Закон жизни имени Чон Чонгука

      Тэхён спускается по узкой бетонной лестнице на первый этаж нового убежища. Там, впереди, на последних ступенях сидят Юнги и Намджун – широкая спина последнего кажется еще больше по сравнению с первым. Юнги горбится и опускает плечи – Тэхён узнает в нем самого себя.       Опустившись на несколько ступеней выше, он прислушивается к разговору, никак не обозначая свое присутствие:       – Я схожу с ума, Намджун. Я хочу убивать каждого вокруг и себя в первую очередь. Если мы не найдем их как можно скорее… – и в этом голосе слишком много того, что Тэхён чувствует сам.       – Мы найдем их, поиски не прекращаются, – заверяет Намджун. – Никто не собирается сдаваться.       – А что, если там уже нечего спасать…       – Не говори так, – резко встревает Тэхён.       Оба альфы оборачиваются и смотрят на него: главнокомандующий – с жалостью, Юнги – с болью и пониманием.       – Они дождутся нас. Если они будут дышать, это все, что мне нужно. Мы заберем их.       – Прошла неделя, Тэ …       – Если есть хотя бы один шанс на миллион, что Чимин жив, ты все равно будешь считать, что он скорее всего мертв? – голос дрожит.       Тэхён смотрит прямо на Юнги, почти с вызовом. Если он не хочет убивать людей, это не значит, черт возьми, что ему легко. Господи, если бы эта бесконечная тоска прошла хотя бы на минуту…       Чонгук ждет его где-то уже неделю, а он даже ни на шаг не приблизился к нему.       Чонгук где-то не с ним, среди незнакомых и опасных альф. Ему причиняют боль, может быть, каждую секунду, и он ничего не может поделать с этим.       – Я ни за что не брошу Чимини, – проговаривает Юнги, так же вцепившись в него взглядом.       – Хорошо… Тогда нам нужно…       Что же им тогда нужно – никто не узнает. Тэхён поворачивается, заслышав шаги, и едва не падает с лестницы, когда в него врезается запыхавшийся от бега бета.       – Босс, – кашляет, вставая ровно, и поворачивается к Намджуну. – Мы нашли их. Логово охотников. Они должны быть там.       Намджун сразу подбирается и поднимается на ноги – двое альф рядом замирают, ловля каждое слово.       – Где?       – Это в другом районе, довольно далеко, но за три часа доедем.       И Тэхён с Юнги одновременно произносят:       – Я поеду.       Со стальной решительностью. Намджун мог попробовать их отговорить, только это заведомо бесполезно. Никакие силы не помещают им спасти своих омег.       – Но мы не можем просто напасть на них. Это крупная организация, а наши ряды совсем недавно заметно поредели. Нужно придумать стратегию…       – Усыпляющий газ, – выдает Тэхён тут же. Все тело дрожит от нетерпения.       – Что?       – А это хорошая идея. Только у нас не так много шашек, – заключает Намджун, перебив Юнги.       – Я сделаю их за пять минут. Может, за десять. Так много, насколько хватит запасов.       Тэхён сжимает кулаки и смотрит на командира с надеждой. План почти есть. Нельзя медлить. Может, уже к вечеру охотники захотят убить всех омег, и тогда… Нужно. Действовать. Прямо. Сейчас.       – Приступай прямо сейчас, – командует Намджун. – Я отдаю приказ о полной боевой готовности. Через полчаса мы должны выехать отсюда.       В этом нет ничего сложного – чтобы сдвинуться с места и дойти до новой лаборатории, сравнительно меньше прошлой.       Ничего сложного в том, чтобы найти все составляющие, смешать, нагреть, запечатать в тонкой оболочке и сложить в подходящий кейс.       Не сложно и надеть бронежилет, проверить пистолет, патроны, выйти на улицу, сесть в машину.       Сложно – не забывать дышать.       Тэхён оглядывается на товарищей и закусывает щеку изнутри. Он спокоен в своих действиях, но сердце вот-вот остановится. А надо-то всего лишь дышать.       Ды       шать,       Тэ       хён.       (Ты считаешь минуты, надеясь, что ещё не слишком поздно. Я не могу рассказать тебе правды.)       Тэхён, на самом деле, почти не участвует в вылазках. В тот раз, когда он встретил Чонгука, ему пришлось полезть в самую гущу событий, чтобы помочь пострадавшим омегам. Никаких особых правил он не соблюдал – разделился с парнями по две группы на повороте и начал оду за другой проверять комнаты. Он не солдат. Он – врач, изобретатель. Он должен спасать людей, а не убивать, но полностью этому закону не получается следовать даже вдалеке от горячих точек.       Если он спасет Чонгука – все остальное, пожалуй, больше не будет иметь значения.       