Amor tussisque non celantur

Он был почти уверен, что он нормальный обычный человек. Но вот это "почти" убивало его, не давая надежд на светлое будущее. Николай практически исчез в кладовой, выуживая оттуда старый потрёпанный мольберт, покрытый пылью. Следом за этим чудом он достаёт небольшой кейс с акриловыми красками, которые, что удивительно, были куплены буквально в начале октября. Хотя, блондин не мог сказать зачем: последний раз он рисовал что-то ещё в первом классе старшей школы. Протирая пыль, он любовно огладил стрелу, на которой были следы краски. Улыбка сама расползлась на губах. Натянутый на подрамник холст становится на подставку как влитой, сверху Гоголь закрепляет его фиксатором и упирает руки в бока, довольно выдыхая. Блондин берёт в руки большую деревянную палитру, кисти и садится на стул, примеряясь и доставая на свет тюбики с акрилом. В голове крутятся несколько образов, но выбрать что-то конкретное не получается. Кажется, что хочется нарисовать все свои чувства, и парень, закусывая губу, позволяет гнили вытечь через руки и кисти на белое пространство. Он смешивает окись хрома* с изумрудной* краской и крупными резкими мазками тонирует весь холст, после просыхания делает злые мазки жжёной умброй* и газовой сажей*. Гниль освобождает пространство прохудившейся черепной коробки, врезаясь в холст и растекаясь по нему страшными очертаниями. На палитре превращаются в один цвет неополитанская жёлтая* и титановые белила*, также переносясь на полотно сердитыми мазками, проявляя какие-то человеческие очертания. Светлая охра* выбивает крупные острые тени. В голубых глазах смесь злости, ненависти и какого-то извращённого облегчения. Смесь киновари* и карминовой краски* проявляет большие и злые глаза, пропитанные гнилью. Он набирает на кисть смесь газовой сажи и английской красной* краски, нанося множество длинных и беспомощных мазков, позволяя крупным слезам стечь вниз, впитаться в огромную домашнюю футболку. Он роняет кисть тяжело дыша и смотрит на получившуюся картину (хотя, по мнению блондина, это сильно сказано). Он сам не понял, как нарисовал искажённый яростью, ненавистью и гнилью из головы портрет Достоевского, который смотрел с холста своим привычным ехидным взглядом, а на губах была та самая последняя улыбка. Улыбка безумства. Дрожащими руками он хватает холст и ставит сушиться у открытого окна. По квартире гулял холодный ноябрьский ветер, отчего ступать по полу было неприятно. Блондин закутался в огромную толстовку, подаренную Накахарой. Она доставала парню до середины бедра (что было удивительно при его не самом маленьком росте), в рукавах в обычном состоянии прятались пальцы, а в капюшоне можно было утонуть. Пока он отмывал инструменты, в дверь кто-то позвонил. Парень отложил чистые кисти на тумбу в ванной и направился ко входу в своё жилище, открывая его. На пороге уверенно стоял рыжий парень, а за его спиной маячил заинтересованный шатен. В их руках было два небольших пакета из магазина детских игрушек. Бариста удивлённо вскинул брови, пуская внутрь неожиданных гостей. Они же и были единственным, за что Гоголь готов был благодарить Фёдора. Эти двое стали для него очень хорошими друзьями, особенно учитывая умение Накахары находить со всеми общий язык, ведь он был воспитателем в детском саду, что безумно удивляло всех вокруг, даже Дазая. - Мы к тебе с небольшими подарками, - рыжий скидывает с ног ботинки, снимает верхнюю одежду и, совершенно по-хозяйски, проходит в кухню, открывая холодильник. - Да уж, тут вообще пустота обширная. Скумбрия, закажи чего-нибудь перекусить. Шатен вздыхает и принимается копаться в интернете в поисках доставки еды, а его парень вручает хозяину квартиры пакеты, направляясь к окну, чтобы его закрыть. Гоголь только сейчас вспоминает, что там сохнет его недокартина. Воспитатель садится на корточки, рассматривая поближе, а затем ободряюще улыбается, подходя поближе к блондину. - Это очень грустно и злобно, но сумасшедше красиво, Николай, - Накахара смотрит на руки друга, и его взгляд странно возбуждённый и заинтересованный. - Ты же не пошёл в колледж или институт после старшей школы? - Нет, - бариста заглянул в пакеты и увидел две плюшевые игрушки: котёнка и ёжика, и они заставили его расплыться в счастливой улыбке. - Может попытаешь удачу? В моём колледже учат отличных дизайнеров-иллюстраторов, - рыжий парень хватает студента за рукав кофты и подтягивает ближе, указывая на картину. Тот рассматривает её заинтересованно, как будто это Мона Лиза в Лувре, а не размытая мазня. Гоголя прошибло крупной дрожью. Он загнанно посмотрел на парочку, будто распыляющую в холодном воздухе квартиры спокойствие и радость. Он спрятал кисти рук в рукавах худи, смотря исподлобья, не понимая, шутит этот парень или нет. - Ты серьёзно? - бариста закусил губу, сминая ткань худыми пальцами. - Думаешь, у меня есть шанс? - Конечно есть! - Чуя подскочил ближе, сжимая худые плечи и пытаясь подарить кусочек счастья этому забитому пареньку. - Это одно из самых красивых полотен, которые я видел. Лучше, чем да Винчи, как по мне. Скажи же, глупая скумбрия. - Он прав, ты должен попытаться, - Дазай улыбнулся своей хитроватой и немного сумасшедшей улыбкой счастливого человека, присаживаясь за стол. - У тебя будет четыре месяца, чтобы подготовиться. И тебя возьмут, это точно. И вообще, скоро приедет наша еда, садитесь. Дальше разговор шёл в более лёгком ключе, даже блондин смеялся до болящих рёбер. Креветки в темпуре и кацудон** оказались действительно вкусными, а Накахара напоминал мамочку, которая кладёт свою еду в тарелку нерадивому сыну. Это смешило до танцующих под веками искр. Каша в голове радостно бурлила и остывала, успокаиваясь, а зашуганное существо забилось куда-то подальше, стараясь не показываться на глаза. И всё казалось идеальным, но злые глаза смотрели с полотна, заставляя душу сминаться до размера гранатового зёрнышка, а кожу зудеть и реветь, пытаясь сокрыть под собой хрупкое и чувственное нутро. Существо гудело на задворках сознания, хихикая, но продолжая прятаться. Дыхание участилось, глаза широко распахнулись, а тонкие пальцы впились в поверхность стола. Гоголь не проиграет этому взгляду, что вывел собственной рукой. И, как ни странно, самоубеждение работает. Он выдыхает и улыбается друзьям, которые переглядываются и начинают рассказывать про колледж, в котором учился Накахара. И блондину жутко захотелось тоже ощутить что-то подобное: волноваться из-за сессии, знакомиться с новыми людьми, радоваться тому, что закончил всё до дедлайна. Уже ночью, лёжа на диване и рыская в старом ноутбуке, он узнаёт, что нужно для поступления в колледж на дизайнера-иллюстратора, и ярко улыбается, впервые чувствуя уверенность в своём будущем.

