Дело чести

      Желтоватый свет пробивался сквозь закрытые веки, голова болела нещадно и хотелось снова заснуть, но чья-то настойчивая рука хлопала его по лицу, а громкий голос, повторяющий его имя, ударами колокола раздавался в голове.       Джаред медленно разлепил тяжёлые веки, и от яркого электрического освещения в висках взорвалась новая порция боли, а содержимое желудка тут же попросилось наружу. Кое-как переборов тошноту, Падалеки попытался сфокусировать взгляд и спустя некоторое время это ему удалось.       Размытая фигура перед ним начала обретать контур, а в зубы уткнулся холодный пластик.       – Выпей воды, сейчас полегчает, –донеслись как сквозь вату слова, и Джаред жадно припал губами к горлышку бутылки.       Пока он пил ему действительно становилось лучше, немного прошла тошнота, прояснилось зрение, и Падалеки четко увидел лицо того, кто поил его водой и тут же отстранился. В памяти всплыли последние события: гей-клуб, смазливый парнишка, переулок...       «Вот же чёрт!» – Падалеки со всей злости выплюнул воду, что не успел проглотить в лицо Эклзу. Конечно, месть была так себе, но в данный момент он был способен только на это, так как был крепко привязан к стулу, на котором сидел.       Похоже Дженсен совершенно не ожидал от своего пленника такого. На минуту на его лице отобразился шок, растерянность и даже, кажется, обида.       – Очень по-взрослому, – буркнул он, снимая мокрую куртку и вытирая лицо.       – Развяжи меня, чёртов ублюдок, и мы поговорим по-взрослому, – выплюнул Падалеки.       За всепоглощающей злостью он совершенно забыл о головной боли и слабости. Единственное, что он сейчас чувствовал – желание дать в смазливую морду этому мерзавцу. Эклз отбросил мокрую куртку в сторону и опустился на корточки напротив бывшего напарника.       – Прости, Джей, что пришлось прибегнуть к таким методам. Мне надо было с тобой поговорить...       – Да пошел ты, грёбанный псих, – перебил его Падалеки, он совершенно не хотел слушать этого ублюдка сейчас.       В голове не укладывалось, что у Эклзу хватило наглости усыпить его, а потом притащить куда-то, ещё и разговаривать так, как будто бы ничего не произошло.       – Зачем ты притащил меня сюда? Что не получилось грохнуть на месте? Как Келли?       Падалеки, почему-то, не испытывал страх несмотря на то, в какой ситуации он находился и на количество людей, погибших от рук этого человека. Может быть, это была всего лишь глупая самонадеянность, но он не верил, что Дженсен может причинить ему вред. Во всяком случае, надеялся на это.       – Именно поэтому мне и пришлось так поступить с тобой, – спокойно ответил Дженсен, в эго глазах не было ни капли раскаяния. – Я знал, что в полиции очень выгодно преподнесут случившееся. Но я не делал того, в чём меня обвиняют!       – Конечно же, – язвительно скривился Падалеки. – Так я тебе и поверил. Что-то ты не очень похож на человека, совсем непосвящённого в произошедшую ситуацию.       – Новости в Бронксе быстро распространяются. Особенно, когда один коп стреляет в другого!       – Что?.. – Джаред даже забыл, что он связан и прекратил вырываться.       – А ты думал, Мюррей невинная овечка, – хмыкнул Эклз, но в его взгляде не было ни капли веселья. – Мне жаль убитого мальчишку, но, похоже, он стал очередным инструментом в нечестной игре...       – И ты думаешь я тебе поверю? После всего, что ты натворил, – Падалеки снова забился в путах. – Не строй из себя мисс невиновность! Я проработал с Мюрреем четыре года. И ни за что не поверю, что он мог убить Келли. Я знаю его как собственные пять пальцев.       – Да неужели, – тяжело вздохнул Эклз, он развернулся и подошёл к небольшому столику возле кровати.       Там он взял чёрную папку и вернулся к Джареду, потом достал из неё несколько фотографий и разложил их перед Джаредом. На них был Мюррей в компании Себастьяна Роше теперь уже покойного заместителя Пеллегрино.       – Что ты об этом скажешь?.. Ты так и не научился разбираться в людях, Джей. Мюррей – один из многих оборотней в погонах, которыми кишит полиция Нью-Йорка. Он всего лишь мелкая сошка, что много лет крышевала дилеров, которые сбывали наркоту Пеллегрино.       