Только, Господи, дай ему такую возможность.       Шашки закинуты в разбитые окна – дым уже валит наружу. Тэхён занимает позицию у одной из дверей вместе с Юнги и еще четырьмя альфами, ожидая приказа Намджуна. Они – те, кто будут искать их омег. Остальные две группы зайдут с других выходов и начнут очищать здание.       Он близко, но не может отделаться от тревожащего непонятного чувства. Что, если что-то будет не так.       Наконец, звучит команда к наступлению. Тэхён выходит из укрытия и уверенно преодолевает расстояние до двери, пропускает другого альфу разобраться с замком, а после заходит в помещение. Это – длинный узкий коридор, встречающий их холодом и темнотой. За стенами уже раздаются выстрелы. Дышать в масках неудобно, но уверен, что будет задыхаться и без неё.       Юнги куда опытнее его и ведет их процессию дальше, углубляясь в лабиринт коридоров. Сложно сказать, что сейчас у него на уме.       – Первая и вторая группы проверяют этот этаж и второй. Нам нужно подняться на третий.       Тэхён кивает, оборачивается, пытаясь определить, где может находиться лестница. Они находят одну, пройдя левее, но та оказывается завалена мусором и выглядит непригодной. Теперь нужно двигаться в другой конец здания – стоит Юнги отдать этот приказ, к ним выбегают охотники. Юнги утягивает Тэхёна к стене, за гору мусора, отстреливаясь.       У них хорошие бойцы, но это не значит, что охотники хуже.       У них есть Юнги, но хочется знать, есть ли на их стороне хоть немного удачи или Бог.       Спасая людей, Тэхён успел осознать, что, если Бог и есть, он никогда не помогает им. Может, в этот раз он может сделать исключение.       Тэхён не может нормально функционировать – просто ждет, когда настоящие бойцы расчистят дорогу, а после вновь направляется дальше по коридору. Юнги почти бежит – одним его хищным видом можно вселять страх противникам. Он вышел на охоту, и всем, кто тронул его омегу, достанется так, что сам дьявол позавидует.       Тряхнув головой, Тэхён возвращается в реальность, беспокойно вглядываясь вперед в поисках лестницы. У него будто чутье – его ведет куда-то вперед, словно по невидимой дороге. Это даже не интуиция – что-то большее. Чонгук где-то этажом выше. Всего-то.       Забежав на лестницу, Юнги дергает его за ворот формы, кидая назад – пули летят под ноги всего в нескольких сантиметрах. Старший смотрит недовольно, но Тэхён лишь вновь отступает, позволяя тому во всем разобраться. Он не военный. Он может беспокоиться о чужой жизни, но не о своей собственной. Таких, как он, в военных кругах называют отверженным самоубийцей. А если рядом нет таких, как Юнги, которые схватят за шиворот и оттащат от пуль – мертвыми.       Но у Тэхёна есть Юнги, и это, наверное, все-таки достаточно, чтобы сказать, что удача все же на его стороне.       На втором этаже много охотников – ему не получается сделать ни шага самостоятельно, так что отряд в полном составе вваливается в ближайшую комнату, вскинув оружие, чтобы увидеть знакомого омегу. Это не Чонгук, но хотя бы они начинают приближаться к нему, и Тэхён заставляет себя глубоко вдохнуть, готовясь к следующей комнате. Омега, завидев их, смотрит огромными глазами, а после начинает плакать, протянув руки к альфе как маленький ребенок. Проверив его на наличие серьезных травм, они собираются, проверяют оружие и выходят в коридор. Тэхён не хочет представлять, что охотники с ним сделали, потому что тут же переносит это на Чонгука.       Его нет за следующей дверью.       Они заходят в третью комнату, выстрелив в пару альф, оказавшихся там – и находят Чимина.       Юнги бросает оружие тут же. Словно по щелчку пальцев подбегает к парню, обхватив лицо ладонями, и начинает осматривать на наличие повреждений. Тэхён присаживается, не решаясь нарушить их личное пространство – Чимин вцепляется в альфу так сильно, что белеют костяшки, и что-то неразборчиво хрипит. На вид он чувствует себя ещё хуже первого омеги – на нём куда больше синяков, и почти не двигает правой рукой. Юнги накидывает на его нагое тело, покрытое синяками, припасённый плащ и подхватывает его на руки, как самую важную в мире драгоценность, и Тэхён не может отрицать, что в этот момент поджимает губы. На лице друга – благодарность. Наверное, он сейчас даже поверил в Бога.       – Ты знаешь, где Чонгук? – спрашивает Тэхён.       Чимин смотрит на него устало, даже не осознанно.       – Я слышал его крики в первый день… из комнаты по другую сторону.       