You broke me first.

Сегодня первый пасмурный день с тех пор, как я здесь. Даже не знала, что на высоте может быть пасмурно, это удивляет. Каждый раз, когда кто-то в коридоре заводил тему о пасмурном дне, все только и делали, что закатывали глаза, были крайне возмущенными, что такие дни портят всем настроение и вообще, зачем Шепфа их придумал. На Земле я любила пасмурную погоду, ровно так же как и солнечные дни, потому что каждый день, неважно с плохой или хорошей погодой был проведён с Дереком. С тем, кто делал любой день радостным и прекрасным, кто делал дни — наслаждением. В пасмурные дни он смотрел как я рисую, рисовал вместе со мной, ведя мою руку по холсту и выводя нелепые линии. В какие-то пасмурные дни он читал мне лекции про цветы, красочность, разнообразие и красота которых стали вдохновлять меня. Про архитектуру, что я не любила рисовать и если бралась, то слишком долго мучилась, про разные места и красивые города планеты, в которых мы планировали побывать. Довольно необычно принимать тот факт, что где-то в небе свой мир, в котором даже погода своя. И кто теперь в такую погоду станет меня мотивировать? Только я сама. Утром увидев сплошные облака, я старалась не сильно удивиться при Мими, которая все равно просекла мою озадаченность и только улыбнулась. Она куда-то собиралась, а я смотрела то на неё, то в окно. Как выяснилось вчерашним вечером по человеческим меркам она моя одногодка, но время тут летит намного медленнее, чем на Земле и погода. Вчерашний вечер был довольно интересным. Я узнавала о её жизни и как тут живут, а она с радостью отвечала на вопросы, что при рассказе у меня возникали. По одному её короткому рассказу про отца уже можно было понять, что она привязана к нему и любит его, а значит сердце у неё доброе и это не могло не радовать. Вчера мы будто дальние родственницы или лучшие подруги, к слову которой у меня никогда и не было, беседовали обо всем и та скромность и закрытость утром ушла на второй план. Она попросила меня рассказать немного о моей жизни до и после попадания сюда. Темноволосая смутилась и хмурилась, когда слышала о рыжеволосом надоедливом демоне и несмотря на весь мой рассказ, переменила тему от чего мне стало немного неприятно. Хотя весь оставшийся вечер я слушала её с воодушевлением. Ночью как ни странно я спала тихо, даже не ворочалась. Спокойно, как в дни истошных истерик, а потому сейчас я чувствую себя не по себе. Будто я — это не я. Кто-то другой, новый и неизвестный. — Я пойду, — звонкий голосок темноволосой вырывает меня из раздумий и я чуть вздрагиваю из-за неожиданности. Отворачиваюсь от окна, из которого виден чудесный вид на лабиринт и пришкольный парк, оборачиваюсь на демоницу. Та смотрит на меня через зеркало и я оглядываю её. Она трудилась над своей прической, вкалывала шпильки в пучок, который сделала заниженным. Черная обтягивающая кофта, что идеально облегала её тело и открывала вид на её ключицы и плечи. Светлая, совсем не похожая на демоническую юбка, но приталенная с плиссе практически доходящая до колена. Скольжу взглядом ниже. Тёмные туфли на не сильно высоком каблуке с закрытым носом. И всё это сочетается куда лучше не шло. Возвращаю взгляд на неё и вижу, как её губы, выкрашенные в темный цвет расплываются в улыбке. — В твоём взгляде чувствуется нескрываемое изучение. Она заканчивает прическу и поворачивается ко мне. Она права. Я изучала её сейчас, но не так как вчера. Вчера это было желание узнать, что ты из себя представляешь, кто ты и зачем явилась. Сегодня совсем другое, более должное внимание как другу, а не как к подозреваемому и незнакомому. И мне немного стыдно, что вчера я могла заподозрить её в том, что она просто капает на меня компроматы или подобное