Мы слишком стары для этого...

      Адриан сидит на водительском месте и хмурится. Он забрал Маринетт из квартиры и надеялся успеть отвезти её в свою любимую столовую, но они попали в «красный коридор», так что сумели подъехать к столовой лишь уже после закрытия. Маринетт ободряюще улыбается, не знает, куда деть руки, поэтому мнёт ремешок рюкзака, стоящего на коленях. Потом выдыхает, открывает приложение в телефоне и начинает что-то искать.       - Может, ты хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? – осторожно спрашивает Адриан, бесшумно барабаня пальцами по рулю. Маринетт качает головой.       - Ну уж нет. Если мы выбрались на св... – Маринетт запинается, кашляет и продолжает, - на свет божий, а завтра выходной, то почему бы не сходить куда-нибудь? По финансам могу предложить Макдак и БК.       Адриан морщится, вспоминая, как первые месяцы только и делал, что бегал перекусывать в забегаловки общепита, выучив меню почти наизусть. Но, мысленно перечислив то, что было на карточке и в кошельке наличкой, включает поворотник, выезжая с обочины.       - Здесь рядом есть круглосуточный Макдоналдс. Ты как, в машине предпочтёшь или внутри?       - Уж лучше внутри, честно. На вынос обычно могут тех же наггетсов не доложить, или кофе перепутать.       Адриан пожимает плечами, выруливая в увядающем ночном потоке машин. Поездка до ближайшего ресторана быстрого питания занимает десять минут, во время которых никто не проронил ни слова. Маринетт смотрит в окно, провожая взглядом прохожих. Иногда ей попадается реклама, цепляющая взгляд, или яркие неоновые вывески, но она старается абстрагироваться от всего, делая лицо как можно более непроницаемым, в то время как её сердце колотится где-то в горле, и паника подступает с каждым остающимся позади метром.       В Макдаке на удивление достаточно людей для позднего часа, но тут, как тут же понимает Маринетт, сказывается пятница. Она кивает Адриану, который придерживает дверь, двигается уверенно к терминалам самообслуживания. Бросив короткий взгляд на спутника, Маринетт переключает на английский язык и выбирает для себя самый дешёвый чикенбургер и спрайт. Адриан понимающе смотрит на это и удваивает заказ, аккуратно отодвигая Маринетт и доставая свою карту.       - Я позвал – я и угощаю.       Поняв, что спорить бесполезно, Маринетт взглядом отыскивает свободный столик Она садится на стул, на спинку которого вешает рюкзак и тёплое осеннее пальто. Адриан через буквально пару минут осторожно и профессионально лавирует между столиками и аккуратно и почти бесшумно ставит поднос перед Маринетт. Та то краснеет, то бледнеет, понимая, что её лицо очень схоже по внешнему виду сейчас с борщом со сметаной, который Адриан так хотел съесть.       - Приятного аппетита, - говорит он на русском, после чего под очередной кульбит сердца Маринетт очаровательно улыбается и приступает к еде, чуть хмурясь. – Бе, вкус приезда в Россию... а у Эмилии Фроловны сегодня пюрешка...       - Итак... – Маринетт переход на французский, осторожно придерживает мизинцами край чикенбургера и боится поднять взгляд на Адриана. – Как так вышло, что мы пересеклись в России, да ещё и в одном городе?       Адриан пожимает плечами.       - В принципе, случайность? Удача? – Маринетт слишком резко выдыхает, чуть ли не прикусывая губу, из-за чего тихо мычит себе под нос, - У меня тут друг живёт, он мне помог с жильём и работой.       - А почему ты вообще уехал? Насколько я помню, ты же остался помогать своему отцу в бизнесе.       Адриан сжимает губы и переводит взгляд на окно. Хорошо, когда знаешь, где работают круглосуточные кафешки – можно перекусить в любой час. Адриан рассматривает лёгкий дождь, идущий на улице, на проезжающие редкие машины, потом вновь поворачивает голову и видит вопросительный взгляд Маринетт. Она убирает прядь за ухо и снова смотрит на почти доеденный поздний ужин:       - Я-Я чтот-то не то ск-казала? Изв-вини.       - Нет-нет, всё хорошо, - Адриан качает головой, комкая бумажку и подтягивая к себе стакан со спрайтом. – Просто... это сложно. У тебя, в отличие от меня, великолепная семья и отношения с ней. А у нас с отцом всё... скажем так, не всё хорошо и радужно, как выглядит со стороны. Впрочем, ты и так часть знаешь. Помнишь, как в коллеже было? – Маринетт кивает, в последний укус доедая чикенбургер, и чувствует, как живот начинает бурчать, - Вот, всё так и продолжалось, пока я не решил, что с меня хватит. Взбунтовался, как подросток...       - Не соглашусь. Ты уже взрослый молодой человек, и имеешь право на выбор и личную приватную жизнь. А если он не понимает... ну, возможно, таким образом поймёт.       Адриан моргает и застывает с трубочкой в руках. Маринетт прячет ухмылку в большом глотке и украдкой закидывает печенье из кармана в сумочку Тикки. А потом вдруг хмурится, чуть горбится и роется во внутреннем кармашке рюкзака, что-то приговаривая.       - Я забыла выпить таблетки перед едой, блин... придётся пить сейчас. Желудку будет не до радости...       - А что пьёшь?       - А? – Маринетт поднимает глаза от блистера, - А что именно тебя интересует? У меня есть много чего. Знаешь, когда на тебе висит кредит из-за того, что внезапно летят стиралка и холодильник – учишься разбираться не только в успокоительных, но и в прочих болячках.       - О, да, я видел у Эмилии Фроловны... – Адриан передёргивается, но задумчиво смотрит на пестрящиеся упаковки и таблетки, - А есть для желудка?       - Вот, для облегчения пищеварения, - Маринетт достаёт из стопки упаковок небольшую таблетку розового цвета и протягивает на раскрытой ладони, - Нужно будет только запить. Из-за того, что я быстро перекусывала первое время на работе, да ещё и не самой сытной едой, покупая в том же Макдаке, то заработала некое подобие гастрита.       - Оу... надо было брать чай, а не газировку.       Маринетт проглатывает таблетку, запивая газировкой. Адриан тем временем собирает мусор на поднос, жестом останавливая Маринетт от помощи. Она пунцовеет, но быстро приходит в себя и начинает одеваться, стараясь не запутаться в шарфе. Адриан возвращается и следует примеру Маринетт, достаточно быстро одеваясь в тёплое драповое пальто и берет. Он галантно предлагает Маринетт локоть, на что она сначала столбенеет, а потом (всё ещё внутренне крича) взывает к своему самоконтролю и берётся. Они неспешно идут в сторону пешеходного перехода, чтобы дойти до ближайшей стоянки, где оставили машину.       - ...а ещё я завела две кошки, - продолжает Маринетт, перешагивая через лужу. Дождик уже прекратился, оставив после себя полосу препятствий. – Их зовут Мурка и Мими.       - А почему не Нуар? – тут же срывается с языка у Адриана. Маринетт хихикает:       - Потому что они не чёрные, - а сама мысленно добавляет, что у неё и так уже есть один чёрный котяра с этим именем.       Адриан открывает дверь перед Маринетт, позволяя ей сесть, а потом осторожно закрывает, когда Маринетт подбирает под себя край пальто и оббивает сапоги друг о друга. Пока Адриан обходит машину, чтобы сесть на водительское место, Маринетт успевает бегло осмотреть салон. Серый, прибранный, в меру опрятный. В выемке под магнитолой лежат тканевые платки, видимо, для уборки салона. Адриан садится и захлопывает дверь, из-за чего гаснет свет, но это ничуть не мешает ему вставить ключ зажигания и завести машину. Та чуть вздрагивает, начиная урчать. Адриан рефлекторно поправляет зеркало заднего вида и поправляет свою причёску, вызывая у Маринетт слабую мечтательную улыбку. Только ей приходится её отбросить, чтобы взглянуть в звякнувший напоминалкой телефон.       - Кто-то ищет? – осторожно уточняет Адриан, выезжая с парковочного места.       - Ага, моё здоровье. Завтра на УЗИ и к терапевту записана на приём, вот и напоминание, чтобы деньги не тратила до приёма.       - В смысле, деньги? Ты не в поликлинику пойдёшь?       Маринетт смотрит на Адриана одним из самых убийственных взглядов, в котором смешались сожаление, осознание, ужас и презрение.       - Адриан, я понимаю, что ты в России ещё не так долго, но даже любой иностранец достаточно быстро понимает, что тут здравоохранение хромает на обе своих левых ноги. Которые ещё и неправильно срослись. Не везде и всюду, но зачастую, чтобы получить хоть какой-то результат, нужно идти к платному врачу. Да, бьёт по кошельку, зато оперативно и в тему...       - Это звучит очень печально в твоём исполнении.       Маринетт пожимает плечами и отворачивается к окну, смотря на проплывающие мимо вывески. Город постепенно оживал к ночной субботней жизни, и Маринетт мучительно хочется вернуться в свой уютный уголочек, чтобы заснуть. Усталость давит на надбровные дуги и щёлкает где-то в плечах в районе шеи. Маринетт мысленно добавляет очередной пункт к списку того, с чем ей придётся разбираться при помощи врачей, и прощается с частью зарплаты, с ужасом предполагая, что придётся залезть в кредитную карту.       - Ну... тебя домой отвезти, или хочешь прогуляться? – осторожно предлагает Адриан в ответ на затянувшееся молчание. Маринетт не успевает ответить, так как на весь салон машины раздаётся урчание живота. Адриан от неожиданности чихает и отводит взгляд. Маринетт моргает и невольно хмыкает, предлагая первое, что пришло в голову:       - Может, чаю?..       Адриану приходится кашлять, чтобы скрыть возмущённый кашель подавившегося квами. Маринетт смотрит на Адриана взглядом, в котором читается нечто вроде «забудь, я пьяна пузырьками, и мне ужасно стыдно», при этом под нос начинает бормотать, перебирая пальцами край шарфа:       - Т-Ты же мужч-чина... Аайаяй! В смыс-с-ле, ты же ж явно не наелся этим мален-ньким кусочком м-м-яса-а-а.. аааа, что за чушь я несуууууу...       Адриан молча перестраивается в крайний правый ряд и притормаживает у обочины, включая аварийку. Маринетт готовится выскочить из машины и попросить забыть её существование в его жизни, но слышит, как Адриан тихо фыркает и облокачивается лбом на сложенные поверх руля руки. Он тихо смеётся, после чего поворачивает голову и одним глазом смотрит на неё. Маринетт кажется, что в этом взгляде танцуют бесенята, и её на мгновение окунает в прошлое. Когда она смело отвечала на подколки и флирт Кота, отодвигая от слишком близкого контакта одним только пальцем. Она видела в его глазах таких же чертей.       Адриан выпрямляется и поворачивается к Маринетт уже корпусом. Взгляд уже выглядит таким же, как и обычно.       - Хорошо. Но только именно на чай, и ничего более.       Маринетт становится сложно сохранять спокойное выражение лица и не зарываться в воротник, когда Адриан заходит к ней в квартиру после очень неловкой поездки. Он тщательно вытирает ноги, что-то бурчит под нос, когда развязывает шнурки кроссовок, пряча их от ластящихся к ногам Мими и Мурки. А потом берёт одну на руки, в то время как вторая взбирается к нему на плечи и ложится подобно воротнику, наблюдая за суетящейся по квартире Маринетт из-под полуопущенных век. В это же самое время Маринетт кричит изнутри, стараясь выглядеть как можно более непринуждённой и спокойной, но при этом постоянно что-либо роняющая, спотыкающаяся и прочее. Весь образ, который она взрастила и примерила на себя за года работы, разрушился, стоило появиться Адриану вновь в её жизни. Неуклюжесть, махнув своей лапкой, с грацией картошки вновь стала её верной спутницей.       Маринетт готова провалиться сквозь пол.       Адриан сидит в зале на диване, одной рукой поглаживая Мими, лежащую на коленях, а в другой держа кружку со свежезаваренным чёрным чаем. Мурка уместилась за его головой на спинке, бдя за хозяйкой, сидящей на достаточном отдалении. Маринетт отчаянно пытается придумать тему для разговора, но, как назло, голова пустая, так что откусывает от бутерброда с сыром, держа его сыром на язык.       Маринетт обжигает кончик языка, ойкает и почти проливает на себя чай.       Адриан благодарит за компанию и покидает квартиру спустя пятнадцать минут неловкого молчаливого чаепития с бутербродами. Маринетт от стыда пищит в подушку, оставшись наедине с собой. Ругает себя на чём свет стоит за такой упущенный шанс и ужасное гостеприимство. А ещё ей жалко Тикки, которой приходится успокаивать такую истеричку, как Маринетт. В результате она успокаивается где-то к трём часам ночи и тяжело засыпает, постоянно прокручивая в голове вечер.       Утром Маринетт готова убивать всех и вся. Она решает не замазывать синяки от недосыпа под глазами, натягивает свободный, но тёплый свитер, прячет Тикки в складках шарфа, ругается на холодную погоду и идёт к врачу, стараясь не поскользнуться по дороге.       Когда она сидит в очереди на приём, листая ленту, то слышит отдалённый взрыв. Маринетт всегда поражала реакция русских людей на внезапные события. Особенно если это касалось очередей или порядка. Никто не сдвинулся, лишь начали роптать. Маринетт включает чью-то прямую трансляцию в Инстаграмме, смотрит на сошедшего с ума человека и замечает Кота Нуара, который явно спорит с акуманизированным с очень сильным акцентом, периодически ругаясь на французском. Хмыкнув, Маринетт смотрит на часы, висящие в коридоре.        «Если ты думаешь, что какой-то там поехавший вынудит меня покинуть очередь к врачу, то ты глубоко ошибаешься, Кот...»