Почивший в бозе

— Просто дело в том, что брак — это священное соглашение, как ты должен знать, — вещал Азирафаэль с верхних ступеней стремянки, — и я считаю совершенно неуместным… возможно, даже оскорбительным для самой сути его сакральной природы, что ты отнесся к нему, как к простой шутке, сугубо юридическому кирпичику, составляющему лишь одну часть твоей тщательно продуманной претензии на человечность. Понимаешь, Кроули? В книжном было тихо. Азирафаэль взглянул вниз, на мертвое тело на его диване. Оно потерпело полный провал в том, чтобы обозначить свое присутствие или точку зрения. Стоило признать, неподвижное туловище было слабой заменой живому существу. Оно даже не отвечало! Ни ворчания в знак протеста, ни хмурого осуждения. Ни даже насмешливо изогнутых уголков рта, в которых читалось бы обязательное, хоть и нерешительное, неодобрение. Азирафаэль прислонился головой к книжной полке и вздохнул. Отсутствие ехидных возражений в ответ придало ему смелости продолжить. — Меня действительно огорчает, — сообщил ангел трупу, — что церемония, которую я был бы счастлив пережить вместе с тобой, в самой глубокой полноте ее вечного смысла, — это то, от чего ты отмахнулся, как… как от простого озорства. Он начал спускаться по лестнице. — Ох, только послушайте меня. Я просто сентиментальный старый глупец. И ты не из тех, кто склонен к обязательствам, к чему-то столь неизменному. Я знаю, мой дорогой. Я знаю. Присев на диван рядом с покойником, он грустно похлопал его по плечу. Он сохранил его быстрым чудом, как только затащил в магазин, но полученный в результате запах легкой ангельской пустоты, который теперь витал в воздухе, был далёк от острой мускусной теплоты запаха Кроули, которую так жаждал ощутить Азирафаэль. — Я скучаю по тебе, — признался он. — Постыдно, я знаю. Не прошло и суток! Помню, как мы сотни лет проживали, не видя друг друга, и я от этого ни капли не страдал. Ох, Кроули, что же со мной сталось? Первоначальное пренебрежение грубым выдворением Кроули к настоящему моменту, целый день спустя, растворилось, сменившись своего рода острой неудовлетворенностью его продолжающимся отсутствием. Это было чувство, которое Азирафаэль ни за что бы не допустил в дни, предшествующие предотвращенному Апокалипсису, когда подпорки, поддерживающие его верность Небесам, якобы все еще стояли, хоть и были более шаткими и нестабильными, чем им полагается. Но все эти преграды были разорваны в клочья после его последующего отступления на Их Собственную Сторону, оставив его сердце незащищенным и уязвимым, и вот он здесь, скучает по демону. — Что ж, мне, пожалуй, пора идти, — сказал он мертвому телу, вставая с дивана. — Уверен, ты помнишь, какой сегодня день недели. Я скоро вернусь — ничего не трогай, пока меня нет!

***

— Раз, два, три, четыре, пять… вышел Кроули погулять… вдруг архангел прилетает — прямо в Кроули крест вгоняет… — Тебе станет плохо, — заметила Ясти, снова появляясь в дверях темного офиса. — В этом весь смысл. Она подняла новую стопку назначенных ей 84-З. — Тебе разве не надо писать отчёт? Кроули выкинул вперед ногу, останавливая вращение своего полусломанного кресла против часовой стрелки. Тошнота накатила незамедлительно, но он очень хорошо знал, что его не может на самом деле стошнить без тела, так что просто позволил ей накрыть его унылой волной жалости к себе. — Я его закончил, — ответил он. — Пока ты встречалась со своим начальством. Готово. Все сдано. — Быть не может. Уже? — Ясти снова устроилась в своей кабинке, и через секунду он мог опять слышать щелчок ее ручки и чирканье по новой стопке бумаг. Кроули не любил, когда ему напоминали, насколько наивно прилежными были другие демоны. Это делало все похвалы, которые он получал за то, для чего и пальцем не пошевелил, еще более ненавистно бесполезными по прошествии времени. — Быть может, уже. Я же сказал тебе, я уберусь отсюда на пределе че… демонической скорости. Меня ждут билеты на «Дрянь»: вживую на Вест-энде через неделю, представляешь, как трудно их было достать? Недоверчивое хмыканье донеслось из-за перегородки. — Ага, конечно, — сказала Ясти. — Ничего подобного не произойдет. Сам рассуди, мое слушание назначено на четверг, и это после двенадцати месяцев ожидания. Ты прождешь здесь вечность, и вечность, и вечность. Твой агрегат сморщится и отвалится, соскучившись по маленькой ангельской… — Пожалуйста, замолчи, — простонал Кроули, прислоняясь к стене кабинки. Не то чтобы он хотел находиться здесь — застрять в этом маленьком грязном офисе в компании одной лишь озабоченной насекомовидной коллеги. Но любое время, проведенное снаружи, в обширном и переполненном лабиринте Ада, естественным образом сопровождалось опасностью быть замеченным некоторым враждебным ему начальством. Он был совершенно уверен, что никто из его более могущественных врагов в настоящее время не подозревал о его отторжении, и если бы он мог заявляться сюда по своим делам без ведома Вельзевул и ее дружков, это избавило бы его от многих проблем. Так что решено, здесь он и останется. — Знаешь, мы заключили пари, — скорбно признался Кроули. — С ангелом. О том, как я погибну в следующий раз. Он считал, меня застрелят. Я ставил на то, что меня столкнут под вагон метро. — И что бы ты получил, если б выиграл? — последовал неизбежный вопрос Ясти. Она подкатилась на своем стуле поближе к Кроули, предположительно, чтобы лучше видеть выражение его лица, когда она его дразнит. — Неужели ему пришлось бы… позволить тебе отсосать у него на публике? Вуайеризм, это твоя тема? — Ненавижу тебя — прорычал Кроули. — Он должен был угостить меня ужином! — Ужин? Это какой-то эвфемизм? — Черт возьми, это… дело же не только в сексе! — Но ты хочешь трахнуть его, хочешь же, правда? Ну же, дай мне хоть какую-то зацепку! Во рту у Кроули стало суше, чем в пустыне, которую напоминали Великие Курсы Лекций по экономике предложения, на которые он когда-то угодил. — Я не могу… я не буду обсуждать это с тобой! Сатана всемогущий, мне надо убираться отсюда… — Я еще разберусь в тебе, Кроули, — пригрозила Ясти, — или я не самый продающийся автор издательства «Инфернальные времена» за «666 попыток»! Кроули не справился удостоить это ответом. Вместо этого он отвернулся, растекся по столу и обнаружил на уровне глаз затхлый старый календарь, к которому никто не прикасался десятилетиями. Август 1990… Август 1990… Погодите-ка. Что-то в этом месяце. Что же это было? Он просмотрел обширные архивы своей памяти. За шесть тысяч лет все тут немного запуталось; ему пришлось сделать как бы крюк, чтобы добраться к месту назначения, минуя поездку в Мехико (нет, это был 94-й), «Кошек» на Бродвее (82-й, аххх) и запуск космического шаттла «Дискавери» на мысе Канаверал в 1988-м, когда наконец — Эврика. Где-то во второй половине августа 90-го они с Азирафаэлем отправились посмотреть фильм «Призрак» в Лейстер-сквер Одеон. Они посмеялись над неточностью сцены затаскивания в ад,* и Кроули мысленно подметил стильный пиратский прикид Патрика Суэйзи. *«Конечно, было бы круто, если бы демонам приходилось подниматься и хватать людей самим. Это, вероятно, вызвало бы правый бунт. Но это как если бы настоящим актерам приходилось передвигать стулья в доме профсоюзов. «ТАКАЯ У МЕНЯ РАБОТА», — кричали бы они!» — В этот момент кто-то кинул попкорн Кроули в затылок и прошипел: «Заткнись и смотри фильм!» К концу фильма Азирафаэль сидел с блестящими глазами, доведенный до слез трогательными заключительными объятиями Сэма и Молли. Кроули, преследующий корыстный интерес сохранения своего солидного образа, мысленно поблагодарил очки, скрывающие увлажненное состояние его глаз, и громко объявил, что Сэм Уит — это глупое имя, и вообще фильм — полная чушь. Как бы то ни было, суть в том… что у него появилась идея. Кроули встал и направился к двери. «Щасвернус», — буркнул он Ясти. — Ты идешь подрочить? Можно мне посмотреть? — Если ты попытаешься пойти за мной, я тебя развоплощу, — автоматически пообещал Кроули по дороге на выход. — Я уже развоплощена, идиот! — крикнула она ему, но, к ее чести, не покинула своего места.

