You broke me first.

Тук-тук-тук. Стук в дверь был не самым громким, но достаточным, чтобы я его услышала. Впервые я не знаю, что мне делать. Я в смятении. Никто прежде не стучался ко мне в комнату, кроме Дино, но его в кабинете я не видела. Его энергию я знала, а за дверью была незнакомая. Сладкие нотки малины, пленительные ноты красных орхидей порождали любопытство и желание узнать нежеланного гостя. А кислые-сладкие клюквы, которая была будто в сахаре, манила, но заставляла оставаться настороженной. По такой энергии было сложно понять кто это, но оставалось лишь кидаться предположениями к какой стороне относится ученик. Стоп. А если это не ученик? Если это кто-то из учителей? Проходил мимо, услышал мой крик, а после как я звонко уронила стеклянный стол на пол, решил зайти и посмотреть, что происходит. Правдоподобно. Шепфа, если это учителя, будет неловко. Вспоминаю про стол. Опускаю взгляд вниз, мысленно разочаровываюсь в самой себе. Повсюду стекло, хочется расплакаться, потому что я могла бы это сдержать, но вновь показала себя со слабой стороны. Смотрю на сотню осколков, которые в свою очередь могли легко поранить меня и правильно сделали бы, сегодня я заслужила. Заслужила за свою слабость, за доверие к демону, за порванный рисунок, что был так дорог. За то, что полезла куда не надо и вновь стала смехом для учеников. Они правы, что я их не изменю, но они поменяли меня после моего прибытия сюда. Как мою дружелюбность и общительность, так и доверие ко всем. И пока я всё смотрела на эти стёкла, витая в своих мыслях время шло, а кто-то стоящий за дверью ждал моего ответа. Времени на то, чтобы убрать осколки нет, но есть совсем короткое время на то, чтобы открыть дверь. Но стёкла же нельзя так просто, открыто оставлять? Из-за них в комнате, как будто беспорядок, тем более книги, лежавшие на столе, укатились на осколках на довольно длинное расстояние. Значит точно ничего не успею убрать, стекла слишком острые и маленькие, а значит в два раза труднее. Всё нездоровое бешенство ушло вмиг, оставив лишь лёгкий испуг и мелкое дрожание внутри себя. Всё, что накопилось за неделю вышло и пропало так же быстро, как и появилось. Я словно мотылек, летящий на свет, летящий к своей цели, но пугающийся его выключения, потухания. Только я стремилась к одной цели — забыть всё, что связано с той жизнью, которая для меня теперь была раной, с помощью которой меня пытаются мучать, истощать, заставляют страдать, пытаются разными способами уничтожить. Соль на рану — вот, что теперь значит для меня та жизнь. А когда всяческими способами мне пытаются напомнить о ней для меня потухает свет. Я не вижу ничего, кроме этих самых воспоминаний, причиняющих боль и я воспринимаю их слишком близко к сердцу. Безрассудно, но уже привычно. Срываться на чем-то уже обыденно, но так слабо и каждый раз приходится себя ругать за это. Снова стук. Сердце пропускает пару ударов, а затем вместе с ним начинаю двигаться и я. Быстро выдвигаюсь первым делом к зеркалу, чтобы убрать следы слез и быть более свежей, а после направится к нежеланному гостю. Заглядываю в зеркало. Незнакомо-слабая, семнадцатилетняя, темноволосая и сероглазая девушка. Не узнаю себя, слишком непривычно. И только на миг задерживаю дыхание, задавая мысленный вопрос: «Кем я стала?». Держа его без ответа, я быстро вытираю тыльной стороной руки мокрые дорожки так, чтобы не было видно слабость, которая так привычна в этой комнате и которую я так не любила. Быстро распускаю волосы из хвоста, желая принять более естественный вид и отхожу, чуть кивая самой себе, убеждаясь, что день будет сложным. Вновь надеваю эту маску равнодушия и безразличия, под которой скрывалась я настоящая. Та настоящая Уокер, которую знали лишь её бывшие родные люди. Её парень и её отец, те самые родные, что потеряли её, даже не знав куда она пошла. Потеряли