Птица и монстр

Зеленоватые цвета тускло освещали большую комнату, в которую Гарри только что вошел. Огромные каменные колонны, вплетенный с резными змеями, поднимались по бокам, но потолок и стены Тайной комнаты были скрыты в темноте. И Василиск тоже? Он не мог колебаться, напомнил себе Гарри. Жизнь Дафны зависела от его решимости. Он сжал палочку в руке и с бешено колотящимся сердцем двинулся вперед между змеиными колоннами. Он прислушивался к любому шороху и следил за каждым движением, чтобы в случае необходимости немедленно закрыть глаза, но ничего не двигалось, и единственным звуком в этой мертвой тишине был стук его собственного сердца. Он шагнул между двумя последними колоннами и увидел перед собой огромную статую, высотой с саму комнату. Однако, в отличие от предыдущих меньших колонн, эта статуя была сделана не из камня, а из какого-то металла. Это была статуя волшебника с длинной жидкой бородой. Салазар Слизерин. Две огромные серые металлические ноги стояли на холодном полу комнаты. И прямо между этими ногами лежали две маленькие фигурки, лицом вниз. У одной из них были бесцветные, но когда-то прекрасные ярко светлые волосы! — Дафна! — Закричал Гарри. Забыв об осторожности, он пробежал последние несколько метров и упал на колени рядом с ней, касаясь ногами лежащего на полу дневника. Тут же острая боль пронзила шрам Гарри, но он едва ли заметил ее. — Дафна! Не умирай! Пожалуйста! Не умирай! Он схватил Дафну за плечо и перевернул ее. Ее лицо было еще бледнее, чем в последние месяцы, белее снега. И так же холодно. Ее глаза были закрыты. Гарри попытался нащупать у нее пульс. Сначала он ничего не почувствовал, но через несколько секунд, показавшихся Гарри ужасной вечностью, он почувствовал биение. Она все еще была жива! — Дафна, пожалуйста, очнись, — прошептал он в слезах, отчаянно тряся ее. Однако голова ее безнадежно моталась из стороны в сторону. Она просто обязана снова проснуться! Она не могла этого не сделать- — Она не проснется, — вдруг услышал он тихий голос. Гарри тут же вскочил и направил палочку туда, откуда донесся голос. Там он увидел высокого черноволосого мальчика, одетого в Хогвартскую мантию, который спокойно прислонился к одной из колонн и держал палочку между пальцами. Однако его очертания были странно размыты, как будто Гарри смотрел на него через запотевшее окно. — Кто ты такой? — Позвал Гарри. — Я так долго ждал этого, Гарри Поттер, — ответил мальчик, испуская странный туманный свет. — За возможность увидеть тебя. Чтобы поговорить с тобой. -Откуда ты знаешь, кто я? — Гарри бушевал внутри. У него не было времени на эту чепуху. — Ты знаменит, Гарри Поттер. Маленькая невинная Джинни Уизли так много рассказывала мне о тебе, когда записывала в дневник все свои печальные заботы и горести. Она действительно хотела встретиться с тобой, понимаешь? Знаменитый, добрый, великий Гарри Поттер! — Гарри показалось, что он увидел что-то хищное в глазах мальчика, когда тот сказал это. «Кто он такой?» — Ты что, призрак? — подозрительно спросил Гарри. — Призрак? — мальчик тихо засмеялся. Это был высокий, холодный смех, от которого волосы на затылке Гарри встали дыбом. — О нет, я не призрак. Можно сказать, что… да… память. Что хранится в дневнике уже пятьдесят лет. Взгляд Гарри метнулся к лежащему на полу дневнику, а затем снова к безжизненной фигуре Дафны. Дафна! Он должен вытащить ее отсюда! Он вспомнил, что это… память… сказал что она не проснется. — Почему ты сказал, что она не проснется? Говори! Его «собеседник» тем временем начал расхаживать вокруг Гарри. Гарри следил за каждым его движением, сжимая палочку. Просто у него было чертовски плохое предчувствие насчет этой цифры. — Потому что это я довел ее до такого состояния. Гарри направил на него палочку, готовый к атаке. — Зачем ты это сделал? — Потому что я знал, что ты придешь, чтобы спасти ее. Любовь такова… слабость. Маленькая Джинни так завидовала прелестной Мисс Гринграсс, хотя за последние несколько месяцев к ней вернулась надежда… Мне показалось, что она была почти счастлива, когда я заставил ее похитить вашу Дафну. — Если на мальчика и произвела какое-то впечатление направленная на него палочка, то он, по крайней мере, не подал виду. — Знаешь, маленькая Джинни рассказала мне о тебе все. Всю вашу увлекательная история. Его глаза блуждали по шраму-молнии на лбу Гарри и приняли голодное выражение. — Мне просто нужно было узнать о тебе побольше, поговорить с тобой, встретиться с тобой. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер. — Чего ты от меня хочешь? — Сердито ответил Гарри. Если этот человек так поступил с Дафной, значит, он его враг! — Ну что ж, — сказал мальчик, весело улыбаясь. — Как получилось, что ты, тощий мальчишка без особых магических способностей, сумел победить величайшего волшебника всех времен? Как тебе удалось сбежать с одним лишь шрамом, когда силы Лорда Волдеморта были уничтожены? — Теперь в его голодных глазах появился странный красный блеск. — Какое тебе дело до Волдеморта? — Гарри сплюнул. — Волдеморт — это мое прошлое, настоящее и будущее, Гарри Поттер… Затем человек поднял палочку, которой все это время играл между пальцами. Он провел пальцем по воздуху и написал три мерцающих слова: «Том Марволо Риддл». — Имя, которое дали мне мои несчастные родители. Имя моего грязного отца-маггла. Какой невыносимый стыд! — сказал мальчик с отвращением. — Кровь самого Салазара Слизерина течет в моих жилах, по материнской линии! Нет, Гарри, я придумал себе новое имя. Имя, которое, как я знал, волшебники и ведьмы повсюду будут бояться произносить, когда я стану величайшим волшебником в мире! Он снова взмахнул волшебной палочкой, и буквы перестроились. Теперь это можно прочитать как: Я-Лорд Волдеморт Гарри был парализован ужасом от этого открытия. Он ошеломленно уставился на мальчика, Волдеморта. Память о человеке, который позже убьет его родителей… Его рука так сильно сжала палочку, что побелели костяшки пальцев. С кончика палочки посыпались яркие искры. Наконец он заставил себя заговорить. Низким, полным ненависти голосом он ответил: — Я сильнее, чем ты можешь себе представить в своих самых смелых мечтах, Гарри, — сказал Волдеморт с широкой фальшивой улыбкой. -Но есть одна вещь, которую я хочу узнать от тебя, как ты выжил? Расскажи мне все. Чем дольше ты говоришь, тем дольше живешь. И твоя возлюбленная тоже. — Он бросил на Дафну презрительный и полный отвращения взгляд. — Мне все еще нужна ее жизненная сила, чтобы стать достаточно сильным, чтобы покинуть страницы дневника. Гарри понял, что должен что-то предпринять. Чем дольше он ждал, тем больше жизни покидало Дафну и укрепляло Волдеморта. Он уже видел, что очертания Волдеморта становятся все четче и четче. Если между ними должна была произойти драка, и все указывало на это, было бы лучше как можно скорее её начать. Поэтому Гарри внезапно выстрелил в Волдеморта беззвучным парализатором. И в самом деле, он, казалось, удивил его своим поведением. Прежде чем Волдеморт успел что-то сделать, заклинание ударило его в середину груди… и прошло прямо сквозь него, чтобы безрезультатно разбиться о противоположную стену. Нелепая улыбка Волдеморта стала еще шире. — Ну, Гарри, это была глупая ошибка. Но если ты действительно этого хочешь, то сейчас мы сопоставим силы Лорда Волдеморта, наследника Салазара Слизерина, со знаменитым Гарри Поттером, Мальчиком-Который-Выжил. Волдеморт, однако, не сделал ни малейшего движения, чтобы поднять свою палочку. Вместо этого он посмотрел на каменное лицо Слизерина, которое было скрыто высоко в полумраке. Гарри внимательно посмотрел на своего врага, его палочка все еще была поднята, готовый к бою. Волдеморт широко раскрыл рот и начал шипеть. Но Гарри понимал, что он говорит. — Говори со мной, Слизерин, величайший из четырех Основателей. Пораженный ужасом, Гарри смотрел, как рот статуи открылся, открывая огромную черную дыру. Что-то шевельнулось у него во рту. Что-то выползало из его глубины. Гарри сразу понял, что это такое. Слизеринский монстр, Василиск! Он попятился назад, пока не уперся в темную стену и не закрыл глаза. Он услышал, как что-то огромное ударилось о каменный пол комнаты. Он знал, что происходит, чувствовал это, почти видел, как гигантская змея выползает из пасти Слизерина. Он услышал шипящий голос Волдеморта: — Убей его! Впервые в жизни Гарри почувствовал панику и всепоглощающую безнадежность. Без мгновенного чуда, это был бы его конец…

***

Дафне казалось, что она слышит музыку издалека. Это была прекрасная музыка, которая зажгла в ней чувство блаженства. Она почувствовала, как к ней возвращается воспоминание: ощущение травы и песка под босыми ногами. Запах соленого морского воздуха ударил ей в нос. Ветер, игравший с ее волосами. И больше всего на свете-сияющие изумрудные глаза, поцелуй на фоне безоблачного ночного неба. Затем она почувствовала что-то еще. Что-то холодное и твердое под ее спиной. Это было крайне неудобно. Интересно, где она сейчас? Последнее, что она помнила, было то, как она вошла в замок после возвращения с ее обычного места на озере. А потом только темнота. Дафна попыталась открыть глаза, но у нее не было сил. Она чувствовала себя такой усталой. Она услышала громкий звук, как будто большой кусок мяса упал на землю. А потом раздался шипящий голос, от которого у нее кровь застыла в жилах. — Убей его! Дафну охватил небывалый страх и отчаяние. С огромным усилием ей удалось поднять веки. Теперь она увидела, что лежит на каменной поверхности. В противном случае, она не могла видеть ничего, кроме расплывчатой зеленой фигуры, которая заполнила все ее поле зрения. Она заметила, что фигура движется, и, несколько раз моргнув, поняла, что это, огромная змея ползет по каменному полу! Дафна почувствовала, как ее конечности наполняются новой энергией. Теперь она могла немного приподнять верхнюю часть тела, чтобы получше рассмотреть окружающее. Сначала она почти ничего не разглядела в зеленоватых сумерках, только то, что прямо перед ней извивалась могучая змея. Она все поняла! Змея. Монстр. Чудовище Слизерина! Она была в Тайной комнате, и тот, кто сейчас перед ней, должен был быть василиском! Она почувствовала, как ее взгляд волшебным образом притягивается к точке на высокой каменной стене. Там, наполовину в темноте, был… Гарри! Гарри стоял, закрыв глаза, чтобы избежать смертельного взгляда Василиска. Паника в Дафне усилилась. Гарри был в смертельной опасности! Казалось, вся ее грудь сотрясается в конвульсиях. А потом странное ощущение силы. Не успев даже подумать, она в отчаянии закричала: — НЕТ! Дафна почувствовала, как ее голос эхом отразился от стен, даже кровь в ее жилах, казалось, задрожала. Ей казалось, что весь мир остановился, потому что василиск действительно перестал двигаться к Гарри! Василиск начал поворачиваться, очень медленно, словно в замедленной съемке. И все же Дафне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Теперь Василиск повернулся к ней! Его взгляд… Охваченная паникой, она опустила голову. Она снова услышала этот ледяной голос. — Повернись! Убей мальчишку! Хотя это звучало как непонятное шипение, она поняла смысл слов! Холодная дрожь пробежала по ее спине. Голос говорил на языке змееустов! Но она тоже могла это делать! Не поднимая головы, она заговорила со всей силой, на которую была способна: Убирайся отсюда. Закрой глаза. Убирайся отсюда! Наступило выжидательное молчание. Но тут она услышала, как василиск снова зашевелился и пополз по каменному полу. - Нет! Вернись! Убей мальчишку! — Голос был разъяренным. Сработало ли это? Дафна не осмелилась поднять голову, продолжая прислушиваться к сердитому голосу. — Вернись! Следуй моим приказам! Я наследник Слизерина! Ты должен-» Пол перестал вибрировать. Ползучие звуки исчезли. Василиск исчез. Дафна осмелилась снова открыть глаза. Как только она привыкла к тусклому свету, она посмотрела прямо в далекие изумрудно-зеленые глаза своих снов и воспоминаний. Приятное тепло наполнило ее, и в то же время чувство сокрушительной печали. Гарри…

***

— Нет! Это был голос Дафны! Он даже узнал бы его среди тысяч других. Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы не открыть глаза. Где-то впереди все еще был Василиск… Но Дафна, она была жива! И эта уверенность наполнила его глубоким облегчением. Он понял, что они оба все еще находятся в смертельной опасности. Они должны были что-то сделать! Они должны были сбежать от василиска и победить Волдеморта. Они должны были это сделать– Шипящий голос Волдеморта вырвал Гарри из его мыслей. — Повернись! Убей мальчишку! Что случилось? Волдеморт был зол, это было ясно. Злится на Василиска? — Убирайся отсюда. Закрой глаза. Убирайся отсюда! — Это снова был голос Дафны. Она пыталась управлять василиском, понял Гарри! Но только наследник– Он услышал, как василиск снова начал ползать по полу. И снова-гневный голос Волдеморта. — Нет! Вернись! Убей мальчишку! Следуй моим приказам! Я наследник Слизерина! Ты должен- Гарри больше ничего не слышал. Ни ползанья, ни извивания. Земля больше не вибрировала от движений могучей змеи. Василиск, слизеринский монстр, исчез. С чувством уверенности, которое Гарри не мог объяснить, он осмелился снова открыть глаза. Как только он привык к тусклому свету, он посмотрел прямо в далекие холодно голубые глаза своих снов и воспоминаний. Дафна! Гарри ощутил приятное тепло и в то же время желание бороться. Они переживут это, и тогда он никогда больше не отпустит ее! Что бы ни заставило ее отвернуться от него, они преодолеют это вместе. Казалось, весь мир замер на месте. Там были только он и Дафна. Изумрудные глаза смотрят в ледяные голубые. И наоборот. Гарри попытался вложить в свой взгляд все свои чувства: привязанность, решимость, гнев, прощение… любовь. Он увидел, что глаза Дафны начали мерцать в тусклом свете комнаты, но это был блеск непролитых слез. Прежде чем он принял сознательное решение сделать это, Гарри был уже на полпути к Дафне. Ему показалось, что Дафна тоже сопротивляется тому, чтобы подбежать к нему. Она посмотрела на него с выражением боли и сожаления. От печали и..... всепоглощающей любви. Он больше не верил ее предыдущим словам, видел ее обман насквозь. Но почему она сочла необходимым отвернуться от него? Чтобы причинить ему столько боли? — Это тебя не спасет, — внезапно прорезал тишину голос Волдеморта. — Тогда мне придется убить тебя самому. Гарри неохотно отвел взгляд от Дафны и вместо этого направил его на своего противника. Волдеморт сделал презрительное лицо, подняв палочку. Гарри немедленно принял боевую стойку. Краем глаза он увидел Дафну, стоящую в нескольких метрах от него, с палочкой, тоже готовой к бою. Они будут сражаться вместе. Он с ненавистью посмотрел на их противника, который все еще выглядел слегка прозрачным. — Это будет не наш конец, а твой, Волдеморт… нет, Том! Волдеморт сердито поморщился при упоминании своего настоящего имени. — Скоро ты умрешь, Гарри. Знаменитый Гарри Поттер, который думал, что сможет противостоять Темному Лорду. А когда мальчик умрет, у нас, Гринграсс, будет долгий разговор. — С последними словами он посмотрел на Дафну. В его глазах было что-то настолько отвратительное, что Гарри почувствовал приступ гнева. — Умри, ублюдок! — закричал Гарри, выпустив в Волдеморта несколько Ломающих Кости проклятий. Рядом с ним Дафна также быстро выпустила целый арсенал заклинаний и проклятий в их противника. Волдеморт, однако, лишь коротко взмахнул палочкой, и все их заклинания и проклятия отскочили от него безрезультатно. Теперь он насмешливо улыбнулся. Как Гарри, вероятно, улыбнулся бы, если бы Божья коровка попыталась напасть на него. Но это только разозлило Гарри еще больше. За этим последовало еще много проклятий, весь его багаж собранных знаний, которым он так часто обучался в Выручай-комнате. С помощью которого он легко победил своих четырех соседей по комнате. И снова Волдеморт смог отразить все его атаки коротким жестом. Гарри был вне себя. Этот ублюдок должен хотя бы притвориться, что это настоящая драка! — Какая жалость, вы двое, — рассмеялся Волдеморт. -Я покажу тебе, как сражается настоящий волшебник. С этими словами Волдеморт перешел в наступление. С нечеловеческой скоростью он выпустил несколько фиолетовых вспышек в Гарри и Дафну одновременно. Гарри мог просто создать магический щит перед собой, но вспышка прошла сквозь его щит и попала ему в середину груди. Он почувствовал острую боль. Боль длилась полсекунды, а затем исчезла. Гарри удивленно посмотрел на Дафну. Она тоже держалась за грудь, но в остальном, по-видимому, была невредима. Они обменялись взглядами и убедились, что оба действительно в порядке. -Как жаль, — раздался несколько раздраженный, но веселый голос Волдеморта. — Похоже, нам придется подождать еще немного. Пожалуйста, потерпи немного, пока я не убью тебя, хорошо? Это не займет много времени. И ты не сможешь убежать. Гарри понял, в чем дело. Волдеморт лишил Дафну и девочку Уизли жизненной силы, чтобы вернуться в физическую форму. Теперь у него была только Уизли. Однако