***

Похоронное бюро «Ковенски и сыновья» находилось в Кенсингтоне уже более пятидесяти лет. Обычному посетителю авторитетный морг был известен недорогими похоронами и грамотной кремацией. Но в маленькой ухоженной мастерской рядом с моргом на протяжении этого полувека параллельно велся отдельный, хотя и в каком-то смысле смежный бизнес. Взыскательному лондонцу, ищущему традиционное проклятие или высококлассное привидение, не найти лучшего места, чем «Ковенски и сыновья». Деннис Ковенски унаследовал бизнес от своей матери около десяти лет назад, после ее смерти. Эстель Ковенски была убежденным практикантом черной магии, суровой седовласой женщиной с ненасытным аппетитом ко всему некромантическому, каббалистическому и дьявольскому. Она создала сеть верных покровителей по всему городу и обучила своего нетерпеливого сына методам темных искусств.* * Которые включали в себя не только демонические арканы, но также обслуживание клиентов и бухгалтерский учет. Мистер Ковенски, в свою очередь, после вступления в должность превратил обширный пан-оккультизм Эстель в нечто более непосредственно продающееся в наши дни. Он был ремесленником, специализирующимся на изготовлении магических предметов под заказ. Как гробовщик, он имел легкий доступ к любому количеству человеческих останков, которые требовались для самых загадочных обрядов, а его библиотека темных текстов, основанная на и без того впечатляющей коллекции его матери, вызывала зависть у сатанинских ученых всего города. Это была хорошая работа. Честная работа. Она определенно приносила ему в два раза больше прибыли, чем похоронный бизнес, требуя при этом вдвое меньше усилий. Но независимо от того, как много ослепительных проявлений темных сил он демонстрировал, его дочь просто отказывалась принимать это. Во всем виноваты эти приложения и алгоритмы, был убежден он. Не было никаких заклинаний или церемоний, которые могли бы составить конкуренцию Майнкрафту. Иногда он чувствовал стыд за облегчение от того, что его матери не было в живых, чтобы это увидеть. В настоящий момент юная Грета вновь ошеломляла его отсутствием всякой преданности семейному бизнесу. Как она могла скрывать от него эту информацию со вчерашнего дня? — Дорогая, ты уверена, что он обращался к нему? — Положительно, папа. Он ему улыбался, прямо перед тем, как ты его сбил. Греша уставилась на отца, гадая, будет ли она вообще вознаграждена за такое щедрое разглашение. Вместо этого он вытащил карту Лондона и развернул ее на поверхности одного из столов морга. Она была исписана каракулями, и кругами, и красными линиями. Последние несколько недель Греш видела, как он работал над этой картой поздно ночью в своем офисе, пытаясь определить местонахождение демона. — Мне было поручено создать весьма особенный артефакт, — объяснил он, — и последним необходимым компонентом было сердце демона. Подобные артефакты редки, потому что демона практически невозможно обнаружить традиционными методами. Греш наморщила нос. Все, что делал ее отец до сих пор, было традиционным методом. — Тогда… как же ты вообще его нашел? — Мне повезло. Я бы даже не согласился на эту работу, если бы уже не шел по горячим следам. Этот демон… что-то недавно изменилось. Что-то повлияло на тип защиты, которую он обычно поддерживал. Это было почти как будто он… отказался от того, чтобы быть демоном? Я не знаю, но что бы это ни было, отследить его стало легче, чем должно было быть. И он проводил очень много времени в Сохо. Греш поковыряла свои короткие ногти. Хотелось бы ей отрастить крутые острые ногти, как у Билли Айлиш. Может, если ей удастся убедить отца, что они выглядели бы очень демоническими или сатанинскими… — Тот человек, которого ты видела, возможно, он добрался до демона как раз передо мной, каким-то образом связал его… — продолжил мистер Ковенски. — Господи, ну этого еще не хватало, я загнал этот рынок в угол, и моя цепочка поставок не будет прервана каким-то выскочкой-Фаустом! — он потер виски. — Или… или, может быть, этот демон приковал его к себе, как какого-то человеческого раба… В любом случае, мы должны вернуться на тот угол улицы. Поспрашивать об этом человеке. — И позволь угадать, — сказала Греша, закатывая глаза, — ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, поэтому что это будет хорошим опытом. Видения параллельной вселенной, в которой его дочь с энтузиазмом участвует в его начинаниях, проплыли перед глазами мужчины, почти доведя до отчаянных слез. Откуда ему было знать, насколько сложно обеспечить выживание оккультной династии, когда единственную наследницу гораздо больше интересует Инстаграм, нежели заклинания? Конечно, его матери никогда не приходилось сталкиваться с такими заскоками от него. Нет, он выучил «Ключ Соломона» наизусть еще до того, как пошел в среднюю школу! А ведь это были ее последние летние каникулы перед тем, как экзамены начнут занимать все свободное время. Она была умным ребенком, и учителя подталкивали ее к тому, чтобы начать посещать все эти факультативные занятия и продвинутые классы… Это был его последний шанс. Если он не заманит ее в дело сейчас, «Ковенски и сыновья» обречены. Сатана сохрани его, она же может закончить доктором, юристом или менеджером проектов. — Да, — сказал мужчина твердо. — Ты едешь со мной. Будет весело, — добавил он. Это было не столько обещанием, сколько угрозой. Она показала ему язык.

