Трон, Война и Постель

      Южане уже преодолели Соленые земли и приблизились к Серой степи. Они ехали весь день, чтобы остановиться в крепости Аобаджосай по приказу короля Вакатоши. Хотя Сугавара считал, что это решение Сатори, но решил не спрашивать цель визита, ведь можно было остановиться поближе — в удобной гостинице дома Матсукав. Луна начинала свой моцион по небу, когда королевская карета прошла через охраняемые врата на территорию Раздолья. Страже даже не надо было спрашивать, кем является сия процессия, увидев символ с белым орлом на пурпурном фоне и презрительный взгляд суженых очей Тендо, скачущего на лошади. — Мы уже в Аобаджосай, миледи, просыпайтесь, — мягко оповестила омег Ячи, открыв невиданно богатые ставни. Шое положил голову на плечо Сугавары и недовольно промычал. Путешествие с одного конца на другой бывает утомительным. Ещё бы, когда ты едешь по постоянным кочкам, ухабам и ямам, подпрыгивая на месте. Благо, они останавливались, чтобы поесть в солидных тавернах, где не водятся пьяные распутницы или назойливые попрошайки. — Шое, — позвал Сугавара, ласково погладив щеку племянника.       Прошел ещё час или два, и две кибитки были уже у красивого, внушающего величие замка, способного потягаться со столичным дворцом. Многочисленные башни из крепкого камня возвышались одна над другой, словно соревнуясь друг с другом. Крепость изящна: серые кирпичи, знамена с тюльпанами, а вокруг сады, сады, сады — но Шое не мог разглядеть ничего со светом факелов из-за ночной черноты. — Позвольте помочь, миледи, — длинные руки взяли ладонь и придерживали ее, когда Шое выходил. Хмурый Тсукишима был тоже не особо доволен, но оставалось совсем немного до долгожданного отдыха. Он помог выйти всем сидящим в повозке, включая Ячи и Ямагучи. Но вот к ним вышел в дорогих позолоченных шелках альфа, чуть младше леди Сугавары, и поклонился королю. Он сразу понял, что это Ойкава Тоору. Рослый, красивый, глядевший на мир темно-карими глазами. Рядом с ним стояла молоденькая стройная девушка, ровесница Шое, такая же прекрасная, как и альфа. Кумико Ойкава элегантно сделала поклон, прекрасные сверкающие волосы, такого же цвета, как и у брата, аккуратно лежали на нее груди. И ещё Коуши заметил мальчишку, возрастом как Нацу, а может и младше, самый младший из Ойкав — Тенма. Предыдущий лорд назвал его в честь храброго, неукротимого Хинаты Тенмы, некогда пожертвовавшего многих во имя спокойствия всех ныне живущих. — Мой король, — заученные любезности начали звучать в воздухе, — для нас честь принять Его Величество в нашей обители. Вы, должно быть, крайне устали после долгой поездки. Однако вечер только вошел в свои права, полночь должна наступить еще нескоро. Мягкий климат Аобаджосай позволял одеваться открыто. Дни теплые и солнечные, бывают даже жаркие, а сухой согревающий воздух царствовал в плодородном Раздолье. — А вы, леди Шое? — спросил Тоору. — Меня переполняет счастье от встречи с Вами. — Для меня честь встретить Вас, Ваше Преподобие, — Хината усердно вспоминал все тактичные слова, произнесенные когда-то его воспитателями, в частности Сугаварой. — Тогда пройдемте к столу, наши изумительные яства не оставляли равнодушным даже самого лучшего ценителя, — лорд повел своих гостей в зал внушительного размера c мраморным полом бежевого цвета. В расписных вазах покоились цветы: пышные розы, великолепные фиалки, оранжево-желтые огненные тюльпаны, словно летний закат, небесные васильки. На стенах висели гобелены, изображавшие широкие поля, усеянные культурами, древних лордов и их семей, а также пейзаж изысканного балкона с колоннами из слоновой кости с видом на цветущий сад. Не было и намека на сражения, войны, убийства изменщиков, заметил Коуши. В Черном Замке Карасуно были картины со сценами сражений и пиршеств, нежели в Раздолье, где растет самый красивый сад во всех королевствах — Виридис. Певцы распевают баллады в тавернах с пивом в руке о прекрасной Кьеке с говорящей колибри и ее любимой альфе — Канаме, жившие сотни лет назад. Когда Канаме умерла, Кьека так горько плакала, что ее слезы лились, не прекращаясь, и в скором времени она обнаружила огромное озеро в центре Вирдиса лазурного цвета, переливающееся всеми цветами радуги. Из Радужного озера она увидела белый дым — он оказался ее возлюбленной. Эту песнь напевают и на свадьбах, и просто ради веселья, уж больно красива эта история и певуча.       