Look Me In The Eye & Tell Me You Won't Go

Юнги накормлен, вымыт, одет и находится в раздевалке к тому времени, как часы бьют пять. Ночью перед сменой он просмотрел карты всех пациентов, а также прочел обо всех операциях и процедурах, которые они проверили в течении этой недели. Он опирается о свой шкафчик, проверяя, есть ли кто поблизости. Когда он убеждается, что вокруг никого, то достает содержимое контейнера, который так пытался спрятать вчера, не то чтобы никому категорически нельзя было смотреть, что в нем, но все же. Он купил это по дороге домой и сразу бросил в пакет. Он аккуратно помещает его в ящик, посматривая в зеркало, висящее рядом с ящиком. Откинув со лба челку, он достает из пакета кушон. Он открывает крышку, убирает защитную пластиковую пластинку и наносит немного средства с помощью спонжа, как показывала продавщица в магазине. Он смотрится в зеркало и улыбается. Его лицо выглядит светлее, он не может объяснить почему, кожа будто светится изнутри, но в меру. Улучшенная версия Юнги, думает он. Он снова ныряет рукой в пакет и достает тюбик с розоватым тинтом для губ. Он не яркий, лишь подчеркивает естественный цвет губ. Он распределяет немного тинта пальцем, а его губы теперь выглядят так, будто он недавно выпил малиновый чай. Завершая образ, он использует немного геля для волос, который предварительно взял с собой из ванной. Хосок сказал, что любит его. Любит. Прости, детка, думает Юнги. Он бросает взгляд в зеркало, улыбается, сталкиваясь с Тэхёном нос к носу. Юнги от неожиданности вздрагивает. — Что за черт. — Ты что, взял мой гель? Юнги вздыхает, протягивая банку. — Прости, мне было нужно тоже. Очень сильно. Тэхён качает головой, а потом оценивающе осматривает Юнги. — Не плохо для новичка. Глаза Юнги расширяются. — Я выгляжу не слишком? Может слишком очевидно пытаюсь прихорашиваться? Тэхён усмехается. — Нормально. Нет ничего постыдного в том, чтобы пытаться выглядеть лучше. Ты так пытаешься вернуть горяченького доктора Чона назад? Юнги хмурится. — Мы не расставались. — Ой. Прости. Я, видимо, перепутал, когда разговаривал с Сондже, а тот как раз покупал ему цветы и пончики. — Что? А почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Где Сондже? Тэхён пожимает плечами. — Наверно на 16 этаже? Я думал, вы расстались! — А ты даже не сказал Сондже, что горяченький доктор уже встречается кое с кем? Тэхён усмехается. — Ты назвал его горяченьким. — Тэхён! — Ты же сказал не распространятся о вас! И снова, я думал, что вы расстались, потому что не видел его полуобнаженного тела в нашей квартире уже две недели, а потом ты внезапно вернулся домой с пивом. Что мне нужно было думать? Юнги захлопывает дверцу шкафчика. — Мы не расстались, так что расскажи мне все, что знаешь. Боже. И да, я пытаюсь его вернуть, так что, если кто-нибудь спросит, то он не свободен. Очень сильно не свободен, понял? Тэхён напугано кивает. — Понял. Юнги берет стетоскоп, документы, надевает халат и выходит из раздевалки. *** В отделении неотложной помощи очень много работы. Поезд сошел с рельсов и врезался в стену рядом с платформой, став причиной многочисленному количеству проблем, затрагивая даже несколько водителей, чьи машины были припаркованы там. Тэхён помогает санитарам поднять пациента, у которого из спины торчит треть от разбившегося стакана, стараясь не повредить рану. Он кричит. — Мистер Квон — водитель. Стекло очень глубоко. Неизвестно треснуло ли стекло внутри тела, но кости не задеты. У вас скорее всего возникли проблемы с трапециевидной мышцей. Я почти уверен, что она разорвана. Кровотечение сильное, — объясняет санитар. Тэхён кивает. Он бежит обратно в реанимацию. Его беспокоят связки, ведь без хирургического вмешательства восстановить их почти невозможно. Он твердо, но аккуратно несет