***

Кроули не бежал по коридорам. Он не смог бы бежать, даже если б захотел. Когда он пытался, это было похоже на попытку змеи бежать — то есть на преступление против природы. Но одной мысли о том, чтобы связаться с Азирафаэлем, было достаточно, чтобы довести его привычный прогулочный шаг до скорости, которую можно было бы щедро охарактеризовать как «стремительную». Кроули жалел, что не мог просидеть у киоска все утро, составляя компанию ангелу через его граммофон или радио, пока тот возился в магазине, расставляя книги на витринах согласно какой-то загадочной классификации, непонятной никому, кроме него самого. Но, конечно, Азирафаэль ему не принадлежал и всегда был совершенно независимым и самодостаточным. Кроули и так уже думал, что был слишком навязчивым последние несколько месяцев, все это время болтаясь поблизости, не давая проходу... да наверняка. Азирафаэль, должно быть, испытывал облегчение, что наконец смог побыть один. Достигнув киоска, Кроули перепробовал все аудиоустройства в книжном магазине, но ангел не ответил. Он испытал систему громкой связи в супермаркете в квартале от книжного и систему видеонаблюдения в пекарне через улицу, но безуспешно. Где же он может быть? Кроули попытался прикинуть в уме известные комбинации расписания ангела. Он знал, где сам был бы во вторник днем — конечно, он бы ухаживал за своими цветами, как и каждую неделю в это время, но… Его сердце подскочило к горлу, когда он настроил киоск на телевизор у себя дома. Вид был направлен из дальней стены кабинета туда, где он мог видеть высокие и пышные растения в специально отведенном для них атриуме. — Азирафаэль? — осторожно позвал он. — Я здесь, дорогой! — Яркая голова Азирафаэля высунулась из зелени, всего лишь крохотный квадратный дюйм светлых волос на заляпанном экране медиакиоска. Сердце Кроули, все еще застрявшее в его горле, начало бешено колотиться, душа его со смущающим энтузиазмом. Он выдавил несколько семантически необремененных слогов, прежде чем справился с собой. —Ты… поливаешь мои цветы? — Прости, что навязываюсь, — крикнул Азирафаэль. — Я просто подумал, что было бы так жалко, если бы они пострадали только из-за того, что ты… э-э… недееспособен. Твоя монстера была очень рада меня видеть, я сказал ей, что она красивая, и она практически покраснела. Кроули сделал мысленную заметку позже отчитать Азирафаэля за то, что хвалит его растения; в настоящий момент у него были более насущные дела. — Ангел, послушай, послушай, у меня просто возникла идея — я буду Патриком Суэйзи! — Это политик? — Нет, нет… «Призрак», помнишь, фильм? Мы смотрели его вместе! Недавно! Ну, в 90-е… Патрик Суэйзи, незаконченные дела держали его на Земле, это я! Все документы отправлены, так что нет причин, по которым я должен торчать здесь без дела, когда я мог бы вернуться… — он резко остановил себя, чтобы не сказать «к тебе», — в Лондон! — Кроули, — медленно произнес Азирафаэль, — если ты хотел сформулировать этот план в знакомых терминах, ты мог бы сослаться на гораздо более недавний инцидент, чем фильм, о котором я не думал десятилетиями. — О. Эмм. Точно. Кроули не любил думать о смерти Азирафаэля. Он не любил думать о пожаре в книжном магазине или о том, что последовало после него. Развлекая себя воспоминаниями о временном обитании ангела в теле мадам Трейси, его разум имел тенденцию приближаться к предыдущим часам в привычной манере нетерпеливого миллениала, использующего 10-секундную кнопку пропуска, чтобы обойти рекламу казино в любимом подкасте. — Кроме того, — продолжил Азирафаэль, — насколько я помню, тебе даже не понравился этот фильм. — Не в этом дело! — заявил Кроули. — Слушай, у тебя на руках труп, так что мне просто нужно попасть в транспортную комнату, вернуться призраком, а затем снова овладеть им, пока я жду даты слушания. Не самое элегантное решение, но простое, и мы сможем попасть на «Дрянь»! — Но… нельзя же овладеть мертвым телом, разве не так? — вслух задумался Азирафаэль. — Нет, но тут ты вступаешь в игру, — сказал Кроули, который все уже продумал. — Есть одна книга, Кодекс Катабаскум… Потрясенное негодование на лице Азирафаэля было видно даже в крупной пикселизации экрана киоска. — Кроули! Ты, как никто другой, едва ли мог ожидать, что у меня будет доступ к такой книге — одной из самых опасных демонических книг всех времен… я бы никогда!.. — Азирафаэль, она у меня. Голова ангела в страхе закрутилась, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что книга подкрадется к нему по коридору, воздевая нож, капающий кровью. — Не там, — сказал Кроули, — она на складе, я… у меня небольшое помещение в Северном Харроу. Мне нужно, чтобы ты забрал ее, а затем отнес в магазин и использовал для проведения ритуала реанимации трупа. — Оу. Ну… Это была знакомая песня; Кроули выпрямился и приготовился к интенсивной схватке искушения. — Давай, это всего лишь пара арканов! — включился он. — Тебе это не навредит, и не то чтобы Небеса обращали внимание на такое, я обещаю, с тобой все будет в порядке… — Ладно-ладно, Кроули, успокойся, — сказал Азирафаэль. — Нет нужды устраивать один из твоих шипящих припадков, я это сделаю. Он скрестил руки и внимательно посмотрел наверх, как будто ожидая дальнейших указаний. Кроули моргнул, пялясь на ангела через экран киоска. Это оказалось проще, чем он ожидал. Азирафаэль прочистил горло. —Значит, этот склад… где ты хранишь ключи? Ах. Вот оно. — Ну, — сказал Кроули, — к слову об этом…

