Трон, Война и Постель

Королевский порт. Сендай.       Водная гладь была похожа на измятый пергамент, бугристую бумагу, вздымающуюся вверх и вниз. По ней плыли корабли, нагруженные всевозможными пряностями, чужеземными украшениями и подарками на свадьбу короля. Для самого громкого события, ради которого, съезжаются все, кто желают денег и славы, зрелищ и титулов. В городе раздавались разные голоса. Голоса звонкие, грубые, тонкие, хриплые. Кузнецы звенели металлом, гремели стуками, а мальчишки бегали, воображая себя рыцарями. Но вот они слышат кудахтанье старухи, готовившейся выплеснуть помои за балкон. Женщины в бараках стирали одежду, а по улочкам сидели слепые или калеки-попрошайки. А если поднять голову к васильковому небу, то глаз не сможет не заметить пурпурные башни замка, узкие и высокие, широкие и громадные. В замке, однако, все было спокойнее. Высокорослое тело уверенно двигалось к месту пребывания Его Величества. — Приветствую, господа! — альфа вошел без стука и с безумной задорностью, присущую только ему, посмотрел на всех присутствующих. — Мой король. — Что же такого приключилось, что мне пришлось дожидаться твоего общества? — Вакатоши выражал абсолютное беззлобие, скорее комичность в словах. Красные глаза улыбнулись, а мужчина подошел к стулу по правую руку короля. — Назойливый лорд с вопросами о певцах и шутах. — Хорошо, в таком случае я бы хотел начать именно с них. Я хочу, чтобы завтра были лишь самые причудливые и смехотворные. Карлики, однорукие, косоглазые. Что насчет Соловья? — Да, Ваше Величество. Певец Изуку прибудет уже к этому вечеру, если не раньше, — подал голос лорд Йошино. — Послы и дипломаты добрались до бухты. Они хотят Вашей аудиенции в ближайшее время. А купцы твердо уверенны в Вашей благосклонности принять подношения к свадьбе, — сообщил Сатори — Пусть, — ответил Ушиджима. — И еще, подговьте коней, чтобы проехаться после церемонии. — Что же сопуствовало такому неоднозначному решению? — он выжидающе смотрел на короля, понимая, что оказало на него это влияние. — Королева Шое хочет порадовать народ, — Ушиджима сохранял свою тяжесть. «Уже королева», — подумал красноволосый. — Как пожелаете, Ваше Величество, — подал голос Мэзеру Хоккай — Мастер Казны. За время правления Масаши Безумного и Такео Трусливого мирное время было разве что в постели у шлюхи, а слышать о таком решении смущало присутствующих. На собрании Совета не обсуждалось много тем, в основном глобальные, связанные с предстоящим праздником. Наконец, оно подошло к концу, а Вакатоши попросил всех оставить его одного с лордом Сатори. — Ну что. Ты уже подумал о девочке Тоору? Красавица и уже расцвела, — король откинулся на спинку стула. — Я не думаю, что этот вопрос решится до приезда нашего деда, Ваше Величество. К тому же брак плохо влияет на здоровье. Гляди, и разжиреешь. — Вакатоши напрягся и пугающе взглянул на Сатори. — Ты разговариваешь с королем! Ты, старый бес, хочешь сказать, что я стану жирным? — однако после нагнетающей паузы последовал дикий хохот. — Эх, Тен. Неужели мы сможем пить вино, не задумываясь о гусеницах вражеских знаменосцев, — Тендо был старше своего короля на семь с лишним лет и его возраст приближался к третьему десятку, однако совместное детство проведенное в поместье дяди Сатори скрепила их узы и усилила их любовь. — Это как посмотреть, король Ушивака. Чем дольше длится мир, тем дольше и война. — Твоя правда. — Ваша милость! Танджи Вашидо прибыл в Королевскую бухту! — Легок на помине.