-*-

Гоголь любит книги. Разные книги. Поэтому половину своего аванса он тратит не на еду или коммунальные услуги, а на художественную и учебную литературу, принося домой стопку, как минимум, с четырнадцатью книгами, четырьмя ежедневниками и парочкой томов манги. Он кладёт это всё на ковёр перед собой, сам садится среди этого вороха и открывает первую попавшуюся книгу, погружаясь в мир, описанный автором. Дыхание перехватывало, грудную клетку сжимали стальные тиски восторга, руки сжимаются и разжимаются, периодически в квартире раздаются восхищённые вздохи. Он не замечал ничего вокруг: не садящегося солнца, не гуляющего по полу леденящего ветра, не кричащих за окном счастливых детей. Громкий стук в дверь звучит как выстрел из пушки, поэтому Гоголь неаккуратно загибает уголок страницы, бросает книгу на ковёр и подбегает ко входу в своё жилище, открывая, не посмотрев в глазок. И тут же пожалел. На пороге стоял корень всех его бед, человек, чей портрет уже три недели стоял у него под окном. Юрист хмурился, переминаясь с ноги на ногу, и держал в руках корзину с ромашками и клевером, а в глазах его плясало канкан отчаяние. Блондина стало мелко потряхивать, и он пихнул брюнета в грудь, затем ещё раз, и ещё, ещё, ещё... - Прости, я просто конченный идиот, - Достоевский поднял раскаивающиеся рубиновые глаза, протягивая вперёд цветы. - И ты имеешь право обложить меня матом, бросить в овраг или ещё что-нибудь, всё, что хочешь, только возьми цветы. Они очень похожи на тебя. Бариста шмыгнул носом, позволяя крупным прозрачным каплям стекать по щекам и теряться в высоком вороте свитера. Студент не рисковал приближаться, только стоял на пороге и что-то виновато шептал. Существо в голове визжало и билось в истерике.