в последние несколько минут внешность Волдеморта всегда становилась более твердой и материальной. Если бы они не предприняли срочных действий, Волдеморт вскоре обрел бы физическую форму. Тогда его заклинания снова обретут свою полную, смертоносную силу. Они должны были победить его раньше! Он снова обменялся взглядом с Дафной. Должно быть, она пришла к тому же выводу, что и он, если он правильно понял выражение ее лица. Ее взгляд метнулся к лежащему на полу Уизли. Гарри понял, о чем она думает. Если они убьют Уизли, Волдеморт больше не сможет ее осушить! Но был ли он действительно способен убить другого, даже беззащитного человека? Однако Уизли поставила их в такое положение в первую очередь. И если бы ему пришлось выбирать между выживанием его и Дафны или выживанием девушки, с которой у него не было никакой связи, он бы первый вариант. Он уже однажды посоветовался с Дафной сделать то же самое. Но все же… Он вспомнил о дневнике, лежащем на полу. В нем содержалась сущность, память о Волдеморте! По крайней мере, на данный момент! Если они уничтожат дневник, это убьет и память Волдеморта. Но Дафна не могла этого знать… Они должны были принять решение. От этого зависело их выживание, их шанс на счастливую и свободную жизнь. Этот обмен взглядами и все эти мысли длились всего несколько секунд, в течение которых Волдеморт все это время смотрел на них самодовольно. Он не сомневался, что победит их. Если бы это не было ошибочным суждением! Гарри сжал палочку. Должно быть, именно этого знака и ждала Дафна. В то же время Гарри и Дафна развернулись и выпустили заклинания по своим целям. — «Confringo!» — «Incendio!» Две красные вспышки вылетели из их палочек. С колотящимся сердцем они смотрели, как их заклинания поражают цели. Взрывной проклятие Дафны, однако, просто отскочил от магического щита вокруг Уизли. И огненное заклинание Гарри, которое, как предполагалось, могло мгновенно поджечь любую книгу, попало в дневник, но не возымело никакого эффекта. На книге не было даже следа ожога. -О, вы такие жалкие, — весело сказал Волдеморт. Гарри и Дафна повернулись к нему. — Неужели вы действительно думали, что я оставлю источник моей жизни, прекрасную Мисс Уизли, без защиты? И, Гарри, пожалуйста, воздержись от попыток присвоить чужую собственность. Это неуместно, понимаешь? С Гарри уже было достаточно. Даже если это безнадежно, он не перестанет бороться с убийцей своих родителей до последнего вздоха. Он кивнул Дафне, и та ответила: — Если это наш последний бой, мы будем сражаться вместе. Они вызывающе подняли свои палочки. — Ты еще не победил, Том, — с горечью сказал Гарри. С этими словами Гарри послал молчаливый парализатор на Волдеморта, который просто уклонился. Вспыхнуло еще одно магическое столкновение. Разноцветные вспышки пронзали всю комнату и отражались от стен. Несколько каменных каллон были повреждены. Но Волдеморт уклонялся от каждого из их заклинаний или блокировал их своей палочкой. Гарри и Дафна могли только радоваться тому, что Волдеморт еще не восстановил свою полную физическую форму, потому что, несмотря на все их попытки защититься, они были неоднократно поражены его проклятиями. Они по-прежнему не оказывали длительного воздействия, но становились все более болезненными. Еще немного, и они оба умрут, понял Гарри. Тем не менее, они также заставляли Волдеморта двигаться, чтобы они могли время от времени стрелять по дневнику. Дневник был охвачен пламенем, подброшен в воздух, забрызган едкой кислотой и многим другим, но ничто не могло повредить книге. Он выглядел безупречно, как всегда. Все их заклинания не оставили даже маленькой царапины на кожаной обложке. Волдеморт водил их по залу, как ему заблагорассудится. Теперь они снова были прямо перед статуей Салазара Слизерина. С чего все началось. Гарри увидел, как оранжевая вспышка ударила Дафну в живот, заставив ее вскрикнуть от боли и рухнуть на пол. — Дафна! — В панике закричал Гарри. В мгновение ока он оказался рядом с ней и поставил магический щит. Дафна сплюнула кровь. Гарри услышал насмешливый смех Волдеморта. — Скоро все закончится, Гарри. А потом ты вернешься к своей дорогой грязнокровке-матери. Бешеная ярость наполнила Гарри. Это не может так закончиться! Это просто не могло быть концом! Они должны были каким-то образом уничтожить этот чертов дневник. В голову Гарри пришел последний отчаянный вариант. Очень вероятно, что это будет их гибель. Если он вообще сможет это сделать. Но у него не было выбора. Рядом с ним Дафна кашляла все больше и больше кровью, а Волдеморт уверенно улыбался им. Он даже больше не нападал на них. Он знал, что победит. Но Гордость предшествует падению, как говорится… Он сжал палочку и собрал весь свой гнев на монстра перед собой. Вся его ненависть. Он почувствовал, как внутри поднимается обжигающий жар. Он чувствовал жизнь пламени, которое хотел создать. Он почти видел огненную бурю перед своим мысленным взором. Видел, как она обволакивает Волдеморта, его плоть тает, пока не останется даже пепла. Он почти слышал его крики боли. Это была музыка для его ушей. Ощущение силы нахлынуло на Гарри. На этот раз он справится! На этот раз у него была цель, на которую он мог направить свой гнев, свою ненависть, свое разрушительное безумие. С этими словами он поднял палочку. Однако он направил его не на Волдеморта, а на дневник, лежащий чуть дальше. Он чувствовал, как кровь закипает в его жилах. Прежде чем Волдеморт, который все еще насмешливо смеялся, заметил что-либо, Гарри крикнул: «Puranaeros Stugaeto!» Гарри почувствовал, как сила пронзила его тело, прошла через вытянутую руку в волшебную палочку. Его рука и все тело дрожали. Невыносимый жар наполнил его, и он закричал от боли. Он никогда не испытывал такой муки. Даже за все время, что он провел с Дурслями. Огромный поток огня вырвался из волшебной палочки Гарри и выстрелил прямо в дневник. Раздался ужасный шум, и Гарри с удовольствием заткнул бы уши, если бы мог. Все, казалось, происходило в замедленной съемке. Он видел, как уверенность в победе исчезла с лица Волдеморта и сменилась явным ужасом. Он также видел, как поток огня из бесчисленных, смешивающихся оттенков цвета продолжал двигаться к своей цели. Поток огня развернулся веером, и из него вырвались пылающие фигуры ада. Гарри узнал змей, драконов и химер. Обитатели ада шипели и ревели так, словно хотели уничтожить весь мир. Это было ужасно, отвратительно и прекрасно. Наконец дьявольщина добралась до дневника. Раздался долгий, ужасный, пронзительный крик, и Гарри увидел Волдеморта, корчащегося на полу. Он корчился от боли, глаза наливались кровью. Плоть таяла на костях. Последнее, что увидел Гарри из воспоминаний о Волдеморте, прежде чем они исчезли в леденящем кровь крике, был взгляд, полный ненависти. Взгляд, на который Гарри ответил таким же, от всего сердца. — Гарри… — он услышал слабый голос Дафны рядом с собой, которая тем временем снова встала. Однако ее подбородок и верхняя часть тела были залиты кровью, её кровью. — Мы должны выбраться отсюда, из огня… Гарри посмотрел в ту сторону, где поток огня ударил в дневник. К этому времени часть комнаты превратилась в настоящий ад. Огненные создания ада пожирали все, с чем сталкивались. Большая часть массивных змеиных колонн уже растаяли и исчезли навсегда. Однако в своей ярости разрушения огонь становился все более и более жадным. Он чувствовал жизнь и желание пламени. Покоя не будет до тех пор, пока они не уничтожат все живое в мире. По мере того как пламя уничтожало оставшиеся каменные колонны, жар становился все более невыносимым. Дафна была права, они должны выбраться отсюда! Он взял ее за руку, чего не делал уже много месяцев. Он сразу же почувствовал прежнюю близость, даже если ее рука дрожала в его руке. Дафна была на пределе своих возможностей, но он не мог принять это во внимание, ради нее самой. Гарри побежал и потащил за собой Дафну, которая тяжело дышала от напряжения, но все же не отставала. Гарри побежал в единственно возможном направлении-дальше в комнату. Это означало только то, что они бежали за огромной статуей Салазара Слизерина. Гарри в панике огляделся, но нигде не увидел ни туннеля, ни отверстия в стене. Они оказались в безвыходном положении. Позади них — Металлическая статуя, перед ними — каменная стена. Справа и слева от них открытое пространство, а затем снова каменные стены. Он почувствовал, как жар в спине становится все сильнее. Гарри обернулся и увидел, как всепожирающее пламя ада окутало статую Салазара Слизерина, которая