Птица и монстр

Каждый новый день его первой недели в Хогвартсе был для Гарри новым приключением. Помимо Трансфигурации, они посещали еще целый ряд занятий. Гарри особенно нравились заклинания с крошечным профессором Флитвиком, потому что он давал им много возможностей практиковаться в заклинаниях и всегда был готов дать полезные советы. Он также находил Гербологию довольно интересной, но его садоводство с Дурслями немного ослабило его интерес к почве и растениям. Защита от темных искусств оказалась большим разочарованием. Профессор Квиррелл, заикающийся и всегда напуганный, просто не мог преподавать предметный материал вдохновляющим образом. Скорее всего, им придется практиковаться в заклинаниях наедине, подумал Гарри. Менее практичные предметы Астрономии и особенно Истории магии не были для него предназначены, как он вскоре обнаружил. Гарри несколько раз чуть не засыпал, особенно во время бесконечного монотонного монолога профессора Биннса. Впрочем, отчасти это объяснялось тем, что Гарри очень плохо спал. По общему признанию, Дафна выбрала несколько полезных заклинаний для защиты своих вещей и поделилась ими с ним по его просьбе, но эти заклинания все еще превышали их способности. Поэтому Гарри старался ночью не замечать подозрительного движения и пугался любого звука. Он также запирал свой чемодан каждый раз, когда его там не было, но, очевидно, его одноклассники не хотели повторять свою первую ночную акцию, но это не означало, что они оставят его в покое. Скорее, они придумали новые формы, чтобы унизить его. Будь то пролитые чернила на его бумаги и в кармане, найденные учебники, которые он по глупости забыл, или сочинение, над которым Гарри сидел весь вечер, которое Малфой вместе с Крэббом и Гойлом просто бросил в камин в общей комнате Слизерина. Гарри несколько раз сталкивался со своими мучителями, но из-за численного недостатка у него были в основном синяки и ушибы. Дафне также приходилось сталкиваться с подобными издевательствами, из-за чего они проводили большую часть времени вдвоем в библиотеке или в заброшенных классах, практикуясь в заклинаниях. В библиотеке они все время видели Гермиону Грейнджер, которая, казалось, почти жила там. Гарри и сам испытывал некоторую неприязнь к библиотеке и особенно к библиотекарше мадам Пинс после того, как она сделала им жестокий выговор и пригрозила задержанием после того, как они почти случайно попали в так называемую «запретную секцию»… «Какие книги там спрятаны?» — спросил себя Гарри. В общем, у Гарри не было много общего с другими одноклассниками, но и общаться с ними ему не хотелось. Постоянные зевки и перешептывания сводили его с ума. Очевидно, в волшебном мире произошла какая-то суматоха, потому что он попал в Слизерин, как он узнал из подслушанных разговоров и утренних газет в Большом зале. Некоторые первокурсники даже намеренно избегали его впоследствии, как будто они каким-то образом боялись его. Слизеринцы все равно не хотели иметь с ним ничего общего, и Малфой, вероятно, был в этом виноват. По какой-то причине он имел такую власть над другими учениками. Вот почему он проводил большую часть времени с Дафной, хотя они почти не разговаривали друг с другом. По крайней мере, он был не совсем один. Почему-то эта белокурая девушка очаровала его своей грациозной манерой держаться, чего он никак не мог объяснить. Ее рвение изучить каждое заклинание, с которым она сталкивалась, также впечатлило Гарри. Иногда ему только хотелось, чтобы она была немного более общительной и доброй. В целом, Дафна Гринграсс все еще была закрытой книгой для Гарри. Так прошла первая неделя пребывания Гарри в Хогвартсе, и вскоре наступила пятница. Гарри сидел рядом с Дафной за Слизеринским столом в Большом зале (остальные одноклассники, как обычно, держались на расстоянии), когда сверху на тарелку Гарри неожиданно упало письмо. Он поднял глаза и увидел Хедвигу, кружащую над ними. Он протянул ей кусок бекона, который она любила есть, прежде чем взглянуть на лежащее перед ним письмо. Это было его первое письмо в Хогвартсе! Он тут же разорвал конверт и