Падалеки смотрел на фото и не мог поверить своим глазам. В горле пересохло, а сердце гулко стучало в груди.       – Мне жаль, что так вышло, Джей, – тем временем продолжил Эклз. – Я сам недавно это раскопал и мне пришлось заплатить за информацию жестокой ценой...       – Заткнись! – Джаред посмотрел на Эклза, чувствуя, как в груди закипает злость. – Ничего тебе не жаль. И даже если Мюррей действительно связан с наркоторговцами, это не значит, что я поверю, что он убил Келли. Вообще, я не думаю, что стоит верить хоть одному твоему слову! Ты потерял моё доверие давно, когда превратился в убийцу! И не надо мне тут рассказывать про «дело чести» и «торжество справедливости»! Ты говоришь, что полиция кишит оборотнями в погонах, что они творят грязные дела, прикрывшись своими значками, но ты сам не лучше их, потому что, якобы, избавляешь город от преступников, но на самом-то деле мы оба знаем, что тобой движет! Это просто банальная месть! Что, Дженсен, всё ещё надеешься, что таким способом загладишь свою вину?! Найдешь покой и прощение?! Может уже пора признаться самому себе, что твою сестру это не вернёт и не изменит того факта, что ты сам виноват в её смерти!       На последних словах Падалеки заметил, как Эклз побледнел и на его скулах заходили желваки, он со злостью сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях.       Джаред резко замолчал. Он понял, что в порыве злости наговорил много лишнего, липкий холодок страха прошёлся по спине и осел где-то в районе груди. Только сейчас он осознал, что у него нет никаких оснований верить в то, что Эклз не причинит ему никакого вреда, и, учитывая то, на что он способен, не стоило так провоцировать его.       Но Дженсен быстро овладел собой и спокойно достал из той же чёрной папки ещё несколько фотографий. Падалеки опустил взгляд на них и скривился от отвращения. На фотографиях были изображены молодые девушки, их тела были покрыты следами от побоев и ожогами от сигарет. Дальше Джаред смотреть не стал, он поднял глаза и встретился с нечитаемым взглядом Эклза.       – Говоришь, для меня это всё просто месть? Не спорю. Сначала так и было, но, если бы я хотел отомстить за Мак, я бы остановился на одном Пеллегрино. – Это, – он указал на фотографии, – дело рук одного из его заместителей. Ублюдки решили, что раз они вертят миллионами, то могут творить всё, что захотят. Я многое узнал, пока копал под Пеллегрино, и поверь, некоторые вещи я хотел бы забыть навсегда. Например, Френсис Долтон, из-за убийства которого недавно вы так все всполошились, вообще был любителем маленьких девочек и мальчиков. А сколько глупых детей через этих ублюдков подсели на иглу и угробили свою жизнь и жизнь близких. Ты думаешь, что, работая в полиции, имеешь дело с разными случаями, так поверь мне, есть такое дерьмо, в которое даже вы нос не совали. Так что не смей обвинять меня в том, что я делаю это только из-за мести!       Дженсен швырнул фото в сторону, отвернулся к стене и провёл ладонью по лицу в попытке успокоиться. Джаред только теперь заметил, что из-под его футболки виднеется повязка, плотно обтягивающая грудь, похожая на ту, которую накладывают при переломе рёбер. У Джареда мелькнула мысль, что, скорее всего, его недавно хорошо потрепали, хотя в показаниях Мюррея не было ничего о том, что он вступал в драку с Эклзом. Дальше его взгляд скользнул на кисть Дженсена, которая тоже была туго перебинтована и, похоже, даже обездвижена.       В его голове появились сомнения: было не похоже, что Эклз был в хорошей форме и мог дать отпор двум вооруженным копам. По его скованным движениям можно было сказать, что каждое из них приносит ему боль, да ещё и рука... Вряд ли он смог бы выхватить пистолет, выстрелить в Келли, да ещё и порезать Мюррея ножом, как тот рассказал. А принимая во внимание те фото, Мюррей действительно оказался тёмной лошадкой.       Тем временем Дженсен развернулся и уже спокойным тоном сказал:       – Я развяжу тебя, и мы поговорим.       Сказать, что Падалеки удивился – ничего не сказать. Что-что, а его освобождение точно было глупым поступком со стороны Эклза, ведь он был совсем не форме, так что, если бы Джаред решил напасть, то у него были бы большие преимущества. Он хоть и был немного ещё пьян, но всё же цел и невредим.       