Король восседал на самом высоком и красивом месте, покорно уступивший его Ойкава сидел напротив. Слуги вынесли горячие блюда, из мяса телят и лосят лился вишневый сок, теплый свекольный суп насыщенного малинового цвета испускал завлекающий пар. — Тобио, с последней нашей встречи ты был ростом не больше Кумико. Неужели суровый север пошел тебе на пользу? — манера общения Тоору с лицами ниже его по статусу получалось довольно ядовитым и язвительным и сопровождалось колкими шутками, веселя всех присутствующих. — Я-то думал ты не вырастешь больше винной бочки, но, как оказалось, Боги решили сделать подарок твоей матери и сестре. — Да, милорд, Вы правы, — Ойкава был одним из многих альф, которого уважал Кагеяма, даже хотел равняться в некотором смысле. — Вы Тсутому Гошики? Выражаю большую радость познакомиться с вами, будущий лорд Орлиного утеса. — Аналогично, милорд, — Гошики кивнул и принялся за барашка. Кумико сидела по правую руку от брата, а рядом с ней — Шое. Она наблюдала за ним, но делала это так искусно, что любой бы сказал, что она просто режет лосиное бедро. Ее плечи покрывала тонкая шелковая накидка из светло-бирюзовой ткани, что была скорее для красоты, а на ней блестели золотые узоры. Этот цвет являлся главным в доме Ойкав. Он символизирует чистоту, свободу и невинность, как только созревший тюльпан. — Миледи, вы измучены такой длинной поездкой, не правда ли? Ох, не могу представить, какая нужна выдержка и воля для этого, — Хината обратил на нее внимание. Ойкава казалась ему божеством во плоти, каким нежным и запоминающимся был ее лик. — Пока Вы не уехали. Я хочу предложить Вам завтрашним утро посетить Виридис*. Прогулка среди красивых растений порадует Ваш взгляд, миледи. А какие венки плетут наши омеги, просто загляденье! — Да, я бы не отказался от Вашего общества, но будете ли вы против, если к нам присоединиться моя подруга, Ячи? — Шое оживился, когда присел на мягкую подушку на стуле и немного поел. Силы стали приходить, поэтому он стал мыслить яснее. — Что за вопрос, леди Хината? Вы наш гость, каким образом я смогла бы вам отказать? Тем более будущей королеве, — голос ее сделался тише на последних словах, и его почти заглушил громкий говор альф. Она наклонилась вбок и мило улыбнулась, глядя в охристые глаза. — Что Вы, сейчас Вы — персона превосходящая меня, — начал смущаться Шое. Коуши сидел рядом с рыжеволосым и не акцентировал внимание на соседних омегах. Он отпил крепкого яблочного сидра, здешнего любимого напитка. Король беседовал с лордом, иногда что-то добавлял Тендо. — Ваша сестра действительно прелестна, как о ней и говорят, лорд Ойкава, — перешел с темы о событиях в поездке на гордость Тоору. — Сколько ей? — Мне недавно исполнилось четырнадцать, Ваше Величество, Ваши слова лестны самолюбию моего брата, — Кумико взяла дерзкую инициативу на себя и обратила весь взор на себя. — Вы уже должны были задуматься о ее замужестве, четырнадцать — поздний возраст, особенно для женщины-омеги, — вставил уже начинающий пьянеть лорд Йошино. Хотя и прилюдно обсуждать вопросы о выдачи замуж не принято, короля уж больно интересовала судьба этой омеги, но особенно, Ойкавы Тоору. Это можно было заметить невооруженным глазом. — Мы думали об этом, у Вас уже есть какие-то предложения? — альфа изогнул тонкую бровь, догадываясь о последующих словах. — Как насчет нашего Гошики? Некома еще не предлагала никаких наследниц, — Ушиджима довольно расположился на стуле после хорошего ужина. — Или лорда Тендо. Сатори немного опешил от слов Вакатоши и посмотрел своими впалыми глазами на короля. «Не то, что недоволен, скорее удивлен», — подумал про себя Коуши. Конечно, стать женой Правой руки, чуть ли не второго человека после короля в государстве, — очень заманчивая перспектива. — Мой король, давайте не устраивать думу в столь поздний час, оставим все на завтрашний день, — деликатно вывела младшая Ойкава. — Нам как раз нужно заканчивать, — сказал Ойкава. Сегодня решили обойтись без сладостей.       