Закон жизни имени Чон Чонгука

      Знаешь, говорят, если чему-то суждено случиться, этого не миновать. Можно попытаться убежать или отсрочить, но рано или поздно это все равно настигнет.       Это именно то, о чем я думаю, когда, открыв глаза, вижу незнакомые стены. Логово охотников вновь встречает меня с распростертыми объятьями.       Ты спас меня однажды быстрее, чем что-либо успело случиться, но теперь повторить это не получится. Но, по крайней мере, я смогу продержаться немного дольше, ожидая тебя.       Я сижу на полу, прислонившись спиной к стене – руки не связаны, я абсолютно свободен, если бы не невыносимо ноющие кости и мышцы. Я разваливаюсь на части, и с трудом поворачиваю голову, когда кто-то касается моего предплечья.       Это Чимин. Выглядит он ужасно, прямо как я – синяки на челюсти, всколоченные волосы. Рядом вижу знакомых омег, но, кажется, они пострадали не так сильно, как мы. Если бы мне не было больно дышать, я бы засмеялся даже – герои-неудачники мы, самый настоящие.       Эх, Чимин, ты тоже чудик, такой же, как и я. Боец, да? Только почему у тебя взгляд такой грустный, сочувствующий, жалеющий? Не меня ли ты жалеешь?       Мне противно даже думать, почему он так смотрит. Что он успел уже надумать в своей голове.       – Чонгук, ты же понимаешь, что ты можешь…       Договорить не успевает – нас прерывают внезапно. В помещение входит альфа, и я ощущаю сильнейшее дежавю. Не потому, что альфа знакомый – это не так, я вижу его впервые в жизни. Дежавю – потому что моя программа защитника вновь включается, и я хочу подняться. Хочу, но не могу.       Как же хорошо, что ты не видишь меня сейчас – такого слабого и беспомощного.       Я не скалюсь, не рычу, только смотрю на альфу гневным взглядом и глупо надеюсь им его убить. Чимин, в отличие от меня, находит силы, чтобы пододвинуться и заслонить меня плечом. Я отчаянно ему благодарен, даже если в глубине подсознания хочется его оттолкнуть и сказать, что я сам в состоянии себя защитить.       Но дело-то в том, что это не так. Даже не будь я покалечен, шансов не было бы никаких – даже убив одного альфу, тут же подоспели бы другие. Это замкнутый круг. Я вырываюсь, сопротивляюсь, побеждаю и вновь попадаю в битву, уже уставший и покалеченный. И, в конце концов, я или погибаю по собственной глупости, или проигрываю, оставаясь живым, но разбитым на мельчайшие осколки.       Я готовлю себя к этому.       Умереть мне не положено, пока где-то на свете меня ждешь ты.       Альфа выбирает парня омегу, сидящего правее от нас. Он кричит, просит о помощи, но я лишь прикрываю глаза, чувствуя, как черепная коробка взрывается от воплей.       Прости меня.       Прости, что я так слаб.       Боль усиливается, пульсируя во всем теле, и я заставляю себя впасть в дремоту, чтобы не насиловать собственное сознание. Через полчаса приходит двое альф и выбирают другую омегу – и все возобновляется, будто странная временная петля. Крики, звуки борьбы, безуспешной и оттого непродолжительной. А я дышу тихо, через раз, и гадаю, когда же моя очередь. Ожидание – самое страшное. Страшнее самой казни.       Но так я думаю не долго.       Потому что потом выбирают меня – я рычу, пытаюсь оттолкнуть здоровенного альфу с забитыми руками; я расходую так много сил, чтобы сделать хоть что-то. Хочу сказать, что я уже занят. Я принадлежу тебе. И больше никому. Никто, кроме тебя, не смеет меня трогать. Но я молчу, чтобы не осквернять твое имя этими душными подвалами страданий.       Чимин держит мою руку изо всех сил – кажется, он решил спасти меня ценной своей жизни, только для каждого из нас уготован свой личный котел в аду. Его альфа откидывает к стене, и тот, потеряв равновесие, не находит больше сил встать. Хриплю от сильной хватки на руках и в последний момент оборачиваюсь к парню, пытаясь поддержать, но тот сам говорит первым:       – Держись…       Я лишь киваю – это почти не заметно, потому что меня постоянно тянут, толкают, а когда закрывается дверь, я вновь решаюсь и начинаю драться ногами. Но я так слаб, что меня просто закидывают на плечо и несут дальше. Заносят в небольшую голую комнату с кроватью в самом углу, и у меня неожиданно резко сдают нервы.       Я паникую – задыхаюсь.       Меня бросают на скрипящую кровать, придавливают грузным грязным телом. Чужим телом. Это не ты. Тебя рядом нет.       