вдвойне. И в тот же момент она потеряла себя, различие реальности и сна. Когда утром реальность ей показалась сном, а ночью сон — реальностью. Два нервно-быстрых шага и я у двери. Вдох той самой слабости и выдох разочарования и безразличия, что ж пора. Подношу ладонь к ручке двери. Сердце стучит с безумной скоростью и восприятие всего отходит на второй план. Последний вздох и опускаю, тяну на себя. Внутри что-то переворачивается, явно перекладывается не на свое место. Снова это предчувствие чего-то не своего, что-то не своего порядка, что-то новое и незнакомое. Дверь со скрипучестью открывается и то, кого я увидела явно вновь всё разрушает. Предчувствие вновь побеждает. Она. Темноволосая, темнокрылая демоница, которую я хотела нарисовать несколько минут назад. Хмурю брови, тут же впадая в небольшой шок. Демон сам пришел ко мне, когда я хотела разгромить комнату, убиваться и питаться одиночеством. Но зачем? Я ведь обычная, простая, ничем не выделяющаяся и не отличающаяся особа. Разве что для смеха пригодная. Зачем она пришла ко мне? По их мнению я простая стекляшка, а все они драгоценные камни, которые пытаются светить один ярче другого. Я простая Непризнанная, которая создает смех в этой школе, но никакими способностями не отличается, я даже особо не знаю их иерархию. Тогда зачем она пришла? Все книги, что упали минутами ранее, просто разом сложились не по порядку, но ровно и гармонично, создавая свой новый порядок. Надо же, демоница пришла ко мне, когда я с ней даже не знакома и вижу впервые. Она начинает менять мой порядок, устанавливая новый. Она же из его компании, по какому поводу она решила прийти и зачем? Опять посмеяться над тем, какая я бездарность, что даже летать особо не умею? — Ты? - первое, что вырывается из моих уст в порыве удивления, но я тут же прикрываю рот рукой, понимая, что звучало это бестактно. На ее лицо ползёт улыбка и я слегка вновь удивляюсь. Шепфа, ее улыбка... Такая красивая. Хочется ее нарисовать. Зарисовать серость ее глаз, которые блистали искорками живого и наивного, в которых можно было увидеть черные вкрапления, что попались мне только что на глаза. Хочется зарисовать аккуратный контур её губ, так открыто и искренне, совсем не по-демонически улыбавшихся мне. Зарисовать её небольшие пухлые щечки и слабо выделяющиеся скулы. Она будто из картины, невероятно красивая. — Я. Одно короткое слово и по моему телу бегут мурашки. Электрические импульсы пробегают по всему телу, отдаваясь в каждой мышце и заставляют каждую клетку воспринимать ее голос чём-то необыкновенно важным. Звонкий, милый голосок. Она идеальна. Улыбается. Вновь своей открытой улыбкой и чувство доверия начинает проявляться. Откуда доверие, если я не знала её совсем? Она вновь ломает мои принципы. Почему чувство доверия к ней у меня так быстро возникает? Её энергия без особо кислых нот для меня кажется каким-то знаком. Знаком чего-то хорошего, приятного и не агрессивного. Почему я раньше не заметила какой у неё голос? Кажется, по мне всё еще видно удивление, поэтому ее глаза всё еще блистают любопытством и бегают по очертаниям моего лица. Спокойно выдыхаю, прикрывая глаза и пытаюсь унять быстрое сердцебиение. — Прости, за мою бестактность, я думала, что это учителя, — открываю глаза и вновь встречаю этот взгляд понимания. Завораживает. — Понимаю, — кивает и мурашки вновь начинают бегать. Взгляд сменяется заинтересованным и пробегается по мне взглядом. — Что-то нужно? — вновь бестактность, Вики. Молодец! Просто умница! Когда ты успела стать такой? Шепфа, сплошное разочарование, под названием «Уокер». Вновь прикрываю глаза, желая мысленно провалиться сквозь землю и аккуратно подношу пальцы правой руки к переносице, пока левая придерживает дверь, дабы та не увидела беспорядка, что я натворила в виде осколков. В голове прокручиваются мысли, как продолжить свою