Спасите наши души

Быстро пролетели университетские годы. В моем районе образовали новое Следственное управление, которое разбирало поступавшие дела по области. Я сразу попробовала навязаться туда на практику, и мои попытки увенчались успехом. Там был штат молодых, но уже имевших опыт специалистов, которые рады были пустить меня в коллектив. Работать там было легко, потому что все стремились помочь и объяснить. Постепенно всем нам становилось ясно, что по окончании университета работать я буду именно здесь. Начальником управления был майор юстиции Гусев Василий Васильевич, мужчина в возрасте более пятидесяти лет. Немного ворчливый и строгий, но вполне понимающий руководитель стал мне отличным наставником. Он приставил меня к молодому следователю Юле, с которой мы быстро подружились и нашли общий язык. В штате было много других работников, среди которых я бы хотела отметить старшего лейтенанта Воронцова, что досаждал мне все время, пока я была в управлении. Несносный, но не злобный — это в двух словах касательно его личности. У него, конечно, есть имя, однако я всегда называла его по фамилии, подчеркивая свое наигранное пренебрежение. Он же давал мне уменьшительно-ласкательные прозвища, зная, как я это не люблю и не приемлю, — «птичка», «ласточка», «розочка» и другие из его арсенала. В общем, как читатель понял, у нас были с ним особые отношения. Несмотря на все, он никогда не отказывал в помощи. После пяти лет обучения я закончила юрфак с синим дипломом. Госэкзамены, церемония выдачи, прощание с одногруппниками — все было пройдено. Начиналась совершенно новая жизнь. Нетрудно догадаться, что изначально я пошла устраиваться в то самое Следственное управление, где и проходила практику последние годы. После полугода бесплатной работы в Управлении и ежедневного изучения Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, я прошла комиссию. Вышел приказ о назначении меня на должность следователя, а это значит, что я стала полноценным оплачиваемым работником и лейтенантом юстиции. Стала тем, кем мечтала быть вопреки всему случившемуся. Кроме того, у меня появились отношения с добрым, интеллигентным парнем, имя которого я не хочу упоминать из уважения к нему. Скажу лишь, что мы с ним познакомились на последнем курсе. Мне было с ним приятно и легко, но определенно не хватало чего-то особенного, и я в не в силах была понять и тем более объяснить эти чувства. На этом моменте я бы хотела остановить предисловие и вернуться к повествованию. Прошло несколько месяцев после моего назначения. Я сидела в кабинете, выделенном мне лично начальником Гусевым, перебирая в руках бумаги и параллельно печатая на клавиатуре текст, как вдруг в дверь постучались. Не дождавшись ответа, в помещение завалился, словно к себе домой, Воронцов. Его надменное лицо не предвещало ничего хорошего, и я не рискнула завести разговор первой. Воронцов опустился на стул подле меня, не сводя с меня лисьего прищура, и пижонистым движением закинул ногу на ногу. Рыжие пряди он заправил за уши. — Не притворяйся чрезвычайно занятой, кисочка, — выпалил он, не скрывая хищной улыбки. — Воронцов, говори, что тебе нужно, либо уходи, — мой голос прозвучал чуть более раздраженно, чем обычно. Возможно, это был не лучший день для глупых шуток. Он вмиг посерьезнел, насторожился, сдержав саркастичные нотки. — Тебе что-нибудь из продуктового взять? — Нет, — привычно отчеканила я. — На обед я домой лучше. — Как скажешь, — он развел руками с явно недовольным видом. — Ты никогда на перерыв с нами не ходишь. Это нечестно. Я отвлеклась от бумаг и полностью развернулась, переводя тяжелый взгляд на него. — Как хочешь, как хочешь, — Воронцов отвел глаза первым, и я засчитала это как свою маленькую победу. — На самом деле, я по делу пришел. У Гусева день рождения скоро, ну, ты знаешь. Решили за неделю деньги собрать на прощальный подарок. — Прощальный? — от удивления я даже отложила листы в сторону. — Конфетка, ты в танке живешь? Гусев на пенсию уходит. Все уже, отслужил свое. Я вздохнула. Мне вспомнились предыдущие годы практики. Вряд ли можно было найти учителя лучше Василия Васильевича, разве что… нет, нельзя было найти наставника лучше. Скользнув по Воронцову задумчивым взглядом, я полезла за кошельком. — Сколько? — По косарю. — А что дарить собираемся? — Сюрприз пока что. Я скептически изогнула бровь, что заставило следователя вновь улыбнуться мне. — Сюрприз для Василия Васильевича же, а не для меня. Мне нужно знать, на что я даю деньги. — Ой, ну какая же ты зануда. Это просто сверх моих сил — разговаривать с тобой! Узнаешь через неделю. С этими словами плут выдернул у меня из рук голубую купюру и рванул за дверь. Это вызвало у меня небольшой смешок. Воронцов умел развеселить даже мертвого, чертов провокатор. Оставшаяся неделя прошла ангельски спокойно, и я надеялась на то, что тихие ясные деньки еще повторятся. День рождения у Гусева был в воскресенье, так что с самого утра пятницы мы с коллективом собрались поздравить начальника. В штате нас было десять человек, так что на собранные деньги Василий Васильевич получил отличный коньяк со звучным названием. Безусловно, начальник был невероятно доволен, и он не собирался скрывать этого. — Следи за Воронцовым. У него больше опыта, чем у тебя, но меньше мозгов, — Гусев