай. — С удовольствием. Рен тяжело вздохнул. Кажется, заболеть было бы проще.

***

Следующие две недели пролетели так быстро, что Рен почти не заметил, где закончилась одна и началась другая. Уроки сменялись дополнительными занятиями в теплицах, теплицы — очередными испытаниями Игры первокурсников, а вечера неизменно заканчивались одинаково: он без сил падал на кровать, успев лишь подумать, что завтра обязательно ляжет пораньше. Разумеется, не ложился. И всё же теперь эта бесконечная круговерть наконец осталась позади. Второй семестр медленно подходил к концу. Игра первокурсников завершилась несколько дней назад, впереди ждали пасхальные каникулы, а март неожиданно вспомнил, что когда-то был весной. Чёрное озеро блестело под мягким солнцем. По берегу то и дело проходили ученики, кто-то читал, кто-то лениво перебрасывался заклинаниями, а самые отчаянные даже пытались убедить друг друга, что сегодня достаточно тепло, чтобы снять мантию. Рен сидел на расстеленном пледе, поджав под себя ногу, и в последний раз провёл карандашом по странице скетчбука. Несколько быстрых штрихов завершили набросок озера — спокойная гладь воды, одинокая лодка у пристани и силуэт замка, отражавшийся в лёгкой ряби. Он удовлетворённо кивнул самому себе, закрыл альбом и наконец оглядел собравшихся. Компания подобралась... своеобразная. По правую руку лениво развалился Сириус, рядом с ним сидел Ремус, как обычно прихвативший с собой книгу, хотя за последние полчаса так её ни разу и не открыл. Чуть поодаль устроились Лили и Марлин МакКиннон, причём последняя всем своим видом давала понять, что до сих пор не понимает, каким образом оказалась здесь. Она первой нарушила молчание. Не спеша убрав за спину рыжевато-каштановую прядь, Марлин важно вскинула подбородок и обвела присутствующих взглядом. — Может, кто-нибудь всё-таки объяснит, зачем мы здесь собрались? Сириус даже не повернул головы. — Вообще-то мне самому очень хотелось бы узнать, что здесь делаешь именно ты. Марлин смерила его взглядом. — Я пришла вместе с Лили. — Допустим, — легко согласился Блэк и сразу же перевёл взгляд на Эванс. — Тогда ты зачем? Лили даже не задумалась. — Мы с братом почти каждую субботу после обеда встречаемся здесь, читаем письма из дома и просто разговариваем. И я как обычно ждала Рена здесь. Так что это, вообще-то, вы пришли к нам. Сириус открыл было рот, но возразить оказалось нечего. — Логично, — нехотя признал он. — А я, — вмешался Рен, — до сих пор понятия не имею, зачем здесь оказался. Между прочим, кто-то буквально выдернул меня из Большого зала, не удосужившись ничего объяснить. — Меня тоже, — спокойно заметил Ремус, наконец закрывая книгу. — Правда, я хотя бы успел взять с собой чтение. Сириус виноватым не выглядел ни секунды. — Потому что времени на объяснения не было. Люпин лишь тихо вздохнул. — Скоро день рождения Джеймса. Марлин вопросительно приподняла бровь. — И? — И мы должны придумать, что ему подарить. МакКинон снова поправила волосы. — Тогда я повторю вопрос. Мы-то здесь при чём? — Если не хотите помогать, никто не держит, — невозмутимо пожал плечами Сириус. — Вообще-то я рассчитывал собрать друзей Джеймса. — Тогда Рен здесь случайно, — с самым серьёзным видом заметила Лили. — Он не дружит с Поттером. Он его... терпит. Рен не выдержал и рассмеялся. — Знаешь, звучит даже немного обидно. — Зато честно, — невинно улыбнулась Лили. Пока Сириус и Марлин в который раз с азартом выясняли, кто из них раздражает другого сильнее, а Лили уже успела увлечь Ремуса разговором о книге, которую тот прихватил с собой из библиотеки, Рен незаметно выпал из общей беседы. Его взгляд скользнул к озеру, где солнечные блики лениво разбегались по тёмной воде. Поттер... Странно было даже мысленно произносить эту фамилию без привычного раздражения. Если бы кто-нибудь спросил Рена ещё в конце первого семестра, что он думает о Джеймсе Поттере, ответ оказался бы коротким и далеко не лестным. Самоуверенный. Шумный. Не умеющий оставить человека в покое. Именно таким он тогда казался. Потом этот невозможный гриффиндорец почему-то решил, что они непременно должны стать друзьями. Не спрашивая. Не интересуясь мнением самого Рена. Просто однажды начал появляться рядом снова и снова, будто был абсолютно уверен, что рано или поздно его присутствие станет чем-то естественным. Во время Игры первокурсников всё окончательно запуталось. Поттер по-прежнему оставался шумным, временами невыносимым и совершенно неспособным усидеть на месте. Но за всей этой показной беспечностью неожиданно обнаружилось куда больше, чем Рену хотелось признавать. Он умел брать ответственность, даже если боялся. Не задумываясь вставал рядом, когда становилось опасно. И почему-то всегда искренне радовался чужим успехам так же сильно, как собственным. Рен до сих пор не был уверен, что действительно хотел называть Джеймса другом. Вот только одна проблема уже существовала. Кажется... выбор давно сделали за него. Эта мысль заставила его едва заметно усмехнуться. Жизнь вообще обладала удивительной привычкой посмеиваться над любыми его решениями. Стоило Рену решить держаться от кого-нибудь подальше, как судьба с каким-то особенным удовольствием вновь и вновь сталкивала их лбами, пока однажды не выяснялось, что без этого человека привычная картина мира уже кажется какой-то неполной. Впрочем... Он бросил короткий взгляд на спорящих Сириуса с Марлин. Поттеру об этом знать совершенно необязательно. Пусть ещё немного помучается, пытаясь понять, удалось ли ему всё-таки добиться своего. В конце концов, после всех пережитых приключений право на такую маленькую месть Рен определённо заслужил.

***

Двадцать седьмое марта началось для Джеймса Поттера с глубочайшего разочарования. Проснувшись, он ещё несколько секунд лежал с закрытыми глазами, заранее наслаждаясь моментом. Сейчас кто-нибудь обязательно громко поздравит его, Сириус наверняка устроит какую-нибудь нелепую церемонию, Ремус покачает головой, но всё равно улыбнётся, а Питер, скорее всего, торжественно вручит что-нибудь съедобное. Вместо этого спальню окутывала подозрительная тишина. Джеймс открыл один глаз. Потом второй. Пусто. Все три соседние кровати уже были аккуратно застелены, а их хозяева бесследно исчезли. — Предатели... — сонно пробормотал он, садясь на постели. Может быть, он просто проспал? Поспешно достав палочку из под подушки, он всё же решил проверить. — Темпус. Над ладонью вспыхнули светящиеся цифры. До начала занятий оставалось ещё столько времени, что совесть могла бы спокойно позволить ему поспать как минимум ещё полчаса. Значит... они ушли специально. Джеймс возмущённо фыркнул и, всё ещё надеясь, что друзья просто решили разыграть его, направился в ванную. Ну и пожалуйста. Больно нужны мне ваши поздравления с утра. Вот увидите, теперь я с вами вообще разговаривать не буду. Умывался он уже с самым оскорблённым выражением лица, какое только мог изобразить. Переодевшись, Поттер решительно расправил мантию и направился вниз, по дороге мысленно репетируя свою будущую обиду. Нет, кричать он, конечно, не станет. Просто будет очень холодно отвечать. Максимум односложно. Пусть сами почувствуют себя виноватыми. С этой благородной мыслью он шагнул вниз в гостиную. И в ту же секунду сразу несколько праздничных хлопушек с громким хлопком взорвались прямо над его головой. Разноцветное конфетти закружилось в воздухе, осыпая волосы и плечи. — С днём рождения! — Поттер! — Поздравляем! — Не старей! Чуть ли не половина факультета уже собралась в гостиной, выстроившись полукругом перед лестницей. Кто-то смеялся, кто-то свистел, несколько человек дружно затянули поздравительную песню, безнадёжно споря друг с другом о правильной мелодии. Джеймс застыл на месте. Удивление на его лице продержалось всего мгновение. Потом губы сами собой расплылись в такой широкой и счастливой улыбке, что удержать её было уже совершенно невозможно. — Так вот вы какие... предатели, — пробормотал он, смеясь.

***

Завтрак в то утро мало напоминал обычный. Посреди гриффиндорского стола возвышались сразу несколько огромных тортов «Чёрный лес», вокруг которых уже собралась добрая половина факультета. Сладкий аромат шоколада, вишни и свежей выпечки смешивался с привычными запахами завтрака, а праздничное настроение ощущалось ещё сильнее, чем гул голосов под высокими сводами Большого зала. Как выяснилось, Сириус ещё несколько дней назад, по совету Рена, написал письмо миссис Поттер, решив выяснить, какой торт Джеймс любит больше всего. Ответ пришёл удивительно быстро. Юфимия Поттер не только с радостью раскрыла эту семейную тайну, но и отдельно поблагодарила друзей сына за заботу, заметив в письме, что ей невероятно приятно знать, что в Хогвартсе рядом с Джеймсом есть такие внимательные товарищи. А утром в замок прибыли сразу несколько фамильных домовиков Поттеров. Вместе с тортами. — Мама решила, что одного будет мало, — уже в который раз, слегка смущаясь, объяснял Джеймс. — Сказала, что день рождения должен быть праздником для всего факультета. Рен только тихо усмехнулся. Богатые чистокровные семьи всё-таки живут в каком-то совершенно особенном мире. Ему достался кусок с торта самого именинника — того самого, который домовики украсили зачарованными золотыми искрами. Стоило вилке коснуться шоколадной глазури, как крошечные золотые огоньки лениво вспорхнули вверх, несколько секунд покружили над тарелкой и растворились в воздухе, оставляя после себя лёгкое мерцание. Напротив сидел Джеймс. Он, кажется, сиял ничуть не меньше этих искр. К гриффиндорскому столу то и дело подходили ученики. Кто-то приносил поздравления от своего факультета, кто-то просто задерживался на пару слов, а некоторые старшекурсники, проходя мимо, не упускали случая потрепать Джеймса по плечу и пожелать ему счастливого дня рождения. Поттер улыбался каждому так искренне, что вскоре окончательно перестал успевать и завтракать, и благодарить всех так обстоятельно, как ему самому хотелось. Так продолжалось почти до самого вечера. Поздравлений становилось всё больше, и каждый раз, когда очередной ученик отходил от гриффиндорца, Джеймс будто невзначай переводил взгляд на Рена. Сначала это выглядело случайностью. Потом — совпадением. А ближе к концу дня Поттер уже и не пытался скрывать, что чего-то от него ждёт. Рен каждый раз делал вид, будто ничего не замечает. Получалось, откровенно говоря, не слишком убедительно. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что вместе с Джеймсом на него уже украдкой поглядывают и остальные гриффиндорцы. Наверняка никто не вкладывал в эти взгляды особого смысла, но собственного смущения оказалось вполне достаточно. Поэтому, едва закончились последние дела, Рен воспользовался первой же возможностью и незаметно улизнул в спальню. Спустя несколько часов, уже перед самым отбоем, он вернулся из ванной. После горячего душа волосы ещё оставались слегка влажными. На нём уже была мягкая пижама, поверх которой Рен, как всегда, натянул широкий вязаный свитер. Весна весной, а привычка кутаться никуда не исчезала. В спальне уже почти все готовились ко сну. Кто-то убирал учебники, кто-то задёргивал полог кровати. Джозеф, сидя на своей постели, листал какую-то книгу. Рен тоже собирался просто лечь спать. Но стоило ему подойти к своей кровати, как взгляд сам собой остановился на небольшом аккуратном свёртке, лежавшем на тумбочке. Он тихо вздохнул. Конечно, он не был идиотом и прекрасно понимал, чего Джеймс ждал весь день. Просто... сама мысль вручить подарок почему-то казалась удивительно неловкой. Словно этим жестом он признавал нечто большее, чем был готов сказать вслух. Не помогало и то, что Поттер с самого утра смотрел на него с таким выражением лица, будто надеялся на маленькое чудо. Рен несколько секунд нерешительно стоял на месте, потом всё-таки взял свёрток в руки. — Ты куда? — удивлённо окликнул его Джозеф. — Скоро вернусь. Не давая себе времени передумать, он быстро вышел из спальни и зашагал по коридору. Чем дольше он размышлял, тем сильнее хотелось развернуться обратно. Поэтому лучше было просто идти. Пока решимость окончательно не испарилась. Он надеялся, что Поттер ещё не успел уйти к себе. Вручать подарок при Блэке, Люпине и Петтигрю совершенно не хотелось. Осторожно выглянув с лестницы, Рен