Почивший в бозе

Из жизни в Аду хорошо известно, что узы между демонами становятся только крепче после взаимного предательства. Этот феномен может в некоторой степени объяснить сцену в тусклом тесном офисе у Коридора N на Седьмом Круге Ада накануне очень важного административного слушания. Кроули и Ясти сидели на грязном полу, растянувшись у стены неподалеку от своих незанятых кабинок, по очереди прикуривая один и тот же косяк. Это была плохо скрученная дрянь, припрятанная в объемных оборках платья Ясти неизвестно с каких пор, сбереженная для особого случая. Поскольку ни один из них в данный момент не обладал материальным телом, они на самом деле не были под кайфом, но все дело было в атмосфере происходящего. Ясти затянулась и выпустила кольцо дыма. Оно приняло форму довольно правдоподобного мужского достоинства, прежде чем раствориться в грязном воздухе офиса. — Но это был блестящий план! — говорила она. — Авиабаза, дипломат, подмена младенцев — неплохая организация! Что же пошло не так? — Довольно хорошая организация, видишь, и я так сказал! — горячо согласился Кроули, забирая у нее косяк. — Но никто ни учел, ну знаешь. Непостижимость. Ясти наморщила нос, и не от статусной вони Подмышки Сатаны (смеси). — Непостижимость? Это еще что за чертовщина? Кроули пожал плечами и выдохнул. В дымке, поднявшейся с его губ, он мельком разглядел знакомые глаза с улыбчивыми морщинками в уголках. Он быстро разогнал облако рукой. — Ох, да кто ж теперь разберет?.. Ясти забрала косяк, сделала еще одну затяжку и направила дым прямо в лицо Кроули. Когда чад рассеялся, она смотрела на него в упор своими черными, как жуки, глазами. — Кроули, — позвала она, — что в нем такого? Я имею в виду, то, как Эрик его описывал, он был просто… неуклюжим маленьким ангелочком. Одетый как библиотекарь. Не особо высокий, темный и красивый — или огромный, золотой и божественный, если ты такое предпочитаешь. — Не собираюсь я об этом говорить, — он выхватил косяк из ее блестящих ногтей и занял им свой рот. Она пихнула его в плечо. — Давай! Скажи мне! У него здоровенный член? Толстый, как у коня? С узелком, как у собаки, или… — Ясти! — прошипел Кроули, краснея. Затем тихо добавил: — Ты не поймешь. Ты… ты не сможешь понять. — А ты рискни. Он стиснул зубы. — Все вы демоны, вы просто не понимаете. Вы никогда не поймете. Он… он просто… — Он просто что? — взмолилась Ясти. Ее рот скривился, как будто она прилагала активные усилия, чтобы не выдвигать новые эротические предположения. Кроули сполз по стене, пока совсем не улегся на пол, пялясь на дряхлый зернистый потолок офиса, испещренный таинственными мокрыми пятнами и зазубренными дырами. Пробивая себе путь через стойкую вонь марихуаны, влажный, гнилостный запах Ада пробирал его до самого нутра и заставлял тосковать, больше, чем когда-либо, по нежному бумажно-деревянному аромату книжного магазина и дуновению яркого озона, замаскированного новым одеколоном, что плыло к нему навстречу, когда ангел проходил мимо. — Он это просто он, Ясти. И всегда был. Когда все остальное меняется, когда я сам меняюсь, потому что нахожу какую-то новую часть себя, на которую можно злиться, какую-то новую корочку, чтобы содрать, он находится рядом. Вечно неизменный. Возвращает меня. Кроули не глядя протянул косяк Ясти; она взяла его и вежливо закурила, пока он продолжал монолог. — И даже так, я… ну, я просто никогда не позволял себе надеяться, что все будет так хорошо, как сейчас. Я не думаю, что даже позволял себе понимать, насколько хорошо все было, пока не развоплотился… Только мы вдвоем. Я всегда мечтал, что именно так все закончится, даже до того, как научился мечтать… не осознавал этого до Рима… Но я хотел его еще раньше, я думаю. Нет, я знаю, что хотел. Он с трудом мог поверить в то, что сходило с его уст. Это были вещи, в которых он с трудом признавался самому себе, не говоря уже о незнакомце, не говоря уже о другом демоне с кривой ухмылкой и одержимостью всем, что вибрирует. Может, все дело в плацебо-эффекте каннабиса, или, возможно, это побочное следствие разлуки: пространство рядом с ним, которое обычно занимал Азирафаэль, пришлось заполнить тем, что Кроули мог осознать только в его отсутствие. Но это было правдой. Все это было правдой. — Когда я вернусь, а я вернусь, — сказал Кроули, настолько тихо, что даже не был уверен, слышит ли его Ясти, — я… я скажу ему. — «Скажу ему», ха, так вот как это теперь называют? — Ясти выпустила еще одно облако дыма, которое быстро превратилось в очень рискованную сценку с участием Кроули, Азирафаэля и множества кожаных ремней. Кроули зашипел, покраснел и выкинул вперед ногу, раздирая изображение на блеклые серые клочья. — Эй! Это еще зачем? — Тебе не совсем удалась его прическа.

***

Азирафаэль, даже при всей читательской широте его взглядов, был вынужден признать, что исчерпывающее прочтение запутанного юридического кодекса Ада было далеко не таким познавательным и ни на йоту настолько увлекательным, как его марафон «Прекрасных и точных пророчеств» Агнессы Псих. Тот подвиг выносливости теперь казался положительно пасторальным в сравнении с этой головоломкой демонической юридической лексики, набранной крошечным шрифтом восьмого размера, напечатанным на странице из луковой кожицы перед ним. Хотя в каком-то смысле это было уместно. Если подумать, проблема, с которой он столкнулся в настоящий момент, не была такой блаженно простой, как «где же Антихрист». Нет, то был элементарный поиск отгадки на обороте детского журнала по сравнению с трехмерным воскресным кроссвордом нынешнего задания. Объективно Азирафаэль понимал, что ставки куда ниже. Мир не придет к жестокому концу, если Кроули не сможет вернуться на Землю. Хотя так ли это? Азирафаэль неуверенно потер лицо. Даже после, должно быть, многих лет хранения в просторном погребе Кроули, книга все еще сохраняла некоторые давние адские свойства, которых, очевидно, было достаточно, чтобы у Азирафаэля слезились глаза и чесалось горло, что напоминало легкую, но невероятно раздражающую аллергическую реакцию. Книга, теперь представлявшая собой фолиант толщиной около пяти дюймов, оказалась наделена расширяющими пространство свойствами, чтобы вместить тысячи дополнительных страниц тщательно продуманных статутов, а также несколько гравюр.* * Рис. 2888-С: Правильная процедура работы со стандартным устройством для снятия кожи Второго Круга работы Марка III, и все такое Все это оставляло неприятный осадок. И не тот, что Азирафаэль мог ожидать: он настроился на графические изображения пыток, так что был готов, когда они появились. Но нет, настоящий ужас заключался в том, насколько сильно это было похоже на эквивалентное законодательство на Небесах. Были целые подразделы, которые, кажется, просто списали. Для Азирафаэля это было просто еще одним печальным напоминанием о полной бессмысленности «сторон», демонстрацией фундаментальной непрочности удобных иллюзий, за которые он долгое время цеплялся. Как Кроули вообще мог выдержать это упрямство, эту упертую преданность? Чем Азирафаэль заслужил такое непоколебимое долготерпение? Если бы Антихрист никогда не решился поднять свою голубоглазую головку и перевернуть их жизни, как долго бы Кроули прождал? Как бы то ни было, на этом этапе своего исследования Азирафаэль начинал чувствовать, что, вероятно, скоро у него может начать появляться идея. Но контуры этой идеи были пугающими, а последствия величественными. Нет, нет. Так ничего не выйдет. Должен быть другой способ… Он как раз собирался погрузиться в новую схватку с книгой, когда в дверь постучали. — Мы закрыты! — автоматически крикнул он. Он не открывал магазин с тех пор, как Кроули сгинул, что, как он себе