ОН НЕ БЕРЁГ ТЕБЯ Ему не нужен чокнутый идиот Тебя защищать буду только я! Я! Я! Я!

Безумный визг существа отражался эхом от мягких стен прохудившейся черепной коробки, а Николай поддавался этим крикам, позволяя гнили вытекать наружу со слезами. Всё его тонкое тело трясёт, как будто в лихорадке, и блондин хватает в руки корзинку, отставляет ту на тумбу, и кидается на незваного гостя, начиная молотить кулаками по мужской груди, а в голове только резкие протяжные крики отвратительной мерзости с гнилыми зубами и слизью вместо крови. И он поддаётся, кричит сам, не пытаясь поговорить, и от нервов и истерики у него подскакивает давление и кровь идёт через нос, пытаясь вытащить из головы существо. Белки глаз краснеют от слёз и лопнувших капилляров. Фёдор испуганно обхватывает парня за плечи, захлопывает дверь и врывается в комнату, сажая паренька себе на колени, затыкая его нос манжетой собственной рубашки. Кровь впитывается и останавливается, затыкая рот существу из головы своим журчанием, смешиваясь с всхлипами паренька. Он воет, он ревёт, он возмущается, а Достоевский терпит, виновато отводя глаза и шепча одно только "извини". Гоголь не помнил, сколько времени прошло, но вот он уже прислонился к крепкой груди, раз в десять секунд слабо ударяя кулаком в угловатое плечо. И он расслабился, закрыл глаза, судорожно вдохнул, стирая остатки слёз, и принял ситуацию. Принял и посмотрел в рубиновые глаза, пытаясь улыбнуться. - Наверное, я самый глупый парень во Вселенной, - блондин издал неловкий смешок, шмыгая носом и потирая кончик носа костяшками пальцев. - И, скорее всего, я об этом пожалею, но я хочу дать тебе второй шанс. Фёдор смотрел в голубые глаза внимательно, чувствуя облегчение. Кровоподтёки под веками заставляли сердце сжиматься, а под ноздрями всё ещё была размазана кровь, но этот мальчик расслабленно сидел у него на коленях, осоловело моргая глазами и пытаясь не уснуть. Достоевский отчаянно тянется к губам напротив, мягким, с лёгким металлическим привкусом, прохладным и солёным, податливым. Николай отвечал сонно и заторможенно. Юрист обнимает парня крепко, утыкаясь носом в ямочку между ключиц и дышит рвано, стискивая торчащие рёбра. - Я такой идиот, раз чуть не проебал тебя, - блондин пытается заглянуть в рубиновые глаза, но студент не хочет отрываться от прохладной кожи. - Я не подведу, правда. И они долго обнимаются, кутаются в одеяло, забывая убрать книги с пола, забывая обо всём. В их душах прорастают ромашки и клевер, и запах этих цветов медленно ползёт по квартире. За окном чёрное небо покрывается россыпью блестящих веснушек. Крупный бледный диск луны поднимался над многоэтажками. А эти двое просто дышали рядом с друг другом, сжимая в объятиях, и они пахли свежестью клеверных лугов. Существо в голове задыхалось этими ароматами и чувствами, забиваясь в самый дальний угол и почти исчезая. Николай поднимает тяжёлую голову и смотрит полусонными глазами, отчего Достоевский слегка улыбается, смотря из-под полуопущенных век. - Я, благодаря Чуе, решился поступить в колледж на дизайнера-иллюстратора, - уши паренька алеют, что заметно в жёлтых отблесках уличных фонарей. Юрист всмотрелся в голубые глаза и улыбнулся. - Ты рисуешь? - бариста смущённо кивает, кусая губы. - Покажешь? - У меня здесь только одна картина, и она тебе не понравится, - Гоголь нахмурился, подрагивая всем телом, но студент провёл ладонью по угловатым лопаткам. - Я очень хочу увидеть. Николай неуверенно поднялся, включил свет в комнате и поднёс средних размеров полотно к Достоевскому, сжимая тонкие пальцы до побеления костяшек. Юрист увидел искажённый образ себя. В этом взгляде, этой улыбке смешались ненависть и болезнь, отвращение и отчаяние. Брюнет почувствовал тошнотворный комок в горле, по языку расплылась горечь. Но картина была прекрасной, точной, чувственной. Нельзя было не испытывать эмоции, смотря на эти мазки. - Я такое ничтожество, - студент горько усмехнулся, опуская руки и пытаясь сохранить достоинство. - Прости меня, я просто... - Неправда, мы все ошибаемся, - Гоголь обнимает парня со спины, прижимаясь щекой к спине и тревожно дрожа. - А это убожество, Чуя зря мне посоветовал поступа... - Это чудо, а не убожество, - Достоевский разворачивается в кольце рук и прижимает хрупкое тело. - И ты тоже чудо. Неописуемое чудо. Они пахнут лугами, клевером и счастьем, они лежат под одеялами и прижимаются друг к другу, слушая гулкие стуки сердец и совершенно спокойно улыбаясь.