для Ади. Но ведь это же оправдано, так? — И это нормально, Ви, — откликаюсь. «Ви» — так не привычно. Абсолютно никто так меня не называл, а потому хмурю брови. А она вновь так открыто улыбается. — Ну же, не буравь меня взглядом, — закрываю глаза, мысленно проклиная себя и тихо усмехаясь. — Прости… — тихо произношу, а после, всё ещё не открывая глаза, слышу её приближение и чувствую как ненавязчивой аромат сладкой малины становится точнее и слаще. Звонкие каблучки отбивают темп каждую секунду, пока не останавливаются. Плюхается рядом на мою постель и мои губы сами невольно растягиваются в полуулыбке. И я поднимаю голову, обращая всё внимание на неё. Несколько секунд она довольно улыбается, а после, будто вспомнив что-то важное, она серьезно смотрит на меня и прямо в глаза. — Погоди… — и я завидев её встревоженность, так же как и она замерла, успев нарядить маску серьезности и ждать её продолжения. — Я же надеюсь, ты не обиделась? — всё еще серьезно смотрит и от этого вопроса мне хочется смеяться. Такой серьезный вид и такой глупый вопрос. Качаю головой в знак несогласия и улыбка лезет. Она вновь включила вчерашнюю «Я боюсь тебя спугнуть, крошка». Такая милая и в какой-то мере пугливая. Чувствую, как тепло от этой такой непривычной и давно забытой заботы разливается по каждой венке, сообщая и насыщая её приятной импульсивной энергией. И я впервые чувствую впервые такой приятный и веющий уют прилив энергии, который успокаивает своей гармоничностью. Она мечтательно закатывает глаза, устремляя их куда-то вверх, будто вспоминая и я вижу первую, кто подарил мне такое чувство здесь. Она другая. И это видно сразу. Не такая как остальные, она заботиться и относиться адекватно. Она другая. Прекрасная демоница, что постепенно разрушает противоречия и понимает. Она лучше остальных и это чувствуется не только по её манере говорить. Это чувствуется по атмосфере рядом с ней. Всё становиться лёгким и неважным. Будто она сама и есть объект всего важного и доставляющего свой сорт какого-то неосязаемого счастья. — Можно я тебя обниму? — фраза сама вырывается из уст и я лишь в следующую секунду осознаю, что сказала. Внутри всё замирает непонятно от чего и я лишь чувствую затихание сердца. От чего же? Непонятно. Словно сердце ещё не до конца верило ей, в отличии от разума. Очень странное противоречие, но на смену затиханию сердца приходит румянец на щеках и встреча с её удивленными глазами. Хлопает пушистыми, черными ресницами и через секунды меняется. Из сильно удивленной в безудержно радостную девушку, расплывается в самой доброй улыбке, которую кажется я еще не видела. Радует её реакция, а внутри словно что-то развязалось и отпустило. А в следующую секунду девушка кидается мне на шею. Будучи не ожидая именно такой реакции, я не удержав равновесие падаю назад, успевая еле как успеть правильно сложить крылья, чтобы не сломать. Обнимает так легко, но крепко. И в этих объятьях тепло, чувствуется некая радость и что-то родное. То тепло, что было важно всегда. То самое тепло, что я никогда не обесценивала. А в этом тепле всё: начало дружбы, которая в лучшем случае всегда будет с пониманием. Дружба, что станет опорой. Она уже ей становиться. И потому хочется расплакаться. Я чувствую в этих объятиях уют и душевный покой. Тот уют, надежду на который я потеряла давно. Тот душевный покой, что я похоронила давным-давно. Они вышли откуда-то из глубины души. Словно светом врывались в тьму, что стала непроглядной. Будто бутоны, которые должны вот-вот распустится. Слишком непривычно, но вырывается болью смешанной с комфортом, умиротворением и истомой. И мы спокойно так лежим, чувствуя открытость энергий и нас самих. Без слов, без лишних эмоций. Просто молча.