объяснял, было полностью связано с тем, что в задней комнате лежало мертвое тело… хотя по факту дело было в том, что, даже если бы труп не присутствовал как таковой, у него просто не хватило бы эмоциональной стойкости, чтобы заниматься своим традиционным фасадом обслуживания клиентов. Стук раздался снова, в этот раз более настойчиво. — Все еще закрыто, — рассеянно отреагировал Азирафаэль, глядя на абзац, касающийся надлежащей ежечасной смены охранной бригады Ада. — Мистер Фелл, откройте! — раздался голос через окошко для писем. — Пожалуйста, мне нужна ваша помощь! Азирафаэль не любил, когда его отвлекали от чтения. Только Кроули позволялось это делать и счастливо избегать страдания от последствий его раздраженного уничижительного взгляда. Рассудив, что стук может никогда и не прекратиться, если он не встретит нарушителя спокойствия, чтобы лично продемонстрировать свой знаменитый взгляд, Азирафаэль вставил закладку в «Постановления» и встал, чтобы открыть дверь. На его крыльце была вчерашняя девочка… Греш, вроде бы? Она выглядела измученной и уставшей, как будто магазин Азирафаэля был последней остановкой в каком-то бесконечном туре нытья. — Послушай, вы не получите тело, — начал Азирафаэль, но Греша уже трясла головой. — Я здесь не за этим, — пренебрежительно сказала она. — Послушайте, этот амулет, который вы сломали… очевидно, чтобы сделать это, вы должны быть, типа, безумно могущественным. — Ну, — произнес Азирафаэль и остановился на этом, ничего не признавая. Он бы не смог сохранить одно-единственное тело за шесть тысячелетий, не зная кое-что о самозащите; в этом было его отличие от Кроули, который имел тенденцию кричать о том, что он демон, на каждом углу, особенно в пьяном виде, и как прямой результат терял тело как минимум трижды. — …и теперь он сошел с ума, пьет и ноет, и мне это надоело, — продолжала тем временем Греша. — Он собирался отвести меня на концерт Арианы Гранде в субботу и не сможет сделать это в таком состоянии, так что мне нужно, чтобы вы пришли и исправили его. Распугайте его обратно. Я знаю, вы можете. Я знаю, кто вы такой! Азирафаэль нахмурился. Он не очень ладил с детьми.* * Отсюда его отстранение от должности няни Неправильного Мальчика, которую, как он изначально утверждал, должен получить именно он, поскольку ангелы более заботливы по сути, не так ли? К тому же Кроули был гораздо более квалифицированным садовником, разве нет? В ответ Кроули так громко засмеялся, что сорвал голос, и, в конце концов, для ангела было облегчением оказаться в безопасности на просторной территории поместья Даулингов, где у него всегда была возможность отправить Мага бежать обратно к дому, когда ему неизбежно надоедала бесконечная непоседливость ребенка. Но, несмотря на его недавнее отступничество, он все еще обладал извечной ангельской чувствительностью. Ребенку нужна помощь? Что ж, значит он поможет ребенку. — Хорошо, моя дорогая, — сказал он Греше. — Где этот твой отец? — Еще в морге. Пойдем. У тротуара возле магазина в вечернем свете приветливо блеснула Бентли Кроули. Азирафаэль внимательно осмотрел машину, а затем снова перевел взгляд на Греш. — Знаешь, я не умею водить, если ты этого от меня ждешь, — сказал он ей. Она подняла бровь. — Вы никогда не учились водить машину? И это притом, что вам сколько, лет сорок? Азирафаэль был польщен от имени своего материального тела, которому обычно давали не менее десяти лет сверх этого. Затем, подходя к вопросу с другой стороны, он почувствовал легкий стыд. — Просто никогда, эм, не чувствовал нужды, — пробормотал Азирафаэль, с тоской вспоминая безбашенную манеру езды Кроули. — Да пофиг, — продолжала она как ни в чем не бывало. — Я просто закажу другой убер. Я взяла папин телефон, он настолько не в себе, что даже не заметил, — она вытащила айфон и сделала что-то сложное на его экране, что Азирафаэль не смог разобрать. Через несколько минут к обочине подъехал белый форд, и Греш направилась к нему с тревожной готовностью. — Моя дорогая девочка! Ты не можешь… нельзя же вот так садиться в машину к незнакомцу? — упрекнул он ее, сдерживаясь, чтобы не вытащить ее из салона. — Это даже не лицензированное такси! Этот водитель… он может быть кем угодно! Она посмотрела на него, как будто он с другой планеты, что, в общем-то, было не так далеко от истины. — Это убер. Смотрите, номерной знак совпадает. Я не тупая. — Но ты же ребенок! — Вовсе нет. Мне двенадцать, и я знаю, что делаю. А теперь садитесь в машину, мистер Фелл. Азирафаэль ворчал всю дорогу до морга, скептически поглядывая на светящуюся навигационную систему Гугл-Карт водителя. Он с трудом мог поверить, что она каким-либо образом способна заменить исчерпывающее Знание городских улиц, которое все водители лондонских черных кэбов должны были продемонстрировать, прежде чем даже сесть за руль. Он подозревал, что Кроули имеет какое-то отношение к этой мерзости, и решил обязательно поднять этот вопрос в какой-то момент, когда все это закончится. Вскоре они подъехали к приземистому невзрачному зданию, на фасаде которого черными буквами значилось: Похоронное бюро «Ковенски и сыновья». Греш провела его внутрь, минуя морг с его блестящими металлическими столами, в маленькую комнату, которая служила центром оккультной коммерческой деятельности. Пахло ладаном и мелом. Секретеры из красного дерева со стеклянными фасадами, стоящие вдоль стен, были заполнены торговыми изделиями: сушеными кроличьими лапками, связанными пучками трав, волшебной лозой и банками с консервированными глазными яблоками и желудками. У стен возвышались большие книжные шкафы, заполненные самыми разными томами, от поистине злобных до просто озорных. Отец Греши развалился в большом кожаном кресле, неустойчиво клонящемся в сторону. В дрожащей руке он держал большую бутылку чего-то коричневого, почти пустую. Когда Азирафаэль зашел в комнату, бутылка выскользнула из его руки и разбилась об пол. Он съежился, отчаянно подняв руки вверх, что застало Азирафаэля врасплох. — О, ты пришел за мной, я знал, что ты придешь, мне так жаль, я не знал, просто добей меня, сделай это быстро, пожалуйста, я каюсь, каюсь… Греш выглянула из-за спины Азирафаэля. — Это я его привела, пап. Глаза отца метался между ней и ангелом с нарастающим ужасом. — Ты хочешь, чтобы меня допили? Ээ, добили? Моя собственная дочь? О, сатана сохрани меня… я… я имею в виду, ээ… Боже сохрани меня… — Чтобы помочь тебе, а не добивать! Мистер Фелл, ну можете как-нибудь сами? Азирафаэль вздохнул, поправил жилет и щелкнул пальцами. Разбитое стекло снова превратилось в бутылку с исходным содержимым. На самом деле, это было меньшее, что он мог сделать. — Теперь, как ваше имя? — ласково спросил Азирафаэль, пересекая комнату и становясь на колени возле кресла мужчины. — Деннис, — прохныкал мужчина, избегая настойчивого взгляда Азирафаэля. — Деннис Ковенски, и я клянусь, я не хотел… я не знал, что вы… я каюсь, я правда… — Ну же, в этом нет необходимости, — довольно безуспешно сказал Азирафаэль, пока мистер Ковенски продолжал съеживаться от него в чистом экзистенциальном ужасе. — Дайте-ка подумать. Что там обычно говорят… Э-э. Не убойся? Это не произвело желанного эффекта, возможно, из-за неуверенного тона Азирафаэля, хотя, если задуматься, это никогда не было достаточно убедительно, даже в прежние времена. Он не мог понять, почему их поощряли постоянно кричать об этом. Разве не было бы проще показать людям, что они не причинят вреда, чем делать бесплодные попытки сказать об этом? Это подало ему идею. Он поднес руку к виску мистера Ковенски и крошечным чудом передал стойкую, успокаивающую правду о своих намерениях. В разуме этого человека головокружительное присутствие невыносимо могущественного существа аккуратно приняло форму нежно улыбающегося продавца книг средних лет. Закончив с этим, Азирафаэль заодно отрезвил беднягу. Мистер Ковенски открыл глаза, моргнул, и затем опустил взгляд на Азирафаэля. — О, — сказал он.