Птица и монстр

… «Так что наденьте меня, и не бойтесь! И не смотрите что я в лоскутах! В надежных вы руках! (Хоть нет их у меня) Ибо я — Распределяющая шляпа!»       С этими словами Распределяющая шляпа закончила свою песню, и в зале раздались громкие аплодисменты. Узнав, что нужно всего лишь надеть эту шляпу, Гарри почувствовал облегчение. Он боялся самого худшего, например, что придется вытаскивать кролика из шляпы. И все же, он предпочел бы, чтобы сотни глаз студентов и преподавателей за ним не наблюдали.       Профессор Макгонагалл снова выступила вперед и начала зачитывать имена студентов, каждый из которых затем поднимался на помост, занимал табурет, и заместитель директора надевала на него Распределяющую шляпу. Иногда шляпа могла вынести свой вердикт едва коснувшись головы, а некоторым студентам приходилось сидеть на табурете по несколько минут, прежде чем под аплодисменты отправиться к столу своего факультета.       Ханна Эббот и Сьюзен Боунс отправились в Хаффлпафф. За ними последовали другие, незнакомые Гарри, ученики. Два амбала из поезда, Крэбб и Гойл, сели за слизеринский стол. Гарри решил, что следует избегать этого факультета, хоть эти двое и не казались особенными хитрецами. Когда надоедливая Гермиона Грейнджер наконец оказалась в столь обожаемом ею Гриффиндоре, он также добавил этот факультет в список нежелательных.       Затем профессор Макгонагалл громко объявила: «Гринграсс, Дафна!»       Дафна шагнула вперед. Выражение её лица было, как обычно, бесстрастно отстраненным, но Гарри показалось, что он заметил её слегка дрожащие руки, когда она села на стул, а профессор Макгонагалл опустила ей на голову шляпу. Гарри отметил, что ему не терпится узнать, на какой факультет отправится Дафна. Догадаться бы он не смог при всём желании, так как только недавно с ней познакомился.       Распределяющей шляпе потребовалось всего несколько секунд, прежде чем она крикнула на весь зал: «Слизерин!»       Гарри услышал аплодисменты, но казалось, что они были куда тише, чем у предыдущих слизеринцев, которым и так меньше аплодировали, чем другим студентам. Сама Дафна, казалось, не удивилась решению шляпы и неторопливо подошла к слизеринскому столу.       Гарри стало не по себе. Теперь его единственный друг среди студентов, если их можно было назвать друзьями, отправился на тот самый факультет, от которого он хотел быть как можно дальше. Тошнотворное чувство только усилилось, когда Малфоя тоже отправили в Слизерин, едва шляпа коснулась его головы. Малфой сел, широко улыбаясь и явно довольный собой, рядом с двумя своими здоровяками-приятелями.       Когда его собственное имя, наконец, было объявлено и небольшой ропот разнесся по всему залу, Гарри почувствовал себя несчастным. Он в страхе прошел вперед и сел. Шляпа упала ему на глаза, и Гарри закрыл глаза.        — Хм, — услышал он голос в своей голове. — Трудно, очень трудно. Я вижу мужество, готовность постоять за важных для тебя людей. Ты очень умен. И талантлив тоже. И, да, сильное желание проявить себя наличествует. Итак, куда же мне тебя отправить? Может быть, в Слизерин, где уже находится девушка, о которой ты думаешь? Да, Слизерин может сделать тебя великим, благо, все задатки для этого имеются, и Слизерин поможет тебе на пути к величию, без сомнения. Но я боюсь, что он также может принести тебе немало страданий, хотя грядущее весьма и весьма туманно. Тогда, может быть, Гриффиндор, факультет, на котором училсь твои родители? Они бы наверняка гордились тобой, поступи ты сюда.       Гарри напрягся при мысли о родителях, чувствуя пустоту внутри. Его родители были в Гриффиндоре! Это может связать его с ними. Он мог жить в тех же комнатах, что и они когда-то. Однако он понимал, что это была слабая альтернатива его утраченной жизни с семьёй. Его родители умерли. Он так и не узнал их по-настоящему. И ничего не мог с этим поделать. Тем не менее, это было больно. Гарри слишком хорошо осознавал, что ему не хватает того, чего он никогда не испытывал: любви, семьи, заботы. Родителей. Родных людей. Он мечтал о будущем, которое уже давно стало жертвой прошлого. Чувства грозили захлестнуть Гарри с головой.       Однако шляпа, по-видимому, сделала свои выводы: «Ну, теперь я точно знаю, к какому факультету тяготеет ваша душа, мистер Поттер. Слизерин!»       Гарри услышал, как шляпа выкрикнула последнее слово в большой зал. И его накрыл громкий, дикий гул голосов, разнесшийся по всему залу. После того, как Макгонагалл сняла с него шляпы, на него обрушились сотни ошеломлённых взглядов. Некоторые даже показывали на него пальцем, сильно удивляясь решению шляпы, и никто не аплодировал. Гарри встал и дрожащей походкой подошел к Слизеринскому столу. Он увидел множество потрясенных лиц. Все глаза в зале были устремлены на него. Гарри сглотнул. До этого ему казалось, что первый вечер в Хогвартсе будет гораздо приятнее.       На полпути к Слизеринскому столу он услышал одинокие хлопки со стороны преподавательского стола. Удивленный, Гарри обернулся и увидел, кто там хлопает. Это был старик с длинными серебристыми волосами, сидевший в большом золотом кресле. Это, должно быть, Альбус Дамблдор! Гарри почувствовал, что директор ободряюще улыбается, однако казалось, что в этой улыбке не было радости, скорее, какая-то печаль. Другие ученики и учителя начали хлопать по всему залу, хотя общий гул голосов все еще был отчетливо слышен.       