Сугавара в основном молчал за ужином, если проскальзывали шутки, то тихо смеялся и иногда посматривал, как дела у Шое. Он был достаточно счастлив, но так было трудно сказать о Коуши. Коуши влюблен уже который год в будущего лорда Даичи, что часто раздражало его из-за поведения только созревшей ветреной омеги, хотя он и близко не был таким. Сугавара знал, что его по-детски невинные мечты не сбудутся, учитывая, в какое время он взрослел. Сопротивление в отношении Безумного Короля Кэйташи Ушиджимы продолжалось долгих семь с половиной лет, кровопролитное восстание было несколько раз подавлено, столько воинов умерло тогда, а невинных — еще больше. В то время умер в сражениях и первый муж Коуши, а его фамилия так и осталась у омеги. Сероглазый знал, что выйдет за какого-нибудь лорда под сюзеренством домов Ушиджим или Сатори по благословению Укая. Но он помнил, что сделал дед Ушиджимы незадолго до своей смерти, то какой ужасающий поступок он совершил, когда враги сложили свои оружия в знак перемирия. Багровый прием — это событие, ставшее страшнее любой битвы, Кэйташи убил всех военачальников севера, запада и востока. Никто не думал о том, что этот ужин станет последним, когда садились за столы. Страшно представить, что ты чувствуешь, когда в твою спину вонзается нож, и ты с отчаянием смотришь в, казалось бы, мирные лица, но находишь лишь себя лежащим в луже крови со стеклянными глазами. Он не пощадили даже женщин-бет и омег. Кейташи Третий Безумный был сумасшедшим, видящим во всех врагов и желающим уничтожить каждого, кто ему перечит. Он насаживал на пики головы даже своих союзников и кричал: " Вырвать им глотки! Сжечь их Всех!»       Нехорошие воспоминания прошлись холодком по телу, и Коуши вынырнул из пучины потока мыслей. Он уже шел в свои покои, соседствовавшие с Шое. Но предварительно зашел к подопечному. Приставленная стража пустила Сугавару после слов согласия, произнесенных по ту сторону двери. — Дядя Коуши, Вы как всегда вовремя, — Хината стоял в простой сорочке, а в его руках находился толстый гребень. — Давай помогу, — заботливо предложил он и принялся расчесывать уже отросшие огненные пряди. — Ну? Через мутное зеркало не было четко видно лица омеги, но Коуши продолжил. — Как тебе сестра лорда Тоору? — подводил Сугавара. — Она такая хорошая и милая, ещё и очень учтивая! Рассказывала столько интересного про себя! — радостно выпалил Шое, забывая о своей усталости. А старший омега слабо улыбнулся, осознавая, что скоро он поймет, кем она для него является. Никем, просто никем, но рушить персиковые фантазии Сугаваре не хотелось. Когда все были такими, преисполненными доверием, добротой и радостью. — Завтра мы будем гулять в Виридисе, пойдем к Радужному озеру, будем плести венки, Кумико рассказывала, какой сказочный аромат там, как благоухают цветы, она обещала показать колибри. Ещё она… Дядя? — М? — Коуши заколдованно проводил пальцами сквозь рыжие волосы. — Что она сказала? — Я ведь буду королевой однажды, да? — он повернулся к Коуши. — Раньше я хотел всегда быть в Карасуно, но сейчас… Я не знаю, желаю я этого или нет. Я не знаю, каково это — быть королевой, быть значимым лицом для целой страны! Иметь наследника и будущего владыку Четырех королевств… — Поверь, из тебя получится прекрасная королева, такая, что войдет в историю, а ее будут вспоминать тысячелетиями! — Сугавара наклонился к хрупким плечам и вздохнул запах его пламенных волос. Коуши поцеловал его в лоб, держа за макушку. — Давай, ложись спать, ты же не хочешь выглядеть неподобающим образом перед Вакатоши? -Нет, — он завязал сорочку потуже и попрощался с омегой. Сугавара направился в свои покои. Она находилась в отдельной части замка, предназначенной для приема гостей. Сугавара вошел в свою опочивальню и увидел слабо горящие свечи, его сундук с вещами стоял рядом с кроватью. Открыв его, начал переодеваться. По правилам, этим должны заниматься помощницы и слуги, но в этом случае, когда они находятся на противоположной стороне башен, Коуши решил не беспокоить их. В Карасуно его считали чересчур добрым и хорошим, а Укай надеялся, что со временем характер омеги ожесточится. Однако он продолжал быть искренне милым со всеми, без намека на лицемерие или самовлюбленность. Даже Тсукишиме он симпатизировал, что было весьма редким явлением, беря в расчет язвительность блондина. Сугавара лег в просторную постель и закрыл глаза. Он понимал, что во дворе нужно быть очень внимательным, что каждый второй рыцарь, стражник или служанка — доносчики, поэтому, чем раньше Шое познает это, тем лучше будет для него и его детей. Ведь быть королевой — это один из самых опасных титулов во всем королевстве: тебя захотят убить, убить твоих детей, на тебя будут покушаться, на твоих детей будут покушаться. Мысли перед сном были самым нелюбимым делом у Коуши, поэтому он отбросил все и начал погружаться в сонное царство Сомния**.