прочел написанное на нем. Дорогой Гарри, Я знаю, что у тебя сегодня нет занятий. Не хотите ли зайти ко мне в три часа дня и выпить со мной чашечку чая? Тогда ты сможешь рассказать мне все о своей первой неделе! Просто пришлите мне свой ответ вместе с Хедвигой. Хагрид PS: просто возьмите с собой Дафну или других друзей, если хотите. Гарри показал письмо Дафне, которая за едой читала «Ежедневный пророк». Она просмотрела строчки текста и, казалось, на мгновение задумалась. Наконец она кивнула и вернулась к чтению. Затем Гарри написал короткий ответ на обратной стороне письма и отдал его Хедвиге, но только после того, как дал ей еще один ломтик бекона. После этого они встали из-за обеденного стола, чтобы пойти на свой первый урок зелий. Гарри с нетерпением ждал этого нового занятия. У Гарри появилась новая нелюбимая тема! Это стало ему ясно всего через несколько минут их урока в темных глубинах подземелий Хогвартса. Снейп, учитель зелий, похоже, совсем не любил Гарри. Он набросился на Гарри с самого начала, задавая ему вопросы о зельях, на которые тот не мог ответить, если только заранее не выучил учебник. Снейп признал свои пропущенные ответы насмешкой, на что их Слизеринские Одноклассники, как обычно, ответили ревущим смехом. Поскольку Снейп был также главой Слизеринского дома, Гарри чувствовал, что весь дом сговорился против него. Не то чтобы гриффиндорцы, у которых они брали уроки, были лучше. Особенно раздражала Гермиона Грейнджер, которой, по-видимому, приходилось постоянно напоминать каждому из них, что она на самом деле выучила свои учебники. Короче говоря, настроение Гарри было ужасным, когда они с Дафной работали над зельем для лечения фурункулов. Краем глаза он следил за каждым движением Снейпа. Возможно, именно по этой причине он был не совсем в форме. — Будь осторожен, ты добавляешь слишком много шипов дикобраза, — раздраженно предупредила Дафна и хлопнула его по руке. Это была не первая его ошибка. Нет, зелья определенно не были любимым предметом Гарри. Внезапно раздался громкий хлопок, и желчные зеленые облака заполнили подземелье. Очевидно, Невилл Лонгботтом и Рон Уизли каким-то образом умудрились расплавить свой котел в громоздкий комок. Лонгботтом, которого опрокинуло варевом, застонал от боли. — Идиот, — рявкнул Снейп на Лонгботтома, чье лицо теперь было покрыто фурункулами. Снейп указал на Уизли: — отведи этого идиота Лонгботтома в больничное крыло. И пять очков с Гриффиндора. Лонгботтом, все еще стонущий от боли, и Уизли покинули подземелье под смех и насмешки слизеринцев. Лицо Уизли было почти таким же красным от гнева, как и его волосы. Очевидно, он был не единственным, кто глубоко ненавидел Снейпа, подумал Гарри. Незадолго до трех часов дня Гарри и Дафна направились к хижине Хагрида, стоявшей на краю Запретного леса. Был солнечный день. и многие студенты слонялись по замку, наслаждаясь погодой. Когда хижина была уже в поле зрения, они увидели две знакомые фигуры, выходящие из нее. Невилл Лонгботтом и Рон Уизли! Поскольку эти двое шли от хижины к замку, а Гарри и Дафна — от замка к хижине, вскоре после этого они встретились лицом к лицу. Гарри посмотрел на Лонгботтома. Теперь он выглядел намного лучше. Фурункулы исчезли, хотя его кожа все еще была немного красной в пятнах. Но он, похоже, не испытывал боли. Гарри был этому рад. В любом случае, он недостаточно хорошо знал мальчика, чтобы желать ему боли. Однако голова Уизли снова стала нездорово Красной. Прежде чем Гарри успел поприветствовать их или сказать что-нибудь еще, тот громко произнес: -Прочь с дороги, паршивые змеи, — сердито выплюнул он и толкнул Гарри плечом, пробегая мимо них. Гарри услышал, как Дафна презрительно фыркнула, но Лонгботтом и Уизли уже ушли. -Что все это значит? — спросил Гарри вслух, когда они продолжили свой путь к хижине. Когда Гарри постучал в большую дверь, изнутри донесся громкий лай. — Расслабься, Клык, — услышали они громкий голос Хагрида. Затем он открыл им дверь и попытался удержать за ошейник огромного черного кабана. Гарри и Дафна вошли в уютную хижину, которая, казалось, состояла