Lovesick Boys

Мельтешение на другой половине постели заставило меня разлепить глаза. Я безумно хотел спать, настолько, что боролся со своими моральными и этическими принципами, с уставшим и ноющим после сильной тренировки телом. Свет от экрана очень настойчиво мешал сконцентрироваться на сне, к тому же, безобразно слепил. При иной ситуации мне бы захотелось высказать пару ласковых словечек нарушителю безмятежного блаженства, однако вместо гневной триады сейчас в голове засела одна обеспокоенность. Что-то терзало. Я приподнялся на локте, разглядев устроившуюся на краю кровати Лису, медленно листающую какую-то статью. Её рука инстинктивно обвивала прилично подросший живот, так, как если бы она старательно защищала нашего малыша от всего потока прочитанной информации. Теперь при каждой даже эфемерной опасности Манобан прятала в ладонях именно эту область тела в первую очередь. — Лиса, — сонным и мягким голосом позвал её по имени, заставив виновато обернуться и вскинуть брови от неожиданности. — Ох, Чон, прости, не хотела тебя будить, — официально обратилась она, неловко поежившись на месте. Свободной рукой Лиса легко скользнула на мою щеку, а затем перешла на ухо, зарылась в темные волосы на затылке. — Наверное, я прогуляюсь до гостиной. — Может, лучше прогуляешься до моих объятий? — приглашающе предложил, перевернувшись на левый бок — единственный, на каком ей было комфортно лежать — и отодвинув одеяло в сторону. — Я всё равно не смогу уснуть, зная, что ты не в комнате. Вообще-то это был блеф. На самом деле мне так сильно хотелось спать, что я бы отрубился сразу же после нашего разговора. Но сама идея отсутствия Лисы поблизости казалась в корне неправильной; я хотел прижимать её спину к своей груди и быть уверенным в том, что они оба находились под защитой. — Не думаю, что сейчас смогу заснуть, — правдиво отозвалась она, вернувшись к статье, которую читала. Я чуть продвинулся вперед, обвив руки вокруг заметно округлившейся талии, и прикрыл глаза в надежде провести пару драгоценных минут во сне. Мне очень хотелось пошутить насчёт нашей странной позы, однако на это банально не хватило сил. Её пальцы заботливо натянули теплую ткань на плечи, аккуратно прошлись по ним, а губы оставили влажное прикосновение на щеке. Я рефлекторно придвинул Лису ближе к себе, стоило той только нагнуться, и ладонью прижался к животу. Эти прикосновения всегда казались такими странными и вдохновляющими одновременно, поскольку внутри уже рос и развивался мой ребенок. Дыхание перехватывало, под ребра пробирало непреодолимое чувство восторга от осознания того, что там, под рукой, образовалась чья-то маленькая новая жизнь. — Мы с малышом голосуем за здоровый сон, — в полудреме промямлил, не собираясь сдаваться просто так, — нас двое. Придётся с этим считаться. — Как ты это понял? — Я не видел, но был уверен, что на лице Лисы восторжествовала ухмылка. Она побеждено устроилась подле меня, словно ложечка к ложечке, и переплела наши пальцы. Свет от телефона больше не мешал, а родное тепло женского тела одурманивало обманчивым чувством безопасности. Господи, если бы можно было только лежать с ней вот так и забыть обо всём остальном мире… — Многие уже подозревают о беременности, — неловко сообщила Манобан, стоило мне придвинуться ближе. Она сжалась, закрываясь и позволяя мне захватить её в заботливое кольцо из рук, — и… Я не знаю, Чонгук. Мне так всё равно на то, что они называют меня залетевшей шлюхой, но когда речь идёт о нашем ребенке, я просто не могу остановить бушующий гнев. Как кто-то может желать смерти ещё неродившейся крохе? Не представляю, что случится, когда мы всё подтвердим. Они же… С ума сойдут, когда узнают, что отец «этого бастарда» — ты. «Залетевшая шлюха…», — отдалось в голове слишком болезненно и неправильно. Адреналин внезапно разлился по телу, заставив разлепить глаза в непонимании и подождать пока они не привыкнут к кромешной темноте. Вскоре комната принялась приобретать знакомые очертания, позволив разглядеть то, как напряглось лицо Манобан. Тело моей девушки покрылось мурашками от ужасных мыслей, так что я стянул большую часть одеяла на неё, чтобы хотя бы так отдать необходимое тепло. — «… этого бастарда». — Зачем