***

В одной из невысоких башен ещё был виден тусклый свет. В покоях Кумико царили умиротворение и красота, рассеянная в воздухе. Она сидела, запрокинув одну ногу на другую, и вышивала узор светло-голубого тюльпана с пурпурным стеблем на молочной ткани. — Ты стала уверенней в себе, — смотрел на нее альфа из-под пышной челки. Он ожидал чего-то неожиданного. — Учусь у лучших, Тоору, — она потянула иглу с ниткой на себя, закрепляя очередной рисунок, ничем не отличающийся от других таких же. — Так куда ты хочешь, чтобы я поехала? В Орлиный утес? В Королевскую Бухту? — А как ты думаешь? — немного прищурил выразительные глаза Ойкава. Кумико оторвалась от вышивания и посмотрела на него. — Гошики будет легко управлять, уж больно он возбужденный и податливый, а Тендо… — она встала и направилась к длинному окну, выходящему на роскошный сад. Тихая, почти мертвая гладь озера иногда расходилась плоскими кругами, будто призрак Канаме ступает по озеру в поисках Кьеки. — С ним может быть сложно, если всё, что о нем говорят, правда. Хотя очевидно — он умен, даже очень. — Не принижай себя. Думаешь, что ты не сможешь с ним справиться? Любой альфа, особенно мужчина, падок на омег. Если только ему не отрезали достоинство, — уголок его губ приподнялся. — А что насчет будущей королевы? Уверен, и его ты очаруешь. — Хината наивен и молод, он ещё не знает ничего о тех дворцовых интригах, происходящих в Сендае. Даже сочувствую ему, не каждый северянин способен играть, — Кумико прислонилась головой о стену, встав спиной к брату. Он раздирающе пялился на нее. — Не позволяй жалости затуманить разум. Когда ты играешь в Игру с Высокими Лордами, ты побеждаешь или умираешь, — омега обернулась на Ойкаву, а взгляд её сделался волнующимся и встревоженным. Обычно брат игрив и непринужден. — Ему пятнадцать, мне четырнадцать… Что в конце концов может пойти не так? Король наверняка уже влюблен в него, мне ничего не может угрожать. Я дочь лорда Ойкавы, сестра Тоору Четвертого. — Ты права, только дурак или сумасшедший станет покушаться на твою жизнь. Королева может стать хорошим союзником, если ты расположишь его к себе. Даже смешно: северяне слишком холодны, чтобы строить хитросплетения во дворе. Когда тебе нужно не умереть с голода, все интриги уходят на третий план. — Ойкава вспоминал о Карасуно всё больше и больше. Он взял за деревянную круглую основу тканевый рисунок. — Я сплю на этих тюльпанах, ем с тарелок в тюльпанах, смотрю на картины с этими тюльпанами. Блаженство в верности. Как грозно. У домов Карасуно — «Врагам — смерть», у Датеко — «Железные кровью и Непоколебимые». Вот это устрашающие слова, а «Блаженство в верности» — третье пекло… — неторопливо говорил Тоору. — Ну… У тюльпанов есть яд, у роз — шипы, у фиалок — смертельный аромат пыльцы. Пока другие думают, что мы преданы, повадны и покладисты, враги не заметят, как за их спинами будут стоять Ойкавы. — Кумико поправила свой шелковый палантин. — Хотя сейчас мирное время, скорее всего эти десятилетия мы проведем в спокойствии и умрем в красивых замках. — Никогда недооценивай скоротечность времени. Я не знаю, что на уме у короля и главное — у Сатори. Они могут натворить, что угодно, отец Вакатоши был мягкотелым и малодушным, подговорившим отца убить собственных детей, а дед — кровожадный безумец, зарезавший своих союзников, а затем сына и дочь. Нам будет очень полезно, если, помимо королевы, ты будешь близка к Руке. — А почему ты так уверен в том, что Хината станет королевой? — зная, что таких как он нередко пытались отравить злоумышленники, она не понимала убеждение альфы в своей правоте. — Танджи Вашидо — дальновидный политик, он убедил своего внука, что лучше наладить связи с Укаями через династические браки. Поэтому