Трон, Война и Постель

Тяжелый стук сапог заставил осунувшуюся стражу встрепенуться и выпрямить свои спины. — Почему ещё ничего не готово?! Король вот-вот выезжает, а коней ещё только начали запрягать, — сердился Укай — Милорд, кобылиха вчера родила, и возле нее толпились другие лошади, они лягали и чуть не задавили мальца, убирающего помет, — оповестил его Итеттсу. — Слуги уже всё загрузили в повозки, забрали вещи короля. — Родила, родила… Чтоб вы все перерожались. Этот орленок опять что-нибудь выкинет, — чёрная богатая шуба покрывала его плечи, делая тело ещё больше и крепче, некоторые отмечали, что в ней он словно дикий, необузданный ворон, властвующий над всем севером. Кейшин сел на стул, подпер кулаком голову и посмотрел в окно. Сегодня природа решила сделать подарок южанам, снег падал и падал, наслаивался. Белые мухи летели с неба, будто плача по чему-то, сожалея о чем-то неизбежном и конечном. Прибывшие мерзли у своих каминов, не ожидая увидеть снег прямо перед отъездом, они кутались в теплый мех и внутри проклинали все и вся. — Когда прибудет моя дочь? — спросил он у Такеды. — Они с Нацу уже в пути, преодолели Каменные острова и Глухую равнину, — учтиво ответил он. — В письме лорд Аоне высказал всю свою радость и нетерпение от будущей женитьбы. Нацу Хината, будучи еще одиннадцатилетней, должна была выйти замуж за двоюродного брата лорда Датеко через чуть больше года, поэтому они решили осуществить смотрины именно весной, когда Соленые земли покрывались густой свежей растительностью и благоухали. — Милорд, король хочет проститься с Вашей Светлостью. Конюхи почти закончили упряжку лошадей, — поклонился вошедший Асахи в мешковатых серых одеждах. — Спасибо, Асахи. Укай энергично вышел из своей рабочей комнаты, от резких движений жесткая ткань накидки маячила из стороны в сторону. Он вышел из крепости и застал трезвонящие гласы рыцарей, скваеров, недовольные крики: «Давай, давай! Аккуратней там, калека!», «Левее, говорю же! Да побери тебя Морт, осторожней!» — Милорд, — обратился к Кейшину омега с серыми волосами. — Похоже, мы надолго разлучимся. Жаль, что я не смог подобающе расстаться с Киокой и Нацу, — погрустнел он. Укай посмотрел на своего дальнего родственника с мягкой улыбкой, стараясь запомнить черты его лица, родинку под глазом и заботливо-нежный взгляд, которым он так щедро делился со всеми окружающими. Укай заранее знал, что Коуши с Даичи успели распрощаться, поэтому сказал лишь два слова: «Береги себя, береги Хинату… Кагеяму тоже». — Это ваш последний приказ мне? — усмехнулся Сугавара и посмотрел на грузящих сундуки в кибитки оружейников и хлопочущих рыцарей. — Просьба, просто просьба, — Укай был суров, это нельзя было отрицать, но в отличии от яростного Ушиджимы или молчаливого Аоне, он являлся людям со смягченной грозностью. Северяне любят его как отца и трудятся с верностью истово и честно, поданные знают его как справедливого и мудрого правителя, и только с детьми он был добр, но по-родительски строг. Кейшин заметил сзади вышедшего к нему навстречу короля. — Ваше Величество, как жаль, что вы пробыли у нас всего лишь четыре ночи, но оставлять столицу надолго грозит последствиями, я понимаю, — лорд Укай поклонился Ушиджиме, насколько бы противно это не было. Он даже сравнил свои действия с безнравственным совокуплением вне брака. Вакатоши промолчал и взял под руку Шое. — А ты, прекрасное дитя. Тебе я желаю любить короля, как собственных Богов, для нас честь выдать тебя за благороднейшего мужа, — Кейшин дотронулся своими ладонями щек Хинаты и поцеловал грубыми обветренными губами лоб, и, задержавшись ненадолго, медленно отдалился устами. — Как жаль, что твой отец или я не сможем проводить тебя в подвенечном платье. Ступайте, ступайте. Благословенной вам дороги, — после упоминания отца Шое Вакатоши поджал губы. — Да, спасибо, милорд, — решил поблагодарить Ушиджима. Ржание коней говорило о готовности покинуть северные земли с его хранителем и отправится в Королевскую бухту. С Шое отправился также и Нишиноя Юу. Он был не просто одним из ученых людей, но и верным тылом и стражем хранителя. «Этот человек точно понадобится Хинате при дворе», — думал Укай. И безусловно, Тсукишима Кей, его дом дал вечную вассальную присягу Хинатам, своим сюзеренам он был обязан плотью и