— Здравствуйте. — Видите? — сказал Азирафаэль. — Ничего страшного. Мистер Ковенски сглотнул и закивал. — Ага, — сказал он, — Я, эм. Я теперь понимаю. А-а. Спасибо? — Да мне не трудно, — сказал Азирафаэль и встал, отряхиваясь. — Но вы не должны были этого делать, — продолжил мистер Ковенски. — В смысле. Я не был… Я не заслужил… Это я убил демона. Вашего… вашего демона. — О, я это знаю, — сказал Азирафаэль. — Я узнал вашу машину. — Узнали? Тогда почему… — Потому что она вежливо попросила, — Азирафаэль кивнул на Греш, и она ответила ему маленькой благодарной улыбкой. — Вы и правда ангел… — выдохнул мистер Ковенски, обращая взор к небу. — Ох, теперь едва ли, — отрезал Азирафаэль, возмущенный неявной связью, которую мужчина провел между ним и Верхом. — Считайте, что я… ушел в отставку. Мистер Ковенски нахмурился, и Азирафаэль увидел, что что-то встало на место в его протрезвевшей голове. — В отставку? Так демон, значит, тоже..? Так поэтому..? Затихнув, он перегнулся через край своего кресла и взял карту Лондона, которая лежала в полуразвернутом виде у его ног. Когда он открыл ее, Азирафаэль с любопытством сунул туда нос; затем его внимание привлекла одна из рун, начертанных красным над Сохо, и, не колеблясь ни секунды, он выхватил карту из рук мистера Ковенски. Он прочитал записи, и сердце его упало, когда до него дошло. Он был настолько эгоистично благодарен за присутствие Кроули, что даже не желал рассматривать практические последствия: ангельское вмешательство в демоническую защиту при длительном воздействии, ясно и просто, до безумия очевидно в ретроспективе. Конечно, если бы они поразмыслили вместе, то наверняка бы нашли способ обойти это. Они не были дураками. (Ну. Обычно.) Как только Азирафаэль начал об этом думать, это оказалось очень простой задачкой, которую они наверняка бы решили с помощью нескольких совместных чудес. Но поступить так значило бы признать причину феномена, фундаментальную реальность их внезапной неразлучности. А этого они как раз не сделали, они не говорили об этом, они никогда… вот что привело к глупым недоразумениям, вроде того, что Кроули, очевидно, думал, что свидетельство о браке — из всех вещей! — всего лишь забавная маленькая шутка… И было весьма уместно, не правда ли, что, когда Азирафаэль наконец приготовился сделать первый шаг, принять меры для лучшего взаимопонимания, именно в этот момент все вокруг него рухнуло? — О, боже, — вздохнул Азирафаэль, опираясь на книжные полки и прикладывая руку к голове. — Это моя вина, это все моя вина, мой бедный Кроули… — Что такое? В чем дело? — спросила Греша. Азирафаэль протянул карту, его рука дрожала почти так же сильно, как у мистера Ковенски несколько минут назад. — Единственная причина, по которой твой отец смог выследить и убить Кроули, была… ну, это из-за того, что он проводил так много времени со мной. Оккультист кивнул, в нем зарождалось понимание. — Конечно! — сказал он. — Ваши силы нейтрализуют его естественную защиту… Никогда бы не подумал проверить, ну в смысле, ангел и демон?.. Проводят вместе столько времени, что это на что-то влияет? Невозможно… просто… неправильно… Это, разумеется, было не то, что Азирафаэлю нужно было услышать в данный момент. Его лицо исказилось. — И теперь он застрял там, внизу, в ожидании нового тела, и все это из-за меня, из-за того, что я не… потому что я не смог сказать что-то раньше, потому что… Он замолчал, а затем выпрямился и вручил карту обратно мистеру Ковенски. — Извините, я должен идти. Есть о чем поразмыслить. Гробовщик принял карту в тихом замешательстве, но когда Азирафаэль направился к двери, Греш крикнула ему вслед. — Но погодите… стойте, мистер Фелл! Вы не можете отдать нам тело демона? Если он собирается… получать новое, как вы сказали, ему уже не понадобится старое, правда? — Боюсь, что нет, — сказал Азирафаэль снисходительно, оборачиваясь. — В любом случае, если я не смогу каким-то образом… спуститься в Ад… велики шансы, что он вообще не получит новое тело… Когда он произнес слова «спуститься в Ад», то с удивлением обнаружил отсутствие ощущения, будто он делает выбор; скорее это было внезапное понимание, что он выбрал пойти туда, как только прочел конкретный отрывок в «Постановлениях» несколько часов назад, и его мозг только сейчас решился дать ему знать. На самом деле, у него никогда не было других вариантов, и теперь, когда он осознал весь масштаб своей вины в случившемся, дальнейшие действия стали яснее, чем когда-либо. — Вы? Ангел? Спуститесь в Ад? — спросил мистер Ковенски. — Даже я знаю, что это невозможно! — Я делал это раньше, — сказал он сумрачно и ожидал, что оккультист дополнит это экстравагантное утверждение еще одним допросом, но того отвлекла внезапная необходимость огладить все свои карманы. — Погодите. Погодите… где мой мобильный? — бормотал он. — У меня, — вздохнула Греш, протягивая его. — Ты был настолько сам не свой, что даже не заметил, как я украла его прямо из твоих штанов. — Верни сейчас же! Наказать бы тебя за это… — Ну, может, если бы у меня был свой собственный телефон, мне бы не пришлось брать твой! — Я говорил тебе, что ты не получишь телефон, пока тебе не исполнится тринадцать, и это не обсуждается, Грета! — Ну а что если я достану тебе сердце демона? — Я… ну в смысле. Конечно. Если достанешь. С оплатой по этому контракту, развлекайся хоть целыми днями… — мистер Ковенски невесело рассмеялся. — Но ты не можешь! Он его так просто не отдаст, он сам сказал. И я не… ну, понимаешь. Я, эм. Не собираюсь его просить. Греша задумчиво постучала устройством по ладони и затем сказала: — Мистер Фелл… — Прошу, зовите меня Азирафаэль. — Это разве не таблетка от аллергии? Впрочем, неважно. Давайте заключим сделку. — Прошу прощения? — сказал Азирафаэль. — Что… что ты имеешь в виду, милая? — слабо произнес мистер Ковенски. Греш бросила на отца испепеляющий взгляд. — Мы заключаем сделки с демонами дважды в месяц, папа. Почему мы не можем заключить одну с ангелом? — В смысле… ну. Это не совсем наш профиль… Греш прервала отца, поворачиваясь обратно к Азирафаэлю. — Вам нужно спуститься в Ад, так? — Я… я полагаю, что так, да, — согласился Азирафаэль. — А нам нужно тело. Правда? Мистер Ковенски медленно кивнул, глядя на свою дочь, будто у нее появился третий глаз, и еще одна трехглазая голова, для верности. — Ну так, — продолжила Греш с пугающей живостью, — давайте договоримся. В обмен на то, что мы предоставим вам необходимые темные чары, чтобы спуститься в ад и помочь вашему мужу обрести новое тело, вы соглашаетесь предоставить нам доступ к старому, как только убедитесь, что оно ему больше не нужно. — Я… по-моему, это звучит справедливо… — Азирафаэль моргнул и покачал головой. Он почти забыл, что вчера вечером на глазах у ребенка называл Кроули своим мужем. Было странно слышать, как слово слетает с ее уст — как будто это стало более реальным. — Но… как же вы это сделаете? — Это не может быть слишком сложно. Верно, пап? В смысле, это же как использовать хэштеги, чтобы обмануть алгоритмы Инстаграма. Немного чар, пара-тройка защитных связок, может быть, Темный Венец? Что скажешь? Греша выжидающе наклонила голову, когда Ковенски и Азирафаэль встретились глазами, и между ними возникло некоторое понимание. Азирафаэль кашлянул. — Мисс Ковенски, — сказал он, поворачиваясь обратно к Греше, — считайте, что мы договорились. Она ухмыльнулась ему. — Ух, ёпта. Круто! — Грета! — ахнул ее отец. — Следи за языком!

