Look Me In The Eye & Tell Me You Won't Go

Сокджин поворачивает ключ. — Готов? Намджун кивает. Они прибыли за полчаса до приезда риэлтора. Сокджин открывает дверь, и они заходят внутрь. — Чувства такие, будто мне стоит разуться перед входом, — шутит Намджун, держа в руках бутылку шампанского и два бокала, пока они идут по коридору внутрь. — Ну ты можешь, если хочешь, — пожимает плечами Сокджин. — Только ничего не сломай. — Боже, — Намджун закатывает глаза. Эта квартира все такая же. Та же мебель, картины, всё сияет чистотой, а в гостиной тот же голубой ковер. — Будто вернулся назад во времени. Сокджин вздыхает. — Понимаю. Эта квартира напоминает мне о том, что у меня всегда был хороший вкус в выборе интерьера. А как выглядит твоя квартира? Думаю, там много гранита и белые стены. Может быть красное кресло. Намджун закатывает глаза. — А что в этом плохого? В твоей тогда до фига дерева и старинная мебель, ну может пару подушек с Хеллоу Китти. — Смотри у меня, другой Ким. Ты должен быть благодарен, что я содержал это место в чистоте, а тебе нужно только держать шампанское сейчас, пока я помогаю нам развестись и подзаработать денег. — Это моя фамилия! Сокджин усмехается, когда они выходят на балкон. Он открывает окна, наслаждаясь видом. Солнце в чистом голубом небе очень низко, вот-вот будет закат. Летают птицы, а звук их крыльев, заполняет тишину. — Это был хороший дом. Отличный вид, — говорит Сокджин. — Это и сейчас хороший дом. Я надеюсь, что новые владельцы будут тут счастливы. Сокджин наблюдает, как ветер колышет листву на деревьях, а свет красиво играет в зелени. — Намджун? — Да? — Если ты не знал, то мне все еще жаль за то, что произошло. Ты не заслужил такого. Мне было одиноко, но я не должен был поступать так с тобой. Надеюсь, что однажды ты простишь меня. — Сокджин не отрывает взгляд от окна. Намджун глубоко вздыхает, ставя бутылку и бокалы на подоконник. Он тоже смотрит в окно, позволяя порывам ветерка обдувать его лицо, а его губы подрагивают против его воли. — Я прощаю тебя. — Тебе необязательно говорить это только потому…. — Ты мой лучший друг, — его голос дрожит. — Я не должен был бросать тебя. Я сожалею, что не смог сделать тебя счастливым. Сокджин кладет ладонь на его плечо, а потом ерошит волосы. — Я простил тебя еще до того, как ты ушел. А теперь перестань плакать, чтобы мы смогли выпить за конец нашего неблагополучного брака. Намджун улыбается и открывает шампанское, разливая напиток в бокалы. — За конец, — провозглашает он, поднимая свой бокал. — И за новые начала, — поддерживает Сокджин, чокаясь с ним. *** — Круассан? Чимин приносит шоколадный круассан и чашку кофе, ставя их перед Юнги. — Карамельный макиато, правильно? Юнги щурится. — Что ты сделал? — Я что не могу купить тебе круассан и кофе? Разве ты не делал также для меня пару недель назад? — Да, потому что мне нужно было сказать тебе, что твой парень все еще замужем. А что ты мне хочешь сказать? Чимин вздыхает. — Сначала пообещай, что не ударишь меня. Юнги делает глоток кофе. — Ладно. — Я случайно рассказал Намджуну и Сондже о тебе и Хосоке. Юнги вздыхает, откидываясь на стуле. — Уже не важно. Чимин откусывает свой тост. — Боже, вы что расстались? — Как вернуть кого-то назад? — Что? — Мне кажется, что ты хорош во всей этой фигне с отношениями. Ты любвеобильный и постоянно стараешься сделать другим людям приятно. Ты даже заставил меня стать твоим другом, а это, мать вашу, сложно сделать. Чимин лучезарно улыбается. — А я твой друг? Юнги закатывает глаза. — Да, а теперь помоги мне. Как мне вернуть его назад? Мне нужно сказать что-то такое… Чимин приподнимает бровь. — Да? Юнги делает глубокий вдох, а на его щеках появляется румянец. — Что-то, чтобы он понял, что я так сильно влюблен в него, а моя натура не говорить о чувствах и не делать первых шагов — убивает меня. И мне так жаль, что я не могу выражать чувства, потому что был воспитан двумя инженерами, которые никогда не говорили о чувствах, но я так хочу быть с ним, что не хочу, чтобы он ел чужой шоколад. А сама мысль о том, что кто-то другой захочет взять его за руку и услышит его смех, увидит, как он выглядит, когда спит… — … не слишком ли это? — Мне просто нужно было подождать немного, прежде чем будить его! — Ладно, — говорит