ты такое читаешь? — сорвалось с губ, покуда я оставлял поцелуй на её правой щеке. — Тем более на ночь. Это темная сторона нашей работы, но мы оба знаем, что ничего из этого не правда. — Кроме залёта. — Лиса, — я слабо рассмеялся и повторил предыдущее действие. Удивительно, как у неё получалось даже в такой важной и серьёзной ситуации сохранять природный оптимизм, — у тебя нездоровое желание читать нонсенс-статьи. Сначала про аборты, потом про ненависть. Зачем ты заставляешь себя волноваться? — Я хочу быть готовой к той волне хейта, с которой столкнусь. — Она неуклюже повернулась, полубоком, наблюдая за моим пристальным взглядом. Я привычно отодвинул мешающуюся челку от женских глаз, а затем вновь помог Лисе улечься лицом к шкафу, зная, что так им будет комфортнее всего. — Гуки, просто, я очень хочу защитить нашего малыша. Дать ему нормальное детство, без софитов и телекамер. Оградить от прицела назойливых папарацци, нежелательных фотографий. Не хочу, чтобы он испытывал ненависть или давление просто потому, что мы его родители. Я так хочу, чтобы он или она были просто счастливы. Но не знаю, как всё это осуществить… Я его уже так сильно люблю, что мне страшно. Манобан снова поддалась нахлынувшей волне эмоций. Её голос знакомо вздрогнул, как перед первой порцией слёз, и мне стало так паршиво на душе от того, что я ничего не мог с этим поделать. Предложить сиюминутное решение, дать Лисе расслабиться и снять с неё весь груз ответственности, переложив тот на свои плечи; мои руки в успокаивающем жесте проходились по запястьям, очерчивали волны между костяшками. В последнее время, я успешно научился рубить на корню подступающую истерику, не дав ей возможности заполонить даже трети мыслей. — Не взваливай всё целиком на себя, Ли-и-са. Я здесь и я с тобой в этом. Мы вместе решим, как это осуществить, хорошо? Постепенно. Со всем разберемся, вот увидишь. Рим тоже не за день построился. — Ты только что сравнил нашего ребенка со столицей Италии? — непонимающе осведомилась она, опустив плечи и облегченно выдохнув. — С Римской Империей, глупышка. Несмотря на все приложенные усилия, заверить Манобан в том, что она проходит через это не в одиночку, у меня ничего не получалось. Неважно, насколько упрямо я пытался убедить девушку в обратном, та всё ещё принимала весь удар целиком на себя. Закрывалась, если сталкивалась с очередной проблемой, молчала, если ужасно уставала в дороге. Лалиса мало когда жаловалась на плохое самочувствие, даже если внутри было дико херово. Наши ссоры на почве её самостоятельности доводили обоих до ручки. Я обижался, потому что чувствовал себя обособленным от всего этого момента беременности и отцовства. Будто моя роль в жизни нашего малыша упала до низшей шкалы по дефолту. Её недоверие ранило очень сильно, однако она, вбившая себе в голову, что в мире ни на кого кроме себя рассчитывать не стоило, не понимала, почему я «закатываю сцены». Почему постоянно спрашиваю о самочувствии, почему проявляю усиленную заботу, с ума схожу, если не нахожу её по утрам в постели. Лиса знала, что происходило с ней, чувствовала изменения в организме и каждую минуту жила с мыслью о ребенке; а я как на отшибе необитаемого острова с прищуром смотрел на горизонт в попытке найти корабль. Меня пугала безызвестность и собственная отстраненность. Даже книжки про беременность не помогали. — Ещё раз назовёшь меня «глупышкой», и я покрашу тебя на цезарь, — в угрожающе-безобидном тоне заявила Лалиса, переместив одну из моих ладоней чуть ниже на животе и вправо и дав мне ощутить легкое вздрагивание. Толчок изнутри, причём достаточно отчетливый и точечный, заставивший нутро замереть от неожиданности. — Брут, поздравляю, мы, кажется, разбудили одного воинственного легионера… Я втянул носом родной запах и оставил поцелуй под челюстной костью, нижней губой задевая нежную кожу на шее Лисы. Пальцы ощутили ещё одно характерное прикосновение, словно малыш протягивал свою стопу, чтобы поздороваться. В такие моменты я проникался странным единением с ней и тем, кто неожиданно вторгся в мою размеренную жизнь и перевернул всё вверх тормашками. Это то, за что я так рьяно боролся, и то от чего ужасно не хотел быть вдали. Лучшее чувство на свете.