***

Как оказалось, быть вдовцом (в частности, быть вдовцом Кроули) в основном означало быть вовлеченным в шпионаж и уловки различной степени сложности. Азирафаэль с трудом закрепил изящный блютуз-наушник, который он нашел в одном из ящиков стола Кроули, в своем левом ухе, а затем постучал по нему в соответствии с инструкцией. — Хорошо, он работает, — сказал он. — Я, должно быть, выгляжу очень глупо. Я выгляжу глупо? Лицо Кроули исчезло из телевизора в углу, а затем его голос раздался в наушнике, как если бы он стоял рядом с Азирафаэлем. — Может, немного, да. Ты хорошо меня слышишь? — О да! — возбужденно воскликнул Азирафаэль. — 007 и все такое. Ну, каков план? — Слушай, я знаю, насколько это нелепо, — сконфуженно сказал Кроули, — но тебе придется, эм… притвориться моим мужем. Чтобы попасть внутрь. «Но это вовсе не нелепо, — думал Азирафаэль, — это практически все, чего я хотел с той ночи с книгами, когда ты шел ко мне по церковному проходу...» Он отбросил эту мысль, когда голос Кроули в его ухе вывел его из квартиры и направил к месту назначения. Двадцать минут спустя Азирафаэль вышел из такси у нужного здания. Это была не обычная камера хранения, о нет — это был монолитный оплот физической безопасности, огромное серое блочное здание, предназначенное для защиты ценностей лондонских гипербогачей. Кроули, никогда не делавший ничего наполовину, снял помещение на том же этаже, где хранился золотой фонд обуви Виктории Бекхэм и коллекция оригинальных записей Брайана Ино. — Имя? — спросила охранница у стойки регистрации, когда Азирафаэль нервно приблизился к ней. — Эзра Фелл, — сказал Азирафаэль. — Мой муж, он… был здесь клиентом. Он, ээ, недавно скончался. Так что я боюсь, что он не сможет прийти сюда сам, чтобы… ммм… — Использовать биометрические данные, — подсказал Кроули. — Чтобы использовать биометрические данные, — повторил Азирафаэль. — Жаль это слышать, сэр, — сказала женщина без всякого сожаления. — Могу я увидеть какое-нибудь удостоверение личности? Азирафаэль отдал свой человеческий идентификатор, и охранница покорно застучала по клавиатуре, прищурившись на экран. — Да, вот он где, Кроули, Энтони Джей, муж мистера… Я отмечу его в профиле как покойного. Вы планируете закрыть счет? — Нет! Не закрывай его! — прошипел Кроули. — Нет, пока нет, — вежливо ответил Азирафаэль. — Мне просто нужно забрать некоторые… памятные вещи, понимаете. — Мм. Что ж, есть несколько секретных вопросов, — сухо сказала женщина. — Это всего лишь протокол, понимаете, но если вы не можете на них ответить, боюсь, я не смогу вас впустить. — Без проблем, — весело сказал Азирафаэль, — Выкладывайте! — О нет, — вздохнул Кроули. — Первый… Где вы познакомились с вашим супругом? Прежде чем Кроули смог выдавить ответ в помощь Азирафаэлю, ангел уже уверенно говорил: — В Саду. — Верно… Следующий. Какое было ваше — ну, его, я полагаю — детское прозвище? И снова Азирафаэль опередил его. — Это, должно быть, Кровлей. — Ага. Ладно, последний. Какое его самое любимое место на Земле? Ой. Азирафаэль не мог сказать, что знает ответ на этот вопрос, точно не сходу. Формулировка подразумевала место, которое существует в настоящее время, значит это не может быть снова Сад… может быть, его квартира? Нью-Йорк, Азирафаэль знал, что он любит Нью-Йорк, или, возможно, тот маленький винный бар во Флоренции, или… — Книжный магазин, — сказал Кроули ему на ухо смущенным подавленным голосом. — Книжный магазин, — повторил Азирафаэль женщине, — или, возможно, там сказано «А.З. Фелл и…» — Хорошо, да, все верно, — сказала охранница, одаривая Азирафаэля странным взглядом. Возможно, из-за широкой улыбки, которая внезапно заняла бóльшую часть его лица. — Я могу проводить вас, сэр, просто следуйте со мной. Женщина провела его в большой грузовой лифт и поднялась на третий этаж, затем прошла по коридору, остановившись в конце концов перед тяжелой железной дверью. Она ввела пароль, и дверь открылась в темноту. Когда Азирафаэль вошел внутрь, над его головой вспыхнули яркие огни, и он ахнул, рука его взлетела к сердцу. На самом деле это был скорее погреб, чем комната, с высокими сводами и серыми бетонными плитами пола и стен, но на этом сходство с квартирой Кроули начиналось и заканчивалось. — О, Кроули, — восхищенно выдохнул Азирафаэль, — я и не знал… — Не смей, — прорычал Кроули, но Азирафаэль с трудом сдерживался. Он вошел в переполненную комнату, как будто в трансе, его взгляд был прикован к ближайшему объекту. Большая греческая амфора, VI век до н.э., если глаза Азирафаэля не обманули его (а они никогда не обманывали), изображающая человека, который мог быть только Кроули, — бездельничающего среди виноградных лоз и играющего на лире. — Кроули, с чего вообще ты хранишь все это здесь? Не то чтобы твоя квартира заполнена под завязку! В его ухе Кроули оборонительно забормотал что-то о минимализме, но Азирафаэль едва ли обратил на это внимание. Оглядывая комнату, он увидел картины, составленные дюжинами в глубину у стен, некоторые в позолоченных рамах, а некоторые по-простому натянутые на деревянные подрамники. Скульптуры стояли на постаментах и платформах, в окружении мебели из прошлых веков — богато украшенного бюро, жаккардового кресла, красивого каменного стола. В стороне, на длинной металлической стойке находилась серия прозрачных чехлов для одежды, которыми были тщательно укрыты костюмы, вызвавшие у Азирафаэля трепет ностальгического узнавания. Даже он не хранил одежду так долго — не веками, — оберегая ее, как, должно быть, делал Кроули, используя незначительные чудеса, чтобы сохранить в первозданном виде монашеские мантии XII-го века и камзолы XVI-го. Тут были ряды картотечных шкафов с аккуратными пометками. Азирафаэль мог только догадываться, что в них хранится бóльшая часть корреспонденции Кроули, датируемой по меньшей мере тысячелетием. А потом… о-о, книги. Полки книг, коробки и чемоданы с ними вдоль стен, аккуратно составленные и организованные, с прямыми и блестящими корешками. Это была настоящая лавка древностей, великолепно оборудованный музей, алтарь прошлого Кроули из мрамора и красного дерева. Азирафаэль чувствовал, что ему оказана величайшая честь, пока он шел по проходам хранилища, как будто продвигался глубоко в самой душе Кроули. Когда он впервые вошел в его квартиру в ту ночь после решающего противостояния в Тадфилде, он принял гладкую пустоту этого места за чистую монету… но он никогда не был так рад ошибиться. — Пожалуйста, не трогай ничего, — ревниво сказал Кроули, — там все очень тщательно организовано… — Я бы не осмелился, мой дорогой, — ласково сказал Азирафаэль, хотя его пальцы в тот самый момент прямо-таки чесались провести по металлическому каркасу шкафов для документов, открыть их и копнуть поглубже. Он не сохранил ни одного из своих многочисленных писем от Кроули — это было попросту слишком опасно. Но Кроули всегда был свободнее от подобных сомнений, и внутри Азирафаэля жила горячая надежда, что, если бы он мог просто взглянуть, то увидел бы свои собственные слова, говорящие с ним из прошлого. — Кодекс Катабаскум находится в одной из коробок позади, он должен быть, а-ам, в дальнем правом углу. Вся некромантия там, вместе с другими демоническими текстами. Азирафаэль послушно начал блуждать в указанном направлении, утешаясь тем фактом, что Кроули не мог видеть, как приятно он проводит время, задерживаясь на каждом квадратном метре его архива памятных вещей. — Слушай, — начал Кроули, — очередь в транспортную комнату Земли всегда до нелепости длинная, так что, если я хочу добраться туда к тому времени, как ты подготовишь труп, мне лучше уйти. — Хорошо, — сдержанно сказал Азирафаэль. Он любовался красивым золотым кулоном, висящим на шее бронзового бюста; скульптура изображала Кроули, каким Азирафаэль помнил его около 1230 года, а это ожерелье, как он мог сказать, демон любил носить в Теночтитлане на несколько сотен лет позже. — Просто запри, когда будешь уходить, ангел, — и не трогай ничего! На этом линия замолчала. Азирафаэль положил наушник в карман и переключил внимание на книги. Следуя указаниям, он нашел самые злые и проклятые сочинения в дальнем правом углу комнаты. — «Постановления Ада», 894-е издание… о-о-о… «Рассказ Костореза»… потрясающе… «Сатанинские твари от А до Я»… ну и ну… А потом каким-то образом прошло полчаса, и Азирафаэль с тревогой оглядел груду томов, скопившуюся поблизости. Это были те книги, от которых он всегда уклонялся из соображений приличия, но теперь, когда Небеса более или менее от него отстали, он понял, что ничто не мешает ему заполнить пробел в своей коллекции. Он нашел Кодекс Катабаскум достаточно легко, но, несмотря на увещевания Кроули, просто не мог удержаться от более глубокого изучения собрания. И теперь, с приливом жадности думал он, будет просто напрасной тратой усилий возвращаться в магазин только с одной книгой, не так ли… — Ах, я уверен, он не будет возражать, если я просто возьму всю коробку, правда? — промурлыкал Азирафаэль. Радостно напевая себе под нос, он положил книги обратно в коробку и мягким чудесным прикосновением сделал ее достаточно легкой, чтобы можно было запросто унести ее с собой. У двери он замер и обвел хранилище прощальным взглядом. Он бы провел здесь долгие часы, если бы мог, — в самом сердце жизни Кроули. Что-то не давало ему покоя — третий секретный вопрос. Он хотел знать, чувствовал ли Кроули то же самое каждый раз, когда входил в книжный магазин. Азирафаэль выключил свет, когда уходил, но закрыл глаза в кэбе и всю дорогу до дома представлял, что все еще находится внутри.