***

Снаружи офиса раздался мучительный вой: — Ясти! Ясти и Кроули посмотрели друг на друга, а затем с тревогой подняли взгляд на большой офисный знак «НЕ КУРИТЬ». Оба демона вскочили на ноги; косяк был потушен и затолкан куда-то обратно в неевклидову замысловатость многочисленных оборок Ясти. Кроули спрятался в дальнем конце двойной кабинки, вне поля зрения от входа в офис. Ясти отряхнулась и встала по стойке смирно как раз в тот момент, как Хастур ворвался внутрь. В его рябой руке была зажата желтая копия бланка о назначении, который Кроули подписал вчера. — Это… это безобразие! — завопил он. — Ты это сделала! Я знаю, что это ты сделала! Ясти не предприняла никаких действий, чтобы подтвердить или опровергнуть это обвинение, хотя жук на ее темных волосах заерзал от дискомфорта. — Где он? Он здесь! Я могу учуять его. Пахнет… чистотой! Это привело к тому, что Кроули слегка прихорошился в своем укрытии. Облегчение от того, что его тщательная гигиена пережила даже его развоплощение, придало ему достаточно храбрости, чтобы выйти из-за кабины и закинуть руку на плечи Ясти. — Слушай, Хастур, дружище, приятель, — сказал Кроули, — я думаю, ты забываешься. Ясти тут не сделала ничего дурного… Ну в смысле. Она не сделала ничего хорошего, вот что! И ты не можешь ее в этом винить, ясно? Она училась у мастера! Такой демон каждому придется по душе — или ее отсутствию. Разве я не прав? Ясти изумленно взглянула на Кроули, перед тем как быстро повернулась и решительно кивнула Хастуру. — Все… все верно, герцог Хастур. Я подумала, ну знаете, то, что вы дали мне повышение, не означает, что я должна перестать портить все, что в моих силах — нет, вы не найдете меня почивающей на лаврах! Демон — это тот, кто действует, как демон, разве не вы так всегда говорите, сэр? Нет сна нечестивым! Предательство в день, а ангелам — хрен, верно? Рот Хастура открылся и закрылся несколько раз, как у рыбы, прежде чем снова устроился в своем привычном тонкогубом зёве. — Ну, — сказал он, — эээ… ну, тогда все в порядке. Ясти ухмыльнулась, немножко нахально, и сделала маленький неуклюжий реверанс. — Но что бы ты там не планировал, это не сработает, — продолжил Хастур, ткнув пальцем в Кроули. — Отлично! Иди на свое тупое слушание. Даже со всеми своими безупречными документами ты не сможешь доказать, что заслуживаешь новое тело. Не могу дождаться, чтобы посмотреть на твое лицо, когда Эми решит, что ты застрянешь здесь навсегда. Кроули смог сдержать опасное желание прыгнуть вперед и задушить Герцога Ада, только засунув руки в карманы. Вместо этого он расплылся в глумливой ухмылке, что было и близко не настолько приятно. — Ты. За мной, — скомандовал Хастур Ясти с жестким кивком. — У нас есть немного времени до слушания, можешь сопроводить меня в моем обходе страдающих грешников. «Прости», — беззвучно произнесла Ясти, пока ее уводили. Кроули обнадеживающе показал ей большие пальцы, но, когда она ушла, он рухнул за стол, сдувшись, как подгоревшее суфле. Ему пиздец. Ему полный и беспросветный пиздец. Надежда, которая осмелилась проникнуть в него ранее, во время его патетического монолога к Ясти, теперь рассеялась, как дым на ветру. Дата слушания ничего не значила, если Хастур все равно планировал там быть. Никто не мог превзойти Герцога Ада в зале заседаний. Может, этому суждено было случиться: счастливые дни — его награда — подошли к концу, но это все еще было больше, чем он ожидал. Теперь наказание настигло его, и, если он должен быть приговорен к бестелесному рутинному существованию, по крайней мере, у него всегда есть воспоминания об этих месяцах свободы, которые будут поддерживать его всю оставшуюся вечность. И что было хуже всего, дурацкий стул был сломан, так что у него не будет даже последней капли удовольствия — прокатиться по офису, прежде чем отправиться навстречу своей погибели. Поистине адская пытка.

***

Греш была рада, что ее никто не гонит спать в такой поздний час, а ее отец просто был счастлив, что остался в живых. Деннису Ковенски пришло в голову, где-то по пути домой после их визита в книжный магазин, что, возможно, все-таки не так уж плохо, если его дочь станет консультантом по менеджменту, педиатром или архитектором. К тому времени, как он переступил порог своей мастерской, и все последствия встречи с мистером Феллом охватили его, как огонь, умоляя утонуть в выпивке, он напропалую проклинал Эстель и чертов семейный бизнес. Он считал себя счастливчиком, когда заключал тот роскошный контракт на создание Кольца Ужаса через несколько дней после того, как обнаружил местного демона с таинственным образом ослабленной защитой. Но он не ожидал встретить ангела-хранителя этого демона и наблюдать, как его Талисман Эразма будет разрушен одной-единственной мыслью существа, обладающего такой неземной силой, что самые его кости рыдали под кожей о прощении, о милости. И он уж точно не думал, что вернется в этот странный магазин чуть больше суток спустя, лихорадочно работая всю ночь, чтобы подготовить упомянутого ангела к опасному спуску в саму Преисподнюю. Когда он брал обрезки волос и ногтей и мастерски располагал их на своем опрятном наборе керамических пластин с рунами, он сказал себе, что делает это ради своего бизнеса, что после всего сказанного и сделанного ангел выполнит свою половину сделки. Он получит сердце демона для своих целей, и он сможет доставить конечный продукт, как и обещал, как профессионал, которым он являлся, потому что упорно трудился. Но, если честно, он едва ли думал сейчас о важном клиенте и чеке, который ожидал его после завершения Кольца Ужаса. Он делал это не для личной выгоды, и даже не в память о своей покойной матери. Он делал это для Греты, которая, заключая сделку с ангелом, выглядела более заинтересованной и решительной, чем во время любой другой оккультной миссии за последний год, с тех пор, как он начал брать ее с собой. И еще он делал это для Азирафаэля, потому что благодаря помощи ангела он мог переступить через свой страх, через свои давние убеждения, которые ставили Воинство Всевышнего в прямое противоречие с делом его жизни, и увидеть, что было на самом деле: напуганный человек, полный надежды, — человек, который просто хотел быть с тем, кого любит. Небо над Сохо начало светлеть, когда заключительные элементы подготовительных ритуалов были расставлены по местам. Мистер Ковенски был впечатлен, обнаружив на столе ангела ящик с великолепно демоническими книгами: теми, которые он искал десятилетиями, теми, которые он считал просто слухами. Он с нетерпением пролистал их и нашел много полезных указаний; легендарный Кодекс Катабаскум предлагал полезные чары обмана, без которых мистер Ковенски сомневался, что смог бы безопасно завершить третий защитный слой. Азирафаэль с некоторым трепетом позволил мистеру Ковенски проявить инициативу: кажется, оккультист определенно знал, что делал, но на самом деле именно присутствие юной Греш успокаивало ангела достаточно, чтобы смириться с тем, что над его собственным драгоценным телом проводятся различные темные обряды. Потому что за всем этим сарказмом и одержимостью поп-культурой была дьявольски умная девочка — храбрая, страстная и бесконечно вопрошающая, и поэтому Азирафаэль счел более чем подходящим, что именно она сыграет главную роль в его воссоединении с Кроули. — Ладно, — сказал мистер Ковенски, сметая фрагменты костей с одной из рунических пластин обратно в красный бархатный мешочек. — Этого, скорее всего, достаточно, мистер Фелл. Эти чары должны сохраняться довольно долго. Как вы себя чувствуете? Готовы отправиться в Ад? — Полагаю, я чувствую себя довольно по-Орфейски, — задумчиво ответил Азирафаэль. — Может, мне стоит взять с собой