Омега

      Дэминэль, словно заворожённый, наблюдал, с каким наслаждением я втягиваю запах и касаюсь губами края чашки, делая глоток бурого напитка, на минуту закрывая глаза. И тут же улетаю в свои видения: я сижу в кафе, по крыше барабанит дождь, лёгкая музыка приглашает на танец…       — Я никогда не видел, чтобы с таким наслаждением его пили. — Он усмехнулся, тем самым выдернув меня из миража, но продолжил, что хотел бы поговорить о запахах.       Я чуть не поперхнулась от его слов. И сдались им эти запахи? На его лице висела усмешка. Нет, его это забавляет? Я поставила чашку на тумбочку и спросила, что не так с запахами. Он попросил описать его запах, приятен ли он мне.       «Щас, опишу», — подумала и испугалась, я же не чувствую. Он смотрел, не моргая, и ждал ответа. Как бы мне об этом ему помягче сказать? Время на долгое раздумье отсутствовало. Я начала, чтобы выкрутиться, а потом запутать, фразой:       — Твой запах предполагает разделение на ноты или оттенки, не берусь утверждать, какие они: восточные, древесные, свежие или цветочные, — которые, в свою очередь, включают подгруппы: например, смолы, сандал и пачули, или мхи и кожа, далее — зеленые и водянистые, душистые соединения…       — Стоп. — Он пальцем коснулся моих губ и строго посмотрел. — Ты чувствуешь мой запах или нет? — Я опустила глаза. — Ну же.       — Дэмин, я… не чувствую.       — Я так и понял. Ты не реагируешь на мои феромоны. Любой другой стоял бы уже передо мной на коленях.       — Что значит «стоял бы на коленях»? Ты хотел, чтобы я опустился перед тобой на колени и потерял рассудок? — Внутри похолодело: он, как и мой брат, хотел видеть унижение. Я резко отвернулась. Он, поняв мою реакцию, попытался исправить положение:       — Я не хотел твоего унижения, это единичный случай, когда я воспользовался феромоном, просто случайность. Пойми, я альфа и мне сложно себя сдерживать рядом с таким прекрасным омегой.       Он повернул моё лицо за подбородок и заставил посмотреть на себя. Лучики возле глаз и улыбка говорили о теплоте чувств, мягкий голос ласкал слух. — В подчинении нет ничего плохого, тебя таким создал Эрс. Неужели твои родители не подготовили тебя к семейной жизни? Это твоя сущность, и как только ты опустишься передо мной на колени, я пойму, что ты принял меня. Ты сделаешь меня самым счастливым. — Он провёл по моей щеке рукой, касаясь большим пальцем губ. — В тебе уже был альфа?       От мягкого взгляда, от нежных прикосновений, от завораживающего голоса, убаюкивающего слух, я терялась, но вопрос застал меня врасплох, он спрашивал об интимной жизни. Волосы на голове зашевелились, а щёки налились румянцем; скорее всего, он заметил. Что ему ответить? Тело осенним листом затряслось словно от холода. Я понимала, что он ждёт ответа.       — Альфа меня не трогал. — Он облегчённо выдохнул. Знал бы ты причину, и сам бы не коснулся меня. — Дэмин, послушай, мой альфа меня не отдаст.       — Ты не хочешь сказать, кто он?       Я испуганно помотала головой. Даже если бы и сказала, кто он, ничего нельзя изменить. Пусть лучше не знает. Целее будет.       — Тише, ты боишься его?       Я сильнее прижалась к нему. Как же хотелось спрятаться в его крепких объятиях, ни с кем никогда я такого не испытывала. Он словно читал мои эмоции.       — Обещаю решить этот вопрос, ты же не знаешь, кто я на самом деле. — Его дыхание обожгло мои губы. — Если бы ты знал, чего мне стоит сдерживать своего внутреннего зверя, когда касаюсь тебя. Доверься мне, больше от тебя ничего не требуется. — Он накрыл мои губы горячим поцелуем, немного порыкивая.       Ошеломительно приятный звук обнял мои уши, его пальцы нежно касались мочек, чем дольше длился поцелуй, тем настойчивее становился, его язык вовсю командовал в моём рту, внизу живота приятно потянуло, хотелось, чтобы он взял меня прямо сейчас. Я обнимала его за талию, гладила спину, моё тело горело и требовало продолжения.       Его рука скользнула от шеи вниз, оглаживая плечо. Когда он коснулся груди, ладонь плотно легла на небольшую выпуклость, ощупывая набухший сосок и немного сжимая. Я не выдержала и простонала в его губы. Не понимая, что у него под ладонью, он резко отдёрнул руку, словно от чего-то горячего, и оторвался от губ. В глазах читался неподдельный испуг, он немного отстранился. С минуту вопросительно смотрел. Потом протянул руку к груди, желая коснуться.       — Не надо, — попросила я и прижала ладони к груди. Он не послушал; убрав мои руки, коснулся части тела, исследуя его и наблюдая за моей реакцией, не отводя взгляда. Я отстранила его руку. — Уходи, прошу.       — Кто ты? — голос сквозил холодом, сейчас говорила сама зима.       — Я не понимаю, о чём ты?       — Кто ты? — резко поднявшись с кровати, произнёс медленно каждую букву в отдельности, будто для заторможенного человека.       — Моё имя Кирили, — я подняла голову, чтобы посмотреть на него.       — Не лги мне. Что это? — Он указал на грудь. Его не интересовало имя, его интересовала физиология.       — Я женщина.       — Женщина? Ты — человек? — Он смотрел так, будто перед ним слизняк, размазаный по асфальту. Тыльной рукой вытер губы, оставалось только сплюнуть. Как быстро поменялся у него взгляд! В палате повеяло морозом, иней полз по стенам, покрывая штукатурку.       — Дэмин… я… — Я хотела объяснить, что тоже эльф и не виновата, что меня такой создал Эрс, но он не позволил, прервал на полуслове:       — Не смей произносить моё имя. — Надменный взгляд скользнул по мне сверху вниз. — Ты мне врал, ты самое мерзкое и лживое существо на Эрине!       — Прости, — я не нашла лучшего, что сказать в своё оправдание.       — Прости? Не смей смотреть на меня, омега, опусти взгляд! Перед тобой альфа, и без моего разрешения не обращайся ко мне. Я сделаю так, чтобы тебя на кухне не было, твоё место в Фирте, будь ты прокл… — Хлопнув дверью, он вылетел из палаты.       Последнее слово оборвалось, но можно догадаться, чего он мне пожелал. Я слышала удаляющиеся шаги, сердце рвалось наружу, ломая грудную клетку, обливаясь кровью.       Что я наделала, боже? Если бы я сразу открылась, что я женщина! Хотя что бы это изменило? Он так же среагировал бы, просто не влюбился бы и обходил бы меня, как прокажённую. Господи, он же в любви объяснялся! Скорее всего, теперь думает, что я смеялась над его чувствами. Может, он и не любил меня? Хотелось найти оправдание его реакции, но не могла.       Слёзы непонимания скатились из глаз. За что ты меня наказал, Эрс? Может, тебя забавляет наблюдать за этой клоунадой, которая творится? Это жестоко с твоей стороны — позволить мне родиться в этом мире. Мысли, лавой уничтожая всё живое, текли из подсознания. Поднявшись с постели, прошлась по комнате. Если бы только могла вернуться домой! Надежда давно растаяла как первый снег, мне не найти того старика. Но раз этого сделать невозможно, то нужно найти своё место в этом мире. Только как? Сжалься и помоги… Люди! Моё место среди людей.       Выключив ночник хлопком в ладоши, я легла. Перед глазами стоял Дэмин, в его взгляде читалась боль и разочарование. Такой же взгляд был у Элисара, когда он меня рассматривал, словно зверушку в зоопарке. Но, может, всё к лучшему — теперь нечего скрывать. Пусть узнают все.       Как они по-разному реагируют: доктор и Алис не увидели во мне чудовища, ведь бета узнал там же, в кабинете Карнеса, что я женщина, и спокойно отнёсся. И дело не в том, что Элисар и Дэминэль — альфы, ведь доктор тоже альфа, а братья… они меня любят. Это личная неприязнь к противоположной особи. Женщины на Эрине были только у человеческой расы. Получается, они ненавидят людей? И что они им такого сделали? Мешают жить? Хотя нет, просто женщин они не приемлют, другой связи, как между мужчинами, у них не существует. А тут я со своим уставом в чужой монастырь.       А может, эльфы не понимают замысел их бога? Хотя кому понять, что хотел Эрс, создавая разных обитателей на одной планете. Я не знаю, как отнеслись бы люди Земли к такому разнообразию видов, мы же даже между собой не совсем в мире живём. Могу ли я осуждать взгляды эльфов на происходящее? Нет.       Каждый день, словно делая обход, приходил доктор, осматривал раны и с улыбкой в голосе говорил, что всё удачно заживает. Ещё пару дней, и ты сможешь вернуться к своим обязанностям. Я вопросительно смотрела: они же считают меня вором, какой здравомыслящий эльф, тем более главный повар, позволит и дальше работать рядом с ним в одном помещении? Да и осуждающие взгляды мне гарантированы — они же верят, что нож взяла я. Но вслух говорить свои домыслы не стала. Зачем? Изменить ничего не в силах. Моё слово против общественности.       Очень расстраивало, что Дэминэль больше так и не навестил меня. Что он чувствует сейчас? Ненависть? Презрение? Мне так хотелось обнять его, ощутить его дыхание на своих губах, но нет, это больше не повторится, и не стоит себя тешить надеждами. Всё правильно, я личная вещь Элисара.       Всё так и вышло, как я боялась. Когда через два дня появилась на работе, цепкие взгляды скользили по мне, прожигая и мысленно распиливая на части. В голове молотом по наковальне отдавалось слово «вор». Проходя мимо Дэмина, который виртуозно работал ножом, нарезая овощи, и не обращал ни на кого внимания, я остановилась. Поймав на себе пристальный взгляд, он отвернулся, не желая даже смотреть в мою сторону.       — Дэминэль, — тихо позвала в попытке заговорить.       И тут сзади послышался знакомый голос:       — Чего застыл, забыл дорогу в подвал? Грязная посуда и овощи ждут тебя. — Я повернула голову: за моей спиной в паре метрах стоял бывший, а может, уже не бывший, бета Дэминэля. Ну и противный у него голос.       — Нет, не забыл, как-нибудь сам разберусь.       — Мало ты получил ударов, нужно, чтобы с тебя шкуру сняли и спесь выбили. Слишком дерзкий для омеги. Кто тебя только воспитывал, сопляк?       Когда я услышала, что он касается моих родителей своим липким языком, во мне тут же словно из вулкана вырвалась лава. Не помня себя, подлетела и кулаком со всей силы ударила в челюсть:       — Не смей касаться моих родителей, мразь! — Ещё один удар пришёлся в живот бете. Он согнулся пополам и завопил. Тут подскочил Дэмин и оттащил меня.       — Успокойся, — зарычал он. — Ты не в своем уме.       — Отпусти, — выкручивалась я, но альфа крепко держал, как паук, вцепившийся в муху. — Никто не смеет трогать моих родителей.       На потасовку собрались все повара и помощники, бета изображал невинную овцу, я же кипела от злости и продолжала вырываться. Но поймала удивлённые и непонимающие взгляды ребят из подсобки.       — Ты неуправляемый, — сказал над ухом Дэмин. — Угомонись, или я сделаю тебе больно.       — Прошёл к чёрту, ты уже это сделал, — выругалась я.— Отпусти меня. Ты такой же, как все. Ненавижу тебя, ненавижу этот мир.       — Что тут происходит? — Опуская глаза, эльфы раступились перед Гураном. Он подобно ледоколу прошёл в центр импровизированной арены и строго уставился на нас троих. — Опять ты? Мало тебе, что позволено работать тут, так ты ещё и драки затеваешь. За нарушения дисциплины ты будешь наказан, а сейчас марш в свою комнату и ни шагу из неё. Я решу, что с тобой делать.       — Я не брал ваш нож. Если его нашли у меня, это ещё ничего не значит. Ищите, кому это выгодно, — кричала я.       — Вон отсюда, щенок, — зарычал главный повар и покраснел от злости.       Я вырвалась из рук альфы; пролетая мимо беты, посмотрела в его глаза. Довольная ухмылка скользнула по его лицу. Сжимая кулаки, вылетела из кухни. Меня трясло от несправедливости и понимания, что доказать свою непричастность к краже я не могу. Первый раз за всё время мне захотелось спрятаться за спину Элисара, но я не могла позволить себе такую роскошь.       Ноги сами привели в ванное помещение, хотела смыть словесную грязь, налипшую тягучей смолой на моей душе. Раздевшись, вошла в кабинку. Вода дождём полилась с потолка.       — Горяче́е, — крикнула, разговаривая с техникой. — Ещё! — Вода от прибавленных градусов жгла тело, раны на спине горели, будто язык кнута вновь касался спины. Звезда вспухла и заныла болью. Руками оперевшись на кафельную стену, подставляя тело горячему потоку, думала, что этого просто не могло случиться. Этого мира нет. Это затянувшийся сон…       — Кир, ты тут? — послышался голос Микиэля. — Я не понял, что у вас произошло, но Лирик прибежал как ураган и давай пилить словами, как короед дерево. Может, ты мне объяснишь, какая тля тебя укусила? Зачем ты драку устроил? Ладно Женэль, он неуправляемый, у него детство было трудное, а ты? Твоя сущность быть тихим и послушным.       — Мик, не сейчас. Прошу, оставь меня, давай вечером поговорим?       Сущность? Я не знаю о сущности омеги, я не чувствую её. Эрс обделил меня даром покорности. Честно старалась подстроиться под этот мир, но увы, ничего не вышло.       — Ладно, зайду вечером. — Я слышала, как закрылась дверь. Обмотавшись полотенцем, вышла, заперлась на ключ, чтобы не помешали одеться. После вернулась к себе, легла и закрыла глаза. Сколько ещё это будет продолжаться?       К вечеру в дверь постучали, и тут же вошёл стражник. Волна страха накрыла меня: неужели опять в темницу? Слова Гурана встали стеной: наказание. За что? За правду?       — Собирайте вещи и следуйте за мной, — приказным тоном обратился он. А что мне терять кроме собственной жизни? Я вытащила сумку из шкафа и покидала вещи, что разложила на полках. Зачем мне вещи в темнице? Если только те, что потеплее. Я взяла накидку и штаны, остальное мне не пригодится. Стражник молча наблюдал, стоя у двери. Я спросила, могу ли переодеться. Он кивнул:       — У вас пять минут. — И вышел за дверь.       Я сняла униформу и надела выбранные мною тёплые вещи. Держа в руках обшитый мехом плащ, вышла из комнаты.       — Следуйте за мной. — Он развернулся и пошёл вперёд. Мне оставалось только направиться за ним.