Ангельское поголовье и демоническая порода (Angel Stock and Demon Breed)

Для существа, которое всего несколько часов назад едва держалось на ногах, Кроули вышагивал впечатляюще резво. — Помоги мне понять, — сказал Азирафаэль, разводя руками. Он сидел на краю кровати, полуодетый (что в понимании Азирафаэля означало полностью одетый, за исключением того, что он позволил своему галстуку-бабочке оставаться расстегнутым), наблюдая, как Кроули ходит из одного конца спальни в другой и дергает себя за волосы. — Боюсь, я не очень хорошо разбираюсь в демонической биологии. — Никто не разбирается, — печально сказал Кроули, все еще полностью обнаженный, за исключением носков и облака нервных эманаций, оседающих на его плечах. Он перестал дергать себя за волосы и вместо этого стал грызть ногти, так что черный лак скололся под зубами. — Когда дело дошло до раздачи гениталий, Ад просто скопировал все, что он видел у людей и животных, и раздал кусочки наугад. Даже я не знаю, как именно работают мои внутренности. — Я полагаю, мы могли бы... обратиться к эксперту?.. — И кто же это будет — гинеколог? — огрызнулся Кроули. — Ветеринар? Азирафаэль сделал долгий, успокаивающий вдох. Они вместе прошли через Армагеддон, рассуждал он; они могут пройти через все, что бы это ни было. Но сначала ему нужно успокоить Кроули. Он похлопал по месту рядом с собой на кровати. — Иди сюда, — сказал он так мягко, как только осмелился. Это потребовало некоторого убеждения, но в конце концов борьба выветрилась из мускулов Кроули, и он, шаркая ногами, подошел к Азирафаэлю и опустился рядом с ним на матрас. И сразу как-то потерянно обмяк и ссутулился. — Итак, — деликатно произнес Азирафаэль, беря Кроули за руку. Это казалось ему самой простой и приемлемой формой физического контакта, хотя пальцы Кроули на мгновение дрогнули, прежде чем он уступил прикосновению. — Значит, новая жизнь. — Не называй это так. — Голос Кроули был хриплым, далеким. Его свободная рука скользнула по нижней части живота, чтобы прикрыть отметину, вырезанную на коже, все еще слабо светящуюся тем, что Кроули объяснил как «доказательство того, что семя пустило корни» (или какую-то другую унизительную чепуху). Азирафаэль предположил, что за тысячелетия до тестов на беременность эта идея, должно быть, показалась Сатане хорошей, хотя и не без мелодраматического привкуса. — Мне показалось, ты говорил, что позаботился о… безопасности. — Я так и сделал, — сказал Азирафаэль, слегка задетый. — Неужели ты действительно думаешь, что я в любом случае не сделал бы все возможное для определенных мер предосторожности? А уж с тобой... — Он не участвовал лично в создании нефилимов, большое спасибо хотя бы за это, однако его всегда немного беспокоил вопрос: что же такого отвратительного было в этих бедных созданиях, за что их пришлось уничтожить? — А может быть, метка просто ошиблась? Отправила не тот гормон не в ту трубку? — Нет. — Рука Кроули покинула его живот на достаточно долгое время, чтобы снова провести по лицу и волосам. — Это абсолютно точно, я не знаю, как оно работает, но метка никогда не ошибалась. Вероятно, на этот раз будут птицы или змеи, я никогда раньше не спаривался с кем-то без хотя бы одного животного аспекта, но думаю, что такое само собой разумеется… — Ты опять меня потерял, милый мой. Щека Кроули дернулась от ласкового имени, но он ничего не сказал по этому поводу. Азирафаэль мысленно сделал себе пометку считать подобное определение удачным. У него было припасено что-то вроде длинного списка, и он работал над тем, чтобы просмотреть его, осторожно протестировать и понять, против каких ласковых эпитетов Кроули будет возражать меньше всего. — Адские отродья… это не... не люди, — с некоторым усилием произнес Кроули. Он старался говорить достаточно нейтральным тоном, но за этим скрывалась огромная боль, тысячелетняя боль, и он скорее откусил бы себе язык и задохнулся бы до смерти, чем заговорил