кровью. Лошади тронулись с места и побежали рысью, а впереди и сзади, как полагается, скачет стража и рыцари. — Закрыть ворота! — крикнул дозорный, и затем последовал свирепый грохот закрывающейся ограды. Даичи стоял рядом с отцом. — Я хотел взять Коуши себе в жены, отец, — в который раз повторял он. Укай устало вздохнул. — Ему нужно быть здесь, как же вы не понимаете. — Мы беседовали об этом, сын. Ты женишься на хорошей и не овдовевшей омеге или бете, с хорошим потомством в роду. У леди Сугавары случался выкидыш и мертворожденный младенец, я ведь желаю для тебя только лучшего. Ты поймешь, когда станешь лордом Севера, — Укай приобнял за плечи Даичи и взглянул в его глаза. Укай младший только отвернулся и безмолвно зашагал прочь под громкий хруст свежевыпавшего снега. Укай вздохнул и подумал: «С сыновьями ещё сложнее, чем с дочерьми». Кейшину нужно было уединиться со своим советником по решению проблем, возникших с Аобаджосай. — Иттетсу, — поприветствовал его лорд. — Что насчет бракосочетания с Аои Сугаварой и Джун Азумане? Почему они медлят? Эти беты не настолько влиятельны, чтобы долго раздумывать, а их альфы не настолько богаты. — Лорд Тоору пишет, что для лорда Шисике подобрали другую омегу, и слезно просит прощения. Он ни в коем случае не хочет задеть вашу честь и гордость, — изложил содержание послания вассал Укаев Такеда Иттетсу. Будучи очень верным, обходительным и умным поданным, он был очень уважаем другими лордами. Укай ценил его, поэтому разрешил оставить его незаконнорожденного сына Чикару Энношиту с ним. Такеда был чрезвычайно ему благодарен и поклялся отдать жизнь за него, его сына и дочь. — Аои уже шестнадцать, что насчет вассалов Таканобу? — Я доверяю её женитьбу тебе, лорд Такеда. Избавь меня от непрошенных мыслей, эти мелкие бабские вещи мне ни к чему, — сказал Укай и поморщил брови. Пускай эта зима прошла милосердно, она оставила такие же проблемы, как и прошлые. Зерна хватает, но люди требуют больше продовольствия и лекарей, омеги и беты теряют только родившихся будущих альф, а сейчас сильные руки очень нужны. Осветители молятся Просперу и Морту, лишь бы они не гневались на матерей, а омежьи девицы и юноши плетут косы из прелого сена и завязывают на кисти друг другу на удачу. — Как вам будет угодно, милорд. По правде говоря, меня гложет беспокойство, и оно связано с вашим решением согласиться отправить лорда Кагеяму Тобио в Королевскую Бухту. Однако сыну Вы не дали таких привилегий, — Итеттсу очень аккуратно разглагольствовал, ведь сам был старше и мудрее многих здешних лордов, но не пренебрегал делать провокационные заявления в сторону своего господина. А Укай, будучи невспыльчивым и сдержанным, помедлил с ответом. — Похоже, что я действительно должен ответить и успокоить твои волнения. Надеюсь, мои откровения по большей мере не удивят тебя. Даичи, мой сын, и его благополучие у меня в приоритете, поэтому Коуши лучше быть не с ним, он будет жить с Хинатой. Даичи уже двадцать один, скоро он станет лордом, когда я умру, он будет править справедливо и свободно, как полагает Королю Севера. А Кагеяма… Я, наверное, подвергаю его некой опасности, но мое старческое сердце, когда-то пылко любящее женщин, показывает свои несчастные последствия, милорд. Я помню дни, когда мной управляла страсть, чувства и война, помню как трепетно предвкушал брачную ночь, как одержимо ждал соперника по бою. Ох, и были времена! Правда, суровые и кровавые были. — Были, были… — горестно вспоминал Такеда. — Наверняка, я пожалею о своем решении, — Укай откинулся на спинку стула с меховой подкладкой и прикрыл глаза. — Что насчет дичи? Четыре дня назад лорд Танака был отправлен с отрядом охотников в Глухую равнину и Лес Тенмы. Какие вести? — Ворон прилетел с письмом о хорошей добыче, они поймали три дюжины зайцев, дюжину тундровых кабанов и волков, три бурых оленики, три десятка леммингов, ещё и землеройки, куницы, соболи, из рыб — семга. — Хорошо… Отнюдь не скудно, — Кейшин рад, что хотя бы о чем-то можно не волноваться. — Ваша дочь должна прибыть сегодня вечером, если повезет, то к сумеркам, — добавил Итеттсу. — Спасибо. Ну, вы пока свободны, милорд. Я утомился от достаточно неожиданного приезда короля, пожалуй, отдохну перед ужином, а обед принесите в покои, — северный лорд удалился в свою комнату.