***

И несколько минут превращается в бесконечное, райское, короткое блаженство. И оно заканчивается негромким стуком в дверь, и от него она резко поднимается, смотря глазами прости-что-так-резко. — Ви, это за мной, — говорит тихо и перебрасывает взгляд то на дверь, то на меня. Сказала так, будто попросила прощения и это удивляет. — Понимаю, — теперь удивляется она и мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза, пока она не отворачивается вновь смотря на дверь. Она знает, кто там стоит, но я энергию не могу распознать. Чувствую лишь, как её тянет к той энергии. Словно между ней и кем-то за дверью связь, нить, которая тянет их друг к другу. Она вновь переводит взгляд на меня уже встревоженных серых глаз, как бы молящих о дозволении и я хмурюсь от этого взгляда. — Мими, тебя же ждут, — искренне не понимаю, почему она сидит и будто выжидает какой-то команды. Какие-то демонические штучки? — Ну же, — раздается ещё один стук, но она будто в трансе, всё ещё смотрит на меня, но уже как-то сквозь. Что с ней? Она тихо себя ведет, совсем не дышит и не моргает. Она находится в таком состоянии, хорошо. Как мне вернуть её обратно? Она будто и вправду в трансе. Слишком необычно и крайне странно. Внутри что-то щелкает и я не выдерживаю. Касаюсь её тыльной стороны ладони, а она точно рыба, выкинутая на сушу, начинает яро дышать, приходя в себя и хлопая ресницами. Хватается за шею и всё так же нервно дышит. — Ты в порядке? — Да, — возвращает взгляд на меня и изучает. Таким взглядом, будто никогда меня не знала, а сейчас я кто-то новый. — Что это было? — кажется, она пропускает этот вопрос мимо ушей и лишь встает с кровати. Звонко стуча каблуками и направляясь к двери, полностью игнорируя мой прожигающий взгляд на её спине. Где-то внутри разрастается чувство легкой обиды и непонимания. И только лишь она касается ладонью ручку двери, оборачивается и от её взгляда холодит душу. Пустой, не излучающий тепло и свет, просто опустошенный. И от этого становится не по себе. Порванные страницы из книг падают, оставляя какой-то неоправданный скучающий поток грусти. — Мими? — Давай потом, ладно? — и не дожидаясь моего ответа, она выходит, оставляя меня наедине своим мыслям.

***

Как там говорится? «С тобой плохо, но без тебя ещё хуже.»? Именно так, а потому я сейчас беру белый лист бумаги, который нашла в книге и забираюсь на пригретый солнцем подоконник. Путаюсь в мыслях и размышляю о словах Мими. Может я сделала какую-то ошибку, не следя за своими словами? Или сделала что-то не то? От чего у неё был такой взгляд, а её энергия стала несладко потерянной? Почему она ушла, растерянной? Слишком мало я её знаю, чтобы делать какие-то поспешные выводы, но слишком не хочу её терять. Слишком много хочется, но предполагаю не остается ничего, кроме того как ждать. Ждать её возвращения. Вопросов так много, а ответов я не нахожу и лишь чувствую свою вину в этом. Будто подарок на день рождения ты не знаешь, что там будет, но с нетерпением хочешь узнать, а потому гадаешь. И потому я решаюсь начинаю рисовать символ грусти. Ландыш. Символ грусти, любви. Он бывает лечебным и убийственным, примерно то, что я чувствую сейчас. Борьба за жизнь в поисках лекарства и за смерть, чувствуя уже сам нашедший меня яд. И потому ландыш. Нежные и аккуратные белые цветы, но убийственные для человека. Но я больше не человек и в этом мое преимущество. Проходит пару минут и я окончательно теряюсь. Не зная с чего начать, я теряю идею, вдохновение и желание, а это как соль на рану. Проблема за проблемой. Что-то изнутри съедает и я не могу сконцентрироваться на рисунке, визуально представить сложно и от этого внутри что-то саднит. Неприятно скребет в душе, будто коты озверели и вцепились когтями, не оставляя живого места. И потому с неприятным осадком внутри, я откладываю так и не начатый рисунок в сторону, чувствуя себя крайне досадно. Заглядывая в окно и любуясь облачным небом, я невольно вспоминаю, что сегодня меня должен забрать Ноа. Мы договорились с ним о встрече до и после занятий. От одной мысли, что я смогу с кем-то поделиться своими переживаниями в душе разливается тепло, сменяющие грусть, а внутри чувствуются приятные импульсы, что отбивают чечётку и кружатся в танце. Даже сейчас, будучи размышляя о вопросах, на которые он должен будет ответить, параллельно я вспоминаю тот самый день. Мурашки проходят по телу, когда я вновь на долю секунды возвращаюсь в воспоминание о том дне. Он давно закончился, пора бы начать забывать о прошлом. Но будто цветок, что цветет только ночью и ни в какое другое время пленит посмотреть и изучить его. А цветок — воспоминание. Та самая белая незабудка среди голубых ей подобных.