***

— Ох, Микумо, ты уже тут. Садись. Принеси мне черносливовый гранат, — женщина обратилась к молодому юноше, лет пятнадцати с кудрявыми волосами. — Но, Миледи, сначала идут соленые холодные закуски, — он нагнулся и встретился с поражающим взглядом. Стареющая женщина посмотрела на него. — Финики подадут, когда я скажу. Давай, у телят не отвалятся языки, — паренек проглотил свою глотку, а глаза налились горячим стыдом, и он быстро удалился за сладостями.       Зеленые сады Королевской бухты уступали в роскошности Аобаджосай, но были также хороши собой и светились южным солнцем. Но замок. Замок был велик, недаром слова дома Ушиджим и его вассалов — «Величие — есть мы». Пурпурный замок — самое желанное место всех угодников. Кто не хотел стать значимым при дворе? Но иногда это оборачивалось неизбежными последствиями. — Кентаро, давно тебя не видела, — сказала она с улыбкой. — Так вырос, должно быть крепче отца и сестры. — Да. Спасибо, — Кьетани был особенно суров, хотя он был больше похоже на злого щенка. Кумико взяла персик и, очистив шершавую шкурку, откусила водянистый приторный кусок. Все называли Кентаро Псом Ойкав, так сказать почетная кличка, над чем явно потешалась сама Кумико. Сколько же сплетен она распустила про этого молодого рыцаря, однако свирепости у него было не занимать. Любой, кто казался ему опасным для лорда Тоору или чересчур наглым, сразу превращался в калеку, а если повезет, и кормом для псов. — Я стану рыцарем! При короле! Буду самым славным воином! — маленький мальчик ковырял куриное бедро с морковью и картофелем, политый насыщенным маслом. — Конечно, Тенма. — Кумико поправила его задравшийся рукав. — Матушка, как тебе Королевский порт и здеш- — Ой, избавь меня от этих глупых пустословных речей, мы все знаем ответ, — мать Ойкавы нахмурилась и принялась есть. — Лучше поговорим о твоем браке, милая. — Да, Тендо хорош собой: талантлив, умен, — Микумо смотрела боковым зрением по сторонам. Вокруг были лишь сами они, Кентаро, а слуги стояли вдали от них. — А Вам он нравится? — Ты думаешь, я выдам тебя замуж за этого черта? — брюнетка не церемонилась с прелюдиями и в своей саркастичной манере общалась с дочерью, хотя чего таить. Аризу Монива не была человеком, способным терпеть эти растянутые этикетные любезности. — Мама, что такое говоришь! Рядом же Тенма, — она чуть усмехнулась, а последнее сказала полушепотом. — Я достаточно увидела за последние шесть дней. Он не тот, с кем следует связываться. А Тенме уже десять, он не глупышка, — на что Ойкава поджал губы и кивнул. — Но брат. — Плевать я хотела на его легкомысленные планы. И он не мой сын. Тсутому Гошики — хорошая кандидатура, дорогая. Поверь мне, — Аризу отпила немного вина. — Но я хочу жить при дворе. — Нет, ты не хочешь. Каким бы не был твой искусный ум, междоусобицы закончились не более, чем четырнадцать лет назад. — Королевская власть сейчас сильна как никогда. — Достаточно. Ты благородный тюльпан, а не какая-то овца. Ойкавы ещё некоторое время трапезничали в тишине. Кумико не хотела прерывать ее, но решение матери казалось ей абсурдным и необоснованным. Все прекрасно знали, что Сатори самый влиятельный мужчина в Мияги, уступая порой лорду Вашидо. Быть в его обществе означает управлять королевствами, а разве не этого хотел весь их дом из покон веков? Аризу хотела встретиться с Танджи Вашидо, нынешним лордом Орлиного Утеса. Мудрый человек с трезвой и холодной головой. Мать Кумико никогда не любила дом Сатори, но ещё большее негодование и испуг вызвал у нее Багровый прием. Зарезать своих же союзников, а ещё и беременную женщину… Помнится, как ее дядя рассказывал о том, что они повесили на пику головы лордов, изуродованные, прогнившие и истерзанные. — Пускай Тенма присоединится сегодня к лорду Гошики и Кагеяме, ему будет полезно посмотреть на их схватку. Ведь так, милый? — Тенма одобрительно кивнул и нащупал в кармане серебряного рыцаря на коне с обнаженным мечом. — А я, пожалуй, отлучусь. Женщина вышла из-за стола, а за ней мигом последовали два стражника. В Королевской Богороще росли традиционные сиреневые орхидеи Сендая, за которыми ухаживали почти каждое утро, бережно срывая сорняки и подправляя форму, поливая и опрыскивая их особой помогающей цветению водой. Монива вошла в нижние этажи замка, на которых были вывешены знамена Шираторизавы — белые орлы. И