Дженсен молча достал нож и подошёл к бывшему напарнику. Хорошо наточенное лезвие сверкнуло в его руке, и Падалеки невольно сглотнул. Это был тот самый клинок, который оборвал столько жизней, то пресловутое орудие Мстителя. Эклз поднёс нож к верёвке на груди Падалеки и сказал:       – Я освобожу тебя. Но, пообещай, что выслушаешь.       Джаред кивнул, хотя сам тщательно осматривал слабые места противника. Он поднялся, размял затёкшие запястья, дождался пока Эклз спрячет нож, а потом со всей силы врезал ему в челюсть.       Наверное, тот всё же ожидал чего-то подобного, потому что увернулся от первого удара, в который Джаред вложил всю свою обиду. Но за ним последовал второй, а потом – третий, увернуться от которых из-за ограниченной подвижности Дженсен не смог. Джаред ударил противника в грудную клетку, в то место, где была повязка, отчего Эклз глухо охнул и согнулся, потом Падалеки заехал ему кулаком под дых, вышибая последнее сопротивление. Дальше повалить бывшего напарника на пол не составило большого труда. Джаред ловко перевернул его на живот и вжал лицом в пол, выворачивая ушибленную руку за спину. Эклз взвыл и слабо дёрнулся, но Падалеки только сильнее надавил на руку, причиняя ещё больше боли.       Он никогда не был жестоким ни с преступниками, ни с кем-то другим, но сейчас хотел заставить Эклза кричать от боли, с ужасом осознавая, что испытывает от этого наслаждение. Он хотел заставить Дженсена страдать, чтобы получить хоть какое-то отмщение за все годы своих мучений из-за него.       – Я предупреждал тебя, чтобы ты убирался из города, – со злостью зашипел Падалеки, не прекращая давить на больную руку противника. – Но ты, сука, не послушал меня. Ты никогда никого не слушаешь! Возомнил себе, что можешь творить, что захочешь, но, считай, что ты допрыгался!       Эклз ничего не ответил, только тяжело дышал и закусил губу, чтобы не стонать от боли в вывернутой руке.       Немного отдышавшись, Падалеки придавил Дженсена коленом к полу, нащупал в кармане куртки телефон и набрал номер полиции. Осталось только нажать на кнопку вызова и через несколько минут здесь будет море копов.       Перед глазами тут же замелькали кадры: Эклза заковывают в наручники и увозят в участок, дальше - громкое судебное разбирательство, а за ним уже Дженсена в оранжевой робе увозят в тюрьму, где он, как бывший коп, не протянет и недели. Тем временем Джареду вручают очередную награду, повышают в звании, устраивают очередную вечеринку с поздравлениями и опять наступает привычная рутина...       И на этом решительность Падалеки словно испарилась.       Что-то не давало ему нажать на кнопку вызова, сделать последний шаг.       Что кривить душой? Он не мог... Никогда не мог... Даже когда ненавидел Эклза за разбитые надежды, когда клялся себе, что больше не поверит, не отпустит, он всё равно знал, что не сможет упрятать Дженсена за решётку собственными руками. Джаред сам не мог объяснить себе, почему продолжал верить этому человеку. Почему ставил под сомнения слова Мюррея, Кейна или Моргана, да и здравый смысл тоже. Даже после всех ужасных убийств, которые совершил Эклз, Падалеки всё равно не мог заставить себя поступить с ним, как с преступником.       Злость понемногу уходила, а с ней и желание отомстить, наказать, что-то доказать.       Прорычав от собственного бессилия, Падалеки отбросил телефон и отпустил Эклза.       Тот перекатился на спину тяжело дыша и прижимая ушибленную руку к груди.       – Полегчало? – спросил он, немного отдышавшись и пытаясь приподняться, придерживая рукой рёбра.       – Заткнись, я могу и передумать, – буркнул в ответ Джаред, но потом протянул руку и помог Дженсену подняться. – Не знаю почему, но я думаю, что стоит тебя выслушать, раз ты так стремился со мной поговорить.       Дженсен вытер кровь из носа и подошёл к кровати.       – Откуда это у тебя? – Джаред мотнул головой на его руку.       – Попал в передрягу, – ответил тот, всё ещё тяжело дыша и опускаясь на кровать. – Как ты уже, наверное, понял, я раскопал нечто такое, из-за чего на меня началась настоящая охота и в первую очередь со стороны полиции.       