***

Влажная грязь наслаивалась на темно-коричневые копыта лошадей, быстро скачущих и преодолевающих длинный Дикий Перешеек. В карете сидели двое: крепкая девушка и маленькая девчонка, вышивающая заурядный узор дерева или ворона. — Шое уехал, — грустно разбавила она тишину. — Почему Ушиджима решил приехать без предупреждения, выслав белого ворона, когда уже был в Глухой равнине? Огорченная рыжая начала недовольно хмуриться. Статная брюнетка посмотрела на неё и вздохнула. — Знаешь, миледи Киока, этот Кадзи — полный дурак, — волосы девочки были убраны в две узкие косы, соединяющиеся на затылке, скрещиваясь и образовывая слегка растрепавшийся пучок. — С этим, пожалуй, я не буду спорить, — уголки губ Киоко заметно приподнялись, а взгляд стал чуть мягче. Нацу украдкой взглянула на лорда. Киоко была альфой, поэтому имела крепкое телосложение и хорошую фигуру. Отец всегда говорил, что у них в семье уже сотни лет рождаются только сильные альфы и беты, оправдывая это тем, что Боги на их стороне и великодушны к ним. Хотя лорд Кейшин и относился к сказкам, в особенности к сказкам Каеде, очень предвзято и несерьезно, в эту легенду он верил. Карета иногда сильно покачивалась, заставляя девушек держаться за сидения. Старшая услышала стук по своему окошку и открыла резные ставни, повозка остановилась. — Ваше Превосходительство! Мы встретили милорда Танаку впереди, он спрашивает вас! — сзади Нацу услышала сквернословные слова повздоривших рыцарей. — Пусть присядет, они уже наверное охотятся который день. И разберись с невежами, милорд, — приказала синеволосая альфа. — Как прикажете, — сказал рыцарь и запрыгнул на седло, что-то крича задним всадникам. — Милорд, миледи, — Танака в шуточно-дерзком тоне, улыбаясь, обратился к светским особам. — Рюноске, приятно видеть тебя в агонии и азарте, — ровным бархатным голосом сказала Киоко. Танака осторожно проник внутрь кареты. — Каков улов? — О, поверьте, если бы меня там не было, то эти олухи вряд ли смогли бы даже олениху поймать, — нарциссично хвалился Рюноске, прельщенный вниманием Укая. Он вытащил из-под грубой накидки шкуру волка. — Мы поймали его первым, мясо всё равно жалко засаливать, а был только первый день, поэтому его и съели. Посмотрите какой красавец, а! Шкурка-то хорошенькая, блестящая, видно самка, точно самка. Самцы не такие… мягкая такая шерсть. Я хотел подарить это Шое, но, как оказалось, они уже отдалились от Карасуно с королем. Да, жалко, веселый был омега, такой хорошенький. Миледи, не грустите, Саеко скоро должна вернуться с её светлостью Мивой. Я уверен, что там ему ничего не грозит, он под защитой короны, как никак, — Рюноске увидел поникшее выражение Нацу, когда речь зашла об её старшем брате.  — Всё хорошо, ведь всё равно люди со всего королевства прибудут на свадьбу короля, — успокаивала саму себя Нацу. Они уже почти проехали перешеек у Соленого озера и через пару часов окажутся в Карасуно.