представитель этого дома только что встретился ей. Седовласый, со впалыми щеками, глубоко посаженными глазами. Суровость его нрава была даже больше, чем у Ушиджимы. — Милорд, я как раз хотела встретиться с Вами. — Миледи. — Рада снова увидеть вас. Прошло более пятнадцати лет, не так ли? — Давно этого не было. Еще на свадьбе покойного лорда Куними, — старик начал свой шаг. Он был немного ниже своей спутницы. — А теперь и свадьба моего внука. Вы же не против, миледи? — Ни в коем случае, — прогулка началась у коридоров, выходящих наружу, в восточную часть Богорощи. — Пусть хранят боги молодых. — Говоря о них, я так понимаю Вашей дочери стукнуло четырнадцать? — Танджи немного расслабился и сменил рьяность на более приветливый облик. — Да, милорд. Прекрасна, как закатный тюльпан. Гошики отличный вариант для нее, не думаете? — Вашидо посмотрел на нее и продолжил свою старческую походку. Спина сгорбилась под бременем тяжелых лет жизни, но оставалась широкой и мощной. — А чем же Вам не угодил лорд Сатори? — Аризу было неизвестно, почему лорд Орлиного утеса решил не рассматривать Гошики. Брак с ним будет даже выгоднее с обеих сторон. Но она не хотела мириться с тем, что ему подыскали другого суженого, возможно даже из Фукуродани или Некомы. — Ой, не говорите о нем, милорд. Не в обиду Вам, но своих внучек и внуков я бы хотела видеть красивыми. — Не будем приукрашивать, леди Аризу. Давайте начистоту. Вам, должно быть, кажется он подозрительным? Я понимаю Ваши опасения, ту трагедию помнят все, кто жил в то время. Ваша сестра, ее беременная жена… Но, сами знаете, годы были тяжелыми, — мужчина сцепил руки за спину и сделал паузу. — Не волнуйтесь, Орлиный утес — место великое, но и в столице вашей девочке будет прекрасно. Даю Вам слово, тут не ранят маленьких девочек. «Везде в мире люди ранят маленьких девочек» — Вы, должно быть, очень любите своих детей? — Все матери немного помешанные, — длинный подол платья волочился по земле. — Бесспорно, — Танджи нахмурился, вспомнив свою боязливую завистливую жену, смертельно опекавшую их сына. Неудивительно, что он вырос нежным трусом, сразу умершим на войне Безумного короля. Он вспомнил кровавую воду и багровые земли, на которых распластались безмолвные воины. Знамена упали и покрылись алым цветом, угасающий огонь испускал свои последние изможденные языки пламени, а огненное закатное солнце ещё больше окрашивало все в кровь. Вашидо помнил стальные слова Укая: «Север непоколебим! Он возьмет трон! А вы, пурпурные падальщики, лишитесь головы! Я клянусь всеми богами, вы лишитесь своих голов, и я повешу их на изголовья моей кровати и на стенах моего замка!» Он смотрел со всей чернотой и злобой на преимущественно уцелевшее войско врага. Кони валились с ног, оставалось только гадать, была ли их выдержка результатом умелой тактики лорда Орлиного Утеса или вмешательством инородной сущности. Танджи властно глядел на северного лорда и всем нутром показывал их превосходство, однако этот бой оставит огромные шрамы на воинах Шираторизавы. Белые орлы вгрызались в победу и острыми когтями, и сильным клювом, и благородными крыльями, когда вырывали ее. На поле сделалось так тихо, что Танджи слышал кровоточащие раны сзади построения и умирающие стоны. Тот день оказался для него значительней, чем даже его становление лордом или рождение сына. Он помнил каждое дуновение ветра, каждый вскрик, каждую засохшую на земле кровь. «Разве это победа?» — подумал Вашидо, затем сжигая сине-серые трупы и с безжизненным лицом извещая о смерти всех троих детей их мать, его сестру. Он постарел на десять лет после Битвы у Орлиного утеса. — Я порой вспоминаю те годы, леди Монива. Я становлюсь неуверенным в мудрости нынешних, позволите сказать, молокососов. — Вы абсолютно правы. Старые люди намного надежнее любого хитрого лорда. Ум — не значит опыт, а разум — мудрость, — Монива подняла свои тонкие темные брови.