~

В честь того, что Джину не назначили судебное разбирательство с продюсером, мы решили устроить небольшой вечерний пикник во дворе нашего общежития. Киму все ещё нужно было выплатить компании штраф за нарушение условий контракта, но на этом сага с избиением казалась оконченной. Суд за домогательства вряд ли бы хорошо отразился на репутации продюсера, даже в случае возможной победы, к тому же BigHit-у лишний скандал был ни к чему. Не сказал бы, что подобный исход стал для нас вопиющей неожиданностью, однако за все ранее проведенные недели в стрессе и на нервах мы буквально требовали отдыха. — Тэ, уже нужно переворачивать, — важно заметил я, поймав ехидный взгляд друга. — Расслабься, я знаю, что делаю. — Если спалишь этот потрясающий кусок говядины, то будешь сам его есть. — Не выдержав, я взял щипцы и поспешно приподнял мясо перед собой. Нижняя сторона стейка хорошо подрумянилась, ей даже можно было дать полежать несколько секунд для идеального медиум-состояния. — Убедился? — самодовольно заключил Тэхён, отобрав у меня кухонные приборы и пощелкав у лица, словно краб клешней. — Чонгук, основное блюдо доверили мне. Прими поражение спокойно и помоги своей девушке резать цуккини. — Не забудь после обжарки добавить сливочное масло, тимьян и чеснок на сковородку, а затем этим полить стейк, — пробормотал я, бросив в сторону Лисы быстрый взгляд. Она стояла чуть позади всех, сосредоточенно нарезала овощи, разделив их по разным мискам: красный перец, авокадо, лемонграсс. Манобан была жутко поглощена своим заданием, так что мне не захотелось её прерывать. — Я клянусь, если ты через пятнадцать секунд не перевернёшь этот кусок… Неожиданно меня под руку подхватил Юнги, не дав закончить грубое предложение и поспешно уводя от местного Гордона Рамзи в сторону Дженни и Сокджина, симпатично украшающих тарелки с супом. Рядом находящаяся Джису, по правде говоря, ничего не делала, просто сидела на тумбочке летней кухни, свесив ноги вниз и наслаждаясь банкой ананасового джема. — Пока-пока, — не сдержавшись, прокомментировал Ким, в тот же момент вернувшись к сковороде и по-шефски перевернув жарящийся кусок. Мы с Мином практически дошли до ребят, когда в рот друга приветливо прилетела столовая ложка с супом. Дженни, не церемонясь, вложила в губы Шуги «на пробу» изогнутую вещицу с бульоном и внимательно проследила за его реакцией. Юнги в панике откинул от лица темные слипшиеся локоны, точно не ожидавший такого приёма. — Вкусно? — с глазами бусинками поинтересовалась она, и я заметил, как вечно холодный и сдержанный друг внезапно преобразился в настоящего мурчащего кота. Ласкового и податливого; в такого Шугу, которого мы не привыкли видеть ежедневно. — О да, — тут же ответил он с неким энтузиазмом, однако по его выражению нельзя было однозначно сказать, соврал Юнги или нет. Дженни подарила критику свой фирменный жест, — стрела купидона — а затем вернулась к Сокджину, чтобы доложить о реакции рэпера. Я бегло посмотрел на Мина снизу вверх, на его несдержанную реакцию, на мягкую линию губ, сложившуюся в незатейливую улыбку. Ничего уточнять или расспрашивать не стал, лишь крепче сжал его плечи в поддерживающем жесте и вовлечено принялся слушать кулинарные дебаты. — Милочка, ещё раз повторяю, твой суп слишком жидкий. — Джин, если ты никогда не мог достичь нормальной консистенции, то это уже твои проблемы. — Джису! — Тэхён! Мы с Юнги рассмеялись с невозмутимости «Чичу», которая просто пожала плечами, дежурно подцепляя кусочек ананаса и отправляя его в рот. Тэ же проделал недавнюю акцию с щипцами-лапками-краба, только в этот раз направил их в сторону Джина. Ким старший брезгливо отошёл