светилась красным. Она тоже скоро растает, и тогда пламя устремится к последним оставшимся мишеням. Гарри и Дафна съежились у каменной стены, как можно дальше от огненного ада, когда услышали яростное шипение василиска, проходящего в пламени. Гарри сильно обнял Дафну. Он почувствовал ее прерывистое дыхание на своей шее. Она была совершенно измотана, но выхода для них все равно не было. Должен ли это быть их конец? Дафна подняла голову, и Гарри увидел, каких усилий ей это стоило. — Гарри… Мне страшно… Мне так холодно… — Гарри крепче сжал свою напарницу, но и он был напуган. — Гарри, ты должен это сделать… — Дафна снова закашлялась кровью. -…ты должен контролировать огонь… потуши его… ты можешь это сделать! Ведь ты его создатель… Она была права, подумал Гарри. По крайней мере, он должен попытаться. Для них обоих. За их будущее. Гарри оторвался от Дафны, но только для того, чтобы опуститься перед ней на колени. Дьявольский огонь полыхал за его спиной. Скоро он дойдет до них, если он не помешает ему. Однако ему нужно было сказать Дафне еще кое-что, поскольку он не знал, будет ли у него когда-нибудь такая возможность снова. Он взял ее за руки и пристально посмотрел в ее прекрасные голубые глаза, широко раскрытые от страха, когда жар стал почти невыносимым. Все маски упали здесь, в вероятном конце их совместного путешествия. — Дафна… Я скучаю по тебе… Я знаю, что за последние несколько месяцев тебя что-то сильно беспокоило… и мне бы очень хотелось, чтобы ты мне сказала… Но… неважно, умрем мы здесь или нет… Знай… Я люблю тебя, Дафна, я люблю тебя! Глаза Дафны расширились от удивления и неописуемых эмоций, но Гарри уже развернулся. С решительным лицом он смотрел на пылающий ад перед собой, на эту разрушительную силу природы. Он поднял палочку и закрыл глаза, чувствуя, что его волосы и кожа могут загореться в любой момент. Он собрал все свои внутренние силы и предался чувствам. В следующее мгновение он почувствовал, как прохладный морской бриз обдувает его разгоряченное лицо. Мысленно он снова был с Дафной на дюне на пляже, а над ними проносились падающие звезды. Гарри никогда не был так счастлив, как в этот момент на прошлый Хэллоуин. Хотя именно в этот день умерли его родители. Однако боль и счастье, печаль и радость часто находились рядом. Он знал, что родители любили его. Они пожертвовали собой, чтобы он мог жить. Он навсегда увековечит их память в своем сердце! Гарри больше всего на свете хотел иметь собственную семью. Его родители умерли, но он создаст свою собственную семью! Он взял на себя твердое обязательство сделать это! Вместе с Дафной. Он хотел снова и снова переживать такие моменты, как на пляже в будущем. Они создадут еще много таких воспоминаний в будущем! Но для этого они должны были выжить здесь и сейчас! Внезапно перед его мысленным взором возник образ. Он сидел рядом с взрослой Дафной, лежащей на кровати, и ее лицо сияло от радости. В руках у нее был сверток. Она протянула его Гарри, и когда он взял его, то увидел круглое личико ребенка с закрытыми глазами! Он понял, что это его ребенок! Дафна улыбнулась ему, измученная, но счастливая, и Гарри ответил ей тем же. Чувство блаженства охватило его. Это было будущее, за которое он хотел бороться! Он почувствовал, как по его лицу скатилась слеза радости. Первая слеза последовала за многими другими. Теперь все его лицо было мокрым, и время от времени слезы падали и на ребенка, которого он держал на руках. А слезы любви могут потушить пламя ненависти. Внезапно Гарри почувствовал невероятную усталость. Рука с волшебной палочкой дрожала как сумасшедшая. Он снова открыл глаза и увидел, что огонь действительно потушен. Туман пепла и дыма окутал место разрушения, и Гарри почувствовал, что не может дышать. Его ноги перестали работать, и он рухнул на пол. С огромным усилием он повернулся к Дафне и увидел, что она с трудом открывает глаза, хотя и не знал, видит ли она его сквозь темные клубы дыма. Она закрыла глаза и склонила голову набок. Гарри тоже чувствовал, что становится все слабее и слабее. Его веки медленно сомкнулись. Как будто он услышал прекрасную музыку, прежде чем темнота окончательно окутала его.

***

Первое, что заметил Гарри, придя в себя, были громкие рыдания. Но кто здесь плакал? Он открыл глаза и тут же закрыл их снова, когда яркий свет ослепил его. — Осторожнее, Гарри. Не торопись, — услышал он теплый голос Дамблдора где-то рядом. Но где именно? На этот раз он лишь слегка приоткрыл глаза. Он видел множество силуэтов вокруг себя, но не мог разглядеть никаких деталей. Он несколько раз моргнул, и наконец его взгляд прояснился. Он огляделся и увидел, что находится в кабинете профессора Макгонагалл. Сам он лежал на чем-то вроде кушетки в комнате, освещенной множеством свечей. Рядом с ним были профессор Макгонагалл и директор Дамблдор, которые мягко улыбались ему, но Гарри также мог видеть некоторую печаль в его светло-голубых глазах. Позади них в кресле сидела рыжеволосая женщина, прижавшись лицом к груди рыжеволосого мужчины, который нежно гладил ее по спине. Женщина жалобно всхлипывала, а в правой руке держала что-то похожее на большие круглые часы. Сидя на высокой книжной полке, он узнал Феникса, Фоукса, который с любопытством наблюдал за ними. Однако он не мог видеть ни одного конкретного человека. — А где Дафна? — поэтому он спросил испуганно и сел на кушетке. — Она в порядке, Гарри, — быстро ответил Дамблдор. — Она в больничном крыле. Она выживет! Гарри вздохнул с облегчением. Они сделали это, они сбежали из комнаты! Но как мы это сделали? — Но как мы сюда попали? Помню только, что я потерял сознание… — Гарри выразил свое замешательство. — Фоукс привел тебя сюда. Похоже, он догадался, что ты нуждаешься в нем. Как раз вовремя… Гарри, что случилось? Внезапно плачущая женщина бросилась к нему. — А как же Джинни?! Теперь Гарри смотрел в заплаканное и опухшее лицо женщины, которая, должно быть, была матерью Джинни Уизли. Он чувствовал глубокую вину и жалость. Он ответил прерывающимся голосом: — Я… я не смог спасти ее… она не выжила. Извините… Женщина зарыдала еще сильнее. Вероятно, она надеялась до самого конца. Рыжеволосый мужчина, вероятно мистер Уизли, подошел к жене и взял ее за руки. В его глазах он увидел мучительную печаль. — Молли… — сказал он дрожащим голосом. Гарри было невероятно жаль их. Сегодня они потеряли дочь… — Молли, Артур, — послышался голос профессора Макгонагалл. — Мы должны рассказать об этом другим вашим детям. Они нуждаются в вас сейчас. — С этими словами она вывела рыдающих родителей из комнаты. Гарри, Дамблдор и Фокс остались позади. — Гарри, — снова заговорил Дамблдор, — пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Гарри задумался. Если их борьба с Волдемортом и показала ему что-то, так это то, что он все еще был слишком слаб. Они с Дафной не смогли победить даже слабую копию Волдеморта. Если Волдеморт все еще где-то там и однажды сможет вернуться, Гарри не мог позволить себе иметь Дамблдора в качестве врага. Не мешало бы рассказать ему кое-что из случившегося, но не все. -Это был Волдеморт, сэр, — ответил Гарри. — Он околдовал Джинни Уизли и заставил ее открыть Тайную Комнату. И она похитила Дафну, чтобы заманить меня в комнату. — Но как Лорду Волдеморту удалось очаровать Джинни, когда мои источники сообщили мне, что он сейчас скрывается в лесах Албании? — Дамблдор посмотрел на него сквозь очки в форме полумесяца. — Это был его дневник. Он, Том Реддл, сделал его, когда был студентом в Хогвартсе. Джинни Уизли писала туда, и Волдеморт смог взять её под свой контроль. Дамблдор задумчиво погладил свою длинную белую бороду. — Очень немногие знают, что Лорда Волдеморта когда-то звали Томам Реддлом… Как ты смог победить его? А как же Слизеринский монстр? Гарри предпочитал не говорить о Василиске и о том, как они его победили. И он также предпочитал молчать о том, что использовал Адское пламя. — Никакого монстра не было, — солгал он, избегая прямого зрительного контакта. — Все это было рук одержимой Джинни Уизли. И мы смогли победить Волдеморта, уничтожив дневник. На лбу Дамблдора появилась глубокая морщина. Он посмотрел на Гарри и через несколько секунд сказал: — Дневник полностью уничтожен? От него ничего не осталось? — Да, профессор. — Тогда я хочу спросить еще кое о чем, Гарри. Как ты попал в Тайную комнату и где находится вход? — Спросил я Плаксу Миртл. Кстати, кому-то эта идея могла прийти в голову раньше меня. Вход находится в ее туалете. Однако вы должны быть змееустом, чтобы