***

      С высоты небесных башен простиралось тихое море, а внизу за крепостью пыхтел город. Тонкие фаланги ловко заплетали косу вокруг светлой головы. Ячи неподвижно сидела, чувствуя, как каждая прядь вплетается в другую подушечками пальцев. — Кентаро Кьетани такой мрачный и угрюмый, хотя ему только семнадцать. Удивительно, что в таком возрасте он получил такое высокое звание. — Не советую Вам с ним сталкиваться. Стражника леди Кумико называют псом Ойкав. — И только из-за этого его нужно опасаться, как нож? — усмехнулся Хината. — Вы же знаете эти слухи, его брат — жесточайший мужчина. Говорят, он убивал каждую женщину, с которой проводил ночь. А свою племянницу… Яблоко от яблони недалеко катиться, — Шое на секунду застыл. — Если всю жизнь верить глупым домыслам, проживешь всю жизнь, думая, что море — это лужа, — Хитока вздохнула и вдруг почувствовала колкий предмет в коже. — Не больно? — Что Вы, все нормально, — Ячи криво улыбнулась и чуть поправила данную конструкцию. — Вы тоже скучаете по дому? — Да… — Шое вспомнил недавнее детство, проведенное на Севере. Горячие источники, прохладное лето и морозную зиму. Часто случалось плыть на Светлые острова, и это было очень захватывающе для Шое. На них господствовал дом Кагеям, а лорд Рюноске приходился отцом скорее Мивы, чем Тобио. Незаносчивый, великодушный лорд прямиком из старых песен. Таким представлялся он для Шое, а его дочь — талантливая воительница Мива — к тому же не обделена притягательностью. Харизма Кагеямы часто привлекала всех прибывавших по разным причинам на Светлые острова. Однажды одной леди показалось, что Мива просит ее руки и сердца в своей беседе, а ее отец уже хотел было статься родственником Рюноске, но все это оказалось большим недоразумением. Эта история казалась Хинате вечной и нестареющей. Но она для Хинаты сейчас выступала частицей дома, которая была знакомым лицом среди огромного количества иногородних представителей Сендая. — Я догадываюсь о твоих мыслях насчет лорда Йошино, Ячи, — уколол Хината. — Миледи, вы о чем? — Ячи раскраснелась при упоминании сына Столба Флота. — Да так… Наверняка устроят турнир в честь именин десницы или короля. Возможно, он попросит повязать на его оружие твой платок, — Хината закончил со светлыми волосами и положил руки на плечи девушки. — Он никогда не обратит внимание на такую, как я, только Вы относитесь ко мне с добротой, — она повернулась и взглянула в глаза Шое. — Как ты себя чувствуешь здесь, в Королевской гавани? — Вам не следует думать обо мне, миледи, — после долгой паузы произнесла Хитока. — Я непоколебимо преданна Вам и Вашему дому. Хината ухмыльнулся и сел на кровать, раскрыв грудную клетку. Он слышал истории Мастера Науки о том, что таким же образом говорил и Судузуя Кен, когда перезал глотку его отцу. Он был его кузеном, сказал мастер. Почувствовал весенний бриз с моря. На самом деле, тут не так уж и плохо, как казалось ему. Пусть и много чужих людей, однако Шое думалось, что он найдет себе тут место. Мысли прервало резкое недомогание. Он невольно простонал и съежился. Глухая боль отдавалась в животе круговоротом, а глаза на глазах появились прозрачные миндалины слез. — Ячи, живот… немного крутит, — она испуганно подпрыгнула и подложила больше подушек ему под спину. — Миледи, что Вы ели сегодня? Точно, ещё только утро. Может Вы голодны, я принесу фруктов, — она взяла из полной плодами тарелки грушу и предложила Хинате. — Нет, это другое, — боль утихла, и настало ощущение, которое трудно было описать даже в мыслях. И тут Хината вздрогнул. Он хмурился и дотронулся до беспокоящего его места. Он не мог понять причины столь необоснованной реакции, поэтому невольно стал перебирать прошлые события и в голове, словно ее ударили тяжеленной дубиной. — Неужели… Ячи, позови моего дядю. — Но вдруг вам станет хуже. — Живо! Омега остался наедине. Он слышал, что это были предпосылки беременности, нередко она сопровождается тошнотой и чересчур плохим самочувствием. Шое боялся подобных чувств неизведанности, но ещё более его хватил страх, когда когда в дверях показался Сугавара. — Что случилось? — Я… я не знаю, что на меня нашло… Это был даже не я, Тобио… Я… это было в его комнате, я был опьянен, мой разум, он… — тараторил и оправдывался Хината. Глаза Коуши все больше и больше наливались ужасом. Невиданным ранее Шое ужасом, не гневом и не грустью. — Мы провели ночь вместе и… — Никогда ни перед кем не говори это. Никому и никогда, — Шое не до конца понимал поведение дяди. Он бессильно упал на стул и погрузился в пустое безмолвие. Оно не выражало ничего. Его сведенные к переносице брови проявляли пару незаметных морщин. — Что же теперь будет? Когда ребенок родится, кто-то может узнать в нем Тобио. Вы просто идиоты! Святой Проспер… Ты хоть знаешь, что случается в случае измены