Гарри понравилось, что Дафна тоже медленно захлопала в ладоши. Он подошел к столу и сел на свободное место рядом с высоким парнем, который был на несколько курсов старше Гарри и представился как Ричард Мэй. Дафна сидела с другой стороны, по диагонали от него. К счастью, Малфой сидел в нескольких местах от него и разговаривал с ужасным призраком в плаще, испачканном серебристой кровью. Этот разговор явно доставлял Малфою дискомфорт, что неплохо развеселило Гарри.       Гарри оглянулся на учительский стол, где теперь сидели Хагрид и профессор Квиррелл, нервный человек в большом пурпурном тюрбане, с которым Гарри познакомился в «Дырявом котле». Хагрид посмотрел на него в ответ и поднял большой палец, хотя вид у него был несколько обеспокоенный.       Гарри отвел взгляд и проследил за распределением оставшихся учеников. Наконец, Рональд Уизли поступил в Гриффиндор, а Блейз Забини — в Слизерин. Он сел рядом с Гарри и одарил его улыбкой, на что Гарри ответил ему тем же.       После того, как Дамблдор произнес речь, состоявшую в основном из слов «Олух», «Пузырь», «Остаток» и «Уловка», Гарри громко рассмеялся:        — Это он… он что, немного сумасшедший? — спросил он Ричарда, сидевшего рядом.        — Сумасшедший? Да, определённо. Это одно из самых безобидных высказываний о нашем уважаемом директоре, которые можно услышать в гостиной нашего факультета, — пошутил он. — Но большинство волшебников и ведьм любят его и восхищаются им. И есть легенды о его силе и деяниях. Он — величайший волшебник современности, поэтому не вздумай недооценивать его. — серьёзно ответил Ричард.       Когда на столах появились горы вкусной еды, все грусти и тревоги Гарри были окончательно забыты. Он с большим удовольствием пробовал все блюда, а также наслаждался десертами, пока не почувствовал, что может лопнуть. Впервые в жизни он смог наесться досыта.       Во время еды Гарри болтал с сидевшим рядом Забини. Он узнал, что его семья родом из Италии, но его мать переехала в Великобританию, чтобы выйти замуж за его отца. И вскоре после рождения Блейза отец умер. Были и другие, более приятные темы для разговора, и Гарри чувствовал некоторую привязанность к смуглому мальчику. Они перешли к более интересным темам, особенно к квиддичу, о котором Блейз рассказывал с энтузиазмом, да таким, что Гарри вскоре заболела голова.       Наконец, Дамблдор встал еще раз и объявил студентам несколько правил школы, и многие учащиеся закатили глаза, поскольку все это слышали ранее. Только предостережение Дамблдора «под угрозой чрезвычайно мучительной смерти не входить в коридор третьего этажа», было воспринято общим замешательством. Гарри не знал, что и думать обо всем этом. Что вообще творилось в этой школе?       Когда ученики запели школьный гимн, каждый на свой тон и мотив, Гарри попытался удержаться от смеха и не смог, захохотав так громко и сильно, что чуть не упал со скамейки. Во всяком случае, Тисовая Улица определённо была от него далеко.       После того, как Дамблдор объявил об окончании пира и отправил студентов спать, Гарри и другие первокурсники последовали за слизеринскими старостами в общую комнату факультета. Гарри шел в конце группы с Блейзом и Дафной, но никто не сказал ни слова, они были слишком заняты, разглядывая все вокруг. Портреты, которые двигались. Призраки, которые степенно проплывали над ними. Средневековая массивная архитектура Хогвартса.       Старосты привели их в подземелья замка, и через отверстие в каменной стене, открывшееся после произнесённого пароля студенты вошли в общую гостиную Слизерина. Она освещалась зеленоватыми лампами, а в окнах плескалась вода. Гарри понял, комнаты факультета построены рядом с водами Чёрного озера. Высокие кресла были расставлены по всей комнате, а маленькие столики украшали миниатюрные головные уборы.        Гарри пожелал Дафне спокойной ночи, когда она и ее одноклассницы Миллисент Булстроуд, Трейси Дэвис и Пэнси Паркинсон поднимались по лестнице в общежитие для девочек.       Мальчики поднялись по другой лестнице и оказались в большой спальной комнате с шестью кроватями, каждая из которых накрыта зеленым шелковым покрывалом и расшитым серебряной нитью одеялом. На стенах спальни висят старинные гобелены. Драко Малфой рванулся вперед и первым занял самую большую кровать, которая даже выглядела намного роскошнее, чем другие. Гарри удивился, почему одна кровать так отличается от пяти оставшихся. Крэбб, Гойл и Теодор Нотт, мальчик, с которым Гарри еще толком не познакомился, выбрали себе другие кровати, ну, а Блейз и Гарри заняли последние две. Из ниоткуда появились их чемоданы, но у Гарри уже не было сил удивляться. Вместо этого он достал из чемодана пижаму и надел ее.        Он действительно ждал, что Драко Малфой попытается что-нибудь сказать ему. В конце концов, они не так уж хорошо расстались в поезде, а теперь будут жить в одной комнате. Однако, как и весь вечер, Малфой не обращал на него внимания. Гарри это вполне устраивало, поскольку он слишком устал, чтобы ругаться. Ноги его были тяжелы, как свинец, а желудок полон еды. Гарри со вздохом откинулся на подушки и вскоре крепко заснул, а вода озера мягко плескалась в окна. Поэтому он не заметил, как Драко Малфой подал знак другим соседям следовать за ним. Не заметил он и взгляда Малфоя. В противном случае он, вероятно, не спал бы так хорошо.