Омега

      Яркая вспышка ослепила глаза ребёнка, она зажмурилась и закрыла лицо ручками. «Олис, Олис, Олис, где ты?» По щекам потекли слёзы. Сердце сжималось от страха, она не понимала, что произошло. Странный шум слышался со всех сторон, пугая малышку. Ей хотелось бежать и спрятаться где-нибудь, чтобы ничего не слышать и не видеть, и чтобы страшное чудовище не достало её. Перед глазами стоял образ зверя, даже в книжках Кирили не видела таких. Четыре когтистые лапы, покрытое чешуёй тело и, что больше всего запомнилось, два огромных крыла, сложенные на спине. Чудовище разрывало слуг, потом Олис вытолкнул её из кареты, когда существо попыталось добраться до них, а сам остался. Последнее, что она услышала, это приказ: «Беги!». Чудовище перевернуло карету и направилось к ребёнку, глаза горели огнём, а зрачки как две вертикальные полоски расширились. Кирили пятилась назад, она боялась повернуться к нему спиной. Существо фыркало и выпускало дым из ноздрей и, пригибая голову к земле, медленно двигалось, словно хищная кошка вышла на охоту. Всё, что она могла, это закрыть глаза и молиться.       «Олис, мне страшно, спаси меня, я буду послушным, честно, только забери», — шептали губы девочки.       Сколько Кирили так простояла, она не знала. Страх потихоньку стал отступать, и ребёнок убрал руки от лица. Зверя не было. Она оглянулась. Серые огромные здания с горящими огнём окнами хотели будто раздавить её своим размером или поглотить, как тех существ, которые добровольно входили в них. Безлошадные повозки мчались с небывалой скоростью, она с опаской наблюдала за ними, а красно-зелёные огни, парящие в воздухе, подмигивали ей.       Люди проходили мимо и удивлённо смотрели на странно одетую девочку. «Это, наверное, человеческие особи», — подумала Кирили. Олис рассказывал, что Эрс разделил человека на мужчину и женщину, именно это она сейчас наблюдала. Впервые в жизни ребёнок видел человека, и тем более женщин, и не понимал, для чего эти особи нужны. Как их альфы могут жить без омег — для неё была загадка. «Их так создал Великий Эрс, — объяснял Олис. — Когда подрастёшь, ты всё поймёшь».       Что нужно понять? То, что первым Эрс создал Альфу и наделил его властью и силой и, конечно, красотой? — перед глазами всегда был пример первого родителя. Потом Создатель подумал, что Альфа не может жить один, и создал для него омегу и бету, чтобы он заботился о них, ведь Эрс самый заботливый и любящий Альфа. «Когда я вырасту, у меня тоже будет альфа, он будет самым красивым и сильным. А вот у людей не всё так просто, как им узнать, кто альфа, а кто омега?» Ребёнок тяжело вздохнул.       Страх и любопытство боролись сейчас внутри. Но больше всего хотелось закрыть глаза и чтобы, когда их откроет, рядом был Олис. Из глаз снова потекли слёзы: «Его больше нет, это чудовище убило всех».       Одна из повозок издала душераздирающий вопль, Кирили машинально закрыла уши руками, страх липкими щупальцами полз по ней, она не помнила, как развернулась и побежала. Ей было всё равно куда, лишь бы подальше от этого места. Немного пробежав, она остановилась и огляделась. Увидев красивый сад, перешла каменный мостик через небольшую речку и направилась к нему. Сад напомнил ей дворцовый, который очень любил Олис. «Видимо, садовник хорошо поработал над ним», — подумала Кирили.       Осень своим поцелуем подарила деревьям новые наряды, щедро расстелила под ними пёстрые ковры из опавшей листвы. Тонкая извилистая, как лента, дорожка убегала вдаль. Тяжело вздыхая, Кирили шла в глубь сада в надежде найти дорогу домой. Других мест, кроме Лармирнеля, в свои шесть лет она не видела. «Меня, наверное, Карнес уже ищет. Он будет в гневе, мне нужно домой, я не должен расстраивать родителя, это неправильно». Из глаз скатились слезинки.       