королю? Тебя и Тобио казнят, а ребенка выбросят в море. Шое продолжал внимать каждому слову. Он согрешил, он согрешил перед богами. Хината хотел исцарапать все свое лицо и тотчас умереть. Как же он был глуп. Неимоверно глуп и податлив. — Хотя ещё и неизвестно, родится ли он живым и проживет ли год. — Прости, пожалуйста, прости. Умоляю, не говори Тобио. Раз все так… — Ушиджима умен лишь в поединках и на войне, к тому же после свадьбы все мысли будут помутнены. Но вот Рука… У нас не так много друзей в Сендае, но если ты расположишь к себе членов совета или лордов, они могут тебе понадобиться. Друзья никогда не помешают, — Коуши ещё какое-то время думал, это не было для него невиданной новостью. Бастарды рождались, рождаются и будут рождаться, и, разумеется, в большинстве у дворян. Взглянув на готового разрыдаться Шое, пепельноволосый протрезвел рассудок и приблизился к нему. Сугавара крепко обнял его и поцеловал в висок. — Будь аккуратней, пожалуйста. Молчание повисло в воздухе. Хината уткнулся куда-то в чужую грудь, чуть шмыгнув носом. — У меня кое-что есть, — Сугавара оттянул свое платье вверх, оголяя бедро, на котором было закреплено кожей острое сине-черное лезвие с бархатной рукоятью. — Это… — Клинок Ледяного оленя. Его рога чрезвычайно острые, — Сугавара улыбнулся и преподнес острое оружие Хинате. — Ты же знаешь, какой стороной колоть? — Да, но зачем оно мне? — недоумевал Шое. — Однажды, когда моего мужа взял в плен лорд железных ручьев Матсукава Джеро, меня хотел изнасиловать мелкий сквайр какого-то лорда. Благо, его отец был человеком уравновешенным, трогать жену пленника бесчестно, но на войне мужчина испытывает неудовлетворение в причинном месте, особенно, когда дефицит омег. Однако лорд Матсукава не смог в конце предотвратить действия этой овцы. Когда он схватил меня, я, предварительно обзаведясь вилкой, проколол ему глаза. Он был без оружия и металлического панциря, пьяного и размякшего я легко повалил его на землю. — А почему тебя не убили после этого? — Шое вздрогнул от услышанного. Некогда мягкий и добрый Сугавара смог хладнокровно навредить, да ещё и таким способом, поразило омегу. — Твой отец подоспел с пятью тысячной армией и взял замок штурмом, — Коуши погладил по щеке Хинату. — Им было не до меня. Я безумно благодарен Тенме, он так напоминал мне самых доблестных рыцарей из песен. Например, Осаму Смелого или Наоми Огненную. Он спас меня и многих сражавших на Соленых землях. И я на тот момент обнаружил себя беременным. Хината притих, вспоминая отца, которого никогда не знал.

***

— Лорд Ойкава, — басистый голос позвал темноволосого. — Надеялся с Вами уединиться. — Ваше Величество, мы с Вами одни, — ответил Тоору. Все были заняты подготовкой к празднику. — Я очень надеялся, что Вы примите мое предложение женить лорда Сатори на Вашей Кумико, но еще я бы хотел связать наши семьи напрямую. Хотя стоило это сделать намного раньше, лорд Ойкава. Я рассчитываю на то, что когда королева Шое родит мне альфу, Вы пообещаете мне отдать Вашего сына или дочь за него. — Пока слишком рано строить планы, мой король. Однако я понимаю Ваши намерения и готов разделить их, — Тоору применил маску деликатности. Ему никогда не нравилась Шираторизава, но особенно дом Ушиджим. Когда-то завоеватели пришли на эти младые земли, два брата, коими были Танджи и Иссей Ушидкавы. Двести тридцать лет назад они сражались против местных народов и одержали победу. Но как это всегда бывает, оба захотели абсолютной монархической власти и начали междоусобицы. По итогу, дома разделились под главой Ушиджим. Ойкава никогда не доверял им, впрочем, когда он вообще кому-нибудь доверился. — Также я бы хотел, чтобы вы отправили сюда хороших архитекторов, ученых. И готовили воинов, — Тоору удивился. — Но, Ваше Величество, нам не следует сейча- — Это приказ. И Вы не мой советник, милорд, напомню я Вам. Я Ваш сеньор, — Ойкава недоумевал, как король может думать о войне сейчас. После шести лет внутренних распрей, затем голода, продолжающегося до сих пор, и только вылечившейся армии Вакатоши хочет наступить на Некому. — Как Вам будет угодно, Ваше Величество, — оливковые глаза стали на миг жадными и вожделенными, что не ускользнуло от пристального внимания восточного лорда. Если им снова придется поднять знамена, только богам будет известно, когда страна погрузится в крах.