Чимин, улыбаясь. — Ну так, у тебя есть совет? *** — Юнги! — Чонгук бежит по коридору и забегает в лифт прямо перед тем, как двери закрываются. — Что? — спрашивает Юнги. — Можно мне одолжить твою кредитную карту? — Нет, — тут же отвечает Мин. — Но для меня это очень важно, пожалуйста! — Чонгук нажимает на кнопку экстренной остановки. — Господи, почему вы постоянно так делаете? Это же больница! Людям нужен лифт, чтобы перевозить пациентов! Чонгук встает перед кнопками, загораживая их. — Тогда одолжи мне карту! Я отплачу тебе! Обещаю! — Зачем тебе она? — Юнги пытается нырнуть к кнопкам, но Чонгук перехватывает его. — Мне нужно зарезервировать номер в отеле, потому что я встречаюсь кое с кем, но они не принимают дебетовые карты, а заказывать новую слишком долго. Я тренировался ради этого вечера очень долго. И отсутствие какой-то гребаной пластиковой карты не помешает мне… — Боже, хорошо. Ладно, только нажми кнопку! Чонгук запускает лифт, поворачиваясь к Юнги. — Спасибо. Он протягивает руку. — Карту? Юнги пожимает плечами. — Мы сможем зарезервировать номер и из дома позже. Я не дам тебе свою карту. Чонгук прижимает его к стене, держа за плечи. — Если там не останется комнат, которые мы можем себе позволить, то оплатишь ли ты комнату дороже? — Нет! — отвечает Юнги. — Я не могу так рисковать! Не могу! Юнги, пожалуйста… Двери лифта открываются, и Хосок заходит внутрь. Чонгук резко отскакивает от Юнги. — Здравствуйте, доктор Чон. Хосок окидывает их взглядом. Юнги понимает, что он оценивает расстояние между ним и Чонгуком. Чон хмурится, а сердце Юнги разрывается. Он так хочет поцеловать его, хочет, чтобы его губы изогнулись в улыбке. Хосок отворачивается, вытаскивая свой телефон. Юнги смотрит на него через зеркало в потолке, замечая, что тот без разбора набирает цифры на клавиатуре. — Доктор Чон. Доктор Мин. Извините, если прервал. Чонгук изумленно смотрит на Юнги. Юнги закатывает глаза, проводя рукой по своему горлу, а губами шепчет Я убью тебя. *** — Это уже завтра, — говорит Намджун, когда они с Чимином выходят из лифта после процедур. Чимин улыбается. — Я помню. Намджун светится от счастья. — Так. Ну. Ты хочешь поужинать со мной в мою первую за шестнадцать лет ночь в роли холостяка? — Ладно. Намджун смотрит, как губы Чимина растягиваются в улыбке, а в глазах пляшут искорки. — Хорошо, я закажу нам столик. Чимин наблюдает за тем, как Намджун удаляется от него. Халат красиво подчеркивает его фигуру. — Чимин, — к нему подходит Тэхён, хватая за запястье. — Воу, воу. Что? У меня только что был обход. — У меня к тебе огромная просьба. Чимин окидывает его подозрительным взглядом. — А в отделение неотложки сегодня спокойно. Тэхён пожимает плечами. — В основном, не считая пары детей, которые отравились едой на экскурсии. Не важно. У тебя есть кредитка? — Ты что пытаешься купить микроволновку? Я думал, что та, которая есть у Юнги и так прекрасно работает. Почему бы просто не пользоваться ей? Моей картой нельзя купить в рассрочку. — Мне не нужна рассрочка. Я могу отдать тебе наличку. Мне просто нужна кредитка. — Может хоть скажешь мне для чего она тебе? Тэхён оглядывается по сторонам. — Мне нужно зарезервировать номер, потому что я встречаюсь кое с кем и не хочу приводить его к Юнги. Чимин ехидно улыбается. — Я одолжу тебе свою карту и даже позволю тебе отдать мне деньги в рассрочку, если ты скажешь мне имя. — Это не честно. *** — Сондже, ты ассистируешь сегодня в три. Юнги, ты можешь посмотреть сверху на балконе. Мне хватит одного ассистента. Юнги хмурится. — Хорошо, доктор Чон. — А теперь можете закончить с составлением графиков. Не забудьте их подписать, чтобы мы смогли разобрать чья это работа. Юнги с тоской наблюдает, как Хосок заходит в свой кабинет, оставляя их вдвоем с Сондже. — Ей, мне нужно извиниться. Я не знал, что он твой. Ну твой парень, — произносит Сондже. Юнги пожимает плечами. — Всё нормально, ты же не знал. — Ну и? Как он в постели? Горяч? — Сондже игриво двигает бровями. Юнги вздыхает, но предательский румянец все равно покрывает шею. — Следующий вопрос. — Почему я не видел вас вместе на вечеринке у Тэхёна? — Следующий вопрос. И, вообще-то, это был мой дом. Сондже начинает смеяться. Юнги бросает на него раздраженный взгляд. — Что