иметь возможность открыть вход, так что это вам не очень поможет. Гарри не выдержал взгляда Дамблдора. Наконец директор вздохнул. — Тогда сейчас лучше всего пойти в больничное крыло. Но Дафна проснется только завтра. Но ты также должен отдохнуть» — Но у меня тоже есть к вам вопрос, профессор, — перебил его Гарри. — Волдеморт хотел знать, как я смог выжить, когда он, настоящий Волдеморт, хотел убить меня. Я ничего не сказал, так как все равно ничего не знал. Как я выжил, профессор? Легкая улыбка появилась на губах Дамблдора. — Тебя спасла величайшая сила в мире, Гарри. — Увидев смущенный взгляд Гарри, он продолжил: — Любовь, Гарри. Ты знаешь, что твоя мать пожертвовала собой ради тебя. Она умерла за тебя. Она поместила мощную защиту вокруг тебя, от которой убийственное проклятие Волдеморта было брошено обратно на него. Любовь и самопожертвование твоей матери спасли тебя, Гарри… Любовь — это сила, которую Лорд Волдеморт никогда не понимал… Гарри снова ощутил приятное тепло в теле, сопровождаемое меланхолией. И снова он решил навсегда увековечить память о своих родителях! Его мать, должно быть, умерла не напрасно! Дамблдор посмотрел на него с грустной улыбкой, как будто точно знал, что происходит в Гарри. Но был еще один вопрос, который Гарри обдумывал уже давно и теперь, казалось, самое время задать его. — Но почему Волдеморт вообще хотел убить меня? На этот раз Дамблдор вздохнул еще глубже. — Я не могу тебе сказать, Гарри. Не сегодня. Не сейчас. Однажды ты поймешь- Прежде чем Гарри успел ответить, дверь кабинета с грохотом распахнулась. В комнату вошел высокий мужчина с длинными белыми волосами и в дорогой одежде. За ним ковылял домашний эльф, которого Гарри слишком хорошо знал. Это был Добби. Однако Добби выглядел еще более несчастным, чем обычно. На лбу у него была большая открытая царапина, из которой кровь капала на встревоженное лицо Добби. Его тело было плотно обмотано бинтами, и Гарри казалось, что каждый шаг причиняет ему боль. Гарри почувствовал, как в нем поднимается гнев. Был ли этот человек хозяином Добби? — А, добрый вечер, Люциус, — весело сказал Дамблдор, явно не тронутый появлением Добби. — Гарри, это Люциус Малфой. Отец твоего одноклассника Драко. Между Малфоем и Дамблдором разгорелся жаркий спор, на который Гарри почти не обратил внимания, потому что все время смотрел на Добби. Увидев Гарри, он встал позади Малфоя так, чтобы хозяин не мог его видеть. Он начал показывать на себя, потом на Гарри и, наконец, на Малфоя, прежде чем сильно ударить себя кулаком по голове. Сначала Гарри не понял, что Добби пытался ему сказать. Однако домашний эльф продолжал повторять движения, глядя на Гарри широко раскрытыми глазами. Внезапно Гарри все понял. Малфой был хозяином Добби. Добби предупреждал его об опасности Тайной Комнаты. Должно быть, он узнал это у своего хозяина. Значит, Малфой стоял за Тайной комнатой! Каким-то образом ему удалось передать дневник Уизли. Этот ублюдок угрожал всему Хогвартсу, его дому. И еще хуже, Дафне! Он заплатит за это! Он кивнул Добби, сжав кулаки, и тот в наказание забился в угол и навострил уши. Гарри решил освободить домового эльфа от его страданий. Добби всегда хотел ему добра. Он не заслужил такого жестокого обращения со стороны Малфоя. Гарри задумался, как бы ему это сделать. О проклятии Империуса здесь, в центре Хогвартса, не могло быть и речи… Наконец, Малфой и Дамблдор, казалось, закончили свою словесную битву. — Мы уходим, Добби! — Сердито крикнул Малфой и рывком распахнул дверь кабинета. Когда Добби, прихрамывая, подошел к нему, Малфой пнул его ногой. Всю дорогу по коридору они слышали, как Добби визжит от боли. Гарри был вне себя. Малфой действительно был чудовищем. — Профессор, мне нужно поговорить с мистером Малфоем, — процедил Гарри сквозь зубы. Дамблдор кивнул ему на прощание. — Делай то что ты считаешь правильным, Гарри. Быстрыми шагами Гарри бежал по коридору, все ближе и ближе слыша крики боли Добби. Он догнал их на верхней площадке лестницы. — Малфой! — Гневно крикнул Гарри. Малфой остановился и обернулся. Он вздрогнул при виде разъяренного лица Гарри. — Чего ты хочешь, мальчик? — Сказал Малфой, и Гарри понял, от кого Драко унаследовал свое высокомерное поведение. Гарри с удовольствием помучил бы его прямо здесь и сейчас, но он заставил себя сохранить спокойствие. Это было неподходящее место и неподходящее время, чтобы сделать это. Но в какой-то момент он поймает Малфоя и заставит его заплатить за все, что он сделал, подумал Гарри. Поэтому Гарри просто сказал с неприкрытой неприязнью: — Я хочу, чтобы ты освободил Добби! Глаза Малфоя расширились от удивления. — Какое тебе дело до моего домашнего эльфа? — Я вижу, как ты к нему относишься. Ни с одним живым существом нельзя так обращаться. Освободите его! Немедленно! — А зачем мне это делать, мальчик? — Скептически спросил Малфой. — Потому что иначе я превращу всю твою жизнь в сущий ад, — ядовито ответил Гарри. — Когда я закончу с тобой, от тебя ничего не останется. Я знаю, что ты стоишь за открытием Тайной Комнаты. Волдеморт сказал мне! — Ложь, но Малфой не мог этого знать. Малфой побледнел еще больше. — У тебя нет никаких доказательств! — Мне это не нужно! Я просто расскажу всем, кого встречу. Съезжу в «Ежедневный пророк». Держу пари, они очень хотят взять у меня интервью. Мои воспоминания будут визуализированы в виде фотографий и опубликованы в газете. Я расскажу всем, что ты ответственнен за открытие тайной комнаты и смерть Джинни Уизли. Кому общественность поверит больше? Мальчику-который-выжил, или человеку, который известен по всей Британии своим чистокровным фанатизмом, чей сын весь учебный год угрожал магглорожденным и так называемым предателям крови? Когда я покончу с тобой, от тебя и твоей репутации ничего не останется! Или ты освободишь Добби, и я оставлю тебя в покое. — «По крайней мере, сейчас,» — мысленно добавил Гарри. — Это только твое решение. Малфой посмотрел на него с покрасневшей головой. Совсем как его сын, подумал Гарри. — Как ты смеешь?! — он сплюнул, вытаскивая палочку. Впрочем, Гарри этого и ожидал. При первом же движении руки Малфоя он быстро вытащил свою палочку. Таким образом, две столь неравные фигуры теперь стояли друг против друга с поднятыми палочками, но Гарри лично сражался с Волдемортом (по крайней мере, на его памяти). Чтобы он не боялся его жалкого слуги! Даже если Гарри втайне вынужден был признать, что Малфой, скорее всего, намного превосходит его. Но он не мог выказать никаких сомнений! — Ты уверен, что хочешь напасть на меня здесь, Малфой? В самом центре Хогвартса? На лице Малфоя было написано понимание, как будто он только сейчас осознал масштабы всего этого. — Так что ты решил? — спросил Гарри твердым голосом. Он увидел, как Малфой в гневе стиснул зубы. Его взгляд все время блуждал между Гарри и Добби. У него не было выбора, и теперь ему это стало ясно. Он снял левую перчатку и бросил ее в Добби, который тут же поймал ее. — Добби, ты… свободен. — Было очевидно, что эти слова отняли у Малфоя много сил. Лицо Добби сияло от радости. Малфой посмотрел на Гарри с выражением чистой ненависти. — Ты заплатишь за это, Поттер! В один прекрасный день ты встретишь такой же липкий конец, как и твои родители. Как все грязнокровки и предатели крови! Бросив последний разъяренный взгляд на них обоих, он завернулся в плащ и поспешил прочь. Когда Малфой ушел, Гарри снова перевел взгляд на домового эльфа. Тот уставился на него со слезами на глазах. — Гарри Поттер освободил Добби! — пронзительно крикнул Добби. — Гарри Поттер освободил Добби! Гарри Поттер такой замечательный, такой добрый, такой- — Добби! — Перебил его Гарри. — Не надо меня так хвалить. Это было самое меньшее, что я мог сделать. Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так обращался Малфой! Добби обнял Гарри за талию и крепко прижал к себе. Он начал громко всхлипывать. — Гарри Поттер даже больше, чем думал Добби! Добби будет предан вам навсегда, Гарри Поттер, сэр! Гарри улыбнулся домашнему эльфу. — Спасибо, Добби. Если мне когда-нибудь понадобится твоя помощь, я скажу тебе. — Гарри Поттеру достаточно позвать Добби, и Добби придет. Прощайте, Гарри Поттер, сэр! — И с последним громким треском Добби исчез. Гарри покачал головой и направился в больничное крыло. Он снова чувствовал себя крайне измотанным. Очевидно, столкновение с Малфоем истощило его последние силы. Он также хотел проверить Дафну и убедиться, что с ней все в порядке. И тогда, надо надеяться, наступит яркое новое утро.