от тарелок с блюдом исполнительницы и приветливо усмехнулся, смотря на свою стряпню. — Эй, Паки и Чон, — прикрикнул он через всю летнюю кухню в сторону качающегося на длинном и широком гамаке трио, — не хотите поднять свою задницу и помочь нам накрыть на стол? — Вы и сами неплохо справляетесь, — игриво отвесил Чимин, беззастенчиво подцепив пальцами бретельку от синтетического сарафана Чеён. — Мы моральная поддержка. — Тогда вы морально насыщайтесь, а мы сядем есть за стол, — в поддержку слов Сокджина, выдала Дженни, уперев руки в бока. В левой ладони она грозно сжала клетчатое полотенце, будто готовая зарядить им по первое число в случае неповиновения. Розэ заметила недовольный взгляд подруги и легко выпорхнула из гамака, не забыв утянуть за собой недовольную тушу Чимина. Хосок решил, что присоединится к ребятам чуть позже, в одиночку заняв всё освободившееся пространство. Его лицо выражало полное удовлетворение. Среди всего творящегося беспорядка я не сразу заметил задумчивого Намджуна в конце беседки, который натирал и без того чистые бокалы до блеска. Сегодня он был молчаливее обычного, да и к тому же сторонился всех, как если бы хотел взять паузу и дать себе время подумать. Внутри меня боролась обеспокоенность и ненавязчивость, хотелось узнать, всё ли было хорошо у нашего лидера? Почему он даже не поднимал взгляда в сторону девочек? Что так выбило его из колеи? Я незаметно ткнул Юнги в бок, направлением головы показав в сторону Джуна, но тот тоже не имел каких-либо догадок о происходящем. Мин привычно пожал плечами, а затем направился в сторону стола, поскольку наши поварята нагло всучили ему поднос с тарелками. Вообще-то, я должен был проследовать за ним, но передо мной резво выросли держащиеся за руки Паки, каждый из которых получил по своему трапезному набору. Под такой шумок мне удалось ускользнуть от неблагодарной работы к Киму, чей взгляд беспокойно блуждал по прекрасно начищенным стаканам. Намджун устало выдохнул, без сил облокотившись о поверхность перед собой, и с какой-то особой эмоцией посмотрел на цветущий в лете и молодости сад. Его мышцы стали прекрасно видны от напряжения. — Рэ-э-э-э-п монстр, — приветливо обратился к нему, при помощи ловкости перемежав между ладонями стакан и поставив тот на место, — если бы я тебя не знал, то решил, что ты заделался в перфекционисты. — Это комплимент, Чонгук? — Намджун удивленно вскинул брови, а затем тряхнул головой, словно отгонял неправильные мысли. Он храбрился, не хотел показывать тоску и грусть, охвативашую его душу, хотя и знал, что выходило у него с трудом. — Скорее наблюдение. Всё нормально? — без промедления поинтересовался я, подойдя чуть ближе. Ким поспешно повернулся корпусом, откинув голову назад и смотря прямиком на заливающуюся смехом возлюбленную. Джису весело подпрыгивала в объятиях Сокджина, пытаясь вернуть внаглую отобранную банку с пряностью. Его губы кротко смяли её, когда Ким в очередной раз потерпела неудачу, а затем дразняще отстранились. Я ощутил некий дискомфорт от осознания того, как должно быть болело у Джуна сердце. Такое несомненно разбивало на мельчайшие кусочки, не давало сделать и шагу без оглядки на прошлое. Он жалел. Жутко, ревниво и беспрекословно. Разве кто-то мог его в этом винить? — Я нашёл кольцо в шкафу, — не утаивая, оповестил меня Ким, сложив руки на груди и закусив нижнюю губу; наверняка, понадеялся, что физическая боль заменит душевную.