речь без бестактности, но на ум приходят лишь глупые фразочки из комедий, что мы смотрели с Дереком. Глупо и опять же бестактно. Что ж, будем действовать по старинке, когда Дерек ещё не появился. Когда я была застенчивой и скромной девочкой, не знающей своих возможностей. — Шепфа, сплошное разочарование, прости ещё раз, я не привыкла, что ко мне кто-то приходит. Смотрю в глаза и там появляются нотки жалости. Те самые нотки, что я никогда не выдерживала, не любила и не понимала. Ну нет, я не выдержу этот взгляд снова. Слишком неловко и неприятно. Но почему-то такой взгляд быстро уходит, и тут же в серых омутах появляются какие-то непонятные мне искорки желания. Странно, но это мне нравится гораздо больше. — Можно зайти? — вводит в секундный ступор и заставляет мой мозг работать. Один вопрос и столько напряжения, раздумий и мыслей. Две стороны начинают бороться друг с другом. Доверие и сомнение в её доброте боролись. Будто два силача тянули канат и каждый из них пытался победить. Сомнение в её доброте притягивало скептицизм и подозрительно-теплое отношение демоницы к такой, как я и в этом его преимущество. Доверие же оправдывалось её приходом сюда и пониманием, а любопытство и желание её узнать ближе манило совершить то, о чем я потом пожалею. Секундное затруднение в ответе из-за моих раздумий и я встречаю хмурый взгляд прищуренных глаз. — Если не хочешь, не надо. В голосе прозвучали нотки обиды и в воздухе повеяло несладкой малиной. Тон голоса был уже более безразличным и мне показалось, что своим раздумьем я могла её задеть. И новое секундное молчание заставляет её губы сложиться в тонкую полоску, а взгляду опуститься. Мой тяжелый вздох и возможно очередная тысячная ошибка здесь. — Я могу тебе доверять? — наверное, глупо задавать такие вопросы демонам, но это дает надежду хоть на что-то. Надежду на малое доверие к демонам. Противоречие. Новое противоречие нарушено частично благодаря ей и в остальном мной. Ох, демоница, что же ты творишь? Зачем ломаешь мои построенные границы и строишь новые? Доверие к демонам это же смех, демоны же насмехаются надо мной, зачем одной из них выстраивать мост доверия и перемирия? Хотя я и вижу тебя впервые, но разве можно довериться за утро тому, кого не видел ни разу, ни чувствовал её энергии, ни знал будет ли над тобой она смеяться, разве можно? Не знаю, но я совершила либо глубочайшую ошибку в этой жизни, либо обрела демона, которому могу доверять, ну или попытаться доверять. Правдоподобнее первое, чем второе. Что ж посмотрим. Девушка быстро, словно энотера — ночной цветок, распускающийся всего за пары минут, меняется в настроении и радостно кивает. Прямо, как ребенок. И параллельно ей киваю и я, принимая её ответ. — Хорошо. И мне ничего не остается кроме того, как отойти в сторону, открыв дверь, впуская её в комнату и чувствовать своё быстрое сердцебиение. Грациозно входит, а у меня внутри всё замирает. Её походка это нечто. Элегантно, красиво, легко и словно кошка она проходит в комнату, а с моих губ срывается тихий, напряженный выдох. В ней вообще есть хоть какие-нибудь недостатки? Я внимательно смотрю за её движениями, чувствуя её добрые нотки энергии. — Почему ты ушла? — она задает вопрос, даже не смотря на меня, но по её тону вопрос кажется безобидным, будто она вправду интересуется моим уходом. А я уж точно не ожидав такого рода вопрос, мысленно начинаю придумывать оправдание. — Я пло… — Это из-за Ади, да? Из-за твоего рисунка, верно? — она меня перебивает и с этими словами поворачивается ко мне с взглядом сочувствия. Её губы содрогаются в тёплой улыбке. И мне ничего не остается кроме как тихонечко, чтобы она не услышала, усмехнуться, с секунду кидаю взгляд на кровать и опускаю взгляд в пол кивнуть. Она разворачивается и я вновь смотрю на неё, рассматривая её темные крылья, пока она осматривается. — Честно