***

— Ох, ну конечно, вы ищете мистера Фелла, — сказал бариста, после того как Греш описала человека, которого она видела говорящим с демоном. — Он управляет старым книжным магазином прямо через дорогу, — он нахмурился и продолжил: — Хотя... на самом деле он не очень часто его открывает. Сегодня, например, — середина летнего вторника, туристы повсюду, а там закрыто! Ковенски бросил на Греш многозначительный взгляд, который она интерпретировала так: закрыто — значит, его нет на месте — значит, мы собираемся вломиться. Она закатила глаза. — Большое вам спасибо, — сказал мистер Ковенски молодому человеку. — Мы просто пойдем и… нанесем ему визит. У него, должно быть, получилось более зловеще, чем он планировал, потому что тот прищурился. — Постойте-ка, вы из полиции или что-то в этом роде? — спросил он. — мистер Фелл не преступник, он просто замечательный человек, в этом я ручаюсь… — Нет-нет, — возразил мистер Ковенски, — он просто, эмм. Завладел кое-чем моим, вот и все. — Ясно, — сказал бариста, поглядывая на Грешу. — В любом случае, не думаю, что у копов есть день «приведи ребенка на работу». — Я не ребенок, — возмутилась Греш, когда отец вывел ее из кафе. — Мне двенадцать!