Юнги хмурится чуть и кивает альфе. Что-то в животе холодеет от его слов. Есть что-то неправильное в словах «первый день», будто… после Чонгук не проявлял никаких признаков жизни.       В комнату напротив Тэхён заходит один. Прижимает к груди пистолет, распахивает дверь, целясь в возможного противника, но видит только пустую комнату. Так кажется вначале, пока в вечернем полумраке он не замечает на низкой кровати тело.       Он узнает его сразу же – до боли родные линии.       От них сердце сжимается и застывает, не давая вдохнуть.       Тэхён подходит медленно, будто боясь, что человек перед ним – мираж.       – Чонгук.       Чонгук без сознания – лежит на матрасе, свернувшись в позу эмбриона, и не просыпается, даже когда его окликают во второй и в третий раз. Он дышит, и это радует, но изможденный вид не дают успокоиться. Тэхён убирает пистолет в кобуру на поясе и опускается к парню, притягивая к груди. Он кажется намного меньше, намного беззащитнее, чем, казалось, вообще может быть. Он едва прикрыт тонкой простыней, и видно почти все – синяки и царапины, красные полосы от, возможно, веревки и белесые разводы на боках и ногах.       Что-то встает поперек горла, и от этого никак не удается избавиться. Тэхён сжимает челюсти, приказывает себе собраться, как слышит Юнги:       – Хватит медлить! Остальные уже проверили все комнаты! Забирай его, и пошли!       Он заворачивает Чонгука в простыню, осторожно, беспокоясь, чувствует ли он боль от каждого прикосновения. Поднимает на руки и убеждается, что тот сильно похудел – дай бог, если он вообще ел хоть что-то в течение этой недели.       Они покидают здание быстро, и машина уезжает сразу, стоит только им сесть. Все произошедшее смешивается в голове тошнотворный коктейль из криков, пуль и длинных коридоров, и Тэхён понимает, что едва ли может вспомнить хоть что-нибудь из только что прошедшей миссии. Они нашли всего, кажется, пять омег, включая Чонгука и Чимина, и лучше не строить предположений, что случилось с остальными. Скольких из них охотники убили, устав играться или просто ради забавы, и сколько умерло от истощения.       – Тэхён… – голос Чимина едва различим в рёве двигателя. – Когда приедем, ты… – замолкает, с трудом сглатывает слюну и кивает на тело Чонгука в руках альфы. – Ты проверь его там. Знаешь, его изнасиловали…       Он не упоминает себя, хотя почти теряет сознание; он не говорит, что у них убийственное число травм, ран и вывихов, и переломов. Тэхён понимает его сразу, и сердце падает в пятки, когда он думает, что омега действительно прав.       Так много случилось за эту неделю…       От одного взгляда на Чонгука у него что-то звенит в ребрах. Этот драгоценный человек, которого у него отобрали самым беспощадным образом, снова в его объятьях. Но что-то не так. Он знает, как работает человеческий мозг и психика. Нет ничего уязвимее и ничего удивительнее.       Он, мозг, может сам выдумать себе новую реальность, полностью отрицая настоящую. Может заблокировать воспоминания и никогда их не показать больше. Может смешать кошмары с реальностью и создать ужаснейших демонов.       А ещё может сломаться всегда за один день – перестать функционировать и замереть, словно замороженный.       Человеческий мозг, как и самого человека в целом, иногда бывает очень трудно починить – и почти всегда невозможно. Нейронные связи так тонки и уникальны, что нарушение всего одной части может привести к обрушению всей конструкции.       Но разум человека так невероятен, что, в то же время, может выдержать очень многое. Может, лишившись одной и несущих стен, самостоятельно выстроить новую и продолжать делать это, покуда только хватит сил и времени.       Если кто-то спросит Тэхёна, какое в мире самое слабое, бесполезное и нелепое создание, он скажет – человек.       Если кто-то спросит, чем он восхищается больше всего, что постоянно пытается понять, но не удается ни на йоту – он повторит свой прошлый ответ.       Даже сейчас, после катастрофы, когда население Земли заметно сократилось, он может с точностью сказать, что нельзя объединить всех в какую-то одну группу.       Если есть кто-то, кто убивает, обязательно найдется тот, кто спасает.       Если кто-то теряется, всегда есть тот, кто находит.       Оставляя людям только выживание, рано или поздно можно обнаружить, что кто-то учится любить и защищать.       И, если кто-то отнимает у Тэхёна Чонгука, Тэхён всегда будет его возвращать.