Билет в один конец

             Позвольте представиться — Тимур Акимов, сержант, позывной Ким, двадцать девять лет. Служу… служил в двести первой мотострелковой Гатчинской дважды Краснознамённой дивизии, оставшейся после вывода в Таджикистане. Эх… как там ребята? Довезли пополнение-то или… нет, не буду думать о плохом — выжили и точка! Лет мне… ах, да, я уже говорил. Что ещё? Не женат, но дам-с люблю нежно и трепетно. Они меня тоже, но недолго — пока замуж не запросятся. А мне пока рано, ну куда я молодую жену приведу? На базу в казарму? Ага, вот прямо так она и побежала. Это при Союзе офицерские жёны не роптали, мотаясь по гарнизонам со своими мужиками, сейчас время другое, девяностые заканчиваются, ценится уже не верность, а возможность срубить бабок побольше. А я полунищий сержант на полном государственном обеспечении, но с привычной уже задержкой денежного довольствия на полгода. Кому такой нужен? Ладно, меня в столовой гарнизонной накормят, а жену? Детей? Нет уж… видел я, как наши офицеры мотались в поисках денег — семью-то кормить надо. Оттого и пропускали караваны через границу, не все, конечно, и не каждый, но иногда даже я глаза закрывал, когда какой-нибудь из наших за малую денежку пропустит что-то… не очень законное. Но с наркотой у нас точно не связывались, знаю.       А город-то близко уже, можно остановиться и осмотреться… ну что сказать, оказывается, степь и не степь вовсе, а что-то вроде плато, потому что сам город располагался внизу, а то, что торчало, вообще-то малая часть небоскрёбов. Настоящих, как у наших заклятых друзей по ту сторону океана. Зелени много, так много, что понятно — самосевка, ветром надуло. Везде кусты, деревья — на улицах, крышах домов, балконах, стены кое-где затянуты сплошняком. Как рассмотрел? Так бинокль у меня хороший. А вот людей не видно никого. И мусора везде полно, каких-то обломков, ещё чего-то. В целом, впечатление не очень привлекательное, явно здесь уже давно никто не живёт. Пойти посмотреть, или ну его от греха подальше? Вдруг там какая-нибудь зараза, я припрусь весь в белом, а потом буду валяться под стеночкой и подыхать в гордом одиночестве. Не, не хочу.       Потому я передохнул и потопал по кромке плато, обходя город с востока, там поровнее местность показалась. Потратил я на это три дня. Три бесконечных, мать их, дня! Жара стояла… а воды у меня кот наплакал. Дошёл, конечно, куда я денусь с подводной-то лодки? Плато заканчивалось плавным спуском с дорогой, она таким серпантином в долину вилась, красиво, наверное, когда-то было. И сейчас ничего, и идти удобно прямо к городу. Туда я не пошёл, нафиг. Тем более что по обочинам стали встречаться автомобили, ржавые, почти в труху рассыпались, не один год уже миновал, а в них лежали кости, такими кучками. Ну, знаете, когда тело никто не трогает, и оно само от времени рассыпается… Вот…       От города на север было пробито ущелье, вот туда я и направился, подальше от этого мёртвого места. Тут уже стало окончательно ясно, что в городе обитает только смерть, никого разумного живого не осталось. Может, крысы какие бегают, а вот люди или вымерли, или ушли. На ущелье я потратил ещё половину дня, можно было быстрее, но тут дорогу завалило камнями разного размера, а на стенах остались характерные следы обстрела. Зато в одном месте я увидел водопад, подумал немного, да и набрал там воды: источник, похоже, внутри горы был, так что почти безопасно. Нет, я понимаю, что это понятие пока неприменимо вообще и в частности, но пить всё равно хотелось.       За пределы ущелья я решил выходить утром, а ночёвку удачно устроил в небольшом… гроте? Пещере? Ну, что-то вроде этого, глубоко не пройти, зато если снаружи завесить маскхалатом, то можно даже тушенку разогреть, а то тот суслик уже давно переварился.       — Нас утро встречает прохладой… тарам-пам-пам…       Бррр… холодина же! Часы показывают, что солнце вот-вот встанет, в проломе висит густой туман — протянутой руки уже не видно, короче, мерзко довольно, и идти пока невозможно. А ещё кто-то шебуршит недалеко и так смачно чавкает, что хочется присоединиться к завтраку. Кстати, о завтраке. Погрыз немного галет, запил водой и хватит.       На спуск потратил ещё четыре часа, но оно того стоило. Никакой степи там не было, зато там были люди. Сверху я рассмотрел несколько селений, больше всего похожих на задрипанные кишлаки, и большой то ли город, то ли замок с башнями и крепостной стеной. А возле неё раскинулся лагерь — шатры, шатры, шатры… вот честное слово, не палатки, а настоящие четырехугольные шатры. И возле некоторых трепыхались флаги, с какими-то рисунками, наверное — гербы.       Я сначала решил немного осмотреться, а потом уже идти в лагерь, разбираться, что тут к чему. Блин, осмотрелся на свою голову. Я всякого навидался, но такое даже меня пробрало — в сёлах порезвились… захватчики? Солдаты? Потом разберусь, но виселицы с раскачивающимися телами, ещё не самое страшное. Умирающие на колу люди… походя свернул им шеи, чтобы не мучились, дети, прибитые к дверям, всюду трупы и мухи роями над ними. Что-то уже не хочется идти в лагерь победителей, не нравятся они мне. Но и обойти никак, придётся потихоньку вливаться в коллектив. Как там незабвенный Сан Саныч говорил? На полторы декады? На столько дней я не готов, просто осмотрюсь и пойду дальше. Провести разведку оказалось легко: солдаты были настолько уверены, что толком охранение не выставили.       — А он мне и говорит, привези из похода браслетов, тогда соглашусь. Вот я и постарался, аж целых три нашёл. И рабов тоже взял, альф, в хозяйстве пригодятся.       — А что, омега у тебя так хорош?       — Красавчик! И из приличной семьи, купеческой. Приданое за ним дают хорошее, я как возьму омегу, лавку открою.       — Везёт тебе, — завистливо проговорил солдат с перевязанной головой.       У костра сидело несколько крупных мужчин, один берёг руку, другой держался за голову, остальные вроде уцелели. А ведь говорят они на своём языке, понял я, когда послушал уже и обсуждение трофеев, и то, сколько каждый огулял омег… омег? Это кто ещё? Нет, я знаю, что делают подобные этим в захваченных сёлах, но… что это ещё за омеги? И почему они называют себя альфами? Просто самоназвание по гендерному признаку? Разговоры между тем велись из области бесконечных. И оружие у них было… Ха! Мечи, копья, луки… мда… понятно, почему та сладкая чёрно-белая парочка огнестрел у меня изъяла. Зато одежда не похожа на средневековую, больше всего радовало дикое смешение стилей, будто кто-то взял и перемешал штаны, куртки, рубахи со всех эпох. Тот, что с головой перевязанной даже в подобие косовортки-вышиванки одет, а сверху неё жилет мехом наружу. Доспехи или их подобие, тоже имелось. Рассматривать веяния местной моды я долго не стал, двинулся дальше, стараясь держаться в тени шатров. Я уже прошёл едва ли не треть лагеря, когда уткнулся в загон, разделённый на две части. В одной сидели скованные крепкие мужики, размерами с хороший шкаф, этакие качки тутошнего разлива, а вот в другом, где по идее должны находиться пленные женщины и дети, вдоль нескольких длинных жердин сидели молодые парнишки, некоторые с младенцами на руках. Кстати, дети тоже были, сплошь мальчики разных возрастов. И ни одной девчонки или женщины. Ни одной. Чем дальше, тем страннее…       Из некоторых шатров доносились такие характерные звуки — повизгивания, стоны, шлепки, что сразу становилось понятно, что там происходит. Миновав загон для пленных, я приблизился к открытой площадке, где прямо на земле лежали раненые. Здесь пахло кровью, какими-то лекарствами и болью. Посреди на костре грели большой котёл, рядом с ним суетился какой-то худосочный парнишка. Между ранеными ходил ещё один, странный только: молодой, а пузо уже висит, и ведь видно, что тяжело ему — рукой придерживает. А то встанет, откинется назад и кулаком поясницу растирает… точно так же, как Анька, беременная жена капитана Васильева.       — Всё страньше и страньше… а там у нас что? Похоже, что вся верхушка празднует, а не пойти ли мне мимо? Правильно, а не пойти…       И всё так же аккуратно двинулся дальше, стараясь миновать. Нет, я бы в этот дурацкий лагерь бы не полез, да вот беда — никак его не обойти. Я-то поначалу думал, что просквожу кустами, а не вышло: там река оказалась, а мост эти как раз заперли. Тут или вплавь, или каким-то образом через лагерь и на тот берег. Можно было, конечно, подождать, пока эти напразднуются и спокойно пройти, но, во-первых, сколько они тут ещё простоят? Во-вторых, местности я не знаю, значит, грамотный схрон не устроить. И, в третьих, днём по лагерю ходить ещё более несподручно: в темноте меня худо-бедно могут за своего принять, исключительно из-за моей непомерной наглости. И потом, ещё неясно, я-то их понимаю, а вот они меня? Вдруг мои слова для них тарабарщиной покажутся? Или, того хуже, назовут меня каким-нибудь исчадием Ада и пишите письма! А мне почему-то хочется не только жить, но и понять, куда и зачем меня забросило. Или КОГДА???       На утоптанной площадке, где за столами сидели уже развесёлые мужики, чуть более нарядные, чем поодаль, у костров, веселье, между тем, набирало обороты.       — А помнишь, как Хёвдинг перепил у Альберта и дал обет пройти пешком от своего дома до Круга?       — Он же не вернулся!       — Потому что в путь нужно отрав… опра… уходить трез-вым…       — Прально!       Мда… типичный пьяный разговор. Мимо и потихоньку. Но, как говорится, не вышло. Оттуда, где лежали раненые послышались крики — кто-то ругался мощным басом, а вот отвечающего почти не было слышно, зато второй орал всё сильнее. И ближе. Ба! Да какой-то громила тащит сюда того странного парнишку с большим животом. Как-то неаккуратно действует…       Здоровяк, уже изрядно пьяный швыранул жертву прямо в центр и занёс ногу для пинка. И никто даже не заступился. Напротив, стали орать что-то одобрительное. Ну, точно, этот громила уже избивает парнишку. Да что ж ты делаешь, он же больной! Вон, уже кровавое пятно растекается.       Блин, я как-то и не понял, как оказался в круге и отшвырнул мелкого в сторону.       — Не трогай.       А ведь меня поняли! Здоровяк заревел и кинулся на меня:       — Ублюдок! Ты испортил моего омегу!       И замахнулся кулаком. Да кто ж так делает? Я его ждать, что ли буду? Ага… щаззз… Просто захватываю кисть, чуть-чуть доворачиваю, чтобы он на цыпочки приподнялся, и бью ногой сбоку под колено. И сразу шаг назад. Со стороны кажется, что ничего страшного в таком ударе нет, вот и громила не понимает, почему я отпустил его. Рычит и снова идёт в мою сторону. Вернее, пытается: действие удара проявляется не сразу — после первого шага, и этот придурок его сделал. Нога у него подгибается, как верёвка, и он с изяществом гиппопотама опускается на землю. Лицо у него при этом удивлённое — видимо никогда ноги его ещё не подводили. А я скользнул к нему и локтем в темечко приласкал. Всё, клиент готов. Вокруг ожидаемо взревели.       Я уже приготовился к заведомо проигрышному бою, но, как оказалось, это у них приветствие победителя такое. Мне тут же ткнули в руки кубок, наполненный чем-то вонюче-хмельным и толкнули к ногам того парнишку.       — По праву победителя, он твой, воин. Скажи нам своё имя и под чьим флагом ты ходишь?       Кажется, это местный вождь. Точно, корона и все дела в наличии.       — Тимур, — почему не ответить, если спрашивают… почти вежливо. Чёрт, а что он там про флаг говорил?       — Какой у тебя вымпел?       — Летучая мышь.       Простите ребята, но я здесь тот же разведчик.       — Выпей!       Уже… вылил сколько мог.       — Ты победил могучего Олафа! Теперь он твой раб.       И зачем мне этот геморрой?       — Э… да мне он как бы не нужен…       Ох, зря я это сказал, потому что после этих слов местный король кивнул кому-то и бедолаге Олафу тут же снесли голову. Вот зачем, спрашивается, уменьшать количество обученных воинов? Им что, они больше не нужны? Типа, победили врага и на этом всё?       — Садись, Тимур Летучая Мышь. Мы празднуем победу над врагом! Где ты был в начале пира? И где сражался? Я не помню такого справного воина.       — Там, — неопределенно махнул я рукой, надеясь, что этого окажется достаточно. Так и оказалось, все остальные даже не усомнились, что я участвовал в местной бойне.       — Такой справный альфа достоин войти в мой личный отряд.       Интересно, когда он успел рассмотреть, насколько я умело сражаюсь? По паре движений? Силён, мужик. Альфа? Опять это…       — Сколько омег у тебя в доме?       Чего?       — Мне хватает.       — А этого продашь?       А про кого он спрашивает? Тьфу, это он того парнишку так назвал. Кстати, парню-то совсем хреново — белый совсем и за живот так и держится. Кажется, пора сваливать отсюда и уносить его к врачу. Если тут есть врачи. Хотя… судя по тому, как этот… омега? Имя что ли? Не похоже, наверное, наименование. Ладно, потом разберусь.       — Нет, — кажется, достаточно категорично. — Прости, но ему нужна помощь.       — Иди, — а король-то недоволен. Надеюсь, что после пары кубков он забудет обо мне, а я пока уберусь подальше.       Подхватил парнишку и понёс подальше от пирушки…       — Куда тебя?       — Ваш шатёр там…       — Мой? — сказать, что я удивился, нельзя: что-то такое и предполагал.       Как там говорят? Победитель получает всё!       Приз… тьфу, шатёр стоял почти у самой реки, рядом к забитым в землю колам привязаны два человека субтильного телосложения. Детей нет, ни одного. То ли мой предшественник их не хотел забирать, то ли не повезло. То ли не такой уж и могучий был покойник, тоже себе вариант — пленных всего-то пара.       — Сюда?       — Да, господин.       А голос у парня слабеет, крови он явно потерял немало. Внутри шатра было тесновато, стояло что-то вроде походной кровати, застланной шкурами и тряпками, вот туда я парнишку и положил. Осмотрелся… мда… бедненько и грязненько. Нет, на взгляд местных, может, как раз наоборот — дорого-богато, а по мне собрали отовсюду, что поблестявее и напихали в шатер в четыре квадрата. Пока я глазел по сторонам, парнишка успел сползти с кровати и лежал уже на полу.       — И что это ты делаешь? А ну, смирно лежать!       Так… кровь с него всё ещё течёт, надо остановить, и я начал снимать одежду. И тут выяснилось, что парень не ранен, зато штаны у него насквозь уже, и льёт… э… из задницы.       — Что это?       Я смотрел на вывалившийся из штанов парнишки сгусток, больше всего похожий на недоразвитого ребёнка.       — Мой… сын… — прошептал мальчишка.       — Твой? Бля… ты же… мужик!       Я уже заорал, чувствуя, как волосы у меня на голове шевелятся — вот сейчас бандану поднимут, и буду я похож на ёжика в косынке.       — Так… ладно, подробности потом. Говори, что делать?       — Нужен… лёд... холод… и кровоостанавливающее.       — Где я тебе лёд возьму? Погоди, сейчас тряпку какую в реке намочу.       — Там есть рабы… прикажите им принести мой короб, они… знают…       — Оки!       Я откинул занавесь и крикнул в темноту:       — Эй, кто тут есть? А ну, живо ко мне!       Парочка таких же хиляков тут же ткнулась мне в колени, насколько верёвки позволили, да несколько мужиков подошли. Мелкие, как я уже понял — омеги, а эти четверо альфы.       — Этих отвязать! Ты, — я ткнул в правого парнишку. — Принеси холодной воды и тряпок. Ты — марш в шатёр, будем этого задохлика спасать. И приготовь кипятка…       По опыту прежней жизни я знал, что горячая вода не помешает. А двоих альф отправил принести короб и найти печёнку — столько вокруг мяса, найдёт, никуда не денется.       — А я пока займусь делом…              Хм... вот ведь влип, по самые помидоры! Ладно, прорвёмся.