***

В больничном крыле мадам Помфри немедленно уложила его в постель, и Гарри заснул, как только закрыл глаза. Когда он снова проснулся, был уже полдень. Итак, он проспал почти десять часов. Сон пошел ему на пользу, потому что он чувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо за долгое время. Окаменевшие жертвы василиска все еще лежали на других кроватях. Гарри все еще не понимал, почему взгляд василиска только окаменел, а не убил их. Но этот вопрос больше не имеет значения, подумал Гарри. Василиск был мертв и больше никогда не сможет нападать на людей. Мадам Помфри радостно сообщила ему, что окаменевших людей скоро можно будет оживить. Тогда нормальность наконец-то вернется в Хогвартс. Она также сказала ему, что Дафна проснется позже в тот же день. Она была поражена мерзким проклятием, но оно не имело своей полной силы и разрушительного эффекта. Гарри снова почувствовал облегчение оттого, что они не столкнулись с настоящим Волдемортом, иначе Дафна, несомненно, была бы уже мертва. Итак, мадам Помфри смогла исцелить Дафну с помощью магии и зелий. И вот как получилось, что Гарри теперь сидел у кровати Дафны, держа ее за руку. Она выглядела умиротворенной, когда лежала там, подумал Гарри. Ее грудь опускалась и поднималась незаметно с каждым вдохом. Ее лицо не выражало никаких эмоций, что, вероятно, было вызвано зельем сна без сновидений, которое ей дали. Гарри осторожно убрал прядь волос с ее лица. Она все еще была очень бледна, только темные круги вокруг глаз добавляли немного цвета её лицу. Гарри было больно видеть Дафну в таком состоянии. Если она снова проснется, они снова будут разговаривать! На этот раз он не отпустит ее, пока она не расскажет ему все, что её беспокоит. Это так напугало ее, что она почувствовала необходимость отвернуться от него и от их общей цели. Он больше не принимал ни оправданий, ни лжи. Все это было в прошлом. Гарри почувствовал знакомую ярость, когда вспомнил, что родители Дафны не пришли и даже не спросили о состоянии дочери. Гарри, однако, ничуть не удивился. Это тоже скоро уйдет в прошлое. Прошло несколько часов, в течение которых Гарри не двигался со своего места рядом с кроватью Дафны. Наконец Дафна снова проснулась. Она несколько раз моргнула, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету. Гарри сжал ее руку. — Все хорошо, Даф. Мы находимся в больничном крыле. Взгляд Дафны прояснился, и теперь она, очевидно, узнала Лицо Гарри, который склонился над ней и улыбнулся. — Гарри… — Ее голос все еще был немного грубоват, но это пройдет. — Я с тобой, Даф. Я никуда не уйду. — Он заглянул глубоко в глаза Дафны, которые снова начали мерцать. Дафна громко сглотнула, а затем, казалось, зафиксировала точку рядом с головой Гарри. — Мне жаль, что тебе пришлось прийти и спасти меня, — сказала она сухим голосом. — Это больше не повторится. Я больше никогда не буду для тебя обузой. Я буду- — Пожалуйста, заткнись сейчас же, Даф, — прервал ее Гарри, закатив глаза. Все было именно так, как он и опасался. Дафна удивленно посмотрела на него, открыв рот. — Что? — Я же сказал, что тебе лучше придержать язык, Дафна, — повторил Гарри. — Знаешь, я боялся, что ты так отреагируешь. Что ты снова попытаешься снова отдалится от меня, чтобы положить конец нашему партнерству. Но со мной это больше не пройдет, слышишь? — Его голос стал гораздо более яростным. — Насколько я понимаю, тебя что-то сильно беспокоит. И ты в ужасе, я тоже это понимаю. Но я не понимаю твоей реакции на это. Что вы удалились и отвернулись. Что ты солгала. Потому что я не верю ни единому твоему слову в январе. Поэтому я не успокоюсь, пока не получу от тебя полного объяснения. Как я отреагирую на это — мое решение, слышишь? Ты не будешь принимать это решение за меня! — Я — — Если ты чувствуешь себя лучше, ты можешь встать с постели, мы идем в Выручай-комнату, и там мы можем поговорить. А если ты еще не можешь встать с постели, то отдохни. И я буду сидеть рядом с тобой все время и заботиться о тебе. Это все. Дафна устало закрыла глаза. Подъем и опускание ее груди ускорились. Внезапно верхняя часть ее тела начала сильно трястись. Ее рука сжалась в его руке. Гарри испуганно вскочил. — Дафна, что случилось? Дафна снова открыла глаза, и Гарри увидел, что они полны слез. Гарри тут же склонился над ней и обнял. Дафна рыдала у него на плече. — Все будет хорошо, Дафна. Мы… мы разберемся с этим… — Он больше не знал, как себя вести. Может быть, он был слишком суров? — Я… Я в порядке, — сказала Дафна сквозь рыдания. — Я думаю… что я могу встать с кровати… давай… пойдем в Выручай-комнату… Я просто хочу поскорее с этим покончить… Я просто больше не могу этого выносить… Гарри посмотрел на ее заплаканное лицо. Ему было больно видеть ее такой, но они нуждались в ясности. Наконец-то он понял, что она задумала. Он чувствовал в себе нетерпение. — Тогда я позову мадам Помфри, — сказал он хриплым голосом. — Думаю, она определенно захочет увидеть тебя. А потом мы сможем идти. Мадам Помфри еще раз внимательно осмотрела Дафну. Однако после нескольких диагностических заклинаний она позволила им покинуть больничное крыло. Дафне придется вернуться завтра, чтобы убедиться, что внутренние повреждения не начались снова. Итак, Гарри и Дафна шли теперь по школьным коридорам. По дороге они встретили еще нескольких студентов, которые продолжали смотреть на них со страхом и подозрением. Никто не хотел долго находиться рядом с ними, заметил Гарри. Вероятно, по замку прошел слух, что Джинни Уизли умерла. И кого, вероятно, обвинит в этом студенчество? Гарри разочарованно вздохнул. Дафна шла рядом с ним и, казалось, ничего не замечала. Она опустила голову и обхватила руками туловище, которое сильно дрожало. Гарри должен был продолжать подталкивать ее в нужном направлении, но он также знал, что она должна разобраться сама, что бы ни происходило в ее голове. Скоро он получит ответы на свои вопросы. Наконец они добрались до Выручай-комнаты. По просьбе Гарри она приняла форму уютного каминного зала, где Гарри и Дафна провели столько счастливых часов. Гарри сел в одно из кресел и посмотрел на Дафну, которая стояла перед ним, отвернув голову и все еще дрожа всем телом. — Дафна… — Неуверенно произнес Гарри. Как же ему теперь продолжать? Дафна, однако, приняла решение за него, потому что дрожащим, тихим голосом начала рассказывать: Канун предыдущего Рождества, поместье Гринграсс Дафна побежала вверх по лестнице. Ей было все равно, услышат ее или нет. Это просто не имело значения. В ее мыслях царил полный хаос. Не обращая внимания на то, что делает, она сорвала с петель дверь в спальню матери и нырнула в нее. Там на кровати сидела ее мать, очевидно собираясь одеваться. Она изумленно уставилась на Дафну. — Что? Дафна не колебалась ни секунды, но тут же направила палочку на мать. — «Imperio!» Это не шло ни в какое сравнение с тем чувством, которое она испытывала, пытаясь подчинить себе отца. В отличие от Морфея Гринграсса, его жена не сопротивлялась. Дафна мгновенно ощутила знакомое, опьяняющее чувство власти и отдалась ему. — Это правда?! Скажи мне правду! — Дафна плакала навзрыд. Ее сердце болезненно сжалось в груди. — Что ты имеешь в виду? — спросила мать апатично, глядя пустыми глазами на Дафну и слегка склонив