всего из одной комнаты. С потолка свисала сушеная ветчина, а на огне кипел чайник. Гарри это понравилось. Так или иначе, это была хорошая партия. -Устраивайся поудобнее, — сказал Хагрид и отпустил собачьего Клыка, который тут же набросился на Дафну и попытался лизнуть ее в лицо. Дафна вскрикнула от неожиданности и чуть не была сбита с ног гигантской собакой. Внезапно Дафна рассмеялась и начала гладить и трепать клыка по шерстке. Гарри с трудом верил своим глазам и ушам. Дафна смеялась! Он никогда раньше не слышал, чтобы она смеялась. Это было в первый раз. Ее смех звучал высоко и нежно, без всякой насмешки и в целом просто искренне и беззаботно. Гарри подумал, что это очень красиво! Он был так счастлив, что тоже начал громко смеяться. Хагрид присоединился к его громовому смеху. Взяв себя в руки, они уселись за круглый обеденный стол в центре комнаты. Дафна все еще гладила клык с нежной улыбкой на губах. Взяв со стола свежий номер «Ежедневного пророка», Хагрид подал им домашнее печенье, такое твердое, как камень, что они чуть не сломали зубы, но горячий травяной чай, который Хагрид налил им, был просто восхитителен. -Хагрид, почему Невилл Лонгботтом и Рон Уизли вышли из твоей хижины? — Наконец спросил Гарри. Хагрид ответил, причмокивая: «О, я столкнулся с ними раньше в замке. Мы направлялись в больничное крыло. Мальчик Невилл выглядел действительно ужасно, весь в фурункулах и тому подобном. И он стонал от боли. Потом я решил пригласить их на чашку чая. Похоже, им это пригодится. Вы их знаете?» -У нас были зелья с Гриффиндорцами. Так что на самом деле мы их не знаем. -Да, ты оказался в Слизерине — Хагрид фыркнул, — Не то чтобы я нашел это плохим! Нет, нет, слишком многое приписывается этим домам. Все это чушь собачья — Он громко откашлялся. -Ну, а как ты провел здесь первую неделю? Гарри рассказывал о своих первых уроках, и ему особенно говорить про свою неприязнь ко Снейпу. Время от времени, особенно когда ее спрашивали, Дафна добавляла несколько замечаний. -А какие у тебя одноклассники? В частности, ваши соседи по комнате? Я никогда не был в Слизеринских комнатах, — Хагрид наконец задал вопрос, которого Гарри так боялся. В хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь громким храпом Клыка, который заснул, положив голову на колени Дафны. Гарри задумался, как ему рассказать Хагриду о своих переживаниях. Наконец Дафна заговорила. С холодным голосом и гордо поднятой головой она сказала — Наши предыдущие встречи с одноклассниками были довольно неприятными. Но ничего такого, с чем бы мы не смогли справиться — на последней фразе она презрительно скривила губы. Определенно не те слова, которые Гарри выбрал бы для описания их переживаний. Неприятно? «Скорее ужасно, чем безобразно», — подумал Гарри. Так или иначе, ответ был типичным для Дафны. — Хм, — проворчал Хагрид. Он, казалось, хотел что-то сказать, его рот уже был открыт, но потом он снова закрыл его. Прошло несколько мгновений. Он внимательно посмотрел на них обоих, но особенно на Дафну. Гарри заметил, что она перестала гладить Клыка. Вместо этого ее рука вцепилась в его мех. Выражение ее лица было пустым. Наконец Хагрид громко вздохнул — Не беспокойтесь о мнении других людей, — сказал он, — Ты не обязана нравиться всем. И ты можешь приходить ко мне, когда захочешь, — Он широко улыбнулся, — К нам, я имею в виду. Похоже, Клык нашел себе нового друга. Теперь все смотрели на Фанга, который все еще лежал, положив голову на колени Дафны, и счастливо бредил. Это снова немного подняло настроение, и они провели остаток дня, слушая веселые анекдоты от Хагрида о своих различных учителях. Когда он представил себе, как четырнадцатилетний Снейп должен чистить все туалеты на втором этаже в наказание, он рассмеялся до слез. Когда Гарри и Дафна наконец вернулись в замок, их карманы были набиты твердыми, как камень, печеньями от Хагрида, от которых они не смогли отказаться без грубости. Это был чудесный день для Гарри, как и для двух других людей, которых он считал друзьями. Дафна тоже была необычайно расслабленной и