— Совершенно случайно. Я сразу понял, что он собирается сделать ей предложение, Чон. Сокджин собирается предложить Джису выйти за него. Намджун тяжело выдохнул, а затем нервно усмехнулся, слизав проступившие капли крови. Мне захотелось его обнять, подарить всю ту поддержку, в которой наш лидер нуждался и которую заслуживал, хотя мы оба и понимали, что со стороны это могло смотреться нелепо. Ким взъерошил мне волосы, как младшему брату в знак поддержки, и успокаивающе похлопал между лопаток. — Я влюблен в невесту своего лучшего друга, представляешь? — Он отчаянно замотал головой, внутри рьяно отталкивая вкорне неправильное чувство. — Это ужасно. И я ничего не могу с этим поделать. Видеть их вместе просто убивает меня. — Ты сумеешь с этим справиться, Джун. Обязательно, — тут же заверил его я, но обьективно понимал, как наверняка глупо звучал. Это пройдёт. Откуда во мне зрела такая уверенность? Единственная девушка, в которую я был крышесносно влюблен, теперь носила моего ребенка под сердцем и просыпалась на другой половине моей кровати. Просто невероятно повезло в жизни: любить её и быть любимым. Так какое имел право так халатно рассуждать над другими чувствами? — Я знаю, что впереди тебя ждёт твоё счастье, — быстро вырулил диалог в действительно важное русло. — Насчёт того, что оно впереди — хорошо сказано, — насмехаясь, ответил Намджун и тут же кивком указал в сторону игривой Джису, оставившей джем на столешнице и принявшейся помогать Джину. Тэхён к этому времени уже приступил сервировать тарелки со стейками и привлёк к своему занятию Дженни. — Но вот насчёт того, что оно ждёт. Это спорно, ты сам видишь, какой расклад. Мы внезапно замолчали. Я растерялся и, честно говоря, даже не знал, что следовало добавить или как подбодрить Кима, который давно уже обдумал, ситуацию и все для себя рассудил. Они с Мином были похожи в этой немой борьбе с пылающими чувствами и попытками не испортить что-то стоящее; так хотелось, чтобы каждый участник группы BTS нашёл своё счастье и притом поскорее, а не мучился от ранее невысказанных слов. Но глаза нашего лидера все ещё сверкали ярче звезд, стоило ему только посмотреть в сторону главного вижуала BlackPink. И это не могло не разбивать сердце. — Джун, ты ничего не можешь поделать со своими чувствами к Джису, — поддерживающе заявил я, а потом в неловкости обвел дворик взглядом, точно где-то там, среди кустов, находился ответ. Мне инстинктивно захотелось проверить Лалису, прежде чем вернуться к другу. Манобан отложила нож в сторону и неловко прогнулась в спине, её пальцы быстро сосредоточились на пояснице. Она устала. И как обычно даже словом об этом не обмолвилась. — Нужно дать себе время отойти от этого, — стараясь поддержать разговор и не сорваться к своей девушке, добавил я. Внутри вскипела абсолютно типичная обеспокоенность за Лису, с примесью злости, за то, как она самоотверженно и молчаливо глотала ртом воздух, поглаживала низ живота в попытке успокоить малыша. Манобан вновь взяла нож в руки, однако стало видно, что от былой концентрации не осталось и следа. Я не видел её глаз, но точно знал, что в них поселился проблеск усталости. — Спасибо, Гук, — тепло произнёс Намджун, заметив как я нервно поглядывал в сторону Лалисы. Он тоже отметил перенапряжение в её фигуре, — правда, спасибо за то, что не осуждаешь. И если позволишь, то я дам тебе один совет. Никогда не отпускай своё счастье, когда его поймаешь. Манобан позорно сдалась и вновь отложила столовый прибор в сторону, аккуратно присев на рядом стоящий стул и поправив лямки от джинсового комбинезона на груди. Я сделал шаг вперёд, разрываясь между тем, чтобы оказаться поблизости, и возможностью преподать ей урок. Заставить признать поражение, ощутить наконец-то нужду во мне, как в партнёре. Убедиться в частичной зависимости от меня в это время. Однако в голове все ещё витали слова брата: «У