***

— Я соединяю Ваши души узами брака именем Троицы и их слуг божественных! — голос сократа произносил священные слова, ударяя каждое слово. Хината встал спиной и приклонился, давая надеть на себя тяжелое синее бархатное одеяние Ушиджимы. Оно обрамлялось золотыми перьями на белой ткани. Платье цвета индиго было посеребрено завиткам у талии и краев одежды, а пышные рукава оголяли плечи. Сотни лордов и леди оглушающе хлопали после поцелуя короля и королевы. Святая Крипта наполнилась музыкой. Шое посмотрел на Вакатоши, а затем вниз по лестнице, где толпились лорды, в том числе Сугавара, Кагеяма и Ячи. Омега с пепельными волосами держал улыбку и мысленно заставлял новоиспеченную королеву сделать тоже самое. Он все думал об утреннем происшествии, обманывая себя тем, что он был вовсе не причастен в прелюбодействии, а всего лишь напор Кагеямы. Набожность прививалась детям с самого рождения. Затем король повел Хинату вниз к выходу под охраной вооруженной стражи. Шое был словно в забвении, ведь через пару мгновений они были уже на половине пути к замку. По дорогам ударяли подкованные копыта лошадей, а по периметру улочек стояла стража. Крестьяне стояли поодаль, боясь подойти ближе к сильным, разрезающим воздух коням. Шое услышал сзади женский крик и повернул голову, чтобы узнать причину столь отчаянного звука. Он увидел женщину, вцепившуюся в оторванную руку и забрызганную кровью. — Мой мальчики!.. — ее схватила стража и быстро отбросила с дороги. «Его задавили», — объяснил сам себе Хината. Уши королевы услышали отрывок из разговора двух рыцарей, которую ещë секунду назад были впереди. — Нечего было носиться по улицам, ободранный крысеныш. Наверное, вору… голубей в ха… — Да, должно бы… ма… сама шлюха! Замок уже становился все громаднее и громаднее. Ещё секунда и Хината позволяет своей ладони опереться на руку мужа. Свадебная процессия направилась в богато обставленный участок. Столы, крытые воздушными шатрами, уже ломились от еды, на них были холодные закуски, мясо, изысканные овощи, маринованные блюда. Благородных напитков казалось ещё больше: вино разного сорта и вкуса, яблочные сидры и хмельное пиво, а медовые настойки были предназначены для особ самого высокого статуса. В центр внесли огромного размера тыквенный пирог, который должен был разрезать король, соблюдая вековую традицию. Тыквенный пирог с телятиной сочился мясным маслом и пах сладкой созревшей тыквой. Взяв нож, Ушиджима проткнул тесто огромного блюда и достал пирог под аплодисменты публики. — Вы осунулись, моя королева. Что-то случилось? — проговорил Сатори, сидящий через стул. Хината обратил на него внимание и встретился с большими и выражающими хаос глазами. От такого жесткого взгляда Хинату бросило в мелкую дрожь, хотя в то же время тихо прошептал ветер. — Все так быстро происходит, и я немного взволнован, — Хината улыбнулся в ответ. — Это же Ваша свадьба, неужели что-то может тревожить Вас в такой момент? — сказал Сатори, сделав большой глоток дынного вина. Хината промолчал. В это время подошел Вакатоши и сел меж двух разговаривавших. Тут же на площадь вбежали разного рода твари. Шуты, карлики в просторных несуразных костюмах, симпатичные молодые певцы и певицы. Музыканты начали играть на инструментах, были слышны барабаны, бубенцы, флейты и трубы. Всячески развлекая публику, шуты выполняли цирковые трюки, и началось пиршество. — Ваше Величество, нам с Вами удалось пересечься вчерашним днем, однако я не смог с вами как следует промолвился, — небольшой поклон от седого альфы сконфузил Щое ещё больше. Он не привык располагать таким вниманием от персон такого высокого сословия. — Мне тоже жаль, лорд Вашидо, — Хината осознавал, что, скорее всего, именно благодаря ему, сейчас он стоит бок о бок королю. — Я очень надеюсь, что не расстрою Вас своим обществом. — Дедушка, спасибо, что подошли, — Вакатоши кивнул в знак уважения. На его голове золото короны бросалось в глаза любому, острые широкие иглы порой внушали страх даже самому отважному рыцарю. — Вы очень хороши вместе. Надеюсь, что земле наконец удастся вздохнуть правлением короля нынешнего и будущего, — он взял обе руки и тяжело проговаривал слова. — Давайте нам девиц и парней! — прокричал кто-то, требуя начала танцев. На площадь робко выходили молоденькие омеги, беты и крепкие альфы. Их затянул пляс, и смех разразился сначала у танцующих, а затем дошел до начинающих пьянеть зрителей. Пары сменяли друг друга и кружились в такт быстрой музыки. Они исполняли известный танец Льва и Розы. Руки раздвигались, словно когти и шипы, а длинные волосы трепетались ветром и блестели, как густая львиная шерсть. Юбки платьев разлетались и не успевали закрутиться в одну сторону, как тут же их заставляли крутиться наоборот, будто цветущий пышный бутон розы. Хинате нравились эти танцы, он знал их наизусть; начиная с пяти-шести лет омег и женских бет обучали шитью, рукоделию, танцам и этикетными беседам. Где-то