говоря, я еще ни разу не была в комнатах у Непризнанных, — спустя пару минут она делает круг вокруг своей оси и возвращает свой лучезарный взгляд ко мне. Почему-то спокойствие разлилось по всему телу от её реакции, но и её реакция на . — За исключением разбитого стекла, которое судя по звукам ты разбила пару минутами ранее, тут довольно мило, но пахнет слабостью. — она задумывается, поднимая глаза кверху, будто ища потерявшуюся мысль на потолке, а я удивляюсь её быстрому выговору, который судя по следующей секунде она не договорила. — А ещё тут пахнет выдержкой и что-то похожее на отчаяние, поэтому у меня к тебе весьма интересное предложение. Думаю тебе понравится. Вот это разговоры пошли. Надо же, она даже глаза на пол не опускала, но каким-то боком увидела осколки, заметила деталь в моих движениях, энергию витавшую вокруг и ещё успела обдумать предложение. Она либо сумасшедшая, либо гений. Так быстро мысля, ещё и блистая, дарить своё положительное настроение, обдумывая предложение и всё замечать, тогда она гений. А что насчет того, что она сама пришла к практически изгою и начала светиться вокруг него, желая войти в его берлогу и предложить что-то, говорит о сумашествии. Она и вправду прекрасна, в ней есть всё, пускай мы и недолго знакомы, даже не зная наши имена. Но почему-то она кажется мне милой и дружелюбной, хоть она и демон. И, кажется, она снова ломает мои стереотипы. Милый демон… точнее демоница. От этого очередная книга внутри становится не на своё место, следуя новому, непонятному для меня своду правил. — Ты же доверяешь мне? — смотрит хитрым, прожигающим насквозь взглядом. Хочется смутиться, но я будто под гипнозом её глаз просто киваю один раз. От чего на её губах появляется самодовольная ухмылка и её рука касается моей. Импульсы от её касания дошли до сердца, переключив там что-то, то, из-за чего тепло разливается по венам, разгоняя кровь. Теплая, мягкая, приятная ладонь, но резкое движение на неё заставляет меня опомниться от секундного блаженства. Тянет на себя, а сама идет к шкафу. Несмотря на миниатюрность её ладошки, держит она крепко, а значит явно желает получить от меня положительный ответ. Ещё пара шагов и мы оказываемся у шкафа. Подсознательно недоумеваю, желая быстрее понять её намерения. Она поворачивается и смотрит на меня заинтересованным взглядом, за которым плохо скрывается умоляющий. Умоляющий взгляд от демона это что-то новенькое, такого я еще не видела ни в одном из них. — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Что скажешь? Что она только что сказала? Сделать что? Переехать? К демону? Где это видано, чтобы простые Непризнанные жили с демонами? Я же буду только мешать, зачем ей это? Шок охватывает меня и я слегка передергиваюсь. Слишком резкий переход с «Можно к тебе зайти?» к «Я хочу, чтобы ты переехала ко мне». И её тон, от звонкого и веющего своей задорностью голоса к тихому с практически ноткой мольбы. Как можно совмещать в себе столько противоречий? Кажется, я сейчас лишусь дара речи. — Геральд всё равно не оставит тебя одну в комнате, а я буду не против, если в моей комнате появится такое творческое существо. Так что ж соглашайся, — она будет не против, ладно, хорошо. Творческое существо. Она так принизила меня или сделала комплимент? Немного не понимаю её домысла этим выражением, но фраза в целом меня удивила, поэтому я всё так же продолжаю стоять, глядя на неё взглядом полного недоумения. Её предложение схоже с чем-то нереальным. Будто цветок, который раньше никогда не цвёл — наконец-таки зацвёл и обрел небывалую красоту. Вновь начинаю скитаться между предположениями. Мои самые страшные и весёлые подозрения вновь начали сталкиваться друг с другом, когда ответ нужно сказать в следующую секунду. А в эти секунды происходит борьба, которую никак не остановить. Риски и наивность с возможным добрым отношением