такое? — Ты видел, как Чонгук и Тэхён в ту ночь бродили во дворе? — Нет, — Юнги трясет головой. — И слава богу. Сондже хихикает. — А потом они вырубились, и мы отнесли их в одну из комнат. Тэхён все продолжал обнимать Чонгука, называя его своим плюшевым медвежонком. Юнги усмехается, вспоминая в каком положении проснулись эти двое на следующий день. — Тебе нужно рассказать им, хотя не то чтобы теперь это важно. Сондже стонет. — Почему каждый горячий работник этой больницы уже занят. — А что насчет Пак Богома? — Он натурал, — вздыхает Сондже. — Поверь мне, я спрашивал. Знаешь, в мед школе я был прямо-таки нарасхват. У всех был краш на меня! Даже у девчонок! Но я отказывал всем, кто предлагал мне свидание, потому что был в отношениях с одним мудаком, который в конце меня бросил. Только время впустую потратил. И я должен быть в отношениях, потому что я чертовски хорош в этом! — Эй, — произносит Юнги. — Могу ли я попросить у тебя совет? *** — Ну как, удачно? — спрашивает Тэхён у Чонгука, пока они покупают шоколадное молоко в кафетерии. Чонгук трясет головой. — Я почти уломал Юнги, но потом всё стало как-то странно. Я как раз уговаривал его, когда в лифт зашел горяченький доктор Чон, а Юнги сказал, что убьёт меня. Так что, думаю, что это всё-таки нет. А у тебя? — Чимин хочет знать, кого мы ведем на свидание. Но другой Ким прибьет нас. Думаешь, он мог бы убить нас? — Ну, он же разводится с ним, так что не думаю. — Нет, я боюсь другого Кима, — произносит Тэхён, размешивая соломинкой шоколадное молоко. Чонгук бросает взгляд на Сокджина, который сидит в другом конце кафетерия и есть свой обед. — А разве важно, что он убьет нас, если сначала мы побываем в раю? Тэхён смотрит в ту же сторону. — Ты прав. *** — Должно быть что-то стоящее, — говорит Сондже. — Я знаю людей, подобных Хосоку. Внешне такие все шутники, а внутри очень чувствительные. Неважно что ты сделаешь, но это должно рассказать о том, что ты чувствуешь к нему, — Сондже указывает на его грудь. — В твоем сердце. Что ты к нему чувствуешь? — Я по уши в … — Давай по-другому. Найдем эквивалент твоим чувствам. Может ужин? Дорогое шампанское? Баннер в небе? Или что-то другое из романтических комедий? Юнги закусывает верхнюю губу. — Салют. Вот что я чувствую, когда вижу его. Будто в груди фейерверки взрываются. Будто сердце сейчас взорвется, но я хочу этого. Сондже усмехается. — Тебе повезло. Есть у меня один знакомый. *** Хосок хмурится, глядя в свой телефон. Сейчас 10:45 вечера, а он только закончил операцию. Он заходит за угол, направляясь с свой кабинет. Он так хочет поскорее оказаться дома, потому что его ноги ужасно болят после шести часов операции, а руки ноют. На сердце все еще тоска от того, что он видел ранее. То, как Чонгук сжимал плечи Юнги, как нависал над ним. Они не разговаривали несколько недель, он понимает, что это просто смешно, как что-то такое незначительное, вроде неотвечания на смс во время похмелья, переросло в игнорирование друг друга. Но всё так и случилось, думает он, собирая свои вещи. Это как маленький разрыв в стенки артерии, который, в последствии, может убить тебя. Он думает о том, что может было бы лучше не продолжать их отношения после той ночи. Он вздыхает, закрывая сумку и надевая кепку. Он выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Но разве это было ошибкой? Как можно было подумать, что он бросит его, если, просто находясь в одной комнате с ним, он чувствует, что способен горы свернуть, пока он рядом? Хосок вызывает лифт и жмет на кнопку первого этажа, понимая, что лучшее, что случалось с ним за всю жизнь, просто испарялось на его глазах. Он помнит их первое совместное утро, как будто это было вчера. Помнит, как хмурился Юнги, как мило был сбит с толку, когда увидел его в своей кровати. Помнит его улыбку, что словно лучик света, которая проведет тебя сквозь тьму. Хосок идет по парковке. После того разговора недельной давности, когда Юнги выглядел таким красивым, Хосок подумал, что просто случайно пырнет ножом одного из своих пациентов. Он так надеялся, что Юнги подаст хоть какой-нибудь знак. Записку, цветы, что угодно, что сказало бы о его чувствах. Но он ничего не сделал. Вместо этого Юнги был все более и более раздраженным и печальным. Он все еще разговаривал