маловероятно, что король позволит чему-то нехорошему случится с Хинатой, особенно, если он будет к нему что-то чувствовать. Да и карасуновские люди осмотрительны, вассал Хинат, Тсукишима, кажется, — очень интересная особа. Коуши тоже не самая простая омежка. — А Тобио? Он совсем не похож на сестру. — Ты была совсем малышкой, когда он отъехал в Карасуно. Хотя согласен, Мива куда приятнее, с ней хотя бы можно беседовать. Помню, как ей было стыдно за то, что он почти сделал калекой лорда Куними. Сейчас Кагеямой правят сражения, похоть и любовь, не думаю, что он сможет как-то мешать. — Как будто тобой не правит похоть, — подкалывала омега. — Я ведь тоже не слепая: командующий Ивазуми уж слишком часто бывает в Раздолье. — Однако только ты понимаешь это, — Тоору хитро улыбнулся единокровной сестре. — Слишком хорошо тебя знаю, братец. Одного поля ягоды, — Ойкава убрала длинные волнистые волосы на правое плечо. Она взяла в длинные пальцы синюю розу, такую синюю, словно ночное небо после захода солнце, из копны цветов в бледно-золотой вазе с причудливым орнаментом. Цветок припал к ее носу и передал свой аромат в ноздри девушки. — Если я уеду, ты останешься один. Матушка и Тенма отправятся со мной. — Ты что, преуменьшаешь мои умения? Не забывайся, девчонка, а то стала дерзить старшему брату! — затем последовал добрый смех обоих брюнетов. — Доброй ночи, Тоору, — Ойкава подошел к сестре и, взяв за плечо, поцеловал в макушку. Для него было редкостью проявление каких-либо искренних эмоций, но тем не менее он не был куском льда.

***

      На западе ещё оставались синеватые призрачные оттенки ночи, а лучи солнца скользили сквозь бежевые занавески. Башню Кумико нельзя было назвать низкой, но и самой высокой тоже, поэтому практически весь Виридис был виден, учитывая его немалый размер, а колибри и соловьи часто прилетали за зерном, кусочком яблока или другим лакомством от леди. Говоря о ней, сегодня Ойкава одета волшебно: изумрудная полупрозрачная накидка покрывала серо-сиреневое струящееся платье. Темно-зеленый драгоценный камень, висящий на позолоченных цепях, подчеркивал ее глаза, как насыщенный малахит. Плечи были обрамлены позолоченными пластинками, словно перья или крылья грифона. — Ваш брат оповестил, что завтрак будет в Арке Богоподобия, на воздухе, миледи, — сообщила ее главная фрейлина, женщина, перешагнувшая за свое сорокалетие, и поправила ее локоны. Передние пряди были убраны в слабые, но густые жгуты, закрепленные длинной лентой такого же сиреневого цвета, как и платье. — Спасибо, — после утреннего туалета она решила найти брата, но тут, у входа, встретила Шое и Коуши в сопровождении блондинки и зеленоволосой беты. — Миледи, как я рада встретить Вас, — ее добродушная улыбка сияла, а глаза цвели. — Как Вам спалось? Надеюсь, наши бестолковые стражники не уронили свои доспехи, когда чихали, — шутила она, а сзади охраняющие рыцари чуть кашлянули и замедлили свой шаг при упоминании леди. — Что вы, мы прекрасно спали, а какой вид открывался на Ваш сад. Из чего делают Ваши перины? Они такие мягкие, словно воздух, — поддерживал беседу Сугавара. — Леди Коуши, Вы не против если я украду вашего племянника на прогулку? Я бы хотела показать все наши красоты, пока он еще не отъехал, — Ойкава сократила расстояние между омегами. Её легкая накидка развевалась от каждого шага, Коуши заметил сильного, но на вид молодого мужчину, шагающего за ней по пятам. Его грозные и сердитые глаза посмотрели на Сугавару, и тот моментально отвел взгляд. — Что же, я не против. Если только Ваш брат не пожелает вашего присутствия, — ответил старший омега. Они уже подошли к арке, когда их встретил Тоору. — Миледи, — он качнул макушкой и немного задержал голову. Тут подоспел и