тебя есть время на передых, а у Лисы его нет. Её организм каждую секунду работает над тем, чтобы вырастить ваше чадо. Самое наименьшее, что ты можешь для неё сделать — это просто быть рядом». И я решил, что лучше получу за чрезмерную опеку, чем не буду поблизости, если ей станет плохо. — Чон, я не маленький, — внезапно окатил меня Намджун, напомнив о своём присутствии. Я был донельзя ужасным, просто хуёвым другом, который напрочь забыл обо всем, как только увидел уставшую Лису. У всех были проблемы и все нуждались в поддержке, однако у меня очень плохо получалось лавировать между остальным миром и собственным волнением за малыша. Ким подарил мне понимающую улыбку, словно прочёл весь вихрь пугающих мыслей. Хотя уверен, что этого даже не понадобилось, поскольку за меня сказала сосредоточенность на лице, — разберусь. Есть те, кому ты сейчас действительно нужен. — Джун… — я не знал, что мне стоило ответить в качестве оправдания. Внутри всё также билось волнение и неловкость. — Помнишь: «только не отпускай»? — риторически изрёк Ким и в следующее мгновение поспешно отправил меня в сторону стола с нарезанными овощами. Намджун толкнул несильно, своими действиями лишь заставил инерционно двинуться вперёд. Через несколько мгновений мои руки уже прижимали Манобан к себе, обхватив её тело под грудь и не дав соскользнуть со стула на пол в один из последних моментов. Лиса вцепилась ладонью в пальцы, словно опасаясь, что я могу причинить вред малышу. — Тише, это всего лишь Гуки, — забавно заметил, скрыв недюжинную обеспокоенность, наклонившись чуть ниже и пощекотав кончиком носа её ухо. Лалиса украдкой стерла проступившие капельки пота у висков. — Как насчёт небольшого перерыва? Хочешь прилечь? — Там осталось ещё немного, — без заминки оповестила Манобан, откинувшись на мою грудь и внимательно посмотрев на подбородок. Её лицо вновь сковала гримаса недовольства. — Ох… Поясница приказала долго жить. — Думаю, мы сможем обойтись без парочки цуккини. Ты сама дойдёшь или мне вынести носилки? — И хотя я старался не давить на неё своей заботой, мой голос едва ли успешно прикрыл взбудораженность за не самой удачной попыткой пошутить. — Ну, только если для тебя, после того, как я тебя поколочу, — Лиса хмыкнула и поспешно приподнялась с места, неуверенно ступая. Я придержал её, а затем позволил обвить свою спину и прижаться сильнее. — Тебе будет спокойнее, когда мы пойдем как две неваляшки, не так ли? — Естественно, — озорно поддакнул я. Пускай играет в самостоятельность, но, главное, под моим чутким контролем. — Держись ровнее, а то, кажется, я едва стою на ногах. — Всё и без того держится на этих хрупких плечах. Не наглей. «Должно быть, тяжело держать на них весь мой мир», — ванильно отдалось в голове следом за высказыванием девушки. И когда я успел стать таким сентиментальным? Мы медленно спустились по ступенькам к качающемуся в разные стороны гамаку, внутри которого расслабленно отдыхал Хосок. Моя рука лежала на талии, макушка Лисы упиралась в ключицу, а её духи привычно въедались в воспоминания. Она остановилась недалеко от намеченной цели, важно заглянув в глаза и сложив губы в поджатую линию. Я притянул свою девушку к себе, как если бы просчитал последующие действия наперед. Лиса коротко поцеловала меня, а затем отстранилась, собственнически оставляя ладони на щеках. Меня мурашками пробрало от такого родного касания. — Спасибо, — без пафосных речей изрекла она, обдав это слово бесконечной искренностью. — Я знаю, что со мной непросто… — Манобан, «непросто» — это не то слово. — И все же я благодарна, что ты не бросаешь меня, хотя я дала тебе миллион возможных причин, — сообщила