непринужденной. Он был счастлив видеть ее такой. Она все еще мягко улыбалась, когда солнце медленно садилось позади них. Поэтому Гарри решил, что сейчас самое время спросить ее о том, что беспокоило его всю неделю. -Дафна, почему ты не нравишься нашим одноклассникам? Ты сказала, что это не имеет ко мне никакого отношения. Тогда что же это такое? Дафна остановилась. Ее улыбка исчезла и сменилась удивленным выражением, но Гарри показалось, что он увидел что-то похожее на боль или сожаление в ее голубых глазах. Она повернулась к нему спиной, прежде чем заговорить твердым голосом, — У меня такое чувство, что ты не перестанешь спрашивать меня об этом. Или кто-то другой мог бы просто сказать тебе, что это не настоящий секрет. И может быть, ты каким-то образом заслуживаешь знать. Но я расскажу об этом только сейчас. Так что не перебивай меня и не задавай больше никаких вопросов. Она глубоко вздохнула, а Гарри напряженно ждал. — Причина в моих родителях. Они были сторонниками Пожирателей Смерти, последователей Волдеморта, во время войны. Никаких повышений. Больше всего они поддерживали Пожирателей Смерти материально и снабжали их информацией. Вероятно, они были слишком трусливы для чего-то еще. После падения Волдеморта их тоже арестовали. Они пытались отговориться, потому что не хотели, чтобы их отправили в Азкабан. Они дали имена. Имена Пожирателей Смерти и других последователей Волдеморта. Они также обвинили отца Малфоя. Но он все еще мог уклониться от убеждения. С огромными взятками, конечно. Но другие пришли в Азкабан из-за их показаний. Например, отец Паркинсона. Теперь они считаются предателями и трусами, и их ненавидят люди, которые поддерживали или все еще поддерживают Волдеморта. Но другая сторона также не доверяет им из-за их предыдущей связи с Волдемортом. И потому что они отвернулись от Пожирателей Смерти только тогда, когда Волдеморт был побежден. Побежден тобой, Гарри Поттер. Их все избегают и ненавидят, и они живут только своим богатством. Никто не хочет иметь с ними ничего общего. И именно поэтому никто не хочет иметь со мной ничего общего. Отвержение и ненависть к моим родителям проецируются на меня. Дафна повернулась к Гарри, ее волосы мягко развевались на вечернем ветру. Он хотел было открыть рот, но Дафна холодно оборвала его, — Я сказала тебе, что после того, как я все расскажу, я больше не буду говорить об этом. И мне не нужна твоя жалость. И мне все равно, ненавидишь ли ты меня сейчас, потому что мои родители были последователями Волдеморта. Я — не мои родители. При последних словах ее глаза вспыхнули, и Гарри показалось, что от Дафны повеяло холодом. -Я не ненавижу тебя, Дафна, — осторожно сказал он. В самом деле, он не испытывал к ней ненависти. Она никогда ничего ему не делала, и он не видел никаких оснований предполагать, что она разделяет взгляды своих родителей. Скорее, он был благодарен ей за то, что она рассказала ему все это. Он попытался улыбнуться. — Хорошо, — холодно ответила Дафна. -Я собираюсь найти пустой класс, чтобы попрактиковаться в некоторых заклинаниях. Мне не нужно идти на ужин после всего этого печенья сегодня днем. Ты не обязан сопровождать меня — с этими словами Дафна удалилась. Гарри остался позади, надолго погрузившись в свои мысли, глядя на территорию Хогвартса. Сегодняшний день принес ему некоторые откровения и пищу для размышлений. Он вдруг понял, что Дафна не побоялась использовать имя Волдеморта раньше. Когда уже стемнело и в животе у Гарри заурчало, он вошел в замок и в одиночестве отправился обедать в большой зал. Учебный год продолжался, и Гарри с Дафной быстро вернулись к своим привычкам с первой недели учебы. Их разговор после визита к Хагриду, которого они продолжали регулярно навещать в течение следующих нескольких месяцев, больше никогда не возобновлялся. В какой-то момент они также получили свои первые полетные инструкции с Гриффиндорцами, где Гарри узнал, что он боготворил полет. У него это тоже хорошо получалось. Дафна довольно резко бросила метлу, и сказала, что это не ее вещь, но она признает преимущества освоения