Джаред подвинул стул и сел напротив, показывая, что готов слушать.       – Перейду сразу к сути. Как ты уже понял, тогда, со смертью Пеллегрино, ничего не закончилось. Подбираясь к нему, я узнал много такого, что месть за смерть Мак уже была не единственной причиной моих поступков. Но я не мог отказать себе в удовольствии выпустить ему кишки. Когда я пришёл за ним, он настолько испугался, что готов был на всё, что угодно, лишь бы спасти свою жалкую жизнь. Он умолял меня остановиться и клялся, что не имеет никакого отношения к смерти Маккензи. В тот момент я был не в себе. Перед этим я тщательно и долго планировал свою месть. По крупицам собирал информацию и в тот момент я дал волю своим эмоциям. Теперь я жалею об этом. Пеллегрино кричал, что он занимается только производством наркотиков и больше ничем, что он готов выступить в суде и назвать имена всех своих сообщников, лишь бы я оставил его в живых. Но о каком суде могла идти речь...       – Конечно, ты сам уже осудил его и вынес приговор, – хмыкнул Падалеки       – Да, брось, Джей, – разозлился Дженсен. – Ты сам знаешь, как это работает. Его признания с ножом у горла ничего не стоили, а у вас на него ничего не было. К тому же, до этого я перерезал горло больше десятка таких ублюдков, так что привык не обращать внимания на их мольбы. Я впервые за долгое время дал волю эмоциям и не помнил себя от злости, к тому же, в любой момент могла нагрянуть его охрана. Так что я прикончил его и ничего не стал слушать. А потом вернулся домой, пришёл в себя и понял, что сглупил, так быстро расправившись с ним. В памяти сразу всплыл тот вечер, когда я, будучи ещё копом, припёрся к нему с расспросами на каком-то сборище толстосумов. Я тогда показал ему свой значок и представился своей фамилией, но он никак не отреагировал, но вот когда я задал вопрос о Кэти, той проститутке, с которой всё началось, он немного засуетился. Обдумав всё это, я пришёл к выводу, что, скорее всего, Пеллегрино говорил перед смертью правду, и, действительно, не он стоит за всем в этом бизнесе, и, возможно, он и правда не имел никакого отношения к тому, что произошло с Маккензи. Я был просто уверен, что у Пеллегрино были хорошие связи, скорее всего, даже в полиции, и кто-то очень хорошо покрывал его и крышевал весь наркобизнес в Нью-Йорке.       Джаред провел рукой по лицу, честно говоря, он и сам иногда задумывался над этим. Слишком уж нагло такая большая наркоимперия Пеллегрино безнаказанно существовала столько лет.       – После этого мне было небезопасно оставаться в городе, – продолжил тем временем Эклз. – И мне пришлось уехать. Я планировал вернуться раньше, но потом появились другие дела, и всё пришлось отложить. За это моё терпение было вознаграждено. Смотри, что мне удалось заполучить.       Дженсен опять вытащил из чёрной папки документы и протянул их Падалеки. Джаред увидел, что это старые полицейские отчёты, закрытые дела, фотографии, списки каких-то людей с указанием званий, скорее всего, копов. Присмотревшись, он понял, что здесь что-то не чисто, было понятно, что полиция закрывала глаза на многие факты в этих делах. Улики уже тогда могли привести копов к Пеллегрино, их было достаточно для начала расследования или, хотя бы, заинтересованности в том, чем он занимается, но эти данные, судя по всему, тщательно скрывались.       Четыре года назад Джареду тоже удалось найти несколько улик, но если бы у него тогда были эти показания, то дело пошло бы намного быстрее.        У Падалеки появилась мысль, что некоторые сведения можно было взять только из полицейского архива, доступ к которому был строго ограничен, но ему не давал покоя ещё один вопрос.       – Как ты оказался в том же клубе, куда иногда захожу я? Я ни за что не поверю в такие совпадения.       – Нет, это не совпадение, – улыбнулся Эклз. – Я знал, что ты часто появляешься там. Я не мог подойти к тебе лично, поэтому подослал Кевина , он за пару сотен согласен на всё.       Джаред отвёл взгляд, похоже, Дженсен знал о его не особо счастливой семейной жизни, но тот ничего больше не говорил, и Падалеки решил перевести тему.       – Ты мог сразу прийти ко мне, как только нарыл всё это. Почему вместо этого ты продолжил играть в Мстителя? Зачем ты опять начал убивать? – спросил Джаред.       – Прости Джей, но я до последнего не хотел втягивать тебя во всё это. Да и получить эту информацию мне удалось лишь недавно, и я думаю, это произошло благодаря возвращению Мстителя. Мне надо было, чтобы полиция зашевелилась, и крупная рыба выдала себя. Я долго выбирал жертву, ты можешь мне не верить, но это не так-то просто для меня, как кажется. Но этот Долтон был таким ублюдком, что мир должен сказать мне спасибо за то, что я избавил его от такой мрази.       Джаред устало потёр глаза, спорить Эклзом не было никаких сил.       – Я всё равно считаю, что с такими надо бороться законными способами, – всё же сказал он. – К тому же, я не совсем понимаю, как убийство мелкого дилера могло заставить зашевелиться эту твою крупную рыбу?       – Это неважно, – перебил его Эклз. – Главное, это сработало. И на меня объявили такую охоту, какой не было даже тогда, когда я подбирался к Пеллегрино. Значит, я был прав, а мои предложения верны.       – Хорошо, чем я могу теперь помочь тебе? – решил, наконец-то, выяснить Падалеки, зачем он понадобился Эклзу.       – Устрой мне встречу с Морганом, – ответил Эклз.       Падалеки от удивления издал нервный смешок.       – Это исключено. Кажется, ты забыл, что тебя обвиняют в убийстве и нападении на полицейских. Как ты себе это представляешь? Я прихожу к Моргану и говорю: «Эй, Джефф, не хочешь повидаться с Эклзом?» Да он как только узнает о месте твоего нахождения, тут же направит туда вооруженную группу захвата и даст им карт-бланш в действиях.       – Вот поэтому ему и не нужно об этом знать, – спокойно ответил Эклз. – Я знаю, что вы с ним теперь хорошие друзья. Устрой мне с ним встречу так, чтобы он не знал. Я принесу имеющиеся у меня доказательства. Он главный в полиции, и только он сможет помочь разоблачить того, кто покрывал столько лет Пеллегрино.       Падалеки устало посмотрел на бывшего напарника. Эклз был прав, если у кого-то и была власть и возможности, чтобы разоблачить предателя, то это был Морган.       – Ты можешь передать всё через меня, – предложил он.       – Нет, – Эклз упрямо помотал головой. – Прости, Джей, но я должен сделать это сам. Считай, что это мой долг доказать ему, что тогда он был неправ, когда не прислушался к моим доводам.       Падалеки горько усмехнулся, вспоминая к чему привёл последний разговор Дженсена с Морганом, и согласился.       – Хорошо, – вздохнул он. – В субботу у нас запланирована встреча. Мы раз в месяц ходим в паб на Мэлтонстрит. Это уже традиция. В десять вечера я выведу его на задний двор. Такая встреча тебя устроит?       – Более чем, – ответил Эклз и потянулся за курткой.       И Падалеки вдруг почувствовал необъяснимое разочарование и какое-то сожаление, что тот уходит. Почему-то, он не думал, что их разговор так быстро закончится. Не то чтобы он планировал как в старые добрые времена посидеть за пивом, но, пробыв рядом с Эклзом даже недолгое время, он опять почувствовал то, что так пытался забыть все эти годы. Его опять тянуло к этому парню, и он ничего не мог с собой поделать. Хотя они и расходились во мнениях, но он всё равно вспомнил, как хорошо ему было рядом с Дженсеном. Это было похоже на воспоминание, ведь когда-то они были по одну сторону закона и часто устраивали мозговые штурмы, делились своими предположениями при расследовании какого-нибудь преступления.       Сердце предательски защемило, и Джаред выпалил:       – Дженс, подожди. Мне надо знать... Тогда, после того как тебя уволили... Почему ты прогнал меня, почему разорвал наши отношения?..       Эклз замер, судя по его напряжённой спине, он не ожидал такого вопроса. Он опустил голову, помедлил, но потом повернулся к Падалеки.       – Мне жаль, что всё так вышло, – искренне сказал Дженсен.       – Это не ответ на мой вопрос, – Падалеки поднялся и шагнул к мужчине, сокращая расстояние между ними. – Хотя я, кажется, и так уже его знаю.       Эклз отвёл взгляд, но Падалеки ухватил его за плечо, не дав отстраниться.       – Как только я не понял этого сразу? Но теперь... Ты сделал это, потому что боялся, что со мной может случиться тоже самое, что и с Мак?       – Прости, – тихо ответил Дженсен. – Но я ни минуты не жалею, что тогда прогнал тебя. Я не мог позволить себе рисковать и твоей жизнью тоже.       Джаред сглотнул застывший в горле комок.       – Ты уже тогда... Решил, что убьешь его?..       – Да, но тогда я ещё не планировал всего этого. Но когда ты назвал мне имя дилера, который как будто бы продал наркотики Мак, я нашёл его и меня понесло... Наверное, именно тогда я и решился на месть таким способом...       Джаред зажмурился, вспоминая их последнюю встречу, когда он случайно назвал имя Родригеса, чем сам и подписал ему смертный приговор. Тогда он видел Дженсена в последний раз, потому что на следующий день полицейский Дженсен Эклз исчез, а вместе с окровавленным трупом появился Мститель. И жизнь Падалеки изменилась навсегда.       Наверное, осознание ситуации отобразилось на лице Джареда, потому что Эклз тяжело вздохнул и заговорил:       – Мне правда жаль, что так получилось... Прости, что втянул тебя во всё это. Видит Бог, я никогда не хотел для тебя такой участи. Я хотел, чтобы ты был счастлив, что бы у тебя была...       – Жена красавица и жизнь за белым забором? – улыбнулся Джаред, вспоминая их разговор, который, кажется, был в другой жизни.       – Нет, – отрицательно покачал головой Эклз, – я надеялся, что ты забудешь меня. Начнёшь новую жизнь. Я хотел, чтобы у тебя была нормальная, настоящая семья: жена, которая будет тебя любить, дети.       – Опять ты за своё! – разозлился Падалеки. – А меня ты спросил? Ты хоть раз спросил, чего хочу я?! Я же говорил тебе, что мне всё это не нужно. Я готов был пойти за тобой даже в ад! Сделать для тебя, всё что угодно...       – Вот поэтому я и порвал с тобой! Я не мог тянуть тебя за собой! Это была не твоя война!       Джаред со злостью ухватил Дженсена за грудки. Сейчас он как никогда ненавидел его за все услышанные слова и как никогда любил... Он тяжело дышал, еле сдерживая себя от того, чтобы не приложить того о стену и не врезать опять. А Эклз даже не сопротивлялся, просто смотрел своими зелёными глазами, и Джаред, впервые за долгое время оказавшись так близко от желанных губ, не сдержался.       Он толкнул бывшего напарника к стене и впился в его губы яростным поцелуем. От знакомого вкуса по телу пробежала дрожь, он почувствовал судорожный вздох Дженсена и у него снесло крышу. Он жадно сминал, кусал, терзал его губы и путался непослушными пальцами, пытаясь расстегнуть ремень брюк у Дженсена.       Господи, как же ему этого не хватало.       Но счастье длилось недолго, спустя всего минуту Дженсен аккуратно, но настойчиво, перехватил его руки и отстранился, прерывая поцелуй.       – Не надо... – прошептал он, нежно поглаживая большим пальцем место на щеке Джареда, где при улыбке появлялись ямочки. – Не думаю, что нам стоит...       – Опять решаешь всё за меня, – горько улыбнулся Падалеки, немного отходя от Эклза, кое-как сдерживаясь, чтобы не начать умолять и переубеждать Дженсена. – Хорошо, – продолжил он, – ты прав: это только всё усложнит. Думаю, нам действительно не стоит ворошить прошлое. Но пообещай мне одно.       – Всё, что угодно.       – Ты передашь всё, что нашел Моргану и уедешь из города. На этот раз навсегда. Я со своей стороны обещаю, что доведу это дело до конца и виновные отправятся за решетку.       Дженсен открыл было рот, чтобы возразить, но Падалеки не дал ему сказать ни слова.       – Это моё условие! Ты больше никого не будешь убивать. Виновные понесут наказание согласно букве закона. А ты исчезнешь из моей жизни навсегда. Потому что зная, что ты где-то рядом я... Я не смогу нормально жить. Раз ты решил, что, между нами, ничего не может быть и так хочешь для меня нормальной жизни, прекрати напоминать о себе.       – Хорошо, – немного помедлив, ответил Эклз. – Обещаю, после встречи с Морганом я никогда больше не потревожу тебя, и Мститель исчезнет навсегда.       Больше им было не о чём говорить, Джаред отвернулся и, оперевшись руками на спинку стула, опустил голову и прикрыл глаза. Звук закрывающейся двери ударил по нервам, опять отделяя их друг от друга.