***

Большие карие глаза изучали карту из папируса с разными королевствами, лесами, равнинами, горами, морями. Седой акайдер* своими выпученными глазными яблоками устремил взгляд на юношу, попутно разбирая другие бумаги. — Раздолье. — Земли — Аобаджосай, дом — Ойкавы, слоган — Блаженство в Верности, лорд — Ойкава Тоору, знамя — четыре белых листа с тюльпаном посередине. Самое богатое королевство, самые плодородные почвы в Глухой равнине. Синий замок защищен хуже чем в Датеко, но больше баробаллист** и арбалетных машин. При неожиданной атаке можно беспрепятственно осадить замок и не дать арбалетчикам с башен начать действие. — Очень неплохо, юноша, очень неплохо, — старик запустил шершавые пальцы в свою густую запутанную бороду, свидетельствовавшую о его возрасте. — Пускай будет Фукуродани. — Но они же даже дальше чем Инаризаки, аккайдер Тсукишима! — возразил Даичи. — Я тоже так думал, пока не начал учиться в Цитадели и увидел мощь их короля, мальчик Укай, — он сменил позу на стуле и поправил свои темно-серые ткани. Серебряная эмблема аккайдеров — рука со страусиным пером на ней, обрамленная пересекающимися полукругами, была закреплена на ткани и блестела на свету. — Их воины исключительны, они бесподобны, никогда ещё я не видел той слаженности в бою королевской армии, как в те годы. А как они обращаются с арбалетами: только Боги знают, когда они решат наступать. Нас разве что оберегают Черные горы и неведомая благосклонность правой руки их короля. — Вы утрируете. Если бы Канто и был бы таким сильным, то сейчас мы бы воевали где-то на юге, — Даичи поправил свою поясь и меховую накидку. — К тому же, они уже повоевали с Инаризаки тридцать пять лет назад. — Мы, аккайдеры, не политики, не стратеги и не военноначальники. Мы ученые, возводящие великие крепости, вылечивающие людей от невиданных болезней, изучающие все от неба и под землей. Но даже мы понимаем, что их грозная армия только растет и развивается, — Тсукишима был младшим из братьев Тсукишим, и по молодости отправился в Цитадель, чтобы изучать науку, пока его старший брат воевал с Ушиджимами. Он часто гордился своим положением, обладал честолюбием, которое было несвойственно его статусу безземельного лорда, однако только благодаря своим выдающимся знаниям занял пост аккайдера детей лорда и главного лекаря королевства. Даичи раздраженно плюхнулся на сиденье стула. Он хмурил брови весь день, вспоминая лучшие моменты с Сугаварой. Он был старше его аж на шесть с лишним лет, а его отец словно на зло лишал будущего лорда счастья. Сам Кейшин женился по любви, что являлось очень редким случаем, учитывая, что его жена была одобрена дедом и имела благородную кровь. Аккайдер глядел на него исподлобья своими выпученными глазами. Он причмокнул губами и начал говорить. — Знаешь, юноша, тебе бы следовало перестать быть ребенком, коим ты сейчас являешься. В твои годы наш лорд уже имел ребенка и участвовал в войне, выигрывая битву за битвой. — Сейчас нет войны, хватит всё время меня учить! Я лорд Карасуно, Я знаю, что нужно, а что нет, и Я могу вышвырнуть Вас за двери Карасуно! — агрессивно выпалил Даичи, но в ответ была лишь пожирающая тишина, заставляющая пожалеть о своих речах. — Любой, кто говорит, что он лорд или даже король, на самом деле не является им, — он встал из своего места и взял бумаги. — Лорд устал, ему нужно заниматься вышвыриванием всех подряд, нежели взрослеть.