вдалеке Шое видел небольшие группы альф, довольствующиеся полуголыми женщинами, которые выполняли акробатические трюки. Обычно свадьбы проходили довольно тихо, по крайней мере так было на Севере. Не было таких грандиозных празднеств, в криптах быстро совершалась церемония бракосочетания, а оно было делом исключительно деловым, ради извлечения политической выгоды. Но это празднество было устроено ради показа своего достатка и готовности к новому времени. — Мой король, иностранные купцы хотят преподнести Вам подарки, — взамен они надеялись на его покровительство и поддержку в продаже своих товаров здешним лордам и меркантильным леди. — Пусть входят, — Ушиджима выпил пока столько, сколько нужно, чтобы оставаться трезвым, но состояние это не затянется надолго. — Ваше Величество, дар этот был добыт из Красных пещер, — женщина открыла короб, откуда светил изумруд, такого насыщенного цвета, что был зеленее травы и моря. Такие подношения дарились омегам, безусловно. — Позволите ли Вы одарить этим камнем Вашу прелестную королеву? — Я принимаю, спасибо, иноземный моряк. Хранят твою щедрость боги, — Ушиджима попросил другого человека подойти. Это был низкого роста мужчина, крепкий, хоть и худой, волосы цвета весеннего песка. Он нёс закованную металлом книгу, Хината поразился. Книги были огромной редкостью, но эта была достаточно большой и сделана из хорошего пергамента овечьей шкуры. — Ваше Величество. Я желаю вручить книгу, написанную мудрейшим Мамору и светлейшим Макото из Цитадели. Она о великих местах Канто, Токио и без сомнения королевства Мияги, она откроет Вам местность Некомы и Фукуродани, великие озера и горы изображены в ней, — Шое украдкой взглянул на мужа и увидел в его глазах явную заинтересованность. Насколько он знал, Вакатоши не интересовался письменностью и грамотами, отдавая предпочтение боевым турнирам и военной тактике. — Скажи свое имя, слуга науки. — Кента Мориске, Ваше Величество, — поведал он и склонился еще ниже. — Спасибо за твой дар, Мориске, — Шое выдохнул и нахмурился. Этот мужчина показался ему знакомым, его дух напоминал Сугавару. К королю подошла ещё пара купцов, пока Хината высматривал знакомые лица. В левом шатре сидел великий дом Аобаджосай с некоторыми лордами Малого совета. Они весело общались с пожилой Аризу Монивой. Хинате никогда не доводилось с ней встречаться, разве что знать ее, как вторую жену лорда Ойкавы. Она казалась ему милой женщиной, и особенно это качество проявилось при их первом знакомстве вчерашним днем. Кумико беседовала с сыном Йошино, высоким златовласым блондином. Напротив за столом были Тсукишима и Кагеяма, оба были одинаково хмуры, на что Хината усмехнулся. Благо король уже становился пьянее и не обращал на них внимание, а развлекался игрой шутов. Его корона немного слезала набок, а локоть держал опухающий от вина и мяса подбородок. — Я хочу сказать Вам тост, мой король! Моему королю и королеве тост немедленно! Так, холопам замолчать! — пьяный голос дворянина заставил прекрасную мелодию, удовлетворяющую Шое, прекратиться. — Говори, — ответил грозно король. — Ваше Величество, мы все сели здесь выпить за Ваше здравие и за здравие королевства. Я хочу сказать вот что, слава нашему королю! Мы все сейчас едим в мире, слава богам, что пережили смуту, мой король. Мы столько мучались и горевали под тиранией Вашего деда, а Ваш отец-трус не смог ничего сделать! — медный бокал позволил каплям красной жидкости упасть на стол, когда рука упитанного лорда дернулась. Но тут расслабленный, даже уставший взгляд Сатори посерьезнел. Он сжал ткань скатерти и глянул на своего приближенного и домашнюю стражу, — Ушиджима Такео был вовсе не королем, он забился в углу под юбку матери, словно теленок! Так еще был братоубийцей и сестроубийцей! — тишина. А пару минут назад еще разливалась буря эмоций, смех, говоры, песни. Тендо подал сигнал действовать. Вооруженные рыцари взяли за руки лорда и повели его из-за стола. Возмущенный шепот пронесся по столам, а Вакатоши непонятно мыслил над предшествующим высказыванием. Он пощурился и хотел было сказать невозвратимые слова, как ему что-то шепнул красноволосый советник. Хината понимал всю нагнетающую атмосферу, поэтому искал поддержки в знакомых лицах. Сугавара говорил с Тсукишимой, а Кагеяма направил все свое внимание на Ушиджиму. — Кхм, музыканты, где ваша музыка? За что мы платим?! — сказал Тендо. Музыка снова заполнила воздух и землю. Служанка подлила еще вина в бокал короля. И вновь смех и звуки ударяющихся туфель молодых людей превознëс молчание. В танец решили вступить и более знатные дамы или кавалеры. Последний танец будет принадлежать королеве и королю. Слуга предложил Сугаваре запеченного ягненка на серебряном блюде, и тот ловко взял мясо. — Мне и тебе придется подыскать невесту. — Не начинайте, миледи. Только не говорите о самом скучном из возможных тем, — Тсуки поморщился. — Ты считаешь омег скучными? — ответил Коуши, ожидая