король, статный молодой человек здоровался со знатью. Тут Кумико хищно сощурила свои глаза и обратилась к нему. — Ваше Величество, прекрасно видеть вас отдохнувшим, — она повернула корпус к нему и немного приблизилась. — Не откажете ли Вы в просьбе, чтобы мы с леди Шое отлучились от Вашего завтрака и попробовали наши деликатесы в моей любимой роще? Вы ведь понимаете, что нам принесет куда большее удовольствие наше общее времяпрепровождение. Кумико обняла своей рукой предплечье Шое, положив таким обхватив своей десницей шуйцу омеги. Однако ее притягательная улыбка не изменила выражения лица на Ушиджиме. Он взглянул на Хинату и только после этого дал утвердительный кивок. — Мы ни в коем случае не держим Вас, леди. Вы должно быть, уже устали от наших постоянных бесед об оружии и охоте, — озвучил мысли Вакатоши Сатори. Брюнетка чуть обнажила зубы. Получив согласие, Кумико повела северную леди в глубь сада, а за ними немного неуклюже последовала Ячи. Приставлять охрану Ойкава не хотела, хотя и не надо было. — Как вы сумели так быстро переубедить самого короля? — Хината приоткрыл рот, одновременно улыбаясь, от приятного удивления. — Я не могу толком стоять рядом с этими громадными телами, не то что смотреть в глаза им. — О, Вы просто преувеличиваете. — Что Вы, если в Карасуно я привык к закутанным в шубы знакомым людям, то тут гора за горой, — Кумико мило рассмеялась и взглянула на огненный тюльпан слева. Ойкава подошла и легонько вырвала его. — Этот тюльпан Вам очень подходит, — она вдохнула его дурманящий аромат и передала его Шое. — Когда я впервые посмотрела на Вас, увидела грустные пустые глаза, смотрящие вниз. Знаете, как это больно, видеть столь прекрасного человека, опустившего свое лицо? И мне захотелось узреть Ваши глаза, полные радости, которые будут глядеть вверх. Вы не похоже на этих людей в столице, этих ненасытных от богатства альф и похотливых и жаждущих статуса омег и бет. Предыдущие короли были монстрами во плоти, посланниками гневливого Морта, но точно не достойными правителями. Но Вы… Вы определенно привнесете что-то, чего не хватало уже многие десятилетия, а то и века, — кусты с россыпью драгоценных камней разного цвета то сливались в один цвет, то образовывали радугу из растений. Кумико снова взяла его под руку. — О чем Вы? Моя единственная обязанность — это родить здоровых наследников, чтобы те не умерли при рождении, — Хината потерял дар речи и не знал, как даже реагировать на такие слова. Микумо внимательно посмотрела на Шое, а затем издевательски ухмыльнулась, повернув голову в противоположную сторону, к синим розам. — А кто решил, что это Ваша единственная задача? Мне всегда казалось, что омеги способны на большее, — на секунду Кумико остановилась и, вздохнув, продолжила, смотря куда-то сквозь каменную землю. — Я чувствую, что Ваше присутствие в Сендае сулит хорошими последствиями. Шое сохранял молчание и внимал каждому слову Кумико. Она теснее прижалась к плечу Хинаты и левой рукой чуть погладила по нему. — Мы можем стать друзьями. Хотя Вам это покажется странным и даже подозрительным. Если Вы не хотите иметь со мной ничего общего, так и скажите… — Ойкава немного отстранилась. — О чем Вы? Вы такая добрая, красивая и милая… Вы очень милы! — но его прервал звонкий смех омеги. — Знали бы Вы, какой я была раньше. Нос у меня был картошкой, а такие глаза невзрачные, — она показала на свой нос и фаланги ее пальцев раздвигались в форме картофеля. — Мой дядя, когда я делала что-то не так или была шумной, хрюкал мне и просил: «Принесите картошку по вкуснее! " Шое ещё больше изумился, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялся. Ячи, которая всё это время молча шла, неловко переступала с ноги на ногу в такт медленной ходьбы