носилки, наблюдая за другими врачами, снующими туда-сюда с пустыми креслами для перевозки пациентов. — Мистер Квон, я доктор Ким. Постарайтесь успокоиться. Мне нужно, чтобы вы не отключались, — он бросает взгляд на идущую рядом медсестру. — Пришли сюда рентген. Еще мне нужно как можно больше бинтов и марли. Нужно наложить повязку, нельзя допускать смещения стекла. Тэхён аккуратно накладывает повязку, принимая все необходимое от медсестры. Та кивает и сразу начинает звонить в радиологию. — Доктор Ким, — произносит Сокджин, вставая рядом с ними. — Каков ваш план действий? — Рентген грудной области, чтобы посмотреть на сколько глубока рана, проверка состояния внутренних органов, а затем операция по извлечению осколков стекла и зашивание мышечной ткани, для устранения повреждений. Я наложил повязку вокруг раны, чтобы приостановить кровотечение, а потом обработал края амоксициллином, чтобы избежать заражения. — Хорошо. Не забудь капельницу с декстрозой и проверить группу крови. Нужно позвонить в банк крови. Я позвоню доктору Наму из ортопедии, потому что он капризничает если не сообщать заранее, так что к 12 будет готово. Я внесу операцию на два часа дня. Ты ассистируешь. Тэхён кивает. Из радиологии привозят аппарат для рентгена, а медсестра ставит капельницу с декстрозой. Тэхён измеряет давление пациента, проверяет пульс и записывает показатели. — 500мг амоксициллина, — говорит он медсестре, — и морфин от боли. 10 мг. — Спасибо, — произносит мистер Квон. — Спасибо. — Мистер Квон, — обращается к пациенту Сокджин. — У вас есть аллергия на какие-либо препараты? Стоите на учете у врача? Ближайшие родственники? Мистер Квон кивает. — Моя жена. Я уже лечился в вашей больнице, должны были остаться записи. Никакой аллергии, кроме орехов. Сокджин кивает. — Хорошо. Я свяжусь с ней. Пожалуйста постарайтесь отдохнуть. Доктор Ким — один и лучших специалистов, он о вас позаботится. Тэхён закусывает губу, сдерживая улыбку, пока подвешивает пакет для капельницы на стойку. — И так, мистер Квон. Сейчас мы будет делать рентген грудной клетки, пожалуйста не двигайтесь. Я знаю, это тяжело, но морфин скоро начнет действовать. Мистер Квон кивает. — Спасибо. Они отходят на шаг назад, пока медсестры готовят оборудование для того, чтобы сделать снимок. Сокджин улыбается, записывая что-то в свой планшет. А у Тэхёна чувство, будто он в обморок упадет. Сердце бьется так быстро, а ладошки потеют. Он оглядывает Сокджина, смотрит на прядь челки, которая упала на глаза, оглядывает широкие плечи, поверх которых желтая операционная накидка. Как вообще можно выглядеть так хорошо в такой накидке, покрытой кровью? — Надеюсь, что вы наслаждаетесь видом, доктор Ким. Я думал, что дал вам и доктору Чону знать. Одна вещь освободит меня в следующую среду. Та вещь. Которая удерживала меня от других вещей. Для справки, моё любимое вино — Mirabeau Côtes de Provence Rosé* 2015 года. Оно довольно дешевое, несмотря на распространенное мнение. И еще, несмотря на распространённое мнение, мои любимые типы ужинов такие же, как и отделение неотложной помощи — милые и грязные. Люблю кушать руками. Пицца, бургеры, курочка. Можете забронировать номер, если настроены серьезно. Четыре звезды не меньше. Я не буду заниматься этим в доме Мин Юнги. Если не хотите, то ужина будет достаточно. Я не против разделить счет. И спасибо вам обоим за цветы. Тэхён открывает рот, чтобы ответить, но не может вымолвить ни слова. Сердце бешено стучит в груди, будто он пробежал марафон. Сокджин разворачивается к другому пациенту. *** — Наш пациент — мисс И, 63 года. У нее редкий случай рассечения аорты, который первоначально диагностировали, как острый инфаркт миокарда, потому что она жаловалась на схожие симптомы. Мы оперировали ее на прошлой неделе, заменяли поврежденную ткань