***

—…И он такой: «А почему у Кактуса должны быть иголки?». Я нахмурился и думаю: дурак он или нет? А тут же выбегает его пёс и он зовёт его: «Кактус! Кактус! Ко мне!». Я в этот момент подумал, что у меня беды с головой, — я начинаю заливисто смеяться с ситуации, которую мне рассказала моя родственная душа, параллельно смотря на него. Он расплывается в искренней улыбке и его рука, лежащая на моем плече притягивает меня к нему сильнее. От этого жеста я не удерживаюсь и больно врезаюсь в его грудную клетку прямо лбом, а после громко айкаю. А через секунды подношу пальцы ко лбу, начиная массировать его как бы избавляясь от незначительной боли, всё ещё смеясь. И она проходит моментально, после того как в следующие секунды я встречаю серьёзный взгляд Дерека, наполненного раскаянием и озабоченностью. — Солнышко, не больно? — убирает мою руку от лба и лишь большим пальцем проводит по месту ушиба, пока я наблюдаю и ощущаю его касания и заботу. Приятная внутренняя мелкая дрожь и улыбка сами появляются, когда он соприкасается мягкими губами с моим лбом. А я лишь опускаю глаза, чувствуя прилив крови к щекам. Касается моей скулы, беря её в ладонь и я расплываюсь в ещё большем тепле и заботе соулмейта, закрывая глаза и отдаваясь чувствам. Когда я ещё буду так счастлива? Всегда с ним. Улыбаюсь мыслям, а когда открываю глаза, встречаюсь с успокаивающей синевой его глаз. — Всё хорошо? — Ты поцеловал и всё прошло, — и вся озабоченность в его глазах умирает, расплывается подобно мне в тёплой улыбке и смотрит мне в глаза. Наш самый тёплый момент. Глаза в глаза. Тёплые взгляды, принимающих людей связь. Наверное, мы были схожи с неразлучными попугайчиками, что не живут по раздельности, а погибают вместе. Эти попугайчики всегда любят нежится и заботиться друг о друге, они красиво смотрятся вместе и не выдерживают долго друг без друга. Наверное, в школе мы были единственными, кто сразу поняли, что нужно делать и как. Кто-то ещё не нашёл свою половину, а кто-то встречался с абьюзом и тем я очень сочувствовала. Кто-то просто не любил свою вторую половину, хотя и был уже душевно связан с ней и они расходились, влезая, разрушая чужие пары. Но нам было не важно кто и где нас поссорит, мы всё равно вернемся друг к другу и поэтому видя эту привязанность в глазах, мы любили смотреть в них подолгу. Но он отводит взгляд куда-то за меня. И я вынуждена обернуться туда, куда обернулся он. Ноа. Стоит посреди дороги и только вымученно улыбается. Оглядываю его и вижу только окровавленную сбоку часть рубашки. Стоит, а значит это только одно. Он нашёл её. В груди расплывается какое-то смутное счастье за друга, смешанное с тревогой. А Дерек тут же обвивает рукой мою талию. — Я нашёл её, — одна выкрикнутая фраза из его уст звучала пугающе и вымученно. Совсем не его голосом, не тем добрым и теплым, родным голосом, было сказано с отчаянием и болью. Его взгляд был направлен на меня, но казалось, сказал он это Дереку. Улыбка тут же спала, сменяясь подступающими слезами радости за друга и от этого я прижалась к темноволосому, смотря сквозь подступающую пелену на светловолосого. — Ты знаешь, что это значит, Ноа, — родной, кричащий в ответ голос стал лезвием для слуха. О чём он говорит? И я поднимаю взгляд к Дереку, что смотрит на него и говорит спокойно. — Мы с тобой ни раз затрагивали эту тему, но будь добр, воспользуйся этим шансом, не делай то, о чём жалеть будут две девушки. Жалеть о чём? Какие две девушки? Но не успеваю я и подумать о следующих вопросов, как звуковой сигнал машины разрезает слух и я возвращаю глаза, надеясь, что сигнал просто, чтобы всех испугать. Мгновенно весь мир останавливается, когда я читаю по губам друга: «Прости меня», а после вижу столкновение машины с телом Ноа.