леди. Кумико хотела сначала установить контакт с Хинатой, но всё это время видела немного пугливую Хитоку. — Ваше имя? — обратилась она к ней, сделав шаг еще медленней. — Ячи Хитока, дочь… Из Лэкира, — она сделала легкий реверанс. — Наши сюзерены — дом Кагеям. — Приятно познакомиться, Хитока. Неужто ты тоже, как и Леди Шое, боишься этих «великанов». — Н-ну да, вы п-правы, — Ячи начала запинаться и вздохнула. Кумико в который раз сверкнула своей улыбкой и слегка покачала головой. — Ох да, у этих амбалов голова, как у лошади: ничего в ней нет, кроме выпивки и разного рода непотребства. Только дай им меч и эль, и они с воплями побегут на камень, если увидят в нем врага, — Ячи поравнялась с омегами и переглянулась с Хинатой, продолжая реагировать на дерзкие, но безусловно точные шутки. Они прошли почти всю рощу, в которой цвели только самые роскошные культуры, а о запахе и говорить не стоит. Дурманящий аромат сменялся другим, играя оттенками и разливаясь по ноздрям текучими красками. Они прошли ещё какое-то время, прежде чем оказаться возле кристально-чистого аквамаринового озера, переливающегося радугой. Вокруг него были поставлены рельефные каменные сиденья, а вдали — деревянная беседка. По пути им встретились всего несколько человек, на скамьях кое-где располагались по паре человек. В основном это какие-то мелкие вассалы, пришедшие решать свои вопросы, их дочери и сыновья, а также их фрейлины и слуги, помимо следящих за садом пожилых женщин. — А песни не врали, — Шое приблизился к мертвенно-тихой глади, где разглядел пламенных рыбок. Они плавали у центра и резво шевелили своими плавниками, сверкали рыжим золотом. Само озеро было достаточно большим, чтобы на противоположной стороне были видны только силуэты сидящих людей. А в центре водоема, будто из ниоткуда, произрастала огромная ива, по размерам не уступающая Священному дубу. Её длинные ветки, как лианы, свисали крупными серьгами и дотрагивались до воды. — Ах, я совсем забыла про нашу трапезу, — Кумико подозвала какую-то из служанок и сказала принести их традиционные яства. Омеги расположились у беседки. Её деревянные опоры были окутаны зеленым шарфом с голубыми пятнами. Синие розы гроздьями торчали из-под растительности, хвастаясь своими пышными формами. За самой беседкой виднелся оживленный город, речонка обхватывала весь замок и кончалась где-то за горизонтом, а широкие поля простирались на огромные территории, где паслись лошади и скот. Крепость Аобаджосай находилась на высоком холме, а снизу она выглядела ещё внушительнее и великолепнее. Но к этому времени слуги уже подоспели с подносами, на которых стояли вишневый пирог и лимонные пирожные, в круглых чашах блестели медовые финики и сушеный виноград. Омеги приступили к еде, а Шое отметил вкус вишни, какова она спела и сочна. — Миледи, как Вам Аобаджосай? — Он также прекрасен как и Вы, леди Кумико, — но тут Шое замешкался. — Можно ли Вам задать вопрос. — Конечно, все что угодно, — Ойкава отломила кусочек лимонной сладости, покрытой сверху цитрусовым джемом. — Вас не заботит ваше замужество? Я думал, что Вы будете противиться. — Никому не понравится, если его судьбу будут решать за него. Особенно, когда при рождении ты уже чья-то марионетка. Омеги и женские беты всегда были вещью, предметом, который можно продать, изнасиловать, не придавать никакого значения. Мы с Вами в одной лодке, были обречены на использование, — девушка оперлась локтем о ручку стула и продолжила, — поэтому нам нужно держаться вместе, мои леди, — она по-заговорчески улыбнулась. — Звучит, как клятва секте, миледи, — подала голос Ячи. Но хотела уже пожалеть о содеянном.  — Как Вам будет угодно, — она развела руки в разные стороны и поджала губы в знаке неопределенности…