лиру? — О, я знаю его, мы это в школе проходили! — воскликнула Греш и наморщила нос. — Хотя у него все не очень хорошо закончилось. Будьте осторожны. — Не беспокойся, — сказал Азирафаэль. — Я знаю эти старые истории очень хорошо. Я участвовал в большинстве из них. Азирафаэлю не обязательно было переодеваться, оккультная магия применялась непосредственно к его телу. Но, вполне обоснованно, он предположил, что попадание в недра ада в его нынешней одежде привлечет нежелательное внимание, даже если его ангельскую душу нельзя будет обнаружить. Он вспомнил, что несколько месяцев назад в его магазине оставили черную шляпу, которую так и не забрали; он надел ее вместе с большим черным пальто, которое похожим образом оказалось в бюро находок. Наконец, он забрал солнцезащитные очки с трупа Кроули. Не то чтобы они вообще были ему нужны, не так ли? — Если не секрет, — начал мистер Ковенски, продолжая паковать свои приборы, пока Азирафаэль одевался, — мне всегда хотелось знать точно… я имею в виду, как вы туда доберетесь? Ну, э, Вниз? — Есть вход в районе Сити, — ответил тот, — полагаю, я пойду пешком или возьму такси… Тут влезла Греша. — Пап, мы можем его подвезти? Он не умеет водить. Азирафаэль почувствовал, что краснеет, но мистер Ковенски с готовностью согласился, возможно, из чистого любопытства, хотя к данному моменту ангел чувствовал, что знает этого человека уже достаточно хорошо, и не мог исключать доброту как мотив. Они погрузились в машину Ковенски; на этой неделе происходило столько странных событий, одно за другим, что Азирафаэль едва ли нашел в себе силы признать хотя бы перед самим собой иронию того, что его подбросили к Кроули из того самого орудия, которое изначально отправило демона так далеко. — Это оно? — спросил мистер Ковенски подъезжая к высотке финансового района, адрес которого дал Азирафаэль. — Но это просто… офисное здание. — Полагаю, что так, — согласился Азирафаэль. — Вход в Ад и все такое, — сказал мистер Ковенски. — Я думал, он будет немного более… — Адским? — предположила Греш. Азирафаэль не счел нужным сообщать мужчине, что тут же располагался и вход в Рай. Он и так уже пережил немало за последние дни и изменился, и любые дальнейшие разоблачения тесной связи Верха и Низа могли сильно на него повлиять. — Подождать вас здесь? — спросила Греша. — Не думаю, что в этом есть необходимость, — сказал Азирафаэль, выглядевший теперь гораздо более нервным и бледным, чем когда они покидали книжный. Тонущий в своем черном плаще и шляпе, он напоминал встревоженного раввина-альбиноса. — Возможно, я пробуду там довольно долго. Он вышел из машины, крепко держа кожаный портфель, который принес с собой, и помахал рукой на прощанье. — Удачи, Азирафаэль! — крикнула ему Греша из окна, когда они отъезжали. — И не забудьте о своей половине сделки! Когда машина исчезла за углом, Азирафаэль сделал глубокий успокаивающий вдох, глядя на вход в вестибюль перед собой. Он достал из кармана солнечные очки и надел их. Они произвели желанный эффект: он внезапно почувствовал себя выше, жестче, круче. — Я иду, Кроули, — шепнул он себе под нос, и зашел внутрь.

***

Учитывая природу времени в Аду, Кроули полагал, что ему не стоило удивляться, когда он шагнул в зал для своего слушания и обнаружил, что комитет уже созван и пялится на него с бюрократической раздражительностью. «Слишком поздно, — напомнил он себе. — Всегда слишком поздно». — Привет, ребята, — протянул он, приветственно махнув рукой собранию. Тут не было экстравагантности «его» суда; никакого воющего звукового сопровождения кровожадных демонов, приготовившихся увидеть предателя уничтоженным. Нет, это было самое обыкновенное заседание совета, которое каким-то образом умудрялось быть настолько же пугающим, если не больше. Во главе стола сидела Эми, широкая и крепкая демоница с лошадиными ушами, которые раздраженно дергались на ее голове с лохматой гривой жестких каштановых волос. Рядом с ней хрупкая одноглазая стенографистка постукивала по загадочной скорописной машине в викторианском стиле. По другую сторону от Эми находился административный помощник, Одноразовый Демон. Возможно, не тот же самый, который появился на суде Азирафаэля, довольно много времени прошло с тех пор, так что он вероятно уже был скормлен какой-нибудь яме или был зажарен ради забавы какого-нибудь Герцога или Принца, но все они звались Эриком и обладали чем-то вроде общей памяти. По левую сторону стола располагался целый выводок демонов Совета по Телам, которых Кроули не узнавал, выглядящих пугающе компетентно. И справа был Хастур, который физически ничего не держал, но с тем же успехом мог бы сжимать в руках ведерко попкорна, настолько страстно он желал увидеть шансы Кроули покинуть Ад полностью уничтоженными. Ясти сидела рядом с ним, отбивая нервный ритм по поверхности стола. — Присаживайтесь, Кровлей, — сказала Эми деловито, указывая на сиденье, приготовленное для него за дальним концом стола. — Мое имя Кроули, — поправил он. Это уже было не самым удачным началом. Эрик толкнул бумаги в сторону Эми, когда она взглянула на него свысока. — Ах, вот оно что, — протянула она, — ну, тем не менее, мне нужно, чтобы вы сели, чтобы мы могли начать. У меня еще десять таких слушаний сегодня, а после этого я иду на вечер караоке в Пандемониуме, так что я не собираюсь задерживаться. — Какую песню выбрали? — поинтересовался Кроули, присаживаясь. Она посмотрела на него, как на идиота. — Это караоке в Аду, единственная песня в каждом автомате — это «Рюмка водки на столе».¹ —А. Точно. Эрик сунул Эми другой пакет бумаг, в котором Кроули распознал свое прошение о новом теле. Он и правда заполнил его довольно шустро, но у него давно была набита рука в этом деле, и в идеале там не найдут ничего, что поставило бы под угрозу его шансы на новое тело… но ситуация, строго говоря, не была идеальной. — Итак, Кроули. Вам нужно новое тело. А теперь расскажите мне, что именно случилось со старым? И он рассказал ей, настолько хорошо, насколько мог вспомнить. Конечно, он опустил тот факт, что причина, по которой он не смотрел, куда идет, заключалась в том, что ангел, с которым он братался практически безостановочно с не-Апокалипсиса, выглядел так, будто собирается сказать Что-то, с большой буквы Ч, но это не казалось имеющим отношение к расследованию. — Развоплощен обыкновенным столкновением с автомобилем? — спросила Эми. — Это определенно проливает… интересный свет на ваши недавние заявления о неуязвимости и сверхдемонической силе. Кроули сглотнул. — Ну, вы знаете, как это бывает, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Приходит и уходит. — Я не знаю, как это бывает, — подчеркнула Эми, — не могли бы вы прояснить? Я уверена, что лорд Вельзевул была бы весьма заинтересована в моем детальном докладе, описывающем конкретный механизм ваших необычайных способностей. — Ой, да ладно, не будем докучать ей докладами и всем таким! Уверен, ей и без того есть, чем заняться. — В этом я не сомневаюсь, — сказала Эми, — но, как нам всем очень хорошо известно, вы у нас особый случай… И некоторые были бы просто счастливы видеть вас застрявшим здесь, несущим вахту уборщика, пока Армагеддон не наступит по-настоящему. Кроули не удержался от взгляда на Хастура, чья мрачная гримаса усмешки теперь, конечно, злодейски сияла на полную. Затем Эми потратила несколько минут на то, чтобы пролистать документы, бормоча себе под нос и совещаясь с Эриком. В какой-то момент она встала и обсудила что-то с одним из членов Совета по Телам, птицеподобным демоном с пустыми белыми глазами и крючковатым носом. Они обменивались кивками в течение нескольких секунд, прежде чем она вернулась на свое место рядом с