-*-

Он погружался в мир сказок, рассеянно чему-то улыбаясь, а весь дом пропах цветами. В его голове шумел лесной ветер, а глаза искрились. Близилось рождество. Близились праздники, радость, ёлка и привкус гвоздики и имбиря. Все вокруг возбуждённо скупали всякие милые штуки, создающие антураж. А у Гоголя в квартире весна и счастье. Рядом стоит средних размеров полотно, с которого смотрят два голубых глаза, обрамлённые рыжим пламенем волос. Совсем недавно Накахара заходил к нему на вечерние посиделки, и он выглядел так возвышенно и красиво, что блондин усадил того на ковёр рядом с самодельным фоном и принялся воздушными мазками переносить его образ на полотно. Завтра нужно было идти на работу, Николай был этому счастлив, потому что он хотел поделиться со своим лучшим другом своей радостью. И он знал, что администратор поворчит, возможно, проведёт мозгодробящую лекцию Достоевскому, потому что ему безумно важно счастье друга. И ложится бариста именно с мыслью о том, что ему хочется долго-долго говорить со своим другом обо всём и ни о чём, потому что они слишком хорошо понимают друг друга. Но на следующее утро его ждало огромное разочарование. После того, как он всё-таки содрал себя с постели и дошёл до кофейни, он узнал, что Сигма уехал в другую префектуру на пятидневное обучение, поэтому сейчас у них временным администратором была миловидная девушка, на вид не старше двадцати трёх. И всё было бы неплохо, видно, что она знает своё дело, но она не отставал от работника. То по бедру огладит, то по плечу. Бариста кутался в мешковатый лонгслив, прятался за фартуком, но это не спасало. Его мелко потряхивало, отчего он несколько раз проливал вспененное молоко мимо стаканчика и матерился сквозь зубы. Рыжий воспитатель прибежал после работы по первому же зову помощи. Он болтал через стойку с Гоголем и рассуждал о детях и жизни. - Я в восторге от одного мальчика, ему пять, а он уже знает несколько формул оптической физики, - Накахара нервно хихикнул, а Гоголь удивлённо застыл, смотря точно в глаза своего друга. - Я серьёзно, я себя таким тупым почувствовал, не представляешь. - О, поверь, представляю, - бариста тихо рассмеялся, ставя перед рыжим парнем чашку с чаем масала. Он отпил немного горячего напитка, смотря в сторону девушки, которая внимательно вслушивалась в их разговор. - Такой пряный, у тебя прекрасные руки, - Николай редко понимал, что Накахара имел в виду своими словами, но было приятно слышать что-то такое. Рыжий парень склонился ближе к своему другу и хитровато улыбнулся, говоря нарочито громким шёпотом. - Недавно Дазай очень громко ликовал, что вы с Фёдором снова вместе. Я надеюсь, он ведёт себя прилично и не обижает тебя? - Нет, всё нормально, - бариста дотронулся до горящих ушей, закусывая губу. - Он подарил мне целую корзину ромашек и клевера. Я так счастлив. Интересно, что его надоумило? Администратор стояла с открытым от удивления ртом. Она переводила взгляд с одного парня на другого и, казалось, полностью разочаровалась в жизни. Зато Гоголь смог расслабиться и почувствовать себя немного раскованнее. Поползновения в его сторону прекратятся, а в целом, девушка была нормальной. - Не "что-то", а "кто-то", - Чуя неопределённо повёл рукой в воздухе, пряча улыбку в кружке. - И этот кто-то я. Хватило всего лишь пропустить по бокалу Almaviva*** и хорошенько треснуть, объяснив всё. На самом деле, он неплохой парень, но иногда у него бывают периоды необоснованного гнева. Не думай, я его не оправдываю. - И я этому очень рад, - бариста скептически хмыкнул, протирая чашку и смотря на двери. - Нужно уметь контролировать себя. Чуя ничего не ответил, отпивая согревающего напитка, и стало казаться, будто это парень сейчас и вовсе уснёт, настолько он был расслаблен. Каша в голове не булькала, стенки гнилой черепной коробки успокаивались, и в целом это был чудесный день. - Твой портрет уже просох, ты можешь забрать его, - Гоголь улыбнулся и подпёр щёку ладонью, всматриваясь в спокойные глаза. - Оставь у себя, так я смогу присмотреть за тобой. И Николай не смог понять, правда это или нет.