***

— Милорд? — громкий стук вытащил Кейшина из сладостной дремы. — Да? Что такое? — Ваша дочь приехала, — при упоминании дочери Кейшин заулыбался в душе, и всю сонливость будто рукой сняло. По праву, девочек можно считать любимицами отцов, хотя и не везде, их забота и трепетность часто заставляют таять даже самое холодное сердце. Он оставил книгу, которую взял с башни библиотеки, которая именовалась «Летописи королей Мияги после Королевских Войн».       В ворота вошла орава всадников с черно-синей повозкой. Бурая и охристо-коричневая шерсть покрылась тонким слоем облачного снега, а черная грива прилипла к широкой шее. — Тенма, пшел вон, задавят! — кричала ему мать, несшая сырое мясо в корзине. Карета остановилась, и из нее вышли две альфы и омега. — Отец! — радостно позвала его Киоко, она чуть приподняла ткани одежды и быстрым шагом приблизилась к Укаю. — Моя девочка, — Кейшин приобнял ее за плечи. — Ну и как наш рыжий цветок? Нацу робко подошла к лорду и поклонилась ему, последним смело выскочил Танака. — Святая Троица, какие манеры, — тихо возмутился стоящий рядом толстый мужчина, отвечающий за оружие и войско. — Да, этот мальчишка сам ничего не сделал, чтобы так относиться к лорду и его дочери, — поддерживал аккайдер Тсукишима. Статус Рюноске показывал, что он не выше этих мужчин, однако поведению его дивились все, а может и строили козни… Даже на севере. Солнце уже давно было окутано тучными бледно-серыми облаками, когда оно зашло за горизонт, и снежные сумерки уступили права долгой ночи. Близилось время ужина. Слуги сразу раздели господ после входа в обеденный зал, леди Хината была особенно печально в этот вечер, заметил Укай. — Сестра, — уже менее уныло произнес Даичи. — Дорога наверняка была тяжёлая, но как все случилось? Стол окружали люди, которые в обычной ситуации вряд ли стали принимать вместе пищу, но лорд пожелал. — Без значимых происшествий, лорд Аоне был как обычно немногословен и молчалив. Иногда я думаю, что он потерянный брат короля, — усмехнулась Киоко и убрала свои прекрасные волосы. — Лорд Кадзи мил. Но её говор был благополучно перебит пискляво-тонким голоском. — Да он просто бестолковый! — бестактно выразилась Нацу. — Вы бы видели его. Он… — Он может быть будущим лордом Соленых земель, если лорд Таканобу потеряет уже третьего альфу. Всё же слабенькие у него малыши. Но ты будешь его леди, Нацу, ты знаешь, какого это быть женой властителя огромной державы? — настойчиво, но не враждебно прервал Укай старший. — Да, милорд, вы правы, — она опустила вниз голову и сжала в свои ещё девичьи кулачки темно-зеленое платье, так подходившее её цвету волос. — Давайте лучше обсудим, например, нашу добычу, — вмешался Танака, стараясь разбавить разговор любимым мужским делом, да и не только мужским. — Хотела бы я присоединиться к вашей охоте, — поделилась Киоко и отпила красного вина из спелых южных виноградов. — Говорят, Вы поймали серую олениху? — Не волнуйтесь, Вам только лучшие шубы из лучшей дичи, госпожа, — кокетливо ответил Танака. Его широкая, даже порой глупая улыбка и хорошие шутки вызывали смех у Кейшина. — Ещё мы видели там лося, я точно знал, что он из Раздолья. Хотя мои люди и гадали, зачем он из лесостепи перебрался в тундру. — Говоря о Раздолье, лорд Тоору возьмет только первую бету, двоюродную племянницу лекаря Асахи, — Укай сел в развалку и расслабился. — Его сестра, леди Кумико*** станет важной персоной во дворе, её скорее всего выдадут за лорда Гошики, либо за Руку Тендо, — сказал аккайдер Тсукишима. — Говорят, она прекрасна, как летний закат. Всё же их символ — прелестный цветок. «Однако как и у роз есть шипы, так и у тюльпанов — яд», — подумал Кейшин. Он недолюбливал Ойкаву, ведь сначала его дом был за Безумного короля, но затем очень деликатно переметнулся на сторону мятежников. Ему уже наверное за 30, а может и меньше, Укай не сильно волновался о возрасте, ведь даже молоденькие особы бывают хитрыми игроками в их игре, используют коварства всех мастей, чтобы только получить желаемое. Альфа изможденно потер глаза: Кейшин плохо спал в последние дни, ворочался, даже принимал травяные лекарства Асахи, чтобы забыться, но и это не всегда помогало. Он, окончив ужин, отправился в свою опочивальню с мыслью о том, чтобы дать последний оставшийся кинжал Ледяного оленя своей дочери завтра утром. Оно обещает быть теплее предыдущего. Так чувствовал Укай.