Трое в двушке, не считая кота

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Маки в этот момент не жила, а лишь просто дышала. Стук сердца не был слышен из-за дыхания. Взгляд пустой, словно глаза стеклянные протезы. Они глядели на фото со школьником, будто задавая последний вопрос: «Корэкиё, ты ли это?». Счёт времени был потерян. Увы, часы были электронными, они не шумели, так что не могли пробудить Маки от состояния полусна. Но в какой-то момент она решилась сесть на кресло. Подкосившиеся от бездвижного, как у Атланта или Колосса, стояния коленки вернули её в реальность. Глаза стали проясняться, а с ними и ум. Придя в себя, Харукава сразу убрала фотографии и свидетельство на место, вспоминая каждую детальку того, как они лежали на полу и где до этого стояла шкатулка.       Ставя собранную коробочку на место, Маки излучала эмоции как маяк или серебряная статуя при свете Солнца. Страх граничил с желанием узнать побольше об этом Итати. Мало ли, может она ошиблась и это простой паренёк или же, если это и вправду Киё, то как он жил, чем занимался.                     Опять сделав глубокий вдох, Маки взяла случайную книгу, дабы успокоиться и собраться с мыслями. Называлась она вроде «Искусство любви» и через час чтения Харукава окончательно убедилась в том, что это не очередная вариация камасутры, а психологическое чтиво.                     Так незаметно прошли два часа покоя и мира. Маки, словно заядлый эскапист, сбежала путём самоанализа в дебри своих мыслей и подолгу размышляла о своих чувствах к Кайто и… Вдруг послышался нервный смешок в кабинете и тихий голос, который заключил: «Нет, не могу же я быть настолько легкодоступной, чтобы после его смерти испытывать чувства к другому».                     С минуты на минуту господин и госпожа Урусибара придут с работы. «Стоит ли им рассказывать об этом? Что мне грозит в случае этого? А что если меня уволят, то как будут жить Шуичи и Химико?» — вот вопросы, которые ползли в голову Маки своими зыбкими лапками и уже готовящиеся прорыть свои пути беспокойства и тревожности в её мозге, словно черви или гусеницы.                     Однако, эти мысли рассеялись словно сигаретный дым, как только прозвучал громкий и раскатистый удар по столу. На минутку Харукава даже оцепенела от волны адреналина, накрывшей её. «Как же дети? Что сними? Они спят?» — звучало в её голове как заевшая пластинка. Но всё же, взяв себя в руки и сжав потные ладони в кулак, она прошептала: «Я должна узнать правду, несмотря ни на что. Работ много, а Киё и этот Итати всего лишь один».                     Где-то через минуту послышался топот шагов и голоса. Очевидно, что это были хозяин и хозяйка, возвращающиеся с работы. Маки подошла и села на стул в кухне, чтобы встретить их.                     Открыв дверь, они вошли за порог дома, помахав Маки в знак приветствия. Неудивительно, что чета не стала приветствовать её словами, ведь она знала, что их дети спят в это время.                     Госпожа Наоми маленькими беззвучными шажками с небольшим пакетом на руках подошла к Харукаве. Поставив его на стол, она начала разбирать продукты.                     — Ну, Маки, — начала хозяйка, закончив с приготовлениями — твоё время работы уже вышло, но ты ведь не против остаться на пару минуток ирассказать, как прошёл день у тебя и ребят?                     — Да, — ответила она, готовясь выжидать нужный момент, чтобы рассказать о своей находке.                     Маки рассказала госпоже Наоми и её мужу, который присоединился к разговору после того, как проведал своих всё ещё спящих детей в детской, о том, как научила ребят играть в шахматы, о Кэцу, который расстроился от своего первого поражения, но при этом быстро оправившегося от него. Чета слушала это внимательно. Достаточно посмотреть на их глаза, которые были будто устремлены в рот Харукаве. Наоми, к тому же, искренне улыбалась и наоборот грустила, когда слушала об успехах и поражениях своих детишек.                     Маки ловила себя на мысли, что не хотела бы портить им настроение или же пробуждать в них «упокоенные» призраки былого. Однако, всё как будто замерло. Шум часов, бьющая окно ветка, даже дыхание и стук сердца были приглушены. Цвета потускнели, её красная футболка вдруг стала бордовая. Она будто вошла в состояние транса, о котором она давно читала, «будучи» в приюте.                     «Скажите, пожалуйста, кто такой Итати Урусибара» — неожиданно и резко отрезала Маки, словно это её последние слова, которые она выразила в максимально лёгкой и доступной форме.                     На сей раз чувства будто усилились. Харукава стала улавливать, слышать запах капелек пота, которые выступили на лице господина Урусибары. Маки слышала лёгкую дрожь и учащённые глотки хозяйки. Это была невиданная сверхчувствительность, которая проснулась в неё под действием адреналина. Никакой стимулятор, зелье или наркотик не подарит и даже не заменит такое состояние.                     Послышался скрип стула и размеренный топот длинного шага Кэнтаро Урусибары. Он последовал в кабинет, окинул там внимательным взглядом шкатулку, будто выискивая малейшие следы присутствия Маки. В конце концов, был слышен только всхлип и вялый хлопок от закрытой двери.              «Тик-ток, тик-ток, тик-ток», — и всё стало так, как было прежде. Невиданная точность и концентрация ушла, был более неслышен писк комарика, летающего вокруг холодильника, ток воды по трубам под раковиной или же частое дыхание хозяйки. Это всё затмило тиканье часов.                     — Маки… — с придыханием на «М» сказала Наоми Урусибара — почему всё случилось сейчас. Нам нужно было время. Господи, зная это, нам бы и денька хватило подготовиться к этому разговору, — резко оборвались её слова, она будто поняла, что озвучивает свои мысли и эмоции. Специально моргнув, хозяйка продолжила или, можно сказать, даже начала сначала, — Звони Шуичи, Химико, они должны это узнать. Вы последние и единственные, кто пережили этот ужас, и всё-таки должны узнать правду об Итати.                     После этих слов Маки потянулась к телефону. Влажными от пота пальцами, на глючащем китайском смартфоне, купленным за последние деньги, она пыталась набрать Сайхару и Химико. Чёрт возьми, пару кликов были сущей пыткой из-за большого отклика смартфона.                     В конце концов, ей удалось позвонