Заветное желание

Во время пасхальных каникул Хогвартс становился совсем другим. Коридоры непривычно затихали, в гостиной Гриффиндора вдруг оказывалось слишком много свободных кресел, а в Большом зале больше не приходилось повышать голос, чтобы тебя услышали через стол. Казалось, будто сам замок наконец позволил себе немного отдохнуть после шумного учебного семестра. Большинство учеников разъехались по домам. Поттер, Блэк и Люпин тоже уехали встречать Пасху с семьями. Рен и Лили остались в школе. Причина оказалась неожиданной, но очень приятной. Увлечение Петуньи цветами за последний год превратилось в нечто куда более серьёзное, чем просто хобби. Её школьный проект успешно прошёл отбор на Весеннюю выставку, организованную Королевским садоводческим обществом, которая как раз должна была проходить в Лондоне во время пасхальных каникул. Миссис Эванс, разумеется, собиралась сопровождать старшую дочь, а отец в эти недели почти не бывал дома из-за работы. Оставлять близнецов одних родители не захотели, поэтому после недолгого семейного совета было решено, что каникулы младшие Эвансы проведут в Хогвартсе. Ни Рен, ни Лили особенно не расстроились. Наоборот — оба искренне радовались за Петунью. Пусть они иногда и подшучивали над её бесконечными разговорами о клумбах, сортах роз и правильной кислотности почвы, видеть, с каким восторгом она занималась любимым делом, было приятно. Да и сама Тунья в письмах несколько раз виновато спрашивала, не обидятся ли они, что родители будут заняты только ею. В ответном письме близнецы лишь посмеялись над её переживаниями и заверили, что поводов для обиды здесь нет. Если уж кто и заслужил такую поездку, то именно она. Скучать, впрочем, всё равно не приходилось. Каждую Пасху преподаватели устраивали для оставшихся в школе учеников традиционную охоту за зачарованными яйцами. По всему замку и его окрестностям прятались яркие расписные скорлупки, внутри которых могли оказаться шоколадные конфеты, засахаренные орехи или маленькие записки с пожеланиями удачи. Иногда, правда, попадались и менее приятные сюрпризы. Стоило разбить такое яйцо — и тебя окутывало облако синего дыма, начиналась неудержимая щекотка или на голове неожиданно вырастали кроличьи уши, исчезавшие лишь спустя несколько часов. Большинство яиц вообще невозможно было заметить заранее. Одни становились видимыми только тогда, когда подходишь совсем близко, другие откликались на смех, третьи — на голос. Поэтому любой поход по замку неожиданно превращался в небольшое приключение. Накануне они с Лили уже нашли два таких яйца совершенно случайно, возвращаясь после обеда из Большого зала. Но больше всего Рена впечатлил совсем другой обычай. За несколько дней до Пасхи всех учеников, оставшихся в Хогвартсе, собрали поздним вечером в Большом зале. Каждому выдали длинную восковую свечу, после чего преподаватели попросили студентов выстроиться широким кругом. Директор первым поднял палочку. Вслед за ним вспыхнули десятки других. Воздух почти сразу стал густым от магии. Одни чары снимали накопившийся за долгую зиму холод со старых каменных стен, другие пробуждали растения в школьных садах, третьи укрепляли защитные барьеры, опоясывавшие территорию замка. Старшекурсники негромко, почти нараспев, произносили древние заклинания, вплетая свои голоса в общее колдовство. Рен никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Казалось, сама магия текла вокруг живым потоком — тяжёлая, древняя, почти осязаемая. Она проходила сквозь стены, через пол, поднималась от самого основания замка, наполняя всё вокруг мягким золотистым сиянием. От этого внутри приятно покалывало, словно собственное магическое ядро отзывалось на каждое новое заклинание. На уроках маговедения о подобных ритуалах рассказывали не раз. Но одно дело — читать о них в учебнике. И совсем другое — однажды оказаться внутри. Магия была... По-настоящему прекрасна. В остальном же каникулы проходили удивительно спокойно. Домашней работы первокурсникам почти не задали, поэтому впервые за долгое время можно было никуда не спешить, подолгу рисовать, гулять по почти пустому замку или просто наслаждаться редким ощущением, что впереди есть целый день, который принадлежит только тебе. Рен сидел на широком подоконнике в спальне, поджав под себя одну ногу, и неторопливо выводил карандашом очередной набросок. За окном раскинулось Чёрное озеро, чуть дальше темнела кромка Запретного леса, а у самой его опушки, почти утопая в весенней зелени, стояла небольшая хижина лесничего. Он на мгновение отвёл взгляд от рисунка. Именно там они с Поттером когда-то просидели почти весь вечер, совершенно забыв, зачем вообще пришли. В памяти всплыл уютный треск камина, огромная кружка горячего чая, нескончаемые рассказы Хагрида и увесистый свёрток с домашним печеньем, который тот всучил им на прощание. Надо будет привести сюда Северуса. Тогда, уходя от лесничего, эта идея показалась Рену удивительно правильной. Потом к ней сама собой добавилась Лили. Он даже мысленно решил, что обязательно приведёт их обоих, как только закончится Игра первокурсников. С тех пор пролетело несколько недель, наполненных уроками, расследованиями и бесконечной суетой. До своей затеи Рен так и не добрался. Теперь же каникулы только начались. Замок заметно опустел, свободного времени стало неожиданно много, а значит... Пожалуй, лучшего момента уже не будет. Быстрым движением Рен соскочил с широкого подоконника, бережно убрал альбом на прикроватную тумбу и, не теряя решимости, направился искать сестру. Начинать следовало именно с неё. Если Лили согласится, уговорить Северуса отправиться вместе с ними окажется куда проще. Долго искать не пришлось. Лили обнаружилась в гостиной факультета. Она вместе с Мэри Макдональд устроилась у небольшого столика возле окна. Перед девочками лежала целая стопка старых журналов, которые они с увлечением перелистывали, то и дело обсуждая что-то вполголоса. Стоило Рену рассказать о своей затее, как лицо сестры тут же просияло. Этого он, признаться, и ожидал. Ещё во время Игры первокурсников, когда Рен вскользь рассказал, что они с Поттером добыли историю о поющих тыквах у лесничего, Лили не столько заинтересовала сама легенда, сколько человек, который знал их великое множество. С тех пор она не раз возвращалась к разговору о Хагриде, расспрашивая брата о нём самом и его странной, но удивительно уютной хижине. На сборы ушло не больше нескольких минут. Уже четверть часа спустя близнецы покинули башню Гриффиндора. Пока они неспешно спускались по движущимся лестницам, Лили достала из кармана небольшой сложенный листок, на котором до этого записала небольшое сообщение, быстро коснулась его палочкой, и бумажный журавлик ожил. Встрепенув крыльями, он описал круг над их головами и уверенно полетел прочь, петляя между лестничными пролётами. Подобными посланиями они со Снейпом пользовались уже почти автоматически. Если нужно было срочно встретиться, не приходилось тратить полдня на поиски друг друга по всему замку. Сами чары оказались слишком сложными для первокурсников, но Лили каким-то чудом удалось уговорить Маргарет Уитлок с седьмого курса зачаровать для них несколько листов пергамента. По словам сестры, решающую роль сыграло то, что старшекурсница была безнадёжной поклонницей любовных романов, особенно тех, где главные герои оказывались «по разные стороны баррикад». Рен тогда благоразумно решил не уточнять, кого именно Маргарет назначила героями этой истории. Его вполне устраивало, что теперь они могли без лишних хлопот поддерживать связь с Северусом. Ответ пришёл ещё до того, как они добрались до первого этажа. Бумажная птица мягко опустилась Рену на ладонь, развернулась сама собой и несколькими аккуратными строчками сообщила, что Северус заканчивает домашнее задание по зельям и просит встретить его у входа в подземелья. Рен едва заметно поморщился. На территорию Слизерина он по-прежнему старался без особой необходимости не заходить. Большинство слизеринцев давно смирились с тем, что Северус дружит с близнецами Эванс, и открытого недовольства уже не высказывали. Но стоило Рену появиться возле подземелий, как на себе он неизменно ловил несколько холодных, изучающих взглядов, от которых становилось не по себе. Формально никто ничего не говорил. И всё же задерживаться там дольше необходимого ему никогда не хотелось. Как бы там ни было, спустя несколько минут они уже спускались к подземельям. Дорога была неблизкой, поэтому, чтобы не идти молча, близнецы почти автоматически вернулись к старой игре, которой развлекали себя ещё в Коукворте, когда мама отправляла их за покупками. — Я вижу что-то... — Лили нарочно прищурилась, оглядывая коридор. — ...что начинается на букву «М». Рен задумчиво осмотрелся. — Мантия. — Нет. — Метла? — В подземельях? — Мало ли у кого странные увлечения. Лили тихо фыркнула. — Нет. Он ещё раз медленно обвёл взглядом стены. — Мышь? — Ты её сейчас выдумал. — Но ведь могла же быть. — Не могла. Рен театрально вздохнул. — Тогда сдаюсь. Лили победно улыбнулась. — Мох. Она ткнула пальцем в тонкую зелёную полоску, пробившуюся между старых камней. — Это нечестно. — Почему? — Потому что его почти не видно. — Значит, плохо искал. — Теперь моя очередь. Он оглядел коридор и лукаво улыбнулся. — Я вижу что-то круглое. Лили моментально подняла голову. — Часы. — Нет. — Луна. — Очень надеюсь, что нет. — Тогда... — она задумалась, переводя взгляд с потолка на стены. — Пуговица на твоём свитере? — Нет. — Тогда... Лили уже открыла рот, собираясь назвать очередной вариант, когда из-за угла показались две фигуры. Рен так и застыл с полуулыбкой, забыв продолжить игру. — Ну? — Лили легонько дёрнула его за рукав. — Что это было? Он не ответил. Навстречу им из подземелий неторопливо вышел Северус. Не один. Рядом с ним шагал высокий старшекурсник, которого Рен узнал с первых секунд. Белые, почти серебристые волосы уже сейчас свободно ложились ему на плечи. Безупречно выглаженная мантия сидела так, словно была сшита специально для него, а спокойное, чуть снисходительное выражение лица говорило само за себя. Люциус Малфой. Но внимание Рена привлекло вовсе не это. Он впервые видел такое выражение лица у Северуса. Не просто уважение или восхищение. Что-то гораздо глубже — почти благоговейный трепет. Снейп смотрел на старшекурсника так, будто тот одним своим существованием воплощал всё, к чему стоило стремиться. И это удивляло куда сильнее, чем сама встреча с Малфоем. Рен, наверное, так и продолжал бы стоять, растерянно хлопая глазами и совершенно бесцеремонно рассматривая двух слизеринцев, если бы Лили, окончательно потеряв терпение, не ткнула его локтем в бок. — Ай! Он вздрогнул так резко, что едва не подпрыгнул на месте, и тут же недовольно зашипел, потирая ушибленное место. Этот возмущённый возглас моментально привлёк внимание обоих слизеринцев. Северус обернулся первым. Следом неспешно повернул голову и Малфой. Серые глаза старшекурсника скользнули по близнецам без малейшего интереса — холодно, оценивающе, словно перед ним оказались не люди, а случайно встретившиеся на пути предметы интерьера. Его взгляд задержался на Рене всего на секунду, затем так же равнодушно переместился на Лили. Люциус негромко произнёс Северусу несколько слов, которых близнецы не расслышали, после чего коротко кивнул самому себе, плавно развернулся и неторопливо зашагал прочь. Полы безукоризненно выглаженной мантии мягко взметнулись вслед за движением, будто даже они знали, насколько эффектным должен быть этот уход. Вот ведь павлин... Мысль всплыла сама собой. Северус ещё несколько мгновений смотрел вслед удалявшейся фигуре, и в его взгляде снова мелькнуло то самое почти благоговейное восхищение, которое Рен успел заметить раньше. Лишь когда Малфой окончательно скрылся за поворотом, Снейп словно очнулся и быстрым шагом направился к близнецам. Стоило другу остановиться возле них, как Рен не удержался от вопроса: — Кто это был? Вопрос прозвучал нарочито спокойно, словно задан был исключительно из праздного любопытства. Лицо Северуса мгновенно оживилось. — Староста нашего факультета. Люциус Малфой. Он помогал мне разобраться с несколькими сложными составами. — в голосе мальчика невольно прозвучала гордость. — Сказал, что у меня настоящий талант к зельям. Он даже едва заметно расправил плечи. Лили просияла. — Сев, это же замечательно! — Правда? — Конечно! Значит, преподаватели тоже это скоро заметят. Снейп смущённо отвёл взгляд, но улыбку скрыть уже не смог. А вот у Рена внутри всё неприятно сжалось. Если Люциус Малфой уже сейчас обратил внимание на Северуса, ничего хорошего это, скорее всего, не сулило. И хуже всего было видеть, с каким искренним восхищением маленький слизеринец говорил о нём. — Но... — Северус снова посмотрел на близнецов. — Что вообще случилось? Мы ведь не договаривались о встрече сегодня. Я даже удивился, когда получил журавлика. Пришлось прервать разговор с Малфоем. Он вообще редко находит время... Он собирался добавить что-то ещё, но Рен перебил его почти сразу. — Я хочу познакомить тебя с одним человеком. Северус удивлённо моргнул. — Меня? — Вас обоих. — Рен коротко кивнул сначала ему, потом Лили. — Он... замечательный. На секунду он задумался, пытаясь подобрать слова. — Очень добрый, немного странный и знает, кажется, больше историй о Хогвартсе, чем школьная библиотека. Уголки губ Лили дрогнули. — Мне кажется... — продолжил Рен уже мягче, — ...вы обязательно с ним поладите. — И кто же это? — с любопытством спросил Северус. Рен улыбнулся. — Пойдём. Лучше один раз увидеть, чем пять минут слушать мои попытки его описать.

***

Обратная дорога к замку проходила в тяжелом молчании. Тропинка петляла вдоль Черного озера, где весенний ветер лениво перебирал камыши, но никто из троих будто этого не замечал. Северус шел на несколько шагов впереди, напряженно выпрямив спину и даже не пытаясь оглянуться. Лили, наоборот, держалась рядом с братом, крепко обхватив себя руками и сердито глядя себе под ноги. Они поссорились. И, если честно, удивительно было лишь то, что произошло это только перед самым уходом. Рен только сейчас понял, насколько наивной была его затея. Когда они подходили к домику лесничего, Северус уже тогда несколько раз переспросил, действительно ли тот самый «замечательный человек», о котором столько говорил Рен, — это полувеликан, работающий в Хогвартсе. Рен тогда лишь отмахнулся. Теперь очень хотелось вернуться назад и ответить честно. Да. Именно он. Полчаса, проведенные в хижине, показались бесконечными. Хагрид искренне старался сделать всё, чтобы гостям было уютно. Суетился у печки, постоянно подкладывал на стол новые угощения, рассказывал смешные истории о лесных зверях и, кажется, искренне радовался каждому