***

Очередь в транспортную комнату, как и большинство очередей в Аду, была невероятно длинной и неорганизованной. Кроули стоял, нетерпеливый. Его нога, отстукивающая ритм по липкому полу, может, и была бестелесной, но ощущение все равно было отвратительным. Казалось, он ждал целую вечность. Демоны, конечно, старались проскочить вперед — на то они и демоны, но репутация Кроули после суда была в этом случае преимуществом: ему достаточно было только хорошенько на них взглянуть, и они в ужасе улепетывали обратно на свое место. Наконец он приблизился к началу. Он мог видеть через дверь, из которой тянулась очередь, огромный светящийся шар Земли, который одним прикосновением перенесет его обратно в Лондон, обратно в книжный магазин, где Азирафаэль наверняка уже выполнил необходимые заклинания, чтобы подготовить его труп для повторной оккупации. Не сказать, что ему не терпелось занять мертвое тело; от демонов, у которых был подобный опыт, он слышал, что это как минимум немного противно, а как максимум — весьма болезненно. Но какие бы неудобства это ни доставило, он действительно не мог представить себе, что это будет хуже, чем оставаться в Аду хоть на секунду дольше. Это место уже начало проникать в его кости; его нынешняя бестелесность сделала его даже более уязвимым, чем обычно, к миазматической тьме, наполняющей окружающую среду. У него все чесалось и раздражалось, и он хотел бокал хорошего вина, и хотел, чтобы Азирафаэль… ну, неважно. Три демона в очереди перед ним… а теперь только два демона перед ним… — Так-так-так. Это ли не блудный змей. Просто не мог остаться в стороне, а? Ох, нет. Ох, блять, нет. Он узнает этот сальный голос где угодно. «Спокойствие, только спокойствие, он тебя боится, как и все остальные, не так ли?» — сказал Кроули себе, прежде чем натянуть на лицо лучезарную непринужденную ухмылку и обернуться. — Привет, Хастур, — сказал он. — Приятно тебя тут встретить. — Ну а я не могу сказать, что мне, — сказал Хастур, с жалостью скалясь, — приятно встретить тут тебя, вот что. — Тогда ты мог бы просто уйти, — предложил Кроули, махнув рукой в сторону двери. — Даже. Не. Надейся, — сказал Хастур, делая маленький шаг вперед с каждым словом, пока не оказался прямо перед лицом Кроули. Его дыхание пахло… ну. Какашками. — Если ты направляешься на Землю, — сказал Кроули, указывая на других демонов, — то тут, знаешь ли, очередь, и конец вон там. — О нет, — ухмылялся Хастур, — я здесь не затем. Кроули видел, как сильно Хастуру хочется, чтобы он спросил, зачем он здесь, чего он категорически не собирался делать, поэтому наконец Хастур прочистил горло и сказал: — Шакс в этом веке дежурит на транспорте, ты же помнишь Шакса, не так ли? Ну, я как раз сейчас от него, отдал приказ не выпускать тебя ни при каких обстоятельствах. — Как неспортивно с твоей стороны. — Я помещаю тебя в бесполетный список, — подчеркнул Хастур. — Ты не вернешься на Землю, никак, ни в коем случае. Только не без тела. — Ладно, — сказал Кроули, пытаясь восстановить контроль над ситуацией, — ну, знаешь что, все мои документы сданы, так что я в любом случае скоро получу новое тело… Смех Хастура был чем-то средним между стоном жестоко пострадавшего под колесами машины животного и стуком кухонного ножа в мусоропроводе. — Об этом, — сказал он, — я уже договорился с Эми*, она сейчас руководит Советом по Телам. Возвращая услугу, которую она задолжала мне несколько веков назад, она согласилась держать твое заявление внизу стопки. Постоянно. *Настоящий демон https://en.wikipedia.org/wiki/Amy_(demon) — Я… чт… — запинался Кроули, пытаясь подобрать слова, но в конце концов наткнувшись на безмолвный мертвый взгляд. Наконец он вскинул руки. — Нет-с, я отказываюсь это обсуждать. Не собираюсь стоять тут и болтать с тобой. Мне все равно. — Передавай привет Ясти от меня, — добавил Хастур, когда Кроули двинулся прочь. — Ты… ты знаешь Ясти? — уточнил он, останавливаясь. Потолок коридора был низким, но Кроули внезапно почувствовал, будто покинул свое место и парит где-то в сотнях метров над поверхностью. Улыбка Хастура была достаточно холодной, чтобы вернуть его на Землю. Ну, даже ниже. Куда было значительно дальше падать. — Я ее начальник. Видишь ли, это она сказала мне, что ты вернулся сюда, в удобном бестелесном состоянии. И я подумал, ну разве не прелесть? Небольшая расплата за то, что ты сделал со мной в этой своей машине, и было бы настоящей трагедией, если бы тебе удалось ускользнуть, как на суде, — он выплюнул последнее слово, как будто оно было грязным, и Кроули внезапно вспомнил, что Азирафаэль говорил ему, как именно Хастур продолжал выступать за продолжение наказания, прежде чем его предложение было отвергнуто Вельзевул. Если бы Кроули сейчас раскрыл свой рот, он знал, что сказал бы что-нибудь действительно глупое, так что он удовлетворился тем, что продемонстрировал Хастуру два средних пальца, прежде чем в совершенной ярости умчаться в свой офис. — Твой начальник — Хастур?! — взревел он, влетая в полутемную комнату. Ясти даже не подняла взгляд от бумаг. — Я бы сказала тебе, — ответила она, — но ты буквально ни разу не спрашивал. — Ад — большое место, — прохныкал он. — Ну в смысле, каковы были шансы? — Миллион к одному, разве нет? — Но почему? Почему ты вообще ему сказала? У меня был целый план, и теперь он разрушен… — Почему? Почему? — Ясти крутанулась на своем кресле, оказавшись лицом к лицу с Кроули. — Да потому что я демон, черт тебя дери! Сатана в Аду, ты и правда отуземился, как все говорили! И кроме того, — продолжила она, ее переливающиеся зеленые ногти мерцали в флуоресцентном свете, когда она жестикулировала, — Хастур был так доволен, когда я рассказала ему о тебе, что меня повысили! Ох, ну разумеется, все дело в офисной политике. В конце концов, разве не со всем так? Даже с Армагеддоном! Кроули сердито сел и прижал ладони к глазам. Ему не хватало его очков; было бы намного приятнее сначала драматично бросить их на стол. Прямо сейчас Азирафаэль, вероятно, чертил руны для ритуала воскрешения, истекая слюной на каждую красиво иллюстрированную страницу Кодекса Катабаскум. Кроули не мог вынести и мысли о том, что придется сказать ему, что с этим ничего не выйдет, что ему запретили возвращаться на Землю на неопределенный срок. В чем же тогда был смысл всего этого унизительного экзерсиса: провести Азирафаэля внутрь своего хранилища, позволяя ангелу увидеть в ярких красках, насколько чертовски сентиментальным неудачником был Кроули? Это не могло быть зря. Он закрыл глаза и представил себе те билеты на «Дрянь», лежащие в конверте на столе Азирафаэля. «Я могу разобраться с этим, — настойчиво думал он. — Я разберусь с этим».