ко мне или осторожность, но с нудностью жизни? Один вопрос, тысячи предположений, сотня предостережений и нужда лишь в одном ответе. Сложно, слишком сложно. Последний раз я устраивала такой немой мозговой штурм в своей голове, когда рисовала его портрет во второй день пребывания здесь, уже по памяти, которая была не слишком развита, после попадания в несчастный случай, являвшегося последним в моей земной жизни. Осознание того, что всё это происходит слишком быстро, как и наше «знакомство», не вверяет ничего хорошего. Она громко вздохнула, вынуждая меня выйти из себя и вновь стала слегка чем-то огорченной, но не мной. Будто она корила себя за что-то. — Прости, возможно, я испугала тебя своим поведением, но я правда хочу, чтобы ты переехала ко мне. — она вздохнула и отвела взгляд. А я внимательно следила за её эмоциями, ловя только искренность в её словах. Я ждала продолжения. — Я видела во сне, как мы с тобой сидим в моей комнате и пьем чай. А возможно ты не знаешь, но сны тут не снятся просто так. Её тон был убедительным, а в словах звучала искренность и открытость. Во всех движениях, прикосновениях и взглядах читалась доброта и дружелюбие. Она — демон, но совсем не такая, как остальные. Демоны презирают, оскорбляют и насмехаются, вещая свою гордость, давая её прочесть, будто строчку из открытой книги. Но от неё и не веяло ни усмешками, ни позёрством. Она — другая. И от этого какое-то внутреннее доверие к ней растет, то самое доверие, которое я не могла понять. Оно будто исходило изнутри, вливалось в кровь артерий, вен и капилляр, делая круги кровообращения, вселялось в организм, будто оно всегда там было. Будто это вещества, необходимые для выживания. И только все мысли смешиваются, вновь лишая меня дара речи. И мне стыдно за это, но все эти события, что происходят слишком быстро должны были быть не такими скорыми или слишком быстрыми. Но не проходит и больше полминуты, как демоница возвращает взгляд, делает шаг назад и протягивает руку, лучезарно расплываясь в улыбке. — Я, кстати Мими, дочь демона Мамона, — сероглазая сверкает глазками и что-то схожее с человеческим в ней играет. Что ж, теперь я знаю имя той, кто первой станет моим возможным другом. — Вики, — дар речи возвращается и я протягиваю ей руку в ответ, краем глаза замечая как улыбка темноволосой расцветает ещё больше. Тонкие пальчики обхватывают тыльную сторону моей ладони, немного задевая темными, острыми ноготками мою кожу. Чувствуя её шалость и дружелюбие я не могу сдержаться и улыбаюсь в ответ, слегка опуская взгляд. Хватка ослабевает и я, сняв улыбку, возвращаю обеспокоенный взгляд на неё. Она лишь восхищённо смотрит на меня, а в это время пришедшее удивление и недоумение окатывают меня волной. И с уст, так и просится наружу вопрос: — Что? Что-то случилось? — У тебя удивительная улыбка, — Мими всё ещё восхищенно хлопает ресницами и вновь улыбается, потому что видит, как её слова вызвали во мне новою волну удивления, в которой был румянец щёк и смущение. Я чувствовала, как щёчки пульсировали и приобретали немного алый оттенок, а потому вновь приходится опустить глаза. И я чувствовала, как в воздухе становится невыносимо приятно, ведь сладкие ноты малины заполнили всё пространство смешиваясь с моей энергией, вкус которой я не могла понять. Тонкие цитрусовые и цветочные ароматы заставляли комнату ожить и сделать небольшую и короткую эйфорию для меня. — Так, что думаешь о моём предложении? — Я согласна. Ответ как-то сам сорвался с губ то ли становясь моим спасением от нагнетающего одиночества, то ли совершая самую глупую ошибку в моей жизни. И пока я прибываю в секундном ступоре со своего ответа, темнокрылая подскакивает на месте и тянется к ручке шкафа. В следующую же секунду кидая в меня несколько моих вещей, от чего я только что не падаю. Уже некогда отказываться, да? Вот же чёрт.

