О физалисе и прочих драгоценностях

Они пришли перед рассветом. Лица – полные скорби. Мать заперла все двери, завесила белой тканью окна, сплела венок из зверобоя и чертополоха – содрала руки в кровь. Отец сидел с ружьём на кухне, в кромешной тьме, и курил трубку. Молодая луна тонким лучом пробивалась сквозь ткань и освещала его сутулую спину. Братец спал в колыбели, одурманенный маковым молоком: мать боялась, что они и его заберут. На другом конце улицы залаяли и смолкли собаки. Ветки царапнули стекло. Несколько минут – и стало невыносимо тихо. Летние ночи всегда наполнены шорохами и пением, но в один момент все угасло. Я видела, как мама открывала и закрывала рот – бесшумно, словно рыба. Они окружили наш дом, затерялись между яблонями. Я чувствовала каждый их шаг. Мать смотрела на меня с ужасом, отец сжимал ружье белыми-белыми пальцами: он готов был выстрелить, не глядя. Во тьме они видели только мое очертание, размытое и бледное. * Не нужно было ходить в малахитовый лес на святки. Я искала сокровища, но нашла лишь погибель. Деревья были высокими, словно исполины, а солнце все не садилось. Белые-белые кости покрывали пестрые цветы. Когда-то здесь полегла королевская армия: мечи с изумрудами на гардах, золотые тяжёлые кольца. Я не нашла даже жалкой серебряной фибулы за целый день, поэтому рвала цветы с остервенением, разбрасывала тонкие лепестки. Солнце упало за горы в один момент – все краски выгорели. Они вышли из-за деревьев, взяли меня в кольцо. Я была совсем не готова умирать, и мы заключили сделку. * Я сорвала венок со стены, прижала к груди. Тело будто огнем обожгло. Мать закричала, пронзительно, тоскливо. Они обступили ее со всех сторон, запели. Художники рисуют их уродливыми, но это не правда. Скорбь делает их лица белыми, как алебастр, вплетает барвинок в косы. Они совсем не хотят убивать ее, но сделка есть сделка. Луна врывается в открытые двери, и делает кровь на полу черной. Мой отец умирает молча. Братца они не трогают – он мне не родной. «Мы даём тебе два лета, а затем вся твоя кровь – наша кровь», – пели они, и цветы в моих руках превращались в монеты. Они ждали возле яблонь. На востоке разгоралось утро. Я хотела уйти вместе с ними – сердце мое сжёг зверобой, и порог усыпал белый пепел. Мы, вместе с ночью, отступали на запад: через притихшие улицы, живую изгородь и пастбища. В дупле старой ивы лежало проклятое золото: мне было не на что его тратить. Если кто и найдет – то лишь только истлевшие листья. 01.04.2018