***

Первое, что Азирафаэль заметил, когда вернулся в магазин, была большая черная машина, припаркованная через дорогу у кафе. Она была как-то неприятно знакома, хотя сначала он это не понял. Второе, что он заметил, — это что дверь в магазин, которую он точно запирал, когда ушел ранее этим днем, была слегка приоткрыта. Он осторожно толкнул ее, удерживая коробку с книгами прижатой к бедру, шагнул внутрь и включил свет. И незамедлительно стал свидетелем дикого зрелища: мужчина средних лет и юная девочка напряженно несли труп Кроули через комнату, удерживая его горизонтально, как кусок готической фанеры. Коробка с грохотом упала на пол, книги рассыпались на полу у входа, когда Азирафаэль заорал: — Сэр и мадам! Отпустите этот труп сейчас же! Девочка немедленно выпустила ноги покойника и убралась прочь с места происшествия, оставив мужчину пошатнуться под тяжестью верхней части туловища. — Послушайте, я оказываю вам услугу, забирая это отсюда, — пропыхтел мужчина, чья лысина блестела от напряжения. — Этот демон опасен, сэр, нам нужно удалить его для вашего же блага, поверьте мне… — Этот демон — мой муж! — прогремел Азирафаэль в праведном гневе. Взломщик в замешательстве поднял брови. — Извините, что? Это какая-то шутка? У демонов не бывает мужей! Азирафаэль, уже стыдящийся своей эмоциональной вспышки, был еще более огорошен этим замечанием. «Полагаю, вы правы, не бывает, — мрачно подумал он. — Ох, какой же я дурак». Но он сделал храброе лицо, выпятил грудь и заявил: — Ну… ну, а у этого есть! Мужчина покачал головой. — Мистер Фелл, я профессионал, я вижу, что здесь происходит. Этот демон привязал вас к себе даже после смерти, и теперь, если мы не заберем это тело, оно быстро истощит вашу жизненную силу. Это весьма неприятное состояние. Все еще удерживая труп, он сунул одну руку в карман и вытащил темно-красный амулет, свисающий с бронзовой цепи. — Грета, вернись сюда! — позвал мужчина девочку, которая, как Азирафаэль предполагал, была его дочерью: она проскользнула за спину ангела и рассматривала книги, лежавшие на полу. Она с чем-то вроде страстной неохоты прошла к трупу, где ее отец протянул ей амулет, и схватила его за цепь. — Седьмое Обратное Заклинание, Греш, произнеси его со мной, давай поможем этому парню вырваться из лап этого ужасного монстра… — и затем мужчина начал петь, его очки соскользнули с переносицы, а Греш подпевала, хотя не было похоже, чтобы она полностью выкладывалась. — Ох, ну серьезно. Я не допущу здесь ничего подобного, — сказал Азирафаэль, и по нетерпеливому щелчку его пальцев амулет разбился и упал на пол. Мужчина взвизгнул и опрокинулся навзничь, полностью выпуская труп. Греша посмотрела на Азирафаэля скорее впечатленным, чем испуганным взглядом. «Какой любопытный ребенок», — подумал ангел. — Что… что вы… как вы… — заикался мужчина, глядя на разбитые осколки того, что определенно раньше было очень дорогим оккультным прибором. Азирафаэль чувствовал, как божественный гнев начинает волноваться под его кожей, что не сулило ничего хорошего и в лучших обстоятельствах, но ужасная невежливость всей ситуации наконец взяла свое. Свет в магазине непроизвольно замерцал, а книжные полки начали дрожать и трястись. — Будьте любезны, я должен настаивать на том, чтобы вы немедленно ушли! — голос Азирафаэля, теперь усиленный магией, эхом разнесся по магазину с ужасающей силой. Мужчина с трудом поднялся на ноги, хватая свою дочь, почти задыхаясь от страха. — Давай, Греш, быстро, надо убираться отсюда! Они побежали к выходу, оставив труп раскинувшимся, как безвольная морская звезда, посреди ковра. Затем черная машина с визгом отъехала от обочины и двинулась вниз по улице, и Азирафаэль потряс головой. — Боже мой! Ну наглость некоторых людей!.. — поражался он, отряхивая переднюю часть своей одежды и начиная поднимать драгоценные книги Кроули.

***

Как справиться с проблемой вроде Ясти? Кроули нужно было вернуть ее на свою сторону — ну, не вернуть, потому что она никогда по правде не была на его стороне, но она была единственным индивидом, близким к союзнику, который у него здесь был. Но как лучше всего это сделать, если она уже зарекомендовала себя крайне надоедливой, безжалостной, неприятной и вероломной? С демонами, как и с людьми, вам просто нужно дать им то, что они хотят — или, по крайней мере, думают, что хотят, — а затем позволить им самостоятельно сделать выбор… Его глаза остановили взгляд на кнопочном телефоне на его столе. Они расширились, а затем сузились. Тем временем по другую сторону перегородки Ясти заполняла еще одну 84-З. Это была входная форма человека по имени Келси Мортимер, которая тащилась от подгузников. «Дурацкий Кроули. Худший демон на свете. У него даже нет никаких фетишей», — думала Ясти, подробно записывая детали самой худшей фекальной фантазии Келси. — Ого, смотрите-ка, — раздался голос Кроули из-за стенки, — похоже, мой телефон пополнился на несколько минут. Позвоню-ка я ангелу, чтобы рассказать ему о том, что произошло. Жук на голове Ясти дернулся, но она не отвела взгляд, продолжая кропать отчет, проставляя все галочки на странице 13.* * Произносил ли данный грешник имя Господа всуе, размазывая и/или проливая телесные жидкости в сексуальном контексте? Да/нет — Привет, Азирафаэль, — продолжал тем временем Кроули, голос его стал низким и шелковистым, — Ахх… Да, у меня плохие новости… Появился Хастур и все испортил. Так что я не смогу вернуться… ммммм… даа… я знаю… извини, я знаю, что мы планировали, ну знаешь… сделать ту штуку, которую ты любишь… Ясти перестала писать и подняла глаза. — ...да, с веревками, и оливковым маслом, и вибрациями… Голос Кроули опустился до шепота, что вынуждало Ясти просто прижать ухо к перегородке, чтобы разобрать, что он говорил… — ...заставлю тебя кричать, когда укушу тебя за… Ясти слушала и слушала, и слушала еще немного, и наконец она потеряла самообладание, когда Кроули похотливо прошипел что-то про бананы. С ликованием хлопая в ладоши, она оттолкнулась от стола и объехала перегородку. Кроули возмущенно ахнул, надеясь, что глубокий жар, охвативший его лицо во время всей этой сцены мог удвоить реалистичность как стыд подслушанного. — Прошу прощения! Это личный разговор! Извини, Азирафаэль, я перезвоню, — Он бросил телефон обратно на подставку и скрестил руки, стараясь выглядеть настолько выбитым из колеи, насколько возможно. Лицо Ясти светилось от гордости, как у матери, болеющей за своего ребенка на самых первых соревнованиях. — Кроули! Ты… ох, вау! Как можно незаметнее Кроули щипал собственную руку, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Это не особенно работало, потому что ни его пальцы, ни его рука не были материальны, но, к счастью, глаза Ясти были настолько затуманены симпатией, что он сомневался, что она вообще обращает внимание на его экспрессию. — Ты не должна была услышать ничего из этого, как… как ты посмела! — возмущенно декламировал он. — Ох, Кроули, я чувствую себя просто ужасно, — сказала Ясти. — Ты действительно хочешь отыметь этого бедного ангелочка до потери пульса, оставив его избитого, сломленного и едва дышащего! Чудовищно смущенный смех поднялся в горле Кроули, но ему удалось его скрыть, превратив в своего рода сдавленный кашель. Ясти крутила в руках свою ручку, очевидно, собираясь что-то сказать. «Давай же, девочка, — в отчаянии думал Кроули, — выкладывай, ну же…» — Знаешь, — сказала она наконец, — то повышение, которое дал мне Хастур, ужасно шикарное. Мне позволят участвовать в настоящих пытках, понимаешь, вместо обычной возни с бумажками, так что будет очень жаль, если мне придется провести еще несколько лет в Японии, после того как мне выдадут новое тело в четверг… Он поднял бровь, побуждая ее продолжить. — Я имею в виду, — добавила она, — что мне, на самом деле, там и не особо-то нравилось, а вот ты... у тебя есть столько всего, к чему стоит вернуться, все эти порки, и обжимания, и римминг, удушье и бананы… то есть, я имею в виду… думаю, я могла бы… Она нервно глянула на него. — Я могу поменяться с тобой датами слушания. Ты можешь пойти в четверг и получить новое тело вместо меня. — Ты уверена? — спросил Кроули. Он всегда любил убеждаться, что они уверены. Ясти с энтузиазмом закивала. — О да, — сказала она, — если я вернусь наверх, это будет просто «искуси того, придумай это»… плюс, я никогда не могла разобраться, как выключить проклятый менструальный цикл в телах, которые мне выдают. Я бы предпочла остаться тут. Из беспорядка на своем столе она вытащила красный бланк назначения и, щелкнув пальцами, стерла собственную руну с места для подписи. — Вот, — сказала она, вручая ему бланк. — Хастур ничего не сможет сделать, чтобы помешать тебе попасть на прием после того, как ты подпишешь это, он из другого отдела. Кроули быстро выхватил у нее бумагу и поставил свой демонический знак. Она просияла. — Премного благодарен, — сказал он ей, и она кивнула, с глазами, полными удовлетворения, перед тем, как вернуться к своему столу и снова приступить к работе с документами. Пять минут спустя Кроули как можно тише выскользнул из офиса и поспешил к киоску.