этого способа передвижения. Однако для Гарри это было больше, чем просто средство передвижения. Он никогда не чувствовал себя так свободно, как на метле в воздухе! Это было просто чудесное чувство! Было бы только лучше, если бы он вообще мог летать без метлы! Однако во время летного урока между Уизли и Малфоем произошла стычка. После того как Лонгботтом упал с метлы и его пришлось отнести в больничное крыло, Малфой подобрал маленький круглый стеклянный шарик, который Лонгботтом потерял. Уизли попытался забрать его у Малфоя, и оба они в конце концов взлетели на своих метлах, несмотря на явный запрет мадам Хуч. Гарри тоже попытался вмешаться, но его остановила Дафна, которая схватила его за руку и слегка покачала головой. В конце концов стеклянный шар треснул об пол, и профессор Макгонагалл, которая, по-видимому, наблюдала за всем, дала большое задержание как Уизли, так и Малфою и вычла много очков дома. Это стало отправной точкой для ожесточенной вражды между ними, которая даже усилилась вскоре после того, как оба были еще больше задержаны. Причина этого второго наказания не была известна Гарри в деталях, но, очевидно, они были в замке ночью. Тем не менее, эта вражда между Уизли и Малфоем и вызванная этим усилившаяся враждебность между Гриффиндором и Слизерином имели по крайней мере одно существенное преимущество: Гарри и Дафна несколько исчезли из поля зрения их коллег-слизеринцев. Им по-прежнему приходилось жить с уничижительными комментариями каждый день, но в остальном они были в основном оставлены в покое. Гриффиндорцы, казалось, держались еще дальше, но они также не выглядели так, как будто они хотели иметь с ними что-то общее раньше, так что Гарри мог справиться с этим. На Хэллоуин случилась большая суматоха, когда в школе появился Тролль, но, по-видимому, его победило трио гриффиндорцев-Лонгботтом, Уизли и Грейнджер, которые, по какой-то причине, как говорили, боролись с ним. Многие подробности не были известны. Может быть, все это были просто ложные слухи. В любом случае, Лонгботтом и Грейнджер провели следующие дни в больничном крыле (как часто Лонгботтом бывает в больничном крыле?). Гарри тоже заметно продвинулся в учебе. На втором уроке он сумел превратить эту дурацкую спичку в иголку, после чего профессор Макгонагалл прямо похвалила его. В других предметах, по крайней мере в тех, где он мог использовать магию на практике, у него все шло хорошо, и он всегда был одним из первых учеников, освоивших новое заклинание. Он также знал, что во многом обязан этим Дафне. Часто раздраженным голосом, но тем не менее чрезвычайно услужливая, она отвечала на все его вопросы об их уроках. Каждый день она практиковалась с ним в заклинаниях, показанных в классе и других, которые она нашла в книгах в библиотеке. Даже если она делала это не только ради него. Было очевидно, что Дафна очень честолюбива и хочет овладеть каждым заклинанием. Гарри и Дафна использовали время, которое Грейнджер проводила в библиотеке над своими сочинениями, чтобы оттачивать свои практические навыки. И Гарри это устраивало, потому что он тоже находил практические аспекты магии гораздо более увлекательными, чем все эссе и другие домашние задания, которые они должны были написать. Таким образом, их оценки были в порядке, но не очень выдающимися. В общем, он видел в Дафне друга. Его первый и единственный друг в жизни (кроме Хагрида). Однако он не был уверен, считает ли она его своим другом. Они проводили много времени вместе, но в основном она была какой-то замкнутой и отстраненной. Между ними все было совсем не так, как между другими студентами, которые считали себя друзьями, как часто замечал Гарри, но у него больше никого не было. Без Дафны он был бы совершенно одинок. Ее редкая улыбка также согрела сердце Гарри, что удивило его самого. Ее глубокие, льдисто-голубые глаза были словно врата в чужой мир. Странный мир, который Гарри хотел бы узнать получше. Так прошли первые месяцы в Хогвартсе. Внезапно Рождество было уже не за горами, и большинство их одноклассников отправились домой к своим семьям на каникулы.