I.N.Y.

      Сокджин отсчитывает минуты про себя и домой возвращаться не хочет. Ему уютно здесь, в объятиях альфы, настолько, что сладкая нега растекается внутри от самого сердца и топит в океане нежности. Он жмётся ближе, чтобы почувствовать, запомнить и больше никогда не отпускать.       — Джинни, не плачь, всё хорошо, — напоминает ему Ким, слишком ласково вытирая слёзы с лица возлюбленного.       — Я не плачу, тебе кажется, — он шмыгает носом и чуть отстраняется, чтобы привести себя в порядок руками и силой мысли, хотя бы не выглядеть таким жалким.       Намджун на это лишь коротко смеётся.       — Пойдём, чаем напою, мама булочки оставила, — улыбается, показывая ямочки, от чего Сокджин в очередной раз тает и думает, что его тонсенам действительно стоит подумать о своём поведении. Собственно, с этим они и без него справятся.       — Госпожа Ким в добром здравии? — Спрашивает старший, принимая предложенную руку.       — Да, про тебя всё спрашивала, — кивает Намджун, поднимаясь вместе с омегой по лестнице уже на свой этаж.       — И что ты ответил?        — Что ты неприступная принцесса, — шутит он, от чего получает локтём в бок и приглашает парня внутрь.       У него небольшой беспорядок в зале и разбросанные подушки после посиделок с Юнги, которые Сокджин любезно помогает ему собрать и разложить, а после тот усаживает старшего за стол, заверяя, что с чаем он точно справится сам, к тому же, в своей квартире.       Намджун про прошедшие два года не спрашивает, даже не напоминает, но оба понимают, что лишь оттягивают этот разговор. Чайник закипает слишком быстро, и ни один не успевает собраться с мыслями. Старший получает смс от Чонгука с извинениями за Тэхёна и за всё в целом и пожеланиями хорошего вечера. Ким кривит губы, потому что это «Удачи, хён!» его напрягает.       Альфа ставит две кружки горячего напитка на стол и садится напротив, аккуратно помешивая чай ложкой. Сокджин младшим не отвечает, телефон откладывает и отводит взгляд куда-то в сторону, рассматривая кухонный гарнитур.       — Когда я только прилетел в Америку, уже ночью мне пришло сообщение от тебя. Что ты не хочешь меня не видеть, не знать и очень жалеешь обо всём, что было между нами. Я оказываюсь удалён из всех списков и даже не имею возможности связаться с тобой. Представляешь, какой глупый провал, я перепутал одну цифру в номере и потерял связь. Но больше ранит обида. Я так разозлился, что перевернул половину комнаты в общежитии. Не мог поверить, что ты способен так поступить, — дать мне надежду, а потом так жестоко её отнять. Время шло, а по-прежнему ни строчки, ни весточки. Я был в отчаянии настолько, что жить не хотелось. Здесь и появился Юнги-хён. Он сказал мне, что всё, что принадлежит нам, рано или поздно возвращается, а, если любишь, нужно отпустить. Я считаю, так сказал один слабак, а другие просто повторили. Мне понадобилось два года, чтобы вернуться и встретить тебя снова, — Намджун прерывается на то, чтобы перевести дыхание и мельком взглянуть на съёжившегося омегу, уронившего лицо в ладони, прикрывая очередные слёзы.       Ким не ожидал таких карт в партии, не был готов услышать всё с самого начала, но сейчас старается стойко держаться, чтобы понять и принять, открыться и пройти этот этап вместе. С них хватит одиночества, действительно хватит.       — Я обомлел, когда увидел тебя на пороге. Такой же милый Джинни, мой Джинни. Невероятно красивый, но уже такой взрослый. С заострившимися чертами лица, гордой осанкой, обворожительной улыбкой и проницательным взглядом. Я чуть с ума не сошёл, когда ты оттолкнул меня, не позволил спросить. Такое жгучее осознание, что ты рядом, самая большая любовь в моей короткой жизни, но так далеко от меня. Я не знал, за что, что случилось, почему я стал так противен. Даже сегодня, Тэхён выставил меня, к тебе не подпустил…        — Намджун, — почти хрипит Сокджин, прерывая и заставляя обратить на себя внимание. — Я бы никогда не стал разбивать тебе сердце… Ты не неприятен мне, не ненавистен. У меня сыграла гордость, потому что я тоже был обижен, я думал, что ты обманул меня, и я стал не нужен. Если бы я знал, что во всём виноват Тэхён, я бы переступил через всё, но нашёл бы способ встретиться с тобой. Если бы я только заметил это раньше, не было бы сейчас этих слёз и потраченного времени в разлуке. Умоляю, не думай, что я усомнился в тебе. Прости… Может быть, я и не говорил этого, не делал, не проявлял, но я люблю тебя так, что колени подгибаются. Прошу… Может быть, я и не достоин этого, но не оставляй меня снова…        — Никогда, Джинни, слышишь? Я больше никогда не оставлю тебя одного и не позволю остаться в одиночестве, — он снова улыбается и протягивает парню мизинец. Клятва на пальцах. Это серьёзное обещание. — Вместе?        — Вместе, — соглашается омега и скрепляет их руки вместе, что плавно переходит в поцелуй.       Трепетный и нежный, очень аккуратный, лишённый похоти и страсти. Невинный и наивный. До одури прекрасный.       Намджун подаётся вперёд, что притянуть парня ближе. Губы у Сокджина мягкие, пухлые, чуть потрескавшиеся от напряжения, но целовать их безумно приятно. У младшего они наоборот сухие, но горячие и очень желанные.       Почти двадцать четыре месяца. Это чертовски много для чувствительного сердца. Что делать, если таковых целых два. Они нуждаются друг в друге, потому что соскучились, истосковались по взглядам, прикосновениям. Это затрагивает струны души, воздействуя прямо на мозг и всё, что попадает под влияние чувств и эмоций.       — Можно я останусь с тобой сегодня? — Намджун действительно чертовски нужен ему. Он успокоит и согреет, не даст погрязнуть в отчаянии. Сокджин закусывает губу, смотрит с надеждой, и Ким не в силах отказать.       — Конечно, — альфа мягок и аккуратен по отношению к возлюбленному, не желая ранить его ещё больше, потому как, даже несмотря на их общее, вроде бы, спокойствие и уравновешенность, любой разрыв может просто стать фатальным, точкой невозврата для обоих, разбившейся вазой, которую уже никогда не удастся склеить.       Как оказалось, квартира Намджуна двухкомнатная, поэтому они располагаются в спальне, от чего Сокджину очень неловко, но младший лишь отрицательно качает головой, показывая, что мой дом — твой дом.       В объятиях альфы тепло, рядом с ним, под боком ещё теплее. Кима это пламя не обжигает, наоборот, приятно ласкает, заставляет нежиться от наконец полученного наслаждения. Намджун прижимает его к себе, невесомо целует в лоб, как тогда, и слушает размеренное дыхание омеги.       Ему удобно, до безумия комфортно, и он готов на всё, чтобы надолго сохранить этот покой и умиротворение.       Да, может быть, между ними не всё ещё гладко, не всё ещё решено, но шаг навстречу сделан, и ни один не струсит и никогда не отступится.