голову набок. — Кто мой отец? — Голос Дафны дрожал. Это просто не могло быть правдой. Пожалуйста! Что угодно, только не это! В полной противоположности эмоциональному хаосу Дафны, ее мать ответила без колебаний, бесстрастным голосом, как будто она никоим образом не осознавала значения своих слов: — Твой отец — Темный Лорд. Мир рухнул на Дафну. Она упала на колени. Нет! Нет! Нет! Это просто не может быть правдой! Она рвала на себе волосы, и из ее волшебной палочки вылетали красные искры. Ее дыхание стало неистовым, но она чувствовала, что не может дышать вообще. Ее сердце билось так сильно, что было больно. Ей хотелось вырвать его из груди. Мебель в комнате и стены начали дрожать. — Нет… как… — Дафна запнулась, дрожа всем телом. — Мы с Морфеем хотели завоевать его расположение, — сказала мать, которая, очевидно, восприняла слова Дафны как приказ, все еще бесстрастным голосом. — Но мы не хотели драться или открыто заявлять о себе как о его сторонниках. Вот почему я предложила ему себя. Это была идея моего мужа. Темный Лорд использовал меня как безжизненный кусок мяса. Это было ужасно. Я чувствовала, что он больше заботился о подчинении и ощущении власти надо мной, чем о сексуальном удовольствии. Его сперма, вытекшая из меня потом, была коричневой и грязной. Мне было так противно. Через девять месяцев ты родилась. Дафну чуть не стошнило. Это просто не может быть правдой! Это был просто дурной сон! Но она знала, что это не сон. Все здесь было настоящим! Ее переполняли чувства. Она убежала. Она выбежала из спальни матери. Она выбежала из дома своей семьи. Она продолжала бежать. Она побежала по снегу и углубилась в лес. Она понятия не имела, как долго бежит. Она просто хотела уйти. Прочь от этого дома, прочь от этих людей, прочь от этого мира, прочь от всего. В какой-то момент она совершенно обессилела и упала в высокий снег под деревом посреди густого леса. Солнечный свет не достигал ее, возможно, солнце уже село. Дафна крепко сжалась. Это просто не может быть правдой! Пожалуйста! Гарри возненавидит ее за это! Он никогда не сможет жить с этим! Она никогда не сможет жить с этим сама… Она просто не могла выкинуть эти картинки из головы. Ее мать, лежащая на спине, просто забыта и выброшена после использования. Коричневая грязная сперма вытекала из нее… из-за которой она войдет в жизнь. Кровь этого человека, этого монстра текла в ее жилах… И снова её вырвало. Она увидела пряди своих волос в луже тошноты. Ей всегда нравились её волосы. Единственное, за что она была благодарна своей матери. Гарри любил играть с ее прядями… Но как насчет всего остального? Ее кожа, ее нос, ее уши? Неужели она получила все это от этого монстра? Её… отец? Ее ногти впились в лицо. Ей хотелось вырвать его. Она хотела вырвать все! И её чертово сердце тоже. Она чувствовала, как ее ногти оставляют кровоточащие раны. Кровь капала на белый снег. Теперь, когда она уже запятнала чистоту снега своей кровью, Дафна безумно рассмеялась. Она чувствовала, что сходит с ума. Она никогда не сможет жить счастливой жизнью. Все ее желания, все мечты о лучшей, приятной жизни ушли в прошлое вместе с этим днем. Потрясенная ужасной правдой. У нее никогда не будет любящей семьи. Она это не заслужила. Гарри возненавидит ее. Она была дочерью убийцы его родителей! Дафне казалось, что она видит зеленые вспышки и слышит крики смерти. Он никогда не сможет ответить ей взаимностью. Он будет кричать на нее, черт бы ее побрал, никогда больше не захочет иметь с ней ничего общего. Он познакомится с другой женщиной, влюбится в нее и создаст семью. И он преуспеет. Она сама была презренным чудовищем. Уродом, который никогда не должен был родиться. Само ее существование было ошибкой. Она не заслуживала любви, только отвращения. Она почувствовала, как ледяной холод парализует ее конечности. Если бы она просто осталась здесь, то скоро замерзла бы насмерть. Легкий, приятный способ умереть. Неужели у нее даже не хватило смелости покончить с собой, безумно удивилась Дафна. Она не заслуживала счастливой жизни. Она не заслуживала любви. Но была ли смерть ее спасением? Дрожа, Дафна подняла палочку и направила ее на свое горло. Она должна покончить с этим здесь и сейчас! Мир станет намного лучше без неё. Ей самой было бы лучше, если бы она могла избежать жизни и этой ужасной правды. И Гарри тоже будет лучше, если он никогда больше её не увидит. Даже если это причинит ему боль, это будет гораздо лучше, чем если бы он узнал, что провел своё время с дочерью убийцы своих родителей. С дочерью чудовища. Вместе с дочерью… Волдеморта. Дафна всхлипнула. Само ее существование причиняло ей боль. Она крепче сжала палочку. Скоро все закончится…

***

— Но ты же не покончила с собой, — сухо заметил Гарри. Дафна рухнула на пол и превратилась в рыдающую и воющую картину несчастья. — Нет… Я была слишком слабой… Гарри посмотрел на девушку, скорчившуюся перед ним, его собственная голова тоже была в беспорядке мыслей и чувств. Дафна была… дочерью Волдеморта? Он почувствовал острую боль в сердце. Это все изменило! Но неужели это правда, спросил голос в его голове. Когда он раньше думал, что ее отец был последователем Волдеморта, ему было все равно… Но Волдеморт был убийцей его родителей! Он должен был увековечить их память! Да, Волдеморт был убийцей его родителей. И он отомстит за это. Но это была не вина Дафны… Но его кровь текла в ее жилах! Теперь он должен ненавидеть ее, ненавидеть! Вот что подсказывал ему разум. Но его сердце просто не могло заставить его ненавидеть ее. Он слышал отчаянные рыдания Дафны, видел, как ее слезы заливают пол. И сердце его сжалось от этого зрелища. Это были единственные слова, которые он мог придумать, чтобы описать свои чувства. Он понял, что Дафна уже полгода несет в себе это откровение, эту ужасную правду. В полном одиночестве. Он даже представить себе не мог, что она должна была чувствовать… Он сидел рядом с ней, словно в трансе. Он осторожно обнял свою напарницу. Дафна вздрогнула от неожиданного прикосновения и попыталась вырваться из его объятий, но Гарри не отпустил ее. Он снова почувствовал запах ее волос, который напомнил ему об апельсинах и обширных полях подсолнухов. Как же ему не хватало этого аромата, подумал он. Как же он скучал по Дафне! В этот момент он понял, что ему наплевать на то, что рассказала Дафна. С тех пор как он привел ее к этому чудесному зеркалу в свое первое Рождество в Хогвартсе, он знал, что они разделяют одно и то же желание. Даже в последующее время он снова и снова видел эту истину. Все дело было в том, чтобы найти счастье и любовь в мире, которую не давали ей со дня ее рождения. Как он мог ненавидеть ее, когда она была всего лишь очередной жертвой жестокости этого мира? Как он мог ненавидеть ее, когда он… любил ее? Он отстранился от Дафны и посмотрел прямо в ее заплаканное лицо и покрасневшие глаза. Все ее лицо распухло, а перед ноздрями образовались маленькие пузырьки. В этот момент она действительно выглядела не очень привлекательно. Тем не менее, Гарри наклонился вперед, не думая об этом, и прижался губами к ее губам. Поцелуй был солоноватым на вкус и далеко не приятным, но он рассеял все оставшиеся сомнения в Гарри. Это было правильно! Это просто было правильно! Когда они оторвались друг