***

Встряхиваю головой, стараясь вновь положить воспоминание в дальнее место, где им самое место. Я не любила именно такого рода воспоминания. Но сколько бы я не старалась забыть, я всё равно его помню. Помню, тот роковой день, когда потеряла друга, а после узнала, что его смерть была из-за меня. Вот только в душе что-то не складывается. Именно то, что заставляет меня слезть с окна и закрыть его. И я знаю, что это далеко не последний день, когда я вот так просто буду залезать, не боясь упасть, сидеть на подоконнике и размышлять о всём, что касается меня. И сейчас самое время плотно закрыть окно и выдохнуть, избавляясь от лишних переживаний и излишков стресса. Теперь у меня есть опора и даже две. Мими и Ноа. И я точно не ошиблась. Мими сразу заполучила не пойми как моё доверие и тягу к ней. Я будто чувствовала, что она нужный человек, который значительно поменяет краски моего нахождения здесь и кажется, она уже начала это делать. Уже начала менять восприимчивость и принятие многих фактов, противоречия, что теперь были совсем другими. Например, то, как я думала, что все демоны заносчивые и грубые, неприятные и отвратительные создания, но она не такая. Безумно милая и добрая, да горделивая, да поддается эмоциям и нетерпеливая, но умная и отчаянная. От неё веяло странным малиновым ароматом смешанным с черникой или лавандой, которые создают приятно-опьяняющий вкус чего-то родного, по истине дарящего ностальгию. Она рассказала о своём сне. Рассказала о том, что ей приснилась эта комната и мы, пившие чай и мило беседовавшие о чем-то неважном. Она рассказала, что сны снятся не просто так, а потому была настойчива в своём предложении. Она хотела, чтобы у неё появилась подруга, которой ей долго не хватало, но об этом она умолчала, пообещав рассказать в следующий раз. Темноволосая так же сказала, что готова ждать, когда я привыкну, чтобы открыться ей, но вечером меня это слегка напугало, подвергнув в шок. И это опять же не ушло от её глаза, перепугавшись больше меня, чем опять же удивила меня, она начала извиняться, прося прощения за свою оплошность. И тогда до меня дошло, что она действительно хочет завести подругу и пытается не испугать, подобраться правильным путем. Но вот только сегодняшнее окончание нашего разговора было довольно странным. А Ноа… Кажется, он поменялся лишь снаружи, по крайней мере так кажется. Его светлые волосы так и остались словно белый шоколад, глаза хоть и изменили цвет, но веяли всё той же глубиной и теплотой. Он стал выше и его руки были совсем другой формы, по-видимому он занимался собой и возможно этим он отвлекался, как я. Но только в отличие от него, я увлеклась демоном и рисованием. Отвлеклась и не бросила рисование. Хотя могла сдаться, опустив руки и просто свалиться с крыши. Я ведь не думаю, что он бросил каждодневные тренировки по утрам, которые хотел забросить до того самого дня. Стук. Невольно вздрагиваю от неожиданности и сердце пропускает удар по той же причине. Резко поворачиваюсь на звук, что отвлёк меня от размышлений, а именно на дверь. Прекрасно знаю, кто стучится и потому чувствую как улыбка лезет на лицо. Вот он, подарок на день рождения, который уже никогда бы не появился на Земле, но появился здесь. Внутри всё распирает от тепла, что распространилось так быстро. Не желая заставлять его ждать, я срываюсь с места словно гончая собака, только что не летя к этой чёртовой двери, что отделяет меня от давнего друга. Друга, с которым мне придётся снова познакомиться. И по пути к двери невольно заглядываю в зеркало, что висит неподалёку от двери. Вновь на меня смотрит незнакомка. Не та, что была слабачкой вчера или непутёвой и посмешищем для всех в остальные дни. Те же темные локоны, серые, но уже блестящие и сверкающие глаза и улыбка… Такая непривычная девичья улыбка, от которой я отвыкла. Приятная, тёплая, нежная улыбка. Как вишенка на тортике. И та счастливая девушка, которая смотрела на меня сейчас из зеркала была совсем не той, что жила внутри меня. Вторичный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и улыбнуться шире. Он никогда не был терпеливым. В размерном ритме шагаю к двери. Вспоминая его привычки. Такие человеческие нелепые привычки. Ладонь опускается на ручку двери и я выдыхаю, чувствуя безмерное тепло внутри. Открываю дверь и получаю молниеносное: — Привет. Я права, он — нетерпелив.