***

Мы шли по коридору до её комнаты с последними вещами из моей уже пустеющей комнаты. Теперь мы шли в глубоком молчании, наслаждаясь, кажется последними минутами нашего затишья. Ведь буквально через несколько минут, зайдя в берлогу холостячки Мими, мы начнем вновь новый разговор. Будь он о цветах, книгах, небесах, наших жизнях, любимых вещах или о другом. Половину из этого мы уже начали обсуждать и было ощущение, будто я знала её долгое время, просто она будто вернулась с долгой поездки. Она не похожа ни на ангела, ни на демона, ни на Непризнанного. Она лучше. Будто из своего какого-то рода, словно певчая птичка она напевала мне свою мелодию, поя и прося рассказать о большем. Где-то в душе я знала, она была демоном и могла бы сделать что-то плохое, но в её песнях говорится только о хорошем. Её комната была совсем новой, но уже успела пропитаться её запахом уюта, поэтому находится в ней было одно удовольствие. В особенности, когда дьяволица стала… — Вики? — где-то позади меня раздался мужской голос и я ни с кем не могла его спутать. Этот голос вырывает меня из моей задумчивости и потому я останавливаюсь, тут же впадая в ступор. Внутри всё обдувает холодом, а книги, что были в руках тут же падают, только создавая шум в безмолвном молчании коридора. Этот голос до боли знакомый и говорит об одиночестве его носителя. Я знаю этого человека, а потому внутри всё сжимается доставляя дискомфорт. Краем глаза я заметила, как Мими остановилась и она развернулась. Мурашки начинают бегать, крылья поддергиваться, а на глаза наворачиваться слёзы ужаса. Слёзы, которые казались давно закончились из-за него. Руки дрожат, а мне нужно повернуться и увидеть, кажется то, чего не может быть. Его не может быть здесь. И только страх захватывает меня в свои обманно-приветливые объятия, когда я начинаю поворачиваться. Делаю это медленно, стараясь не подтвердить свои догадки, медленно, чтобы растворить все сомнения. Мне страшно, потому что если догадка подтвердится, то это будет хорошо, ведь нам нужно будет многое обсудить. Страшно, потому что снова соль на рану. Страшно, ведь мы много упустили. И я поворачиваюсь полностью. Смотря на человека. Воздух будто выкачали и оставили умирать на суше, словно рыбу. Именно он. — Ноа… — с губ срывается это давно забытое мною имя, а на лице появляется лёгкая улыбка. И я встречаю его облегченный, приветливый взгляд. Внутри всё переворачивается, сжимается, неимоверно быстро стучится и завязывается в тугой узел. Сквозь пелену я осматриваю его. Всё те же светлые волосы, словно ржаное поле, всё те же черты лица в меру острые и в меру пухлые, всё тот же добрый взгляд, но уже серых глаз… И вот оно. Изменение. Серые глаза, серые крылья, серые балахонные штаны и белая футболка. Он выглядит, как родной, но на самом ли деле так? Сколько мы не виделись, Ноа? Как долго ты тут? Вопросы одним за другим лились потоком в моей голове, пока я все также стояла и смотрела на него сквозь помутнение в глазах. Между нами всего пару метров, но такое ощущение, будто пропасть. И уменьшится ли эта пропасть зависит от нас. Сделаем мы шаги друг другу навстречу или так и останемся стоять. Всё те же люди, всё те же лица, всё то же понимание в глазах, но мы другие. Наши улыбки уже не цвели прежней радостью, взгляды выражали удивление, совмещенное с горечью и потерянностью, дыхание беспрерывную тоску. Тоску по былым временам. По тем временам, что были кусочком нашего счастья.