окинул взглядом гостиную. Несколько старшекурсников ещё сидели небольшими компаниями у камина, кто-то негромко переговаривался возле окна, но Джеймса среди них не оказалось. — Вот ведь... Он уже собирался развернуться обратно, когда за спиной неожиданно прозвучало: — Кого-то ищешь? Рен вздрогнул всем телом и резко обернулся, едва удержав готовый сорваться вскрик. Джеймс стоял всего в паре шагов, прислонившись плечом к стене. Глаза его привычно искрились весельем, а поза казалась нарочито расслабленной. Но стоило присмотреться внимательнее, и становилось заметно, как он то и дело переступает с ноги на ногу, словно пытаясь скрыть лёгкое волнение. Успокоившись после неожиданного испуга, Рен заставил себя медленно выдохнуть. Пальцы непроизвольно сжали свёрток, но он тут же ослабил хватку, испугавшись ненароком помять подарок. — Ты... кто тебя вообще научил так подкрадываться? В голосе прозвучало лёгкое раздражение — скорее напускное, чем настоящее. Так было проще скрыть неловкость, всё ещё неприятно щекотавшую где-то под рёбрами. Джеймс только улыбнулся шире. Запустив ладонь в волосы, он машинально взъерошил и без того непослушную тёмную шевелюру. — Опыт, — с самым серьёзным видом заявил он. — Если живёшь с Сириусом, рано или поздно учишься передвигаться так, чтобы он тебя не заметил. На мгновение он задумался и тут же усмехнулся: — Правда, получается это только тогда, когда подкрадываешься не к нему. Рен лишь тихо фыркнул, хотя уголки губ всё-таки дрогнули. — Ладно... уже поздно. Скоро отбой. Он неловко переступил с ноги на ногу и, будто решившись в последний момент, протянул небольшой свёрток. — Держи. Джеймс удивлённо моргнул. — Это мне? — Нет, завхозу. Конечно тебе. Поттер негромко рассмеялся и осторожно принял подарок. — Спасибо... Рен поспешно отвёл взгляд. — Только не жди ничего особенного. Это, конечно, не... не фейерверк, который тебе наверняка подарил Блэк, но... Договорить он не успел. Джеймс уже осторожно развязывал тонкую бечёвку, стараясь не порвать бумагу. Под обёрткой оказалась плитка шоколада из «Сладкого королевства», которую Рену помогли купить старшекурсники во время одной из вылазок в Хогсмид. Рядом лежал небольшой набор новых перьев: о том, что Поттер умудрялся терять их с завидной регулярностью, кажется, знал уже весь факультет. Но внимание мальчика привлек плотный лист пергамента, и именно к нему он потянулся первым. Джеймс развернул лист и замер. На пергаменте был он сам. Не какая-то нарочито красивая поза и не официальный портрет, а самый обычный Джеймс Поттер — живой, настоящий. Чуть склонённая набок голова, непослушные волосы, которые, кажется, невозможно было пригладить даже магией, круглая оправа очков, знакомая улыбка с едва заметной ямочкой на правой щеке и тот самый озорной блеск в глазах, который удивительным образом угадывался даже в простом карандашном рисунке. Рисунок не был идеальным. Где-то штрих ложился чуть смелее, где-то оставались нарочно нерастушёванные линии, но именно они делали его удивительно живым. Казалось, будто стоит отвернуться — и нарисованный Поттер сейчас улыбнётся ещё шире. Джеймс долго молчал. Пальцы осторожно скользнули по краю пергамента, словно он боялся случайно смазать рисунок. — Это... ты нарисовал? Рен отвёл взгляд и, засунув руки в карманы пижамных штанов, неловко качнулся с пятки на носок. — Ну... да. Повисла короткая тишина. — Никогда раньше... никто не дарил мне мой собственный портрет. В голосе Поттера исчезла привычная лёгкость. Он всё ещё смотрел на рисунок так внимательно, словно пытался запомнить каждую линию. — Это... невероятно, Рен. Его улыбка стала совсем другой — тихой, искренней, без привычного озорства. — Спасибо. Правда. Мне очень нравится. Рен почувствовал, как предательски теплеют уши. — Ну... хорошо. — он кашлянул, явно пытаясь вернуть разговору привычную непринуждённость. — Значит... не зря несколько вечеров на тебя исподтишка пялился. Джеймс наконец рассмеялся. — Так вот почему мне всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает! — Не льсти себе. — Поздно. Теперь у меня есть официальное доказательство, что мной восхищаются. — Очень смелый вывод. — Других я и не делаю. Джеймс снова посмотрел на рисунок и невольно улыбнулся — той самой улыбкой, которая теперь смотрела на него с листа бумаги.