о ней. — Мы были недостаточно умны, чтобы понять. Или, может быть, кто-то просто решил, что нам лучше сосредоточиться на количестве, а не на качестве. Большинство из них просто превращаются в животных, или странных химер, или... — Он замолчал, словно ему пришла в голову какая-то мысль. — Помнишь ту маленькую круглую ящерицу, привратника, на которой, как ты мне рассказывал, проверяли святую воду? — Это было ужасно. Бедняжка ничего не сделала, только оказалась не в том месте не в то время. Кроули пожал плечами, внезапно заинтересовавшись своими коленями. — Возможно, это был один из моих… отпрысков. Или, может быть, Лигура, одного из демонов-рептилий. Азирафаэль побледнел. — Они убили твоего ребенка?! — Не моего и не ребенка, — резко оборвал его Кроули, поднимая серный взгляд, его зрачки сузились до маленьких щелочек, несмотря на полумрак комнаты. — Я их не растил и не воспитывал, ангел, они никому не принадлежат и никому не нужны. Кроме Ада, я полагаю. Мы даже не узнали бы друг друга при встрече. Я, наверное, раздавил несколько случайно и даже не знал об этом, ты не поверишь, как эти чертовы маленькие саламандры вечно путаются под ногами. У Азирафаэля заныло сердце. Что бы там ни говорил Кроули, какой бы бесчувственный вид он ни напускал на себя, его пусть даже и чудовищные отпрыски все равно были созданными им существами, плоть от плоти, не так ли? Не может быть, чтобы он не чувствовал какой-то связи с ними. Ангел мысленно вернулся к тому времени в Месопотамии, перед самым Потопом, вспомнив, каким ошеломленным выглядел Кроули, когда у него вырвалось: «И детей?..» Он все равно спасал их, сколько смог, протащил на борт ковчега, замаскировав под детенышей питонов, и прятал под палубой, пока вода не отступила. А в Париже, после того как они ели блины, они нашли ту крестьянскую девочку, которая бродила по улицам одна, плача и ища свою мать. А еще была искренняя любовь, которую он проявлял к Уорлоку, даже когда это означало воспитывать его неправильно с точки зрения Ада. Его нежелание, даже на грани Конца Света, причинить вред Адаму. В то время как Азирафаэль... действительно мог бы это сделать, если бы не вмешалась мадам Трейси. Какая невообразимая жестокость, запредельная даже для Ада. Взять такое честное и доброе существо, как Кроули, показать ему то, что он обожает больше всего на свете, — и отобрать, приказав не обращать на это никакого внимания. Азирафаэль крепко сжал руку Кроули. — Но они ведь не обязательно должны быть адскими отродьями в этот раз, как ты думаешь? — спросил он. Брови Кроули в замешательстве сошлись на переносице. — Конечно должны, — сказал он. — Это же проклятие Ада, как может быть иначе? С чего ты решил, что они не уползут вниз сразу же, как только вылупятся? На мгновение Азирафаэль задержался на мысленном образе Кроули, откладывающего яйца, а затем очень аккуратно отбросил эту картинку. — Только ты ведь больше не принадлежишь Аду, не так ли, дорогой? И ребенок наполовину мой... во всяком случае, мне кажется, мы можем на это рассчитывать. — Разумеется, твой, и ты от этого не отвертишься, — хмыкнул Кроули. Кажется, он понемногу успокаивался. — Ты же не думаешь на самом деле сорваться с крючка после того, как оставил меня в таком интересном положении? — Я просто имел в виду, что, ну, может быть, я и не совсем ангел в эти дни, но я довольно далек от демона, насколько я знаю. Я не могу себе представить, чтобы кто-то из моих детей вступил в ряды армии Сатаны, независимо от того, кто был его вторым родителем. — Азирафаэль помолчал, размышляя. — Во-первых, я бы этого не допустил. Я бы усадил их и очень строго поговорил с ними. О мире и тому подобном. Кроули пристально смотрел на него. — Нгк... — наконец выдавил он. — Но, конечно, это тебе решать. Твое тело, твой выбор и все такое. Я буду поддерживать тебя, что бы ты ни выбрал. — Ангел. — Хм? — Ты и на самом деле.... Хочешь. Нгк... — Брови Кроули поднялись к линии