она, обхватывая мое тело и сводя руки вокруг грудной клетки. Лиса неловко вздрогнула, когда я обнял её в ответ. Их, если быть точным. — Я не всегда могу контролировать то, что внутри меня, весь спектр бушующих эмоций. И к тому же, давно привыкла переживать всё в одиночку… — Я знаю, — необходимо прервал её, по-отцовски поглаживая темные и влажные волосы у ушей, — просто позволь мне быть рядом, хотя бы иногда. Ты больше не одна в любом случае. — Действительно, — в качестве ответа сообщила Манобан, улыбнувшись, и ощутила едва различимое прикосновение к животу. Она втянула меня в ещё один поцелуй, небезопасно приподнявшись на носочках. Лалиса без промедления обхватила шею, чтобы поудобнее держаться за неё, а я лишь сильнее сжал женскую талию. Последнюю неделю сумасшедшая смена настроений медленно и повержено отступала, прокладывая путь новому прорыву. Всё во мне ещё не до конца решило, как на это стоило реагировать. Радоваться? Опасаться? Если бы только Чимин знал, насколько сильно при беременности вырастает либидо, в нашей группе я оказался бы не первым в ранге отцовства. — Лучше всякой дорамы, — раздалось со стороны гамака, заставив нас неподобающе прерваться. Манобан даже испугалась; она, наверное, попросту забыла, что здесь находились зрители, ухватившись за мою футболку, как за спасательный канат. Её щеки пылали, — серьёзно, сюжет потрясающий. — Если не умеешь летать, то будь добр, осторожничай со словами, — сипло отвесил, ухмыльнувшись, — потому что иначе рискуешь упасть с гамака на землю. — Как грубо, — наигранно выругался Хосок, вытягивая руки и ноги вширь. Он приподнялся, — я, вообще-то, хотел освободить гамак, но «увы» и «ах»! — Какая жалость, а мы с малышом уже настроились на то, что любимый дядя Чон разрешит нам немного отдохнуть. Лалиса использовала самое эффективное, но запретное оружие. У Хоби просто не было шанса победить в данной схватке; он уже расстекся лужицей на словосочетании «любимый дядя».

~

В кабинете было не жарко, не представляю, как Лиса ещё не дрожала со своей сбившейся терморегуляцией от такой низкой температуры. На неё, к тому же, вылили холодящую мазь для продолжения осмотра. Моя девушка ужасно храбрилась, сильно сжимая протянутую ладонь, и довольно открыто отвечала вопросы. Женщина-доктор в своих глубоких сороковых, сидящая рядом с монитором, медленно водила головкой датчика по округлившемуся животу и поспешно рассказывала нам о событиях, ждущих впереди. — Плод развивается прекрасно, — резюмировала она под конец, а затем широко улыбнулась, словно что-то в изображении её сильно порадовало. Я невольно напрягся, — он так вырос по сравнению с нашей предыдущей встречи, Лалиса. Теперь вы даже глазом моргнуть не успеете, когда поприветствуете своего… Ох, простите, наверное я для начала должна спросить, хотите ли вы узнать пол ребенка? «Пол ребенка», — моё сердце забилось учащенее, всё разом спуталось в приятное замешательство, и я не знал, как унять бешеный восторг. Лиса внимательно считала мою реакцию с лица и приняла это за искомое одобрение. Всё естество просто кричало «да», а затем ещё, и ещё несколько раз. — Кажется, мы не против, — взволнованно заявила Манобан, пока я приложил свои губы к её костяшкам на руке. Женщина с удовлетворением посмотрела на нас, а затем развернула экран чуть ближе, чтобы мы смогли насладиться полноценным обзором. Через несколько секунд всё должно было проясниться. — Хорошо, — поддерживающе кивнула она, а затем пальцем свободной руки в резиновых перчатках указала ниже центра, куда-то влево, — тогда, полагаю, вы даже глазом моргнуть не успеете, когда поприветствуете своего сына. От неожиданности слов я