от друга, Дафна удивленно посмотрела на него. Она попыталась что-то сказать, но не смогла. — Дафна, — твердо сказал Гарри, крепко прижимая ее к себе, — Мне все равно, слышишь? То, кто твой отец, ничего не меняет. Это не твоя вина, не твоя ответственность, и уж точно не причина, по которой я тебя ненавижу. Это ничего не меняет. Я уже говорил тебе, Дафна, и это не изменилось. Я люблю тебя! Гарри увидел противоречивые чувства в глазах Дафны. На краткий миг мелькнуло что-то вроде надежды, но тут же сменилось отчаянной болью. — Мое существование-ошибка… Я не заслуживаю любви… — сказала она прерывающимся голосом. — Не говори так! — Сердито ответил Гарри. — Каждый заслуживает шанса на любовь. Шанс быть счастливым. — Но… — Никаких «но»! Я люблю тебя, Дафна! Никогда в жизни я не был так уверен в чем-то. Ты не такая как твой отец! И я никогда не дам этому ублюдку власть над нами, чтобы разрушить наши жизни… Ты — моя жизнь, Дафна! Я хочу провести с тобой всю свою жизнь! Гарри пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Дафна вздрогнула и посмотрела на него своими прекрасными холодно голубыми глазами. Он видел, что она все еще борется со своей надеждой. Вероятно, она уже смирилась со своим несчастьем. Глупая девчонка! — Я люблю тебя, Дафна, — сказал Гарри, чувствуя, что его глаза тоже наполняются слезами. — Но я еще и злюсь на тебя! Как ты могла так отвернуться от меня? Не говоря мне ни малейшего слова? Знаешь, как ты меня этим обидела? — В этот момент голос Гарри тоже сорвался. Глаза Дафны расширились. -Я… я никогда не хотела причинить тебе боль! Я просто хотела защитить тебя… Я хотел, чтобы с тобой все было хорошо. — Но ты же сделала все с точностью до наоборот! Последние несколько месяцев я чувствовал себя хуже, чем когда-либо в своей жизни! — Гарри, Это… я… — Пока Дафна пыталась подобрать нужные слова, Гарри прочел правду в ее глазах, которые в тот момент казались ему открытой книгой. — Просто никогда больше так не делай. Никогда больше не сомневайся в нас. — С этими словами Гарри снова наклонился вперед и поцеловал Дафну. Поцелуй все еще был соленым, но, в отличие от первого раза, этот был прекрасен для Гарри. Он попытался вложить всю свою любовь в этот поцелуй. Он просто хотел вернуть старую Дафну. Та самая Дафна, которая была счастлива. Дафна, которая строила козни. С кем он хотел провести свое будущее, чтобы однажды у них была своя маленькая семья. Он вспомнил младенца на руках, которого видел в комнате. Это было будущее, которое он хотел создать с Дафной! На этот раз, когда они медленно оторвались друг от друга, он нежно погладил ее губы большим пальцем и улыбнулся ей. И на этот раз она улыбнулась в ответ, несмотря на остатки слез в глазах. Для Гарри момент, когда она улыбнулась ему и ее голубые глаза засияли радостью, показался вечностью, которая никогда не закончится. — Спасибо, Гарри! — Наконец произнесла Дафна, положив руку ему на щеку, чтобы снова притянуть к себе. — Я тоже тебя люблю! — С этими словами она поцеловала его. Теперь все плотины были разрушены. Одна рука Гарри легла на спину Дафны, чтобы притянуть ее ближе к себе. Другой рукой он гладил ее волосы и играл с прядями. Это просто было правильно! Руки Дафны обвились вокруг его шеи, как будто она никогда больше не хотела отпускать его. В какой-то момент, однако, Гарри пришлось перевести дух и оторваться от нее, к большому ее нежеланию, очевидно. — Дафна мне нужен воздух — засмеялся он. Дафна тут же снова прижалась к нему и обняла так крепко, что Гарри почти услышал, как хрустнули его ребра. — Прости меня, Гарри! — крикнула она. — Я никогда больше не буду сомневаться в тебе! Сомневаться в нас! Я люблю тебя, Гарри, больше всего на свете. Больше, чем себя. Это из-за тебя я не покончила с собой! Ты — моя слабость, Гарри Поттер! Я люблю тебя! Я так долго тебя любила. Я уже любила тебя на Рождество. Я хотела увидеть тебя снова, хотя бы еще раз. Вот почему я не смогла покончить с собой. Гарри вспомнил вчерашние слова Дамблдора и был вынужден согласиться с ними от всего сердца. — Любовь — это не слабость, Даф. Это замечательная вещь. Величайшая сила в мире! Он снова поцеловал ее, и на этот раз поцелуй длился дольше, чем предыдущий. В конце концов, однако, им обоим пришлось перевести дух. Они нежно посмотрели друг на друга. Гарри почувствовал ее руку на своей щеке. Он также провел большим пальцем по кругами под ее глазами, чтобы стереть последние следы слез. — Но, Гарри, — сказала Дафна дрожащим голосом. — А что, если во мне есть что-то от него? Я не хочу быть такой, как он. Но я часто чувствую в себе эту жестокость. Иногда я просто хочу причинить людям боль. Заставь их страдать так же, как страдала я. Ты — единственный человек, который важен для меня. Остальные могут погибнуть, мне все равно. Я не очень хороший человек, Гарри. — Ты — личность, Дафна. Со всеми сильными и слабыми сторонами. Со всеми светлыми и темными сторонами. Ты ни в малейшей степени не похожа на Волдеморта. Ты можешь любить. И тебя любят. Ты гораздо больше человек, чем он. Ты никогда не будешь такой, как он! Он не властен над тобой. Мы идем своим путем. Я уже говорил тебе, Дафна, наша история еще не написана. Мы пишем ее вместе. Последовал еще один поцелуй. И еще один. И еще один. В конце концов, они были просто в объятиях друг друга и наслаждались воссоединением. Слезы высохли, горе осталось в прошлом, и они ждали нового утра. Они не знали, будет ли будущее хорошим или плохим, но они встретят его вместе. Они больше не были разделены! И при этой мысли Гарри почувствовал себя счастливым. В какой — то момент-на улице уже стемнело, ребята поняли, что не могут оставаться на полу вечно. — Думаю, нам пора возвращаться в общежитие, — неохотно сказал Гарри. — Нет! — Тело Дафны сжалось в его объятиях. — Дафна, нам действительно нужно- — Нет, Гарри! Я была невероятно глупа, и эта глупость уже заставила меня потерять тебя за последние несколько месяцев. Я больше не хочу терять тебя снова и, по крайней мере, сегодня вечером, я не хочу быть одна. Пожалуйста, Гарри! Останься со мной на ночь! При этих словах в комнате внезапно появилась большая кровать с навесом. Гарри с улыбкой вздохнул. — Если ты меня об этом попросила, я не могу отказаться, не так ли? Ладно, Даф, я останусь с тобой. С этими словами дети забрались в постель. Гарри обнял Дафну, которая крепко прижалась к нему спиной. — Я люблю тебя, Гарри, — тихо сказала Дафна. — Я тоже люблю тебя, Дафна. Гарри снова вдохнул запах Дафны и почувствовал, как его наполняет приятное тепло. Все вернулось на круги своя. Все снова было хорошо. Через несколько секунд Гарри заснул. И впервые за несколько месяцев его не ждали кошмары. Дафна никогда не чувствовала себя в такой безопасности и заботе, как в этот момент. Она почувствовала, как Гарри обнял ее, и прижалась к нему. Их любовь была единственным, что имело значение. Их любовь была единственной вещью, которая была важна для нее. Пока у нее есть Гарри, ничто в этом мире не сможет поставить ее на колени. Она была глуха к уродливому голосу в своей голове, который говорил ей, что она ничего не стоит и не заслуживает любви. Потому что Гарри любил ее, а она любила Гарри. Эта уверенность была ее убежищем, ее маленьким кусочком рая в этом аду жизни.