вопросу. Лили довольно быстро освоилась. Она с неподдельным интересом рассматривала домик, расспрашивала про фотографии на стенах, восхищалась старым чайным сервизом и даже сумела разговорить Грома, большого черного пса Хагрида, который вскоре улёгся у её ног и довольно сопел. Северус же почти не произнес ни слова. Лишь коротко отвечал, когда к нему обращались напрямую, и с каждой минутой становился все мрачнее. Рен чувствовал это почти физически. Окончательно всё рухнуло, когда Хагрид вышел за новой порцией свежего печенья, собираясь, как и в прошлый раз, вручить каждому по свёртку в дорогу. Лили тихо попросила Северуса хотя бы попытаться быть вежливее. Этого оказалось достаточно. Северус резко поднял голову. Словно только и ждал, когда ему позволят наконец высказаться. — Быть вежливее? — он коротко усмехнулся. — Из-за вас я прервал разговор с самим Люциусом Малфоем, потому что решил, будто произошло что-то действительно важное. Каждое слово звучало всё громче. — А вы притащили меня сюда... — он обвёл маленькую комнату быстрым взглядом. — ...в эту жалкую лачугу, чтобы слушать истории полувеликана, который даже Хогвартс окончить не смог. Последние слова ещё звенели в воздухе, когда за спиной тихо скрипнула дверь. Хагрид застыл на пороге. Большой поднос с печеньем дрогнул у него в руках, потом медленно выскользнул из пальцев. Глухой стук дерева о пол прозвучал неожиданно громко. Несколько печений раскатились по комнате. Хагрид не сказал ни слова, только опустил взгляд. И именно это почему-то оказалось хуже любого ответа. Теперь этот звук все еще стоял у Рена в ушах. Стыд. Злость. Вина. Всё смешалось в один тяжёлый ком. Теперь, возвращаясь обратно к замку, никто не произносил ни слова. Когда впереди показались массивные дубовые двери Хогвартса, Северус, не оглядываясь, резко свернул к коридору, ведущему в подземелья. Близнецы по привычке направились к центральной лестнице. Они успели сделать всего несколько шагов. Рен остановился и медленно выдохнул, попытавшись успокоиться. Не получилось. Что-то внутри всё ещё кипело. Нет. Так оставлять было нельзя. — Лили, возвращайся в башню, — негромко сказал Рен, всё ещё глядя вслед удаляющемуся Северусу. — А мне... нужно кое-что закончить. Сестра внимательно посмотрела на него. Настолько внимательно, будто и без объяснений прекрасно понимала, что именно он собирается сделать. Несколько секунд она молчала, потом только тяжело вздохнула. — Иди уже. Только, пожалуйста... не натвори глупостей. На губах Рена появилась виноватая улыбка. Он шагнул вперёд и быстро, почти по привычке, обнял её. — Вот это будет сложнее всего. Лили тихо фыркнула и несильно ткнула брата локтем. — Именно такого ответа я и боялась. Рен виновато развёл руками и уже через секунду почти бегом понёсся обратно по коридору. К счастью, Северус далеко уйти не успел. Он шагал неторопливо, погружённый в собственные мысли, но звук быстрых шагов за спиной услышал сразу. Резко обернувшись, он на мгновение растерялся. Удивление мелькнуло в глазах первым, следом — короткая вспышка радости, настолько быстрая, что её легко можно было бы не заметить. Почти сразу лицо снова стало привычно непроницаемым. — Чего ты хочешь, Эванс? Обращение по фамилии неприятно кольнуло, но Рен постарался не дать отразиться этому на лице. — Поговорить. Северус устало закатил глаза. — Если ты собираешься читать мне лекцию... — Нет. — Рен покачал головой. — Я хочу понять. Это, кажется, удивило Северуса сильнее любого упрёка. Он нахмурился, явно не ожидая такого ответа. — Что именно? — Что с тобой происходит. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. — Ничего, — наконец усмехнулся Снейп. — Врёшь. — Не вру. — Тогда объясни мне одну вещь. Рен сделал шаг вперёд. — Почему ты разговаривал с Хагридом так, будто он... ничего не стоит? Северус резко отвернулся. — Я этого не говорил. — Правда? — Рен почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. — «Полувеликан-неудачник». Уже забыл? Снейп поморщился. — Это правда. — Нет. — ответ сорвался слишком резко. Настолько, что Рен сам удивился собственному тону. — Это неправда. — Его выгнали из школы. — И? — Он... — И? Северус осёкся. Рен впервые видел, чтобы тот вдруг оказался без слов. — Он ничего не добился. Рен невесело усмехнулся. — Правда? — он чуть развёл руками. — Хагрида знает половина школы. К нему идут за помощью ученики со всех факультетов. Он помнит каждого по имени и полчаса назад собирался нагрузить тебя печеньем так, будто ты уезжаешь на другой конец света. И ты серьёзно считаешь, что он ничего не добился? Северус промолчал. — Он смешной. — Иногда. — Неуклюжий. — Да. — Странный. — Очень. Рен кивнул. — Но знаешь, что самое важное? Он сделал ещё один шаг. — За всё время нашего знакомства он ни разу не заставил меня почувствовать себя хуже. Ни разу. Рен ненадолго замолчал. — А ты сегодня заставил. Слова повисли между ними тяжёлой тишиной. Северус медленно поднял голову. — Что? — Мне было стыдно. — Рен впервые отвёл взгляд. — Потому что это я вас туда привёл. Я хотел вас познакомить. Думал... Он коротко усмехнулся самому себе. — Думал, вы друг другу понравитесь. Молчание затянулось. — Я не... Северус осёкся. — Я не хотел... И снова не договорил. Рен посмотрел прямо на него. — Не хотел чего? Снейп беспомощно развёл руками. — Чтобы ты... — голос неожиданно дрогнул. — Чтобы ты так на меня смотрел. — Как? — Будто... Он снова замолчал, не сумев подобрать слова. И в этот момент Рен вдруг всё понял. Не головой. Сердцем. Северус вовсе не пытался впечатлить Хагрида. Он пытался впечатлить Малфоя. И ради этого оказался готов говорить вещи, в которые, возможно, сам до конца не верил. Рен медленно выдохнул. — Он тебе правда настолько нравится? Вопрос прозвучал без насмешки. Скорее устало. Северус оживился почти мгновенно. — Ты просто не понимаешь. — Тогда объясни. На лице слизеринца впервые за весь разговор появилось настоящее воодушевление. — Он разговаривает со мной так, будто я действительно чего-то стою. Будто у меня есть будущее. Он говорит о зельях так, словно это настоящее искусство, а не просто школьный предмет. Он... Северус едва заметно улыбнулся. — Он считает меня талантливым. Рен молчал. Конечно. Именно так всё и начинается. Сначала тебе говорят, какой ты особенный. Потом объясняют, кому стоит доверять. Потом — кого уважать. А однажды ты вдруг замечаешь, что повторяешь чужие слова, даже не успев понять, согласен ли с ними сам. Он снова посмотрел на Северуса. Тот выглядел почти счастливым. И от этого становилось только тревожнее. — Сев. Тот поднял голову. Рен долго подбирал слова. — Просто... не позволяй никому решать за тебя, кого стоит уважать. Снейп нахмурился. — Никто ничего за меня не решает. — Уже начинает. Северус хотел возразить. Даже открыл рот. Но почему-то так ничего и не сказал. Вместо этого тихо спросил: — Ты правда думаешь... — он запнулся. — ...что я был неправ? Рен ответил далеко не сразу. — Думаю, сегодня ты сказал вещи, которых ещё месяц назад никогда бы не произнёс. И вот это, по-моему страшнее всего. Северус долго молчал, не сводя взгляда с каменного пола. Потом едва заметно кивнул самому себе, словно запоминая что-то важное. Рен понял, что большего сейчас не добиться. — Спокойной ночи, Сев. Он развернулся и медленно пошёл прочь. И только когда свернул за угол, услышал почти неслышное: — ...Спокойной ночи.