подпрыгнул со стула, в этот раз успешно не снося поднос с принадлежностями — потому что тот заранее убрали благоразумные люди — и не веря огорошившей нас новости. Мне так хотелось сохранить хладнокровие и не показаться полным придурком, но радость, внезапно поднявшаяся с самых кончиков пальцев ног, за считанные секунды распространилась по всему телу. Внутри колоколом блило одно. Мальчик. Мальчик! — Гуки, — ласково позвала меня Лалиса, не сдержав волну нервного смеха. Я всё ещё стоял как вкопанный, жутко уставившись в черно-белый монитор с изображением сына на нём. Внезапно, осознание реальности накрыло: голова пошла кругом, земля уже не была землей, а комната помещением. Единственная мысль, просочившаяся в мои эмоции, на повторе крутилась: «это мальчик». Это мальчик. Сын, — пожалуйста, сядь на место. — У нас будет сын! — Да, — без тени грубости рассмеялась женщина, наблюдая за моими неадекватными действиями. Мне кое-как удалось устроить себя на месте и дать осмотру продолжиться, однако было видно, что внутри кипел. Я не знал, кого благодарить за этот великолепный дар, так что сказал спасибо всем разом. Радость стала слишком громогласной и необузданной для того, чтобы оставлять её при себе. — Я люблю вас, — на эмоциях выдал, без стеснения прикоснувшись к губам опешившей Лисы. Она до последнего боролась со слезами от переизбытка чувств и желанием стойко держаться перед незнакомым человеком, — безумно. Ужасно сильно. Манобан сильнее сжала мою ладонь в ответ, а затем неловко огляделась на невольного слушателя. Уверен, что эта женщина и не такое повидала за долгие годы коммерческой практики; однако меня бы не остановили даже папарацци от проявления любви. Доктор, казалось, даже с нетерпением ожидала взаимодействия между нами в столь запоминающийся момент. — И мы тебя, — нежно оповестила Лалиса, сдавшись и кротко притянув меня за отутюженный край поло. Она своровала ещё один беглый поцелуй, — а теперь посиди, пожалуйста, спокойно. Осталось несколько минут до конца осмотра. — Вообще-то мы закончили, — поддержала нашу радость женщина, бережно протянув тканевые салфетки, чтобы стереть остатки прозрачного крема. Я медленно перенял одну из таких, — обычно оставляю эту новость на конец, поскольку после неё уже сложно принимать информацию. — Это точно, — сдержав саркастичную шутку насчёт моего и без того неадекватного поведения, оповестила Манобан, быстро пряча в ладонях хлынувшие слёзы. Я несдержанно прикоснулся щекой к чистой, а может быть и не совсем, части живота и ухом постарался расслышать что-нибудь внутри. Так не терпелось познакомиться с ним. Пальцы Лалисы неловко зарылись в локоны на моей макушке. Всё это было сказочным сном, приятным сумасшествием. Если бы я только знал, что через практически квартал года стану самым счастливым человеком, то не психовал бы весь перелёт из Пусана в Сеул. Мои губы прикоснулись к тонкой коже на животе, вынудив свою девушку рассмеяться сквозь слезы. Я специально не дотрагивался до растяжек, зная, как болезненно такое действие отражалось на Лалисе, и несдержанно поглаживал большой бугорок, огибая полоски. Манобан чуть отстранилась, но только для того, чтобы полностью облачится в мужскую толстовку и уже нахально привлечь к себе на акушерское кресло. Я старался не раздавить её и наше маленькое сокровище в своих стискивающих объятиях, пока она неловко и даже немного испуганно очерчивала кончиком носа мою скулу. Закрепила эффект поцелуем. — Ты можешь в это поверить, Гуки? Мы теперь семья, — с предвкушением опробовала это слово Лиса, спрятав в изгибе моей шеи свою широкую улыбку. Семья… До невозможности правильно звучало, не правда ли?