Я не чувствую твоего тепла, твоего запаха.       И, словно придя в себя, словно наконец проснувшись, я ору дурниной, срывая к чертям голос, дергаясь на кровати, не давая к себе прикоснуться. Но я, конечно, все ещё слаб и жалок. Все темнеет перед глазами от одного удара по челюсти – скулю, хватаюсь за края брюк, не давая их сорвать. Забываю – пальцы на левой сломаны, и их сводит судорогой от перенапряжения. Альфа недовольно рычит, одергивая мои руки, рвет пуговицу на штанах, сдергивая их сразу же. Я пытаюсь отбиваться ногами, чувствуя его прикосновения. И мне становится больно. Там, где касается – невыносимо, словно раскаленным железом. Одной этой боли достаточно, чтобы потерять сознание, но этого не происходит.       Альфа сжимает мой бедра и переворачивает на живот – что-то в голове тревожно щелкает.       Только не так.       Только не так, прошу. Тэхён, спаси меня сейчас же. Я был так с тобой – я доверился так тебе.       Но меня никто не слушает – сомневаюсь, что альфа слышит, что я кричу. Я для него кусок мяса – надоедливый кусок мяса, которому он закрывает рот рукой, и я вою в эту руку, пока не соображаю и кусаю со всей силы. Альфа одергивает руку и кидает меня лицом в матрас, ставя на четвереньки.       _Больно_, мучительно, прижигая легкие и сердце изнутри, разрывая грудную клетку моими собственными ребрами.       Схватив за волосы, альфа прижимает меня к кровати, не давая поднять голову, и пристраивается рядом, звеня ширинкой.       Я кричу так сильно, словно хочу оглушить сам себя. Может быть, так ты услышишь меня.       Это разрывает на части – не только физическая боль, когда альфа проталкивает внутрь свой член. Меня тошнит, и я кусаю собственное запястье, не в силах сбежать от реальности. Это все – отвратительно. Я в отчаянии и думаю о тебе. О твоей улыбке, о том, как все вновь встанет на свои места, когда ты меня вернешь. Я улыбаюсь, почти слыша твой смех, и продолжаю ломаться.       Это конец, знаешь. Я не выдерживаю. Я не смог быть сильным до конца, даже для тебя.       Что-то внутри меня отключается, как будто перегорает свет. Я не могу реагировать ни на что – тело горит в ужасе от раздираемой боли, пока альфа продолжает вколачиваться внутрь.       Я – неживая кукла, не такая красивая, как твоя сестра. Я разбит, сломан, использован, истратив все, что только было. Я не святой, но я осквернен, испачкан, и никому не пожелаю ко мне прикасаться.       Горло хрипит от криков, а пальцы замерзают – душа вместе с телом погибает, выворачиваясь наизнанку.       Что же будет, когда я вновь проснусь? Что будет, если я вновь проснусь? Мне не хочется этого. Я хочу перестать существовать, сжаться в мельчайшую песчинку, исчезнуть с лица Земли. Прости, Тэхён, я так сильно хочу этого. Я дышу – только потому, что ты приказал ждать.       Альфа трогает мою спину, после мнет ягодицы, и я чувствую себя самым низшим существом на свете. Это – и стыд, и страх, отвращение, ненависть и безнадежность. Я вижу все это перед глазами разноцветными вспышками бомб, и все это – я. И больше нет ничего.       Я все теряю.       Альфа вколачивается сильнее, будто режа меня изнутри, душа прикосновениями. Я не знаю, как соберу себя после этого. Наверное, не смогу.       Наверное, именно этот момент лишает меня каждой оставшейся крупицы силы и оставляет использованным и разодранным везде – по горячей, мягкой душе ржавыми когтями и выпотрошенному телу.       И нет спасения. Я могу только лежать, давя вопли в болящей глотке, и _терпеть_. Каждую секунду терпеть, страдать, думать, что вот-вот потеряю сознание, и встречать все новую и новую секунду.       Мое тело – чертов герой. Не отключается ни на мгновение. Я запоминаю все, начиная от противных рыков альфы и заканчивая непонятной горечью на языке, когда тот замирает и кончает. Закончив, он застегивает ширинку и уходит, оставляя меня прямо так – как бесполезное тело, с его семенем внутри, каплями стекающим по ягодицам на кровать.       Я хочу убить себя прямо сейчас, просто чтобы тебе не взбрело в голову даже прикасаться ко мне вновь, чье тело теперь грязнее воды в канализации. Но, представляя, что я на самом деле с тобой, я чувствую до боли маленькую надежду. Мои щеки, до этого остававшиеся сухими, намокают от слёз – я утыкаюсь в пыльный матрас и скулю, дрожа от вороха неразборчивых эмоций.