в последний раз наставлял меня в своем кабинете, пока все собирались. — Юля всегда тебе поможет при случае чего. Она до сих пор твоя старшая. Нет смысла тебе это рассказывать, ты ведь итак все знаешь, да? Я посмотрела на его по-отцовски ласковое морщинистое лицо. — Прекрасно знаю, да, — произнесла я с грустным трепетом. — Почему-то от этого не легче, Василий Васильевич. Он вздохнул, глядя на окно, за которым было лишь черное небо и мелкие желтые окошки многоэтажек. Стол начальника был чист, и я впервые за все время видела его таким. На полках были аккуратно разложены папки по годам, на стеллажах грустно теснились политые растения и оранжевая лейка. В коридоре еще шли разговоры, шуршали одеждой и сумками. Мы молчали с полминуты. Это было прощание. Я рада, что работала с Гусевым, хотя это было недолго. Вернувшись домой, я сбросила с себя осенние сапожки и пальто, зашла в спальню и рухнула на кровать лицом вниз, не раздеваясь больше. Я тихонько завыла в подушку, перевернулась, достала телефон из кармана. Несколько пропущенных от парня? К черту. Я небрежно положила телефон на другой конец постели. Жаль, что ему так не повезло с девушкой, но он знал, на что идет. Я посмотрела в белый потолок, напрягая глаза и не моргая. Мне казалось, что сейчас я имею полное право расплакаться, но слезы снова не шли. Уже почти четыре года я не могла выдавить из себя ни капельки — как будто организм специально блокирует все порывы. Разозлившись сама на себя, я поднялась и разложила перед собой большую кипу разных папок и бумажек, которые надо было привести в порядок к понедельнику. Впереди было еще два выходных дня, чтобы все успеть и успокоиться. Перед сном мне пришли сообщения от парня и от надоедливого Воронцова. Первый прислал пожелания спокойной ночи, а второй — какой-то документ. По его названию я догадалась, что это приказ об увольнении на пенсию Гусева. Я закрыла оба сообщения, не ответив ни на одно. Сейчас мне не хотелось с кем-то разговаривать и что-то обсуждать. Так я привыкла за эти годы — иногда проще смолчать, чем рассказать. Сложности намного проще переносятся в одиночестве. В выходные я успокаивала себя мыслью о том, что Василий Васильевич уходит в законный отпуск к своей жене, детям и внукам, и что за него стоит разве что порадоваться. Что ж, наступил понедельник. Я как обычно шла пешком промозглым осенним утром, крепко закутавшись в клетчатый шарф и длинное пальто. Под ногами скользила и пузырилась бурая грязь, смешанная с опавшей листвой и песком. На стоянке разместилась лишь одна машина Воронцова, а сам владелец автомобиля курил рядом со входом в Управление. — Ранняя пташка прилетела, — еще издалека крикнул рыжий дьявол и затянулся. Я встала подле него, молча рассматривая беспокойно шелестящие кроны деревьев и каркающее вороньё, плетущее гнезда из сухих веток. В сердце гудела тревога. — Как ты? — поинтересовался Воронцов уже более спокойным тоном. — Прекрасно, — обыденно ответила я. Иначе и быть не могло. Следователь уже начал что-то рассказывать, но я не слушала, потому что мое внимание привлекла незнакомая машина, заехавшая на стоянку Управления. Может, кто-то для дачи объяснений приехал? Да нет, еще слишком рано. Машину поставить негде? Бред, вокруг полно пустых парковок. — Читала в пятницу документ, который я прислал? — перебил Воронцов. — Приказ? Нет. — И тебе вовсе не интересно, кого назначили новым руководителем? — Юлю или еще кого-нибудь из штата. — Нет, у наших еще выслуги слишком мало для этого, пташка. Я настороженно сдвинула брови и переглянулась с рыжим. Из остановившегося автомобиля вылез высокий мужчина. Он открыл заднюю дверь и стал доставать оттуда небольшой ящик с бумагами и еще каким-то хламом. — Стоп, что? — до меня вдруг дошло сказанное. — А кто тогда? — Надо было читать приказ! — злорадно сказал Воронцов, ткнув меня в бок локтем. Профиль неизвестного мужчины показался болезненно знакомым. Серое пальто на синем костюме, острый нос, соскользнувшие с него очки. Приказ… надо было его прочитать. — Офис открыт? — сказала я непроницаемым тоном, хотя мое горло сжалось, а кончики пальцев начали холодеть. — Да, и я хотел… — Мне надо в туалет, — грубо перебила я, тут же развернувшись и быстрым шагом зайдя в Управление. Оставив Воронцова в полном замешательстве, я заперлась в туалете, хлопнув дверью. Дрожащими руками я достала чертов телефон. Зажегся экран и осветил мое лицо — в крохотном помещении с раковиной и унитазом было темно, а переключатель был снаружи. Я открыла документ и замерла, пока он загружался. Мое сердце билось так медленно, будто почти останавливалось. Я торопливо пролистала приказ почти до конца: «От должности освобождается майор юстиции Гусев Василий Васильевич, временно замещающим должность назначается…» Я скользнула спиной по кафелю вниз и осела на полу. Я приоткрыла рот, но не могла издать ни звука. Перед глазами все расплылось и затряслось, я зажала рукой правый висок, раздавшийся пульсирующей болью. Затылок покрылся испариной, а со лба капнул пот. Кровь моментально прилила к лицу, делая щеки алыми, как пузо снегиря. «Временно замещающим должность руководителя Следственного управления Следственного комитета РФ назначается следователь по особо важным делам подполковник юстиции Гидалевич Владимир Александрович».