очередную остроумную фразу блондина. — Я считаю брак скучным, — коротко, но определенно верно произнес Кей. — Кейшин Любвеобильный с тобой определенно не согласился бы, — вспоминая древнего короля, жившего за девяносто лет до правления Вакатоши, известного своей… Чувствительности не только к бетам и омегам, но по слухам и альфам. И сейчас, кто-то из его прабастардов сидит на грязном переулке с черствым хлебом. — Кагеяма, мне не нравится твоя напряженность, — окликнул его Сугавара, ожидая реакцию от синеглазого. — Он всегда напряженный, миледи, — интонация слов Тсукишимы явно намекала на продолжение фразы, но о таких вещах за столом будет говорить бестактно и неприлично. Хотя омега подозревал, на что намекал Тсукишима, и издал легкий смешок. — Тебе бы следовало лучше обращаться с сыном лорда Светлых остров! — ответил Кагеяма. — Однако не лордом, — Сугавара порой дивился «энергии» Кея язвить, но эти шутки были настолько хороши и направлены на крайне гордых и честолюбивых персон, что Коуши прощал любые выпады беты. Сугавара лишь надеялся на то, что Тобио наконец повзрослеет и обретëт некий самоконтроль и мудрость не быть ребенком. Коуши все думал о беременности Хинаты. В ребенке могут не узнать короля, а увидеть Кагеяму, что очень пугало его. Он, как бы жестоко и бессердечно это не было, надеялся на скорую смерть после рождения или даже самому позаботиться о нем. Конечно, доказательств того, что у королевы могли быть связи с другими альфами пока нет, а полагаясь на разум Тобио и Шое и не будет. Но все же, осторожность — лучше любого меча.       Прошло еще несколько часов музыки, еды, плясок и тостов. Ушиджима, вдоволь напившийся, в порыве возбуждения даже подарил земли мелкому своему знаменосцу, сказавшему очевидно глупую, но смехотворную шутку о карлике «Бесе». Это дело быстро замялось, что даже никто опомниться не успел. Алкоголь развязывает кошелек и рот даже самому суровому и грозному человеку. Свадьба началась днëм, поэтому неудивительно, что уже на небе появились первые звëзды и зажгли огонь в факелах и железных кострах. Король начал спешить в свою опочивальню, а за королевой вились служанки и, напудривая, поправляли платье. Хината пил очень мало в сравнительности с другими, он бы и вовсе не пил, если бы не свадьба. Благо, он мог обосновать данное решение своей незрелостью и хрупкостью. Дверь с грохотом закрылась, и Шое сглотнул ком в горле. — Ваше Светлейшество… — Проходи сюда, — Ушиджима ещë держал в руке несчастный пустой бокал. Он указал на подготовленную кровать, и начал снимать с себя богатые одеяния, готовясь к интимной близости. Хината дернул себя в сознание, поэтому тоже справлялся со свадебным платьем. Над ним нависло огромное тело мужа. Вакатоши никогда не подходил так близко к нему, и сейчас он казался Шое громадным львом. — Приятно осознавать, что я первый. Он провел по плечу туманным взглядом шершавой от меча рукой. Повалив омегу на кровать, он запрокинул на себя женственные ноги. — Мой господин, позвольте… — Хината жутко боялся последующих действий. — Не трожь, омега, — он без особого предупреждения вошел во влагалище, а Шое чуть вскрикнул, попытавшись немного отползти. Грубый, словно дикарь, и совершенно незнакомый Хинате человек толкался в чужое тело. Он разносил запах алкоголя чуть ли не на весь замок, Вакатоши хаотично то смотрел на Хинату, то закрывал глаза, то по отводил взгляд в сторону. Омега старался не издавать не звука, закусив свою ладонь. Однако как и предполагал Сугавара, Вакатоши был настолько слаб, что не смог справиться со своими движениями и его естество осеменило воздух, а не живот Хинаты. Сделав свое дело, Вакотоши рухнул на противоположную сторону кровати. Хината вздохнул. Как же он рад, что мужчины не очень стойкие в вопросе любовных утех, как шутил один раз какой-то сквайр Мивы.       Серебряный серп тускло освещал Королевский порт, а его острые концы устрашающе глядели на город. Угольный ворон сливался с пустотой ночи. — Хорошо, хорошо, — поблагодарил любезно принесшего письмо ворона. — Черные крылья, черные действия, милорд, — упитанный мужчина, лишенный подбородка, скрестил руки на большом пузе. — Вы меня смешите, когда это что-либо во дворце было невинным? — его белые волосы будто вышиты золотом. — Ваша смелость не свойственна человеку, занимающего такую роль. Вы решаетесь на неслыханную дерзость, милорд, — толстяк смотрел на него сквозь ухмыляющиеся глаза. — А Вы мне помогаете, — он пригладил свои бакенбарды. — Вы так уверены в моей верности, — лысый мужчина сел на стул и без спроса налил себе вина. — С чего бы вдруг? — У нас одна цель, тем более вы не подлая змея, бросающая даже своих детей. Вы слишком хорош, чтобы Вам коим образом навредили. У вас всегда есть лазейки. Поэтому Вам будет лучше присоединиться ко мне. — Уважаю рассудительность у мужчины. — Не могу не согласиться, — кивнул тот в ответ, поворачивая голову к окну и вглядываясь в черноту ночи…