волос с той же скоростью, с какой ухудшилась его способность строить предложения. — Их. То есть... со мной?.. — Ну, мой дорогой, мы уже вроде как тренировались, не так ли? — Эти... они... даже не будут людьми! — Ну, точно так же они не будут в точности ни ангелом, ни демоном, — возразил Азирафаэль. — Я имел в виду... я имел в виду множественное число «они». Ты же знаешь, есть все шансы, что я... скорее всего, это будет целый выводок. Или кладка. Или... — Что ж, тогда очень удачно, что у меня уже есть опыт ухода за змеями. — Аз-с-с-сирафаэ-э-эль!.. — Кроули рухнул обратно на кровать и снова закрыл лицо рукой, другой все еще крепко цепляясь за ангела. Азирафаэль усмехнулся и переплел их пальцы вместе. Несмотря на легкомысленный тон, он полностью отдавал себе отчет о сложности сложившейся ситуации, и у него тоже кружилась голова, если уж быть до конца честным хотя бы перед самим собой. Они не совсем хорошо справились с воспитанием Уорлока, или, возможно, лучше было бы сказать, что мальчик отлично справился сам, несмотря на все их старания. Только представьте себе, как бы они все испортили, если бы им пришлось воспитывать настоящего Антихриста?! И кто может гарантировать, что на этот раз они справятся лучше? Но — и это было самое главное — несмотря на все вышеперечисленное (а может быть — благодаря ему), Азирафаэлю все равно очень хотелось попробовать. Он лег на простыни рядом с Кроули, наблюдая с неприкрытой нежностью, как тот краснеет, ерзает и наконец успокаивается. Кроули притянул их соединенные руки к своему плоскому животу, к зловещим линиям метки, которая даже сейчас излучала слабый жар и под которой пряталось... Ну, что-то, с чем они, похоже, очень скоро встретятся. Азирафаэль позволил Кроули направить прикосновение, не желая спугнуть тот тихий покой, в который он, казалось, погружался. Они лежали вместе в дружеском молчании несколько минут, прежде чем Азирафаэль мягко спросил: — Метка же вроде как должна исчезнуть? Теперь, когда ты... Кроули что-то буркнул себе под нос. — Похоже, побудет еще какое-то время, до родов. Маленькая грамота от Сатаны за хорошо выполненную работу, я полагаю. — Это кажется мне ужасно... излишним. — Ну да. Именно это я и говорил. Они всегда переоценивают значимость таких деталей. Никакого вкуса. — Что на Небесах, что в Аду, — задумчиво произнес Азирафаэль, с нежностью вспоминая старые разговоры. Ему с большим опозданием пришло в голову, что ресторан в Кардиффе, должно быть, уже закрыт, и это делает их мошенниками, не заплатившими за обед. Азирафаэлю придется придумать что-нибудь, чтобы загладить вину перед бедными официантами, когда они с Кроули завтра вернутся за «бентли». — Неудивительно, что Она не хотела оставлять всю эту работу по созданию новой жизни никому, кроме себя, — согласился Кроули, потягиваясь. Затем он вздрогнул, ощутив, что в комнате довольно прохладно, и осторожно подвинулся, стараясь как можно плотнее прижаться к боку Азирафаэля. — С другой стороны, учитывая Ее выбор в мюзиклах, возможно, я бы не стал слишком уж доверять Ее вкусу. «Мы могли бы вместе поехать в Кардифф на поезде, — радостно подумал Азирафаэль. — В поезде можно увидеть весь спектр человечества». — Возможно, там был целый проектный комитет, — сказал он. — Ангел... — В глазах Кроули мелькнула радостная искорка, как будто Азирафаэль только что произнес нечто невероятно богохульное и/или романтичное. Азирафаэль улыбнулся. Он хотел бы каким-нибудь образом сделать этот момент идеальным. Секс исключался — приобретение пола не просто так называлось приложением усилий, а они только что приложили этих усилий довольно много, — как и произнесение вслух тех настоящих слов, которые они молча кричали друг другу на протяжении сотен или тысяч лет. Что же тогда им оставалось? В конце концов Азирафаэль предложил снова попробовать поцеловаться. В прошлый раз ничего не взорвалось, так что они вполне могли снова проверить свою удачу.