Эриком. — Кроули, к сожалению, так не пойдет, — сказала она, усаживаясь. — Со всеми этими давними обвинениями против вас, я боюсь, что просто не имею права выдать вам новое тело, основываясь на предоставленных вами данных. Возможно, вы могли бы попробовать еще раз через век или два, после того как заработаете себе хорошую репутацию тут, внизу, но, если я буду направо-налево раздавать тела каждому низкоранговому демону, развоплотившемуся от обыкновенной дорожной аварии, я потеряю работу… И как раз в тот момент, когда сердце Кроули, казалось, вот-вот погрузится в цемент, чтобы навсегда оказаться заключенным в твердость и холод величайшего провала, дверь зала заседаний распахнулась с колоссальным БАХ! Черный силуэт напротив мерцающего света из коридора имел форму человека, тонувшего в темном пальто и увенчанного большой шляпой. — Я думаю, вы обнаружите, что это не было обыкновенной дорожной аварией! — прогремел голос. Этот был тот голос, который преследовал бы многих демонов в ночных кошмарах, если бы многие демоны могли видеть сны; но большинство из них не могли, а для того единственного, кто мог, это был самый прекрасный звук в мире. Фигура шагнула вперед, позволяя тусклому свету зала заседаний осветить себя с ног до головы, и разразился хаос. — Чт… что он тут делает… как он вообще смог зайти…! — визжал Хастур, вскочивший на свое сиденье, как будто хотел укрыться от крысы, копошащейся на полу, безумно махая рукой в сторону чужака. — Это ангел Азирафаэль, — сказал Эрик, его глаза расширялись, по мере получения доступа к общей памяти Одноразовых. — Он… он не такой, как другие!.. Лицо Кроули смягчилось от изумления. Неужели это действительно происходило? Азирафаэль, казалось, израсходовал все свое щегольство на драматичное появление, потому что теперь, неуклюже шаркая, пытался обойти стол. — Простите, извините, не обращайте на меня внимания, прошу прощения, — бормотал он, проходя мимо ряда перепуганных членов Совета, чтобы занять место рядом с Кроули. Было много вещей, которые Кроули мог выбрать в качестве первой фразы в момент воссоединения, но каким-то образом единственное, что смогло покинуть его рот, было: — На тебе что, мои очки? — Прости, забирай, мой дорогой, — шепнул Азирафаэль, снимая солнечные очки и передавая их Кроули. Их пальцы соприкоснулись, и это был взрыв. — К порядку! Призываю заседание к порядку! — заржала Эми, хлопая ладонью по столу и отправляя документацию в полет. — Что все это значит!? Объяснитесь! В комнате стало тихо. Левое ухо Эми дернулось, и она уставилась на Азирафаэля с едва сдерживаемой яростью. В ответ Азирафаэль спокойно сбросил пальто и шляпу, открыл кожаный портфель и вынул из него большую красную книгу. Он открыл ее и мягким пальцем указал на страницу, тщательно размеченную цветным маркером. — В разделе 188 «Постановлений Ада» перечислен перечень наказаний для любого ангела или эфирного существа, пойманного на входе в ад. Однако внимательное изучение текста покажет, что не существует специального запрета на пребывание ангела в пределах ада. Учитывая, что я смог совершенно беспрепятственно войти в ад и проложить себе путь сюда, я буду утверждать, что у вас нет полномочий вывести меня. Будьте уверены, я уйду более чем охотно, как только все выскажу. Есть ли возражения? Распространение улыбки по лицу Кроули было невозможно остановить. Азирафаэль никогда не встречал лазейки, в которую бы он не хотел сунуть свои красивые маленькие ручки и растянуть достаточно широко, чтобы уместиться внутри. Демоны Совета по Телам пошептались, а затем посмотрели на Эми, которая посмотрела на Эрика, и снова на Азирафаэля. — Продолжайте, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Восхитительно! Думаю, так я и поступлю, — сказал Азирафаэль. Он все еще стоял, и с того места, где находился Кроули, казалось, что он возвышается, как великан. Затем он наклонился, чтобы достать что-то из портфеля, и слегка подмигнул Кроули. Если бы у того было тело, оно могло бы загореться. — Тогда к делу. Приложение номер один. Эта карта, — начал Азирафаэль, разворачивая большую карту Лондона, размеченную красными чернилами, — ранее принадлежала некоему Деннису Ковенски из Кенсингтона, Лондон, и дает окончательные доказательства явно не случайной природе этого развоплощающего события… Нынешнее состояние Азирафаэля было трудно описать. Его кожа покрылась явным псевдо-биологическим ужасом пребывания в аду; несмотря на экспертную помощь Ковенски, даже сила Кодекса Катабаскум не могла стереть того факта, что он не должен был здесь находиться. Кроме того, его сердце отчаянно колотилось от близости к Кроули; даже в бестелесном состоянии демон все еще умудрялся пахнуть чистым бельем, лосьоном после бритья и плодородной землей, как и всякое уютное место в мире. И сверх всего этого, голова Азирафаэля пылала всеобъемлющим адвокатским азартом. Когда он указывал на явные свидетельства на карте, устанавливающие непосредственные причины развоплощения Кроули, сама его сущность резонировала чем-то далеким, и чужим, и почти помпезным. Он обнаружил, что слова выходят из его рта с гораздо большей страстью, чем планировалось, что он нашел бы более чем смущающим, если бы не был так захвачен трепетом происходящего. — В соответствии с подразделом 90 Раздела 32 «Постановлений», экзорцизм определяется как любое нежелательное и незапланированное удаление демона из тела, выданного Адом или полученного иным образом, путем вмешательства человека с использованием оккультных приборов. Подпункт 90-В дополнительно определяет уровни экзорцизмов, и в этом случае развоплощение Кроули, безусловно, подпадет под наиболее четкую категорию невиновных, уровня A, который включает все экзорцизмы с конечной целью материальной выгоды для человека. Демоны Совета по Телам что-то строчили в своих блокнотах, очевидно, очарованные этой непривычной защитой. Эрик и Хастур смотрели на Эми, пытаясь оценить ее реакцию. А Ясти, чуть более чем капельку испуганная, глядела на Азирафаэля. — Кроме того, важен, — продолжил Азирафаэль, снова возвращаясь к «Постановлениям», — тот факт, установленный — сейчас уточню — Разделом 47 юридического кодекса Ада, что жертвам экзорцизма Уровня А автоматически предоставляется услуга повторного воплощения, минуя процесс слушания, которому должны подвергнуться виновные в убийстве, болезни, случайном насилии и так далее. Я полагаю, что представил достаточные свидетельства, чтобы доказать, что Кроули принадлежит к первой категории, а не ко второй, а значит его новое тело давно должно быть выдано. Мы согласились? Эми сложила руки. Единственным звуком в течение ужасно долгого момента был жуткий стон полуразрушенной системы вентиляции зала заседаний. — Понятно, — медленно произнесла она, как будто ей причинял боль даже намек на мысль, что Азирафаэль мог быть прав — что, вероятно, так и было. — Но, ангел. У меня есть один вопрос. — Задавайте. — Почему мы вообще должны рассматривать какое-либо из этих доказательств? Восторженный вздох послышался со стороны Хастура; едва слышный стон — от Кроули. Азирафаэль проигнорировал оба и ждал, пока Эми закончит. — Вы не член юридической команды Ада. Вас не вызывали в качестве свидетеля. По всем правилам, вас тут быть не должно. Так скажите мне, почему бы мне прямо сейчас не наплевать на ваше свидетельство и не положить конец этому безумию? Казалось, она ожидала, что Азирафаэль сломается под этим разоблачением; напротив, он к нему готовился. — Если вы настаиваете, — сказал он и одарил ее сияющей улыбкой. Казалось, это вывело ее из равновесия физически; Эрику пришлось положить руку на ее толстое плечо. Азирафаэль перелистнул страницу «Постановлений», ту самую, которая вообще привела