Навстречу шла пожилая пара, женская особь держала под руку альфу. Кирили подозрительно посмотрела на них. «Скорее всего, он позволил ей касаться себя», — подумала Кирили. Когда они поравнялись, она тихо обратилась к альфе и опустила глаза. Она знала, что не смеет обращаться с вопросом первая, но у неё не было выбора, ей нужно найти дорогу домой.       — Господин, вы не подскажете, как добраться до Лармирнеля?       Мужчина почему-то молчал, удивлённо поднял брови. «Я всё же разозлил его, раз он не хочет отвечать», но тут вместо него ответила женщина, что первый раз слышит о таком месте и если она потерялась, то лучше обратиться за помощью в полицию. Кирили не поняла, о чём говорит эта женщина; тяжело вздохнув и сказав слова благодарности, пошла дальше. Когда дошла до конца тропинки, то оказалось, что вышла опять на такую же улицу, по которой катились повозки и от которой так стремительно убегала. Увидев лавочку, она подошла и села; опустив голову, уставилась в одну точку. «Я хочу домой. Эрс, прошу, отправь меня домой, пусть Карнес найдёт меня». Ей послышался чей-то шёпот, в глазах всё поплыло…       «Олис».       Я резко открыла глаза, сердце билось словно птица в клетке. Потом приподнялась и осмотрелась. Приглушённый свет скользил по стенам помещения. Я не узнавала этого места. Приятный запах тлеющей древесины струился вокруг. Видимо, уже похолодало и хозяева решили протопить комнату. Камином? Это явно не квартира с центральным отоплением.       Пытаясь вспомнить, что случилось накануне вечером, собирала мысли в одну кучу: так, сидела в кафе, ароматный кофе, старик, рассказывающий сказки, трость с драконом. Нет. Бред. Ну какие ещё драконы? Хотя мне бы такого, как у Мулан. Улыбнулась своей фантазии, но радость тут же пропала, стоило осознать, что она неизвестно где.       Тошнота подступила к горлу и придавила к постели. Упала на подушку и закрыла глаза, голова слегка кружилась. Что произошло? Если всё же потеряла сознание, то вызвали бы Скорую и отвезли в больницу, но это явно не больничная палата. А если этот старик похитил меня? Должны остаться свидетели, и когда начнутся розыскные мероприятия, то обязательно придут в кафе; на посетителей надежды мало, они не дадут показаний, да и пойди найди их, а вот обслуживающий персонал…       Фантазия тут же нарисовала картинку, как полицейский вытаскивает фото из внутреннего кармана пиджака и показывает работникам кафе с вопросом: «Вы видели когда-нибудь эту девушку?». Вот что за бред лезет в голову?       Пока размышляла о розыскных действиях, со скрипом открылась дверь, и в комнату тихо кто-то вошёл. Я лежала с закрытыми глазами и боялась открыть; была бы моя воля, залезла бы под одеяло, но я даже не пошевелилась.       Вошедший приблизился к кровати и сел на край, я почувствовала, как она чуть прогнулась. Тёплые пальцы с нежностью убрали с моего лица локон волос, и этот кто-то тяжело вздохнул. Человек явно смотрел на меня, просто чувствовала на себе его взгляд. Понимает ли он, что я не сплю?       — Олис, ну как она? — послышался мужской голос со стороны скрипнувшей двери и такие же тихие шаги и шуршание ткани. Значит, того, кто сидит рядом со мной, зовут Олис. Необычное имя. Иностранное, что ли? Такого не слышала, хотя каких только имён нет. Я бы не удивилась, если бы находилась за границей где-то далеко от родины, но я же… а, кстати, где я?       — Тише, милый, она ещё не пришла в себя. Зикал напоил её настойкой карафона, замешанного на слезах утренней росы. Он уверял меня, что должно помочь. Сейчас она просто крепко спит. Посмотри, как она выросла, какая она красивая. — Обладатель голоса тяжело вздохнул.       Несмотря на мягкость, мне показалось, что это голос мужчины. Получается, Олис — мужчина, но его голос был намного тоньше, чем первый. И вообще, не факт, мало ли что в природе бывает. И, обращаясь к собеседнику, прозвучало слово «милый», только женщина могла так нежно обратиться, и правильнее всего, что обратилась она к мужу. Ну, а если логически рассуждать, если Олис — мужчина, предположим, то второй не может являться мужем, скорее всего — брат или друг. Хотя нет, где я слышала, чтобы к другу или брату так обращались? А вот к ребёнку вполне можно. Эти голоса не давали покоя. Первый не мог принадлежать ребёнку. Тогда кто они друг другу? Отец и сын? Что за ерунда лезет мне в голову! Какая разница, кто они друг другу? Да тьфу… Пока размышляла, Олис поднялся с края постели.       — Ты сообщил Элисару? — спросил он.       Что ещё за Элисар? И почему надо ему сообщать? Может, это хозяин всего? Не он ли нанял того старика? Вот чёрт. И имя такое странное. Ну почему нужно сразу думать о плохом? Да потому, что хорошее в голову не лезет. Бежать — вот выход. И как можно быстрее, только узнать бы, где я сейчас.       — Зачем? Неужто ты сам не хочешь насладиться обществом нашего ребёнка? — Мои мысли, что Олис мужчина, подтвердились. И что значит насладиться? — И мы до сих пор не знаем, как он отнесётся к тому, что она — женщина. После той трагедии он больше не появлялся.       Что значит «она — женщина»? О чём они? А кем я должна быть? Ещё образ старика всё время крутится в голове, он у них за главного, наверное. Не слишком ли много их на меня одну, может, он меня продал им, надеюсь, не на органы. Он говорил, что пришёл вернуть меня домой. Домой? А где тот дом? Боже, дай мне силы остаться живой и выбраться из этой ситуации. Ещё и напичкали меня какой-то дрянью, слезой какого-то карвина… афалина… клафилина… тьфу… карафона… точно — карафона.       — Пойдем, пусть она спит, — голос Олиса.       Как только эти двое вышли, сразу открыла глаза, потом поднялась и села, опустив ноги на мягкий ковёр; голова закружилась, но решила немного посидеть. Скорее всего, долго лежала, вот и кружится всё перед глазами, сейчас пройдёт. Уже сидя рассматривала свою «тюрьму»: да, неплохая клетка.       Комната оказалась просто огромной, по моим меркам, после нашей трёхкомнатной квартиры. Наверное, можно поставить равенство между всей нашей с мамой квартирой и этой комнатой. Не сказала бы, что в ней много мебели, но всё очень гармонично сочеталось. Большая кровать, на которой сейчас сижу, с красивыми резными спинками. Очень понравился рисунок на них, напоминающий раскинутые листья клёна. На прикроватной тумбочке ничего особенного не увидела, разве только подсвечник, сделанный под старину, а вот из камина, в котором горел огонь, и распространялся приятный запах древесины. Рядом с ним стояла обитая чёрной кожей кушетка очень оригинальной формы — в виде лежащего оленя, его туловище было предназначено для сидения, вместо глаз чёрные камни, а рога — это отдельная история. Тут же захотелось подойти и потрогать их.       Из-за тяжёлых портьер свет еле проникал. Одной рукой держась за спинку кровати, я поднялась на ноги. Только сейчас рассмотрела, во что меня переодели — это была длинная ночная рубашка, без всяких кружавчиков и цветочков, просто белого цвета. Не хватало ночного колпака и свечки в руках, тапок рядом с кроватью тоже не нашла.       Убедившись, что уверенно стою, решила дойти до оленя, а потом добраться до окна и посмотреть, что там. До оленя дошла без происшествий. Как и думала, олень был вырезан из дерева, но это сделано так профессионально, что чувствовалось — мастер наслаждался процессом. Потом подошла к окну и отодвинула портьеру; облокотившись руками на широкий подоконник, опустила взгляд вниз: моя комната оказалась на втором этаже. Вот уже и комнату себе приписала, как быстро. За окном располагался красивый сад, тонувший в золоте осени, но не долго мне пришлось любоваться пейзажем.       Дверь открылась, я резко повернула голову. В комнату вошла женщина: одежда в пол, типа мантии, бледно-сиреневого цвета, с какой-то вышивкой, длинные каштановые волосы, в которых сверкали украшения. Как только она меня увидела, тут же расплылась в улыбке.       — Ты проснулась, как ты себя чувствуешь? — видя моё побледневшее лицо, она продолжила: — У тебя что-то болит?       