***

Азирафаэль был на полпути к написанию второй руны, необходимой для некромантического ритуала. Он должен был закончить уйму времени назад, но его постоянно отвлекала великолепная каллиграфия Кодекса. Внезапно его радио включилось, и несколько тактов «Болеро» прозвучало прежде, чем из мелодии сформировался голос Кроули. — Азирафаэль? Ты там? — Кроули, привет, мне очень жаль, он почти готов, произошла небольшая задержка… — Теперь это неважно, — сообщил Кроули и быстро пересказал все, что недавно произошло: вмешательство Хастура в план «А» и последующий обнадеживающий подарок Ясти. Азирафаэль нахмурился ближе к концу резюме. У него было чувство, будто Кроули что-то недоговаривает. — Но… мой дорогой, как же ты убедил ее просто… отдать тебе дату ее слушания? — Неважно, — сказал Кроули, немного чересчур небрежно. — В любом случае, — продолжил он, — нет никаких гарантий, что это вообще что-то изменит. Хастур настолько меня ненавидит, что наверняка найдет способ снова все испортить. — Уверен, что до этого не дойдет, — сказал Азирафаэль, и сразу задался вопросом, а так ли он на самом деле уверен в сказанном. — Ну, полагаю, это скоро выяснится. А пока просто воспользуемся тишиной и спокойствием, — с сожалением сказал Кроули. — Может, тебе даже удастся действительно закончить какую-то работу, пока меня нет. — Боже упаси! Мне гораздо лучше работается, когда ты рядом, я думал, ты это знаешь. — Правда?.. Азирафаэль снисходительно улыбнулся на мгновенье, прежде чем вспомнил, что Кроули не мог его видеть через радио. — Да, Кроули, правда, — заверил он его. Черт возьми, если Кроули не осознавал этого, Азирафаэль боялся думать, под влиянием каких еще заблуждений он мог пребывать… — Ну. Аа, — сказал Кроули. — Ам. Теперь, когда Хастур знает, что я здесь, как знать, кто еще может жаждать крови. Мне лучше оставаться поближе к своему офису до слушания… я, наверно, пойду. — Неужели уже пора? — Угу. Я вешаю трубку. — Ох, нет. — Тогда ты вешай первый! — Я не могу, — сказал Азирафаэль, — ведь это ты контролируешь мое радио, мой дорогой. — А. Точно. Да уж. — Будь осторожнее там внизу, — тихо сказал Азирафаэль. — Я буду в порядке, ангел, — сказал Кроули. — Но мне действительно нужно идти. Увидимся позже. Я обещаю.

***

Кроули опустил трубку киоска и прежде, чем он смог испустить эмоциональный выдох, услышал визг позади. — Ах ты лжец! Он обернулся. О, самое время. Ясти стояла там, ее головной жук яростно дергался. — Ах ты змей! Это была подстава! Это был односторонний звонок! Не было у тебя никаких минут! Ты вообще не хочешь шлепать его, мочиться на него или использовать какие-либо фрукты в каких-либо его дырках! — Она обвинительно указала на него. — Ты…. Ты просто сопливый романтик, вот ты кто! Это было искушение — ты меня искусил! Он улыбнулся ей. Широко и остро — классическая ухмылка Кроули. — Все верно. — Оооо, ну я тебе… ну я!.. — она покипела еще пару секунд, ее руки сжались в кулаки, прежде чем наконец она испустила побежденный вздох и просто посмотрела на него. — Что ж. Полагаю, мы квиты, — сказала она через некоторое время, гораздо спокойнее. — Полагаю, что так, Ясти, — сказал Кроули и милостиво похлопал ее по плечу, — полагаю, что так. Вместе они пошли обратно по коридору в офис. — Бьюсь об заклад, ты на самом деле даже не топ, — проворчала Ясти, и Кроули чуть не споткнулся о собственные ноги.

***

Азирафаэль был не в настроении смывать наполовину вычерченные символы, окружавшие труп, лежащий лицом кверху на полу. Он подумывал открыть бутылку вина, но одернул себя — насколько несправедливо с его стороны было бы пить одному, когда Кроули, развоплощенный, не мог присоединиться! До Армагеддона у него бы не возникло сомнения в том, чтобы чудно выпить в одиночестве. Каким странным было то, что даже возможность этого казалась теперь совершенно неправильной. Азирафаэль осознал, что даже не рассказал Кроули о взломщиках и о том, что этот загадочный человек и его странная дочь, вероятно, были виновны в его кончине. Он предполагал, что не хотел добавлять что-либо еще к списку проблем Кроули; пусть это останется небольшой глупой историей, над которой они смогут посмеяться, когда он вернется на Землю в четверг. Но сможет ли он вернуться на Землю в четверг? Он действительно не выглядел в этом вопросе таким убежденным, как хотелось бы Азирафаэлю. И Азирафаэль не мог представить, через что Кроули приходится проходить там, внизу, каким мучениям и унижениям он мог подвергнуться даже с этого момента до времени своего слушания. Мысль о том, чтобы просто сидеть здесь, на Земле, в относительном комфорте, и ждать, внезапно показалась ангелу абсолютно невыносимой. Нет, нет — должно быть что-то, что он мог для него сделать… Он подошел к коробке с книгами, открытой на его столе, и темно-красная обложка «Постановлений ада», 894-е издание, вновь засияла ему. И вот в чем была универсальная константа, которую тысячелетиями переживал ангел Начало Азирафаэль, Страж Восточных Врат, владелец книжного магазина и вообще большой поклонник письменного слова: Когда дело принимает серьезный оборот, серьезный ангел берется за книгу. Он заварил себе чашку какао, надел очки и открыл фолиант, листая его, пока не нашел то, что искал. «Раздел 47, — начал он, — развоплощение, воплощение и применимые к ним нормы поведения…»