его сюда, и глубоко вздохнул. Все висело на волоске. Он готовился совершить прыжок веры… — Раздел 75, Законы о связях и контрактах, подраздел 21. Любой демонический фамильяр недемонического происхождения, связанный контрактом, заключенным в аду или на Земле, имеет право говорить от имени, защищать и действовать вместо упомянутого демона в любых официальных форматах по мере необходимости. — Но… но подождите, это же пункт о слугах, — сказала одна из демонов Совета по Телам. На ней были солнцезащитные очки «кошачий глаз» и огромная прическа «улей», вокруг которой плясали и жужжали десятки шмелей. — Предназначен для облегчения рабам-людям или животным-помощникам демонов выполнения их грязной работы: расписываться за посылки и тому подобное. Как, черт возьми, это применимо к тебе, ангел? Азирафаэль не мог заставить себя посмотреть на Кроули ни секунды, прежде чем объяснить. Он думал, что, если увидит глаза демона, даже за темными стеклами очков, которые тот наверняка надел к этому моменту, то потеряет последние капли смелости, которыми все еще обладал. — Вы обнаружите, — сказал Азирафаэль с большой убежденностью, — что мы с этим демоном женаты в глазах закона Земли. Говоря юридически, я его муж, и брачный договор полностью допустим в контексте включения в Раздел 75 земных контрактов в качестве основы для правила представительства в подразделе 21. Следовательно, вы обязаны принять доказательства, которые я предоставил, учитывая, что я действую в качестве законного продолжения демона, дело которого в настоящее время рассматривается. И он оторвал взгляд от Эми и посмотрел вниз, на Кроули, а Кроули не надевал свои очки обратно, и его глаза сияли чем-то, что Азирафаэль не надеялся понять в этот единственный напряженный, невозможный момент, который пытался пережить. Эми теперь смотрела на разбросанные перед ней бумаги, игнорируя тычки и уколы Эрика и бормотание своих коллег. Она думала. Азирафаэль затаил дыхание; что-то сжало его руку — и когда Кроули успел взять ее в свою? И как только демонесса подняла голову, чтобы заговорить, рядом с ней произошел взрыв. — Погодите. Погодите. Я не потерплю этого безумия! — воскликнул Хастур, вставая. — Ты не можешь допустить этого, Эми, он же демон! Демон, замужем? Это не контракт, это ложь! Невозможная ложь! Он смотрел на Кроули взглядом, в котором читалось «Я тебя уничтожу». — Как мы можем поверить ему на слово? Он обманул этого ангела, держу пари, ангел даже не знал о контракте, потому что это был заговор, план, чтобы спасти свою задницу на случай, если что-то подобное случится! Эгоистичная, односторонняя уловка! Я тоже знаю «Положения», ангел, ты забываешь: договоры и связи, указанные в подразделе 21, являются двусторонними контрактами. Эми постучала ручкой по столу. — Герцог прав. Не желаете прокомментировать, Азирафаэль? Был ли этот контракт, о котором вы говорите, известен вам до событий этой недели? Можете ли вы сказать нам с полной уверенностью, что он было сделан добросовестно со стороны Кроули, что он подразумевался в смысле традиционного человеческого брака со всеми вытекающими отсюда обязательствами? Азирафаэль отпустил руку Кроули, а его сердце замерло до того, что казалось полной остановкой. В его голове звенели слова оккультиста: «У демонов не бывает мужей». И он хотел сказать — да, да, конечно, я знал все это время, конечно, он подразумевался в этом смысле, конечно, я уверен, что… Но разве не именно об этом он беспокоился всю последнюю неделю? Он не был уверен. Не совсем. Он всегда был существом сомнения. Это Кроули был вечно решительным, но это не к Кроули сейчас обращались, нет, они все смотрели на Азирафаэля. Все прежнее демонстративное бахвальство полностью покинуло его тело. Он знал, что, если он скажет то, что они хотели услышать, они скорее всего поверят ему; ангелы не врут, в конце концов. — Я… — начал Азирафаэль, но слова не находили выход. Ужасная неуверенность преградила им путь в горле и отказывалась сдвинуться с места. И пока он ерзал, наполняясь кислым, печальным разочарованием в себе из-за того, что зашел так далеко, чтобы потерпеть неудачу, он услышал звук отодвигаемого стула. Ясти поднялась со своего места и смотрела на всех со странным, одержимым выражением. — Слушайте, все вы, — начала она, поднимая руку. — Меня зовут Ясти. Я была демоном похоти три тысячи лет. Я порождена Ревущими Полями и научилась чуять желания плоти и движение крови еще до того, как научилась говорить. Я видела, как люди вставляют свои причиндалы в штуки, в которые вы не поверите. Я видела, как царства захватывали из-за желания хорошенько потрахаться, как возникали новые религии… ради сатаны, да взять хоть гребаную англиканскую церковь! Теперь она практически кричала, пыл ее слов озадачил даже тщедушную стенографистку. — И это все, что когда-либо требовалось: трение, и давление, и разные типы слизи, чтобы попасть в разные типы отверстий… Что может быть лучше? Что может быть более могущественно, чем желание, чем ликование физического? Что может быть значительнее горячего, и влажного, и скользкого, и запретного? Она посмотрела на Азирафаэля, чья рука снова нашла ладонь Кроули и не могла принять теперь и возможность того, чтобы отпустить ее снова. — Запретное, поначалу я действительно верила, что все дело в этом, — сказала она, указывая на них двоих. — Что же еще это может быть, думала я. Прекрасное шоу уродов, нечто столь горячее в своей фундаментальной неправильности, вопиющем пренебрежении к табу, как простой эксгибиционизм… Она глубоко вздохнула. — Но я ошибалась. Я могу сказать вам, что то, что есть у этих двоих… это реально. Это реальнее любого оргазма, любого крика удовольствия или боли. Это достаточно сильно, чтобы остановить конец света, так же сильно, как и любой контракт на Земле и в Аду. Достаточно мощно, чтобы научить меня тому, что отношения — это нечто большее, чем кто кого трахает, и как они это делают. Потому что, возможно, величайший кинк из всех… это настоящая любовь. Лицо Ясти светилось всем пылом новой твердой веры. В зале заседаний царила тишина, пока собрание все это рассматривало; а затем первым шумом, который сломал ее, был хриплый стонущий смех Хастура. — Настоящая любовь? Да ты издеваешься, Ясти, он и до тебя добрался… он… аномалия! Во всяком случае, все это должно доказать, что его следует запереть здесь навсегда и… и пытать! На лице Ясти появилась недоверчивая кривая улыбка, когда она повернулась к своему начальнику. — Аномалия? Потому что любит? Ради Сатаны, кто бы говорил, Хастур! — Что… что ты имеешь… — Я ваш непосредственный подчиненный, сэр, если вы забыли. Я провожу половину своего времени с вами, убираю за вами, оформляю ваши долбаные документы лучше, чем вы когда-либо сможете. Я была рядом весь месяц после смерти Лигура, когда вы даже не выходили из офиса, и я могла слышать, как Моррисси играет на повторе, так что не пытайтесь отрицать это ни на секунду! — Я не… я никогда.. на что это ты намекаешь?! — Ты любил его, Хастур, и ты скучаешь по нему, и если бы у тебя был способ вернуть его, ты бы устремился на Землю или Небеса, как Азирафаэль ворвался сюда. Отсюда и вся эта злоба, зависть и стыд. Ты хочешь, чтобы Кроули был наказан, потому что это хорошая замена любому наказанию для себя за то, что дерзнул почувствовать! Вы можете сказать мне, что я ошибаюсь? Можете, сэр? И с этими словами Хастур упал на свое место, немой и подавленный; лягушка на его голове, казалось, заметно посерела и съежилась. — Я не думаю, что вы услышите еще какие-то возражения от Герцога, Эми, — сказала Ясти очень любезно. — И я знаю, что вы сегодня очень заняты, поэтому мы бы с удовольствием послушали ваш окончательный вердикт, если