Где я уже слышала этот голос? Стоп. Это же голос… нет, не может быть. Хотя что значит не может быть? Платье, украшения… Он — женщина, — сделала логический вывод. А этот первый голос обращался к ней как к «нему». Чёрт, совсем запуталась.       — Кирили, как мы ждали твоего возвращения. Девочка моя, ты не хочешь меня обнять? — она сделала ко мне пару шагов.       Кирили? Я? Она меня назвала чужим именем, скорее всего, приняла за кого-то другого. А старик в кафе назвал меня Кира. Именно имя и зацепило тогда, если бы не осталась там, то сейчас была бы дома и с мамой пили бы чай на кухне, а она, как всегда, рассказывала бы о работе. Если БЫ… После этих мыслей моментально вернулась к реальности.       Мне её обнять? Внутри всё сжалось, хотелось ответить: «Не подходите ко мне, я вас не знаю. С чего мне вас обнимать? Кто вы? Где я? Что вам надо? Что это за место? Где тот старик?» У меня было столько вопросов, но все они застряли где-то внутри. Хотелось бы всё узнать, но боялась услышать нежелательные ответы.       Женщина подошла совсем близко, коснулась моих волос и заглянула в глаза, а потом сама обняла прижимая крепко к себе. Как ни странно, я ответила взаимностью, мне показалось в этом что-то родное и давно забытое. Она оказалась чуть выше меня, стройная и очень красивая и смотрела таким тёплым взглядом. От прикосновений я чуть расслабилась, её пальцы нежно перебирали мои волосы, она всё время что-то говорила. О том, как я выросла, какая стала красавица… Минуточку. Она говорила от лица мужчины, от приятных прикосновений не сразу и поняла это. Так что получается: она — это он? Нет, не может быть. Я резко отстранилась. «Он» удивлённо посмотрел на меня, не понимая, что произошло.       — Вы кто?       — Ты разве меня не узнала? — На её лице — чёрт, не могу сказать, что это «он»: очень красивое с тонкими чертами. Я мысленно себя ругала за эти мысли, — читалось разочарование. Мне не хотелось никого расстраивать, но, простите, а как же я? И хотелось бы знать, что тут происходит.       — Я Олис.       Мысленно произнесла пару раз имя, но оно ничего не говорило и ничего нигде не ёкнуло. В ответ пожала плечами и отрицательно помотала головой, что его не знаю и не помню. Хотя на память свою пока вроде не жалуюсь. Мозг отказывался принимать тот факт, что этот человек с красивым и милым личиком — мужчина.       В это время в комнату вошёл ещё один посетитель. Этот был сто процентов мужчина: высокий, широкий в плечах, тёмные длинные волосы, тёмно-янтарного цвета глаза. Этот цвет немного напугал: не глаза — огонь! Олис чуть ли не со слезами на глазах посмотрел на вошедшего. Сейчас точно нажалуется, что я её — чёрт, его — не признала. А с чего мне признавать, не мама же он мне. Как только мужчина увидел меня, стоящую возле окна, он расплылся в улыбке. Ещё один. Чего их всех так радует?       — Кирили, ну наконец-то ты дома, — произнёс он.       «Ага, дома, — меня передернуло. — Дом — это там, где моя мама. И не Кирили я, а Кира».       Этот мужчина был обладателем первого голоса, который слышала, когда притворялась спящей. Только он хотел подойти ко мне, я сделала пару шагов назад; Олис жестом его остановил.       — Карнес, давай оставим девочку, ей нужно ещё отдохнуть. Я пришлю слугу, он принесёт поесть. Что бы ты хотела? — Олис с нежностью смотрел на меня.       А я знаю? Почему-то в голове всплыли вампиры и каннибалы. Хотела ответить, что мне ничего не надо, но кушать хочется, голод точно не моя тётка. Я пожала плечами и дала понять, что мне всё равно, хоть просто хлеб и воду.       Олис понимая кивнул, развернул удивлённого Карнеса, в глазах которого читался вопрос: «Что тут вообще происходит?» Подталкивая под спину, вывел из комнаты, его недовольный взгляд прямо сверлил того, кого назвали Карнесом.       «Пусть, — подумала я. — Это не мои проблемы. Я вас не знаю, чтобы надеяться на объятия. Мне бы выход найти из этой ситуации, там дома мама переживает, а я чёрт знает где. Я ж домой ночевать так и не пришла. Кстати, где мои вещи?» При мысли о телефоне я замерла. Надо найти и позвонить. Но, оглядевшись, ничего не обнаружила, как корова языком слизала, скорее всего, вещи у этих людей. Как бы узнать это?       Воспользовавшись моментом, пока была одна, решила обследовать все двери, их оказалось три. Ну, первая, понятно, входная дверь. Вторая вела в гардероб, немалых таких размеров, завешанный разными шмотками и заставленный коробками с обувью, я проверила; а вот за третьей открылась ванная царских размеров, стены и пол выложены керамической плиткой с разными рисунками, по большой стене тянулся мозаика цветущего сада. Далее кабинка, как я поняла — душ, и ещё будто маленькое озеро — мини бассейн. По краям бортиков плавали кувшинки, настоящие или нет — не знаю. Освещение зажигалось, видимо, само: стоило мне открыть дверь, свет автоматически включился и никаких выключателей на стенах не нашла. Пока играла в исследователя, дверь в комнату открылась и кто-то вошёл.       — Ваш завтрак.       Услышав голос тут же вышла из ванной. В дверях с подносом стоял молодой человек, стройный и высокий, светлые до плеч волосы, глаза опущены. Он даже не взглянул на меня, но моё внимание привлекли его уши: они чуть торчали из-под волос. Он прошёл к столу и поставил поднос. Со словами «Если вам что-то ещё угодно — я за дверью» — слегка склонился, развернулся и вышел.       Он что, всё это время будет там стоять? От увиденных яств желудок тут же скрутило, будто неделю не ела. На подносе лежали фрукты, кусочки хлеба, порезанное мясо и сыр, стоял стакан сока оранжевого цвета. Чуть-чуть отпила, чтобы попробовать, что это. Сок напомнил сок манго. «Пить можно», — пришла я к заключению и приступила к еде. Хотя говорят, что горек хлеб в доме врага, можно об этом и порассуждать, но только на сытый желудок. А ещё сытый голодному…       После еды меня сморило, может, действия этой слезы, которой меня напоил некий… не помню, как его, да и какая разница, как его. Пришлось вернуться в постель, укуталась в одеяло и буквально на десятом баране уже уснула.       У себя в кабинете Карнес строго смотрел на своего омегу. И терпеливо ждал его пояснений. Он не понимал, в чём дело, не видел и не чувствовал радости у Олиса. Какая-то доля счастья присутствовала, но чувство беспокойства передалось альфе, и он хотел знать причину.       Закрыв за собой дверь, Олис молча прошёл к креслу и сел. Минуты две он молчал, собираясь с мыслями, раздумывая, с чего ему начать. Карнес внимательно наблюдал за супругом и не торопил, хотя терпение у него было на пределе. Чувствуя это, Олис поднял слёзные глаза и посмотрел на альфу. Карнес подошёл к креслу и взял его за руку, Олис прижался щекой к тёплой руке любимого и тут же испытал лёгкую волну спокойствия. «Спасибо, Эрс, что ты послал мне самого заботливого альфу».       — Карнес, — голос омеги дрогнул, — если бы не небесная печать, я мог бы предположить, что это не Кирили. Хотя душой сразу признал своё дитя, но что-то в ней не так. Она не узнала нас. Когда я обнял её, она приняла меня, я чувствовал, как она расслабилась от прикосновения, но когда стал говорить с ней, она резко отстранилась и уже с испугом смотрела мне в глаза. Что я не так сделал? Ты же знаешь, как я страдал всё это время.       Альфа знал. Несмотря на природное предназначение, омега отказался иметь ещё детей, он окончательно убедил себя, что не достоин вынашивать потомство.       — Давай подождём, слишком много времени прошло, мы же ничего не знаем о жизни нашей девочки. Как она жила? С кем? Каково ей было без нас? Будь к ней терпеливым. Она примет тебя, я в этом уверен. Вспомни, как она любила тебя.       Слёзы текли, но от слов альфы на душе омеги стало немного легче, за всё это время Карнес ни разу не упрекнул Олиса в том, что случилось. Он понимал, что на всё воля Эрса.