***

— Ты всё так же рисуешь? — в его интонации не было ничего угрожающего, но чувствовалась явная заинтересованность. Его голос был спокойным, но то как он сказал, его выдало даже не смотря на мою короткую отвлеченность от разговора. Отворачиваюсь от цветка, что привлек моё внимание и возвращаю тёплый взгляд на светловолосого. На его лице осталась всё та же приятная, родная улыбка, с которой он меня встретил и привёл в это место. Его глаза блистают и чувствуется как он хочет узнать ответ, ибо такой взгляд его глаз я узнавала всегда. — Да, — негромко произношу, чувствуя как ветер приятно гладит щеку, проходя мимо. И прядка волос выбивается из нижнего растрёпанного пучка, который утром я попыталась повторить за Мими. Ощущаю как мягкие волосы колышась на ветру попадают прям в лицо и от того всё так же улыбаясь, прикрываю глаза. Вкушаю прилив чего-то необычного со свежим прохладным ветром. Какую-то неизведанную порцию приятного лёгкого, неземного, свободного. Чувствую своё приятное одиночество и как оно разливается тёплыми волнами по телу, параллельно неся свою собственную дозу спокойствия, вливаясь в вены, артерии и капилляры. Словно я вновь сидела ночью у открытого окна, наслаждаясь холодным потоком воздуха и чувствуя как он буквально дарит энергию, которая в следующие дни станет тебе некоторой опорой. Я насыщалась этим воздухом, ведь пока я дышу, я живу. Пока я дышу, я надеюсь на лучшую жизнь. По ночам я часто сидела ночью свесив ноги вниз, потому что только так ощущала себя кому-то нужной. Нужной ветру, что игрался с моими локонами и гладил щеки. Так я ощущала себя менее одинокой. Но сейчас я не одна. Есть Ноа и кажется Мими. Выхожу из минутного рассуждения и тянусь правой тонкой ладонью, чтобы убрать локон волос, что норовит попасть мне прямо в глаза, которые я открыла секундой назад. — У тебя кольцо? — возвращаю взгляд на него и замечаю как он хмурит брови. Я знаю его эмоции и сейчас ему что-то не нравится или он не понимает. А в это время я вспоминаю про кольцо, что в свою очередь напоминает мне о моей прошлой жизни. О той, что не удалась и закончилась быстро. О незаконченной жизни. И мне хочется отлинять от темы, что мы и без того затрагивали сегодня много раз. Вспоминали тот день, хорошие и веселые дни, затрагивали земную школу и бывших земных общих друзей. Ни разу не говорили об нашей нынешней школе и здешних правил. — Да, Дерек подарил в знак наших отношений, а потом всё это… — я взглядом обвела беседку, в которую он меня привел лично для нашего разговора. Избегаю его взгляда, потому как зная его отношения к нашим с Дереком, его лицо сейчас должно быть крайне недовольным. И потому избегаю его взгляд, мысленно надеясь на то, что он опустит эту тему. Он любопытный, вспыльчивый, импульсивный и нетерпеливый, ну точнее насколько я его помню он был таким. — Мило, — голос казался растерянным и сквозящим вялую грусть, а из-за этого в неверии я опускаю взгляд с мраморного потолка беседки на него. Опустил взгляд, задумавшись. Что-то новенькое, совсем не похоже на него. Будто кто-то его заменил, заменил его вспыльчивость и любопытность. Внутри что-то рушится, пока я пытаюсь осознать, что с ним случилось. Внутри точно какой-то лепесток подающего вид живого цветка падает, сообщая о скором засыхании и закачивании жизненного пути. Непривычно, непонятно и неясно, почему так? — Я предлагаю пойти, — чуть вздрагиваю от его голоса и встречаю болезненную серость его глаз. Боль? Вводит в ступор, а после резко встает, не давая мне шанса даже подумать хоть минуту и осмыслить, что от меня требуется. Будто по выработанному рефлексу быстро встаю, копируя его движения. — Ты отведешь меня на занятия? — голосом точно как у обиженного ребёнка я спрашиваю его, сама не понимая откуда взялась такая интонация, от чего слышу едкую усмешку из уст друга. Опять вышло как обычно. Смешок со стороны, но не раздражает как это бывает часто, наоборот. Эта ещё одна его дурная привычка, которая была как ядом змеи, что уже соединился с клетками и смешался с кровью. И он совершенно не мешал, но был отвратительно надоедлив. И привычен. — Стой, так ты не слышала? — вынуждает меня повернуться на него, хмуря брови. Он говорит мягко, но с некими нотами удивлением, вновь вводит в ступор, а в голосе нет бывшей грусти и растерянности, и потому заставляет меня хмуриться ещё больше. И он прекрасно знает, какой вопрос у меня встает в голове. Он знал всегда все мои эмоции и повадки и потому вздохнув начинает то, что не закончил: — Фенцио сказал, что сегодня у абсолютно всех Непризнанных совместные задания. И кажется, он рад этому, но что значат эти «задания» для них? И я растерянно опускаю глаза, вертя предположения на мысленных орбитах. Новая задача — узнать что означают и какие «задания» здесь, а пока будем импровизировать.