***

— Ахахах, Ноа..! Дурак..! — мальчики заливисто засмеялись и искренне радовались мгновению. — Мальчики, улыбочку! — нацеливаю камеру на друга и парня и улыбаюсь, когда они кладут друг другу руки на плечи, расплываясь в улыбке. Два солнца, готовые мне обеспечить радость и тепло каждый день и постоянно. Лучший друг и парень, два родных и любимых человека. Улыбаясь, нажимаю кнопку фотоаппарата и смотрю на экранчик. Великолепно. Запечатлеть двух друзей, что всегда знали как развлечь меня или удивить. Два друга, что были неразлучны, но ссорились. Забираю из фотоаппарата только что сделанный снимок и трясу, довольно смотря на мальчиков и мысленно желая, чтобы краска проявилась как можно быстрее. И лишь только смотрю, как они дурачатся, как выпендриваются перед друг другом, как в шутку бьют друг друга. Они совсем как дети! Как братья! Как лучшие друзья! Но не бывает дождя без тучи, так ведь? Даже у каждой дружбы есть свой дождь и если он пойдёт, промокнет не только дружба, но и округ. В частности всё время было из-за меня, каждый раз. Я была соулмейтом одного, но добиться меня хотел другой и плевал он на эту родственную связь душ, которую нельзя разорвать. Он не хотел находить свою родственную душу и пытался добиться меня, но зачем? Зачем ему портить дружбу, пару и подрывать доверие, когда мог просто найти свою родственную душу. Я не знала, никто не знал. И даже сейчас, встряхивая небольшой фотографией, я знаю, что будет через несколько дней. Я знаю, что это веселье закончится и ему на смену придет она… Очередная ссора.

***

— Это правда ты? — болезненная усмешка образовалась на его губах и отдалась моей болью где-то внутри с левой стороны. Не верилось, что это и вправду он. — Я. И больше слов не нужно, мы будто по щелчку пошли друг другу навстречу. Будто по таймеру за секунды подошли друг к другу. И будто по секундомеру замерли, высчитывая секунды и всматриваясь друг другу в глаза, тяжело дыша и думая об одном и том же. О нашей встрече, о наших изменениях, о наших дальнейших действиях. Каждый знал, чем закончится эта встреча, каждый знал, что произойдёт через пару секунд, и каждый высчитывал их. Один. Два. И будто по звонку или по свисту, означающему начало марафона, мы потянулись друг к другу в объятия. Такие нужные, крепкие, дружеские объятия. Просто необходимые для дальнейшего существования и понимания. Для будущего диалога и эмоций. Дружеской беседы и атмосферы в этой школе мне явно не хватало. Обвиваю руками его шею и прикасаюсь щекой к щеке, в то время как он обхватывает мою талию, прижимая к себе ближе. И именно эти объятия прослужат поддержкой и успокоением пару минут. Именно тем успокоением, в котором я нуждалась. Мне нужны были как объятия, так и старый друг, на которого можно опереться в любой случай. Который поймёт и не обидит, поймёт и не станет насмехаться, поймёт и будет защищать. Дерек хотел бы, чтобы у меня все было хорошо. Он бы хотел, чтобы у меня была опора и поддержка, хороший друг и проверенный на верность человек. И я была одиночкой, но в одиночестве, как оказалось долго не протянула. И эти объятия наполнены печалью, которая всегда была нашей слабостью. Общей слабостью, которую мы ненавидели, будто свет, что включился слишком резко, когда ты только-только просыпаешься ранним темным утром. Мы ненавидели слабость, но сейчас наплевали на неё, потому что нашли кого-то, кому можно довериться. Кому не страшно будет рассказать о своей проблеме, тот, кто единственная надежда на полное понимание. Вдыхаю воздух, смешанный с его ароматом и чувствую, как солёная жидкость скапливается в уголках глаз. Свежие зелёные яблоки, отрезвляют, а легкий привкус сушеного апельсина, смешанным с каким-то алкоголем, опьяняют и туманят разум. Кофейный запах насыщает организм и напоминает о моих земных прихотях, а терпкий аромат никотина даёт знать о его земных прихотях. Но светловолосый вдруг отстраняется, берет за плечи и заглядывает серьезным взглядом в глаза. — Почему ты здесь? — на правую щеку стекает слеза и я выдавливаю из себя улыбку, стараясь потушить отчаяние внутри и ком в горле.