дакроновым трансплантатном*, и все зажило. Но она все еще принимает по 5 мг морфина каждые четыре часа и азитромицин, — докладывает Юнги, стараясь говорить ровным голосом. — Благодарю, доктор Мин. Хосок наклоняется, чтобы проверить показатели пациента. — Доброе утро, мисс И. Как вы сегодня? — Хорошо, — отвечает она. — Мое горло немного болит, но, думаю, что все в порядке. Так ведь? Хосок кивает. — Вы хорошо восстанавливаетесь. А горло может болеть после операции из-за сухости. Хотите таблетку? Я напомню медсестрам приносить вам больше воды. Вам лучше теплую или холодную? — Холодную, пожалуйста. И таблетку, да. Юнги старается не пялиться на то, как Хосок лучезарно улыбается пациентке. Сегодня на нем мятно-зеленый свитер под белым халатом, лицо сияет, а волосы уложены слегка набок, открывая линию скулы и челюсти. Юнги смотрит в его красивые карие глаза и лучики морщинок, которые появляются вокруг, когда он улыбается. Он старается не заулыбаться тоже, когда замечает ямочки на щеках. Его сердце пропускает удар, когда Хосок смотрит на него, ловя его взгляд, когда они выходят из палаты в коридор. — Мы закончили с обходом. Доктор Мин, вы будете вместе со мной помогать в травматологии и неотложке из-за обилия пациентов. Доктор Юк, вы отправляетесь в нейро, там будет операция по трепанации черепа у пациента с сердечным приступом. Им нужен кардиолог, чтобы следить за показателями. Сердце — центр, которые качает всю кровь по организму, разнося жизнь, а мы — как доктора, которые лечат сердце, тоже. Мы нужны везде. Я хочу, чтобы вы привыкли к тому, что вас могут вызвать на другие операции. Юнги видит, как Сондже хмурится. — Прежде, чем мы разойдемся, доктор Чон, могу я у вас кое-что спросить? — Конечно, что? Сондже достает из кармана маленькую коробочку шоколада. — Вам нравится такой? Это просто мой любимый, и я захватил с собой упаковку сегодня утром. Юнги видит, как губы Хосока растягиваются в широкой улыбке. — Макадамия! Тоже обожаю их. Спасибо! — Разве в неотложке сейчас не умирают люди? — встревает Юнги. Хосок и Сондже оборачиваются к нему. — Ну типо, там сейчас так много больных, а мы стоим тут и едим шоколад? Хосок дожёвывает дольку шоколада. — Простите доктора Мина за грубость, доктор Юк. Спасибо за шоколад. Думаю, нам и правда пора, пока доктор Мин не вскрыл меня ножом. Юнги отходит, нажимая на кнопку вызова лифта. Хосок догоняет его, заходит в лифт и сразу жмет кнопку экстренной остановки. Юнги подпрыгивает, когда свет начинает мигать. — Что ты творишь? Люди умирают! Им нужен лифт чтобы перевозить пациентов. — Почему ты такой грубый? Я правда не одобряю такое поведение, особенно в своем отделении, особенно, когда у нас есть пациенты, которым нужен уход, а впереди еще долгая смена. Я же уже говорил, что мы заботимся не только о сердце, но и о общем состоянии пациента в целом. Всё начинается с нас. — Да? — Юнги слышит, как его голос дрожит, а в уголках глаз появляются слезинки. — А что-то непохоже, особенно, когда ты ел шоколад Сондже и принял от него цветы и еще бог знает что. Голос Хосока смягчается. — Ты что расстроился из-за шоколада? Юнги чувствует, как слезы стекают по щекам. — Ты правда имел ввиду то, что сказал? Ты любишь меня? Лицо Хосока становится серьезным, он отключает кнопку остановки. — Ты обвинил меня в том, что мне нравится кто-то другой, пока сам продолжал намекать, что тебя могут привлекать двое других мужчин, и ты еще спрашиваешь меня о моих чувствах? Я поставил на кон свою гордость и карьеру ради тебя, Юнги. С самого первого дня только ты и вышвыриваешь меня из своего дома, только тебя нужно убеждать в том, чтобы пойти куда-нибудь вместе. Если я не буду настаивать, то ты и не сделаешь шаг навстречу сам, да? Я думаю, лучше спросить, чувствуешь ли ты тоже самое в ответ. Хоть