-*-

Внутри теплится щемящая нежность, и Достоевский готов кинуться грудью на амбразуру в борьбе со страшными вещами, творящимися у Николая в голове. Блондин боялся приходить к нему в квартиру, боялся, что случится что-то страшное, как в тот раз. И Фёдор не давил, он ждал, медленно ходил вокруг парня, огораживая от каких-то мимолётных проблем и пытаясь вникнуть в глобальные. У этого парня часто идёт кровь из носа, потому что его давление поднимается от лекарств и кошмаров, он практически не спит, потому что он боится смерти, которая застывает у него под веками, когда мозг засыпает, и тогда он начинает задыхаться и плакать. Но этот парень любит улыбаться, он улыбается широко и часто, но Достоевский знает, что внутри бариста не понимает, делает он это по правде или по инерции. Этот мальчик был ласковым, он часто ложился на брюнета, обнимал за талию и затихал, дрожа и иногда плача. Тогда студент крепко прижимал его к себе, нашёптывая на ухо сказки, где храбрые рыцари спасали прекрасных принцев от страшных чудищ, и обещал сам, что поможет. И Гоголь верил, зарываясь носом в тёплые свитера. Достоевский продолжал приносить ему корзинки с цветами, и вся студия пахла лугами и весной, а его губы были со вкусом кофе и соли, потому что он часто плакал. И это было так необычно, он был очень чувствительный и сентиментальный, и он плакал из-за всего, и Фёдору было плевать, что на его родине Николаю бы сказали, что он "не мужик", потому что брюнет любил в нём всё. И брюнет часто ненавидел себя, вспоминая свою непонятную и необоснованную злость, из-за которой блондин пострадал. Сейчас он улыбался и говорил, что всё в порядке, но каждый раз пугался, когда студент внезапно подходил сзади. - Я просто мудак, я так ранил тебя, - говорил после этого Фёдор, обнимая со спины и целуя в макушку. - Не бери на себя, это не твоя вина, - Николай улыбался, кладя свои руки поверх чужих, и Достоевский ужасался от того, насколько они худые и бледные. - Потому что во всём виновато это страшное существо. И Фёдор обнимал крепче, чуть ли не впитывая парня в себя. И вот совсем скоро Гоголь согласился прийти к Фёдору. Блондин заходил в смешанных чувствах, крадясь испуганным зверьком по коридорам. Квартира студента была большая и ключевым её преимуществом над квартирой работника кофейни было то, что она была не съёмной. Родители юриста помогали своему сыну, оплачивая все расходы и купив жильё. Бариста быстро приспособился к окружению, потому что нашёл на кухне кофемашину, а в гостиной огромный пушистый ковёр и кресло-грушу, в которое опустился, осматриваясь вокруг. - Тебе нравится? - брюнет садится напротив парня, заглядывая в любопытные голубые глаза, которые всё не могли сфокусироваться на чём-то одном. - Да, но тут как-то... пусто? - блондин улыбчиво посмотрел в рубиновые глаза, протягивая руки вперёд, которые тут же оказались в крепком замке тёплых пальцев. - Буду ждать, когда ты заполнишь пространство, - Достоевский принялся отогревать ледяные тонкие пальцы, улыбаясь и чувствуя себя странно спокойным. - Это приглашение жить с тобой? - Гоголь неуютно поёрзал, пряча глаза и краснея ушами. Внутри поселился пушистый зверёк, который тёрся своими горячими боками о рёбра, грея душу. - Да, - студент прикоснулся губами к кончику носа и крепко обнял блондина, зарываясь носом в эти светлые волосы, пахнущие клевером. - Но если ты не хочешь прямо сейчас, то не нужно. - Ты сможешь дождаться Рождества? - Смогу. Позже, когда блондин уснул, Достоевский подошёл к журнальному столику, на котором лежал небольшой чёрный кожаный блокнот. Он открыл его на последней странице, вчитываясь в слова, а затем вернулся на кровать, залезая под одеяло и буквально вжимая в себя Гоголя. - Я боюсь за тебя.

"12.12

Я прячу в себе столько ужасов. Просто невозможная концентрация грязи и гнили. И всё это в моей голове. Люди вокруг не пачкаются в этом дерьме только потому, что я сам потонул и выталкиваю их оттуда. А если бы я умер, эта грязь испарилась бы или выплеснулась на всех вокруг? Кажется, скоро начнётся обратный отсчёт до дня моей смерти."