вы пришли к нему… Уши Эми нетерпеливо дернулись, и она кивнула Эрику; он передал ей печать и чернильный блокнот. — Ради Люцифера, этот цирк пора заканчивать. Все вы, господа, совершенно свихнулись. Демон Кроули, настоящим я перевыдаю вам одно стандартное человеческое тело, без обновлений или изменений, вступающее в силу немедленно. А теперь убирайтесь нахрен из моего зала заседаний и поднимайте свою тощую задницу наверх. Я не хочу снова видеть вас здесь, понятно? То же самое относится к вам, ангел! Она вдавила штамп в блокнот, а затем поступила так же с бумагами Кроули. Мгновенно возник клуб черного дыма, и вот так просто… Кроули снова получил тело. Зал разразился аплодисментами. Даже демоны Совета по Телам хлопали и улюлюкали; Эрик вытирал единственную слезу, когда Эми пихнула документы обратно ему в руки. Только Хастур оставался сидеть и молчать, сжав челюсти от гнева и унижения. Через стол Кроули встретился глазами с Ясти. Она улыбалась ему, и он двинулся к ней: он чувствовал, что должен что-то сказать, как следует поблагодарить ее, но она покачала головой и сделала прогоняющие движения руками. «Уводи его отсюда!» — сказала она одними губами, кивая на Азирафаэля, который растерянно смотрел вдаль. Так что Кроули схватил портфель, пальто и шляпу, а затем крепче сжал руку Азирафаэля и вытащил его оттуда. Путь к лифту пролетел незаметно, пока они двигались по темному лабиринту коридоров Ада. Азирафаэль каким-то образом оказался впереди на несколько шагов, их руки все еще были переплетены, и Кроули мог бы обеспокоиться его нежеланием оглянуться на него, если бы ему не было хорошо известно, как ангел любит свои истории. Он не мог упрекнуть Азирафаэля за его понятное, безобидное суеверие, особенно когда двери лифта открылись в вестибюль, и они вышли вместе, и Азирафаэль наконец — наконец-то — посмотрел на него глазами, подобными шторму, долго надвигавшемуся и разразившемуся над разбитым берегом. Они ринулись через пустой, гулкий зал, с эскалаторами, гудящими позади, направляясь к дверям, но тут Азирафаэль внезапно остановил Кроули посреди этажа. Его руки нашли лацканы пиджака Кроули, а затем его затылок, а затем стороны его лица, срочно оценивая, проверяя новое тело демона по какому-то внутреннему контрольному списку. — Я весь здесь, — сказал Кроули, — это я, это все еще я, все на месте, я пересчитал, точно тебе говорю. Он позволил вещам Азирафаэля бесшумно упасть на пол; сейчас он больше ничего не делал руками, но у него возникло чувство, что он, возможно, вот-вот сделает. — Кроули, — сказал Азирафаэль, наполовину не веря, — Мне так жаль, что я не… я не смог… — Ангел, блин, за что на свете ты вообще можешь извиняться? После всего этого? Боже мой, это было невероятно! Ты был невероятным! — Я возненавидел, когда они так меня назвали, — сказал Азирафаэль, меняя тему, — «ангел», эти демоны там внизу, я… звучит совсем иначе, когда ты это говоришь. Это всегда звучало совсем иначе. — И почему, ты думаешь, это так? Руки Азирафаэля нашли путь к плечам Кроули, по-видимому, по своей собственной воле, потому что, когда Азирафаэль говорил, в его голосе все еще звучало сомнение. — Мне жаль, что я не смог… когда они спросили меня, уверен ли я, я просто не знал, действительно ли ты имел в виду… я имею в виду, я знаю, что ты сказал, что брак был… был просто шуткой, так что я не… — О, нет, Азирафаэль, — сказал Кроули, и взгляд ангела стал настолько взволнованным, что Кроули не смог удержаться от того, чтобы положить одну из своих незанятых рук на поясницу Азирафаэля и слегка надавить, пытаясь подвести его ближе. — Я не это имел в виду, я никогда не имел в виду ничего из этого… — Тогда зачем ты вообще это сказал? — спросил Азирафэль, не позволяя Кроули утянуть себя вперед. Боже, каким он бывал упрямым. Кроули вздохнул. — Ты бы поверил, что это произошло потому, что я думал, что это то, что ты хотел услышать? Что ты нашел бы эту идею, представленную искренне, смехотворной и неуместной? — Конечно, я бы поверил, что ты мог быть настолько идиотом, чтобы так думать, — сказал Азирафаэль. — Но я бы также поверил, что у тебя хватит ума, чтобы выслушать, когда я скажу тебе… И тут он глубоко вздохнул и снова положил руки на лицо Кроули, где они были встречены тепло и приветливо. Нет ничего лучше физического тела, не правда ли? — Скажи мне, ангел. Пожалуйста. — Быть замужем за тобой было бы ничем иным, как величайшей честью в моей долгой-долгой жизни. Я не сомневаюсь, что не хотел этого так долго, как ты, но если ты простишь мне это, то я думаю, что мы сможем очень легко прийти к взаимопониманию. Кроули не смел заговорить. Он боялся, что, если сделает это, вся комната может раствориться во тьме, и он снова окажется в том адском зале заседаний, запертый и одинокий. — Мы пришли к соглашению? — тихо спросил Азирафаэль. — Если так, то, по-моему, тут традиционно полагается что-то сделать… Кроули не нужно было просить дважды. Он подался вперед в руках Азирафаэля и поцеловал его со всем чувством. В огромной комнате вокруг них было абсолютно тихо и спокойно, но в то же время это было не так, и их накрыл огромный поток волнующей музыки, и камера приблизилась с высоты, образуя вокруг них сжимающийся круг, так чтобы каждый ракурс был запечатлен в неизгладимом сочном цвете. Кроули не ждал, что Азирафаэль будет с ним мягок, потому что он знал Азирафаэля лучше всех, и он знал его голод и своеволие так же, как знал все глубины своей собственной сентиментальности — и все же он как-то умудрился удивиться свирепости ангельского поцелуя, ведущей и отчаянной агрессии, с которой рот Азирафаэля исследовал каждый дюйм его рта. Он хотел поддаться этой силе, полностью раствориться в ангельском свете. После того, что казалось вечностью и являлось совсем недолгим промежутком времени, Азирафаэль отодвинулся, едва ли на какое-то ощутимое расстояние, но достаточное, чтобы Кроули вздохнул об утрате. — Ну, — произнес Азирафаэль, восстанавливая дыхание, — Это было… — Ясти была права, — выдал Кроули, потому что он не мог придумать нечто более оригинальное, пока его мозг все еще был более-менее выключенным. В некотором смысле, он имел в виду ту часть, где она говорила о настоящей любви, и это определенно было то, что он хотел бы, чтобы Азирафаэль понял; но в другом смысле он вспоминал более раннюю ее остроту, в контексте той сентенции о сублимации, которой он занимался… — О, она просто душка, не правда ли? Твое хорошее влияние, я так понимаю, — сказал Азирафаэль. Кроули отреагировал на это притворно сердитым укусом ангельской губы, и ответный смех Азирафаэля послал восхитительную дрожь вдоль его новенького позвоночника. Короткая поездка на такси, и они зашли внутрь книжного магазина. Кроули с трудом верил, что его не было тут лишь немногим дольше трех дней. Развоплощение уже казалось далеким воспоминанием… по крайней мере до того момента, как он заметил, что сидит на диване в задней комнате. — Черт возьми, — замер Кроули, — ну ты посмотри. А с ним-то мы что будем делать? Труп пялился на него в ответ мертвыми глазами. Азирафаэль помычал. — Хоронить, полагаю, — высказался он. — Надо думать, некоторые… недавние контакты, которые я завел, могут помочь в проведении надлежащей церемонии. Кроули кивнул, а затем втянул воздух. — Ты сохранил его? — О да, — сказал Азирафаэль. — Я в смысле. Ну знаешь, нам совершенно… некуда торопиться. — Точно, — сказал Кроули. Он снял с себя очки, подошел и осторожно поместил их обратно на голову трупа. Ему не особенно нравилась идея смотреть в свои собственные глаза во время того, что должно было произойти дальше. Он вернулся к Азирафаэлю и взял в руки ангельское лицо. — Так, — уронил он. — На чем мы остановились?