немного. Лифт доезжает до нужного этажа с громким дзынь. Юнги стирает слезы тыльной стороной ладони, не зная, что ответить. Хосок оглядывает его через плечо. — Нам нужно работать. Сообщи мне, когда разберешься в себе. Хосок выходит из лифта, лавируя между суетящимися людьми в отделении неотложной помощи. *** — Чёрт возьми, нам нужна кредитка, — Тэхён расстроенно закусывает губу. — Блять, — ругается Чонгук, ударяя кулаком по столу. Они в компьютерном зале сидят и смотрят на открытый сайт с резервированием номеров отеля. Четырехзвездочный отель пусть и дороговат, но всё еще доступен, если они сложатся вместе. Но для оплаты принимают только кредитные карты. — Почему такое хорошее место не берет дебетовые карты? Они ведь такие же, как и кредитные, только без всех этих ненужных банковских махинаций. Тэхён смотрит на Чонгука. — Откуда ты вообще это знаешь? — Мои родители — банкиры. — А еще это, очевидно, не позволяет малолеткам бронировать номера. Очередь Чонгука смотреть на Тэхёна. — А ты это откуда знаешь? Тэхён пожимает плечами. — Моя семья владеет отелями в Тэгу. Чонгук закусывает губу. — Как много времени нужно, чтобы оформить карту? — Две-три недели? — Блять. — Будет ли это слишком тупо, если мы попросим Эльзу заплатить, а потом вернем деньги? Тэхён смотри ему в глаза. — Я лучше сдохну. Давай спросим у Юнги. Ну или у Чимина. *** — Состояние, доктор Юк, — Намджун снимает костный лоскут с мозга. Сондже следит за показателями на мониторе. — Стабильно, доктор Ким. — Хорошо. Доктор Пак, посмотрите. Вот гематома. Обычно она не такая аккуратная. Нам повезло. — Красиво, — отвечает Чимин. — Мозг, я имел ввиду мозг. Не гематому. Намджун улыбается под маской. — Я понял. А теперь, подержите кость. Аккуратно и нежно. Посмотрите, в трещине нет складок. Заживать будет легче. Я собираюсь удалить гематому. Смотрите, как я это делаю, никогда не делайте резких движений. Всегда очень аккуратно. Мы работаем на тело и никогда против него. Чимин завороженно наблюдает, как руки Намджуна орудуют скальпелем безо всякого труда. — Хорошо. Сондже, миску. Сондже ловит комок, отдавая миску медсестре. — А теперь вернем все назад. Чимин, удостоишься чести? Думаю, что ты вполне запомнил всю процедуру. Чимин чувствует, как ускоряется пульс. Намджун отодвигается, давая Чимину место, чтобы зашить верхнюю мозговую оболочку. — Кость, пожалуйста. Чимин устанавливает кость на место. — Дрель и винты. Сондже передает все необходимое Чимину. Чимин работает медленно, закрепляя кость. Он тянет мышечную ткань на черепную кость. — Нужен отсос? — спрашивает он Намджуна. Намджун кивает. — Да, немного. Я сделаю, просто закончи с мышечными швами. — Это невероятно, — произносит Сондже, смотря на руки Чимина. — Не могу дождаться, когда смогу ассистировать Хосоку. — Он еще не позволил тебе? — спрашивает Намджун. — Ну, позволил. Но я про ту атмосферу, в которой работаете вы. Вместе, отдельно ото всех. Сейчас мы тренируемся на тренажёрах. Чимин улыбается под маской, завершая стежок. — Мин Юнги один из моих хороших друзей. Он отличный парень, вот только слишком любит соревноваться. — О да. Он совсем на другом уровне. Я рассказал ему, что у меня виды на горяченького доктора Чона, простите, доктор Ким. И он внезапно заявился при полном параде. Тинт на губах и все такое. Боже. Намджун хихикает, пока они устанавливают дренажную систему. — Не могу представить, чтобы Мин Юнги вел себя подобным образом. Чимин усмехается, чувствуя себя отлично, после завершения операции. — Ну, это ожидаемо. Каждый из нас был бы расстроен, если бы его парня пытались увести… — Что? — спрашивают Намджун и Сондже одновременно. Чимин оглядывает их, моргая глазами, будто сломанная лампа. — Ну, то есть. Теоретически. Люди. Парни. И их друзья. Не любят, когда их у них забирают.