с ним только по делу и избегал смотреть в глаза. Он помнит, что Сокджин однажды сказал ему, когда они были еще интернами, а Хосок влюбился в кого-то с потока: Если человек не отказывает тебе — это не значит, что стоит надеется на положительный ответ. Не выбирать что-либо — это тоже выбор. Может он просто не чувствует того же в ответ. Хосок поворачивает к своей машине и видит, что прямо рядом с ней стоит Юнги. Его сердце начинается биться чаще. Он пытается вспомнить, как выглядел, когда смотрелся в зеркало в лифте. Его волосы в порядке? — Привет, — говорит Юнги. Хосок моргает. — Привет. — Есть время для небольшой прогулки? *** — Куда мы идем? Я устал. Я на ногах целый день, — произносит Хосок, пока они поднимаются по ступенькам невысокого здания. — Я понимаю необходимость нейтральной территории во время разрыва, но всё же… Юнги чувствует, как стучит сердце, а в голове снова и снова проносится мысль, не перепутал ли он адрес. Клянусь, если Сондже напортачит где-нибудь, я убью его. — Пожалуйста. Просто потерпи еще немного. Они поднимаются на крышу. Юнги выходит первым, а Хосок следует за ним. На полу расстелено одеяло, а на нем лежит корзинка с едой. Он попросил положить мясную и сырную нарезку, бутылку вина и бокалы к нему. Вокруг расставлены свечи и цветы в различных по высоте и размерам вазах. Юнги бросает взгляд на часы. Две минуты. — Ох, — слышит он Хосока. — Юнги…? Юнги набирается смелости и берет Хосока за руку, ведя к одеялу. — Слушай, — начинает Мин. — Я знаю, что не умею выражать свои чувства. Меня просто так вырастили, но я пытаюсь, так что выслушай меня. Я был так обеспокоен и ревновал тебя, потому что только лишь мысль о том, что ты пойдешь на свидание с кем-то другим, заставляет меня злиться и побуждает ударить кулаком в стену, что, определенно, большая проблема, потому что мой кулак явно проиграл бы в этой схватке. Я был обеспокоен по множеству причин. Во-первых, моя кровать такая пустая, когда в ней нет тебя, и я не могу уснуть в одиночку. Это гложет меня, потому что я привык быть независимым всю свою жизнь, но я осознал, что хочу проводить с тобой каждую ночь. Нет, я так нуждаюсь в тебе, что, кажется, просто сойду с ума. Во-вторых, я осознал, как много красивых людей постоянно крутится вокруг тебя, что не имело бы значения, не будь ты сам таким же великолепным, да и еще и вроде как свободным. И я понимаю, что должен включится в игру, иначе могу не успеть и потерять тебя. И вот я здесь. Я пытаюсь. Я работаю над собой, но мне тяжело это принять. Я даже купил кушон и тинт, а еще гель для волос, чтобы не брать у Тэхёна. В-третьих, я боюсь публичного проявления чувств, потому что зависим от того, что могут подумать люди. Но я хочу, чтобы они знали, что ты мой парень, потому что ты — лучшее, что случалось в моей жизни. Я хочу хвастаться тобой, хочу показать всем, что ты мой. Я хочу держать тебя за руку на публике. Хочу, чтобы такие люди, как Сондже, держались от тебя подальше, потому что ты мой. Он сверяется с часами. Сорок секунд. Хосок моргает несколько раз, его лицо всё раскраснелось. — Я люблю тебя, Чон Хосок, — говорит Юнги, пытаясь не заплакать. Хосок ничего не произносит в ответ, лишь снова моргает, а по его щекам скатываются слезинки. Юнги делает шаг вперед и стирает слезы ладонями. Семь секунд. — Ненавижу, когда ты хмуришься, — шепчет он. — Я хочу сделать тебя счастливым, Хоби. Три секунды. Юнги поглаживает его щеки большими пальцами, а затем улыбается перед тем, как встать на носочки и соединить их губы в нежном поцелуе. Как только их губы встречаются вместе, в небе взрываются фейерверки. Юнги улыбается, отстраняясь и наблюдая за удивленным лицом Хосока. Чон прижимает Юнги к себе за плечи крепче. Они наблюдают за тем, как в воздухе один за одним взрываются фейерверки, рассыпаясь в небе множеством разноцветных искр. Как только все стихает, Хосок утягивает Юнги на одеяло. — Никто ведь не придет сюда? Юнги трясет головой, доставая из корзинки тарелки с едой. — Никто не придет сюда до семи утра. Хосок тянет его на себя с такой силой, что Юнги валится на него сверху, а Хосок оказывается лежать на спине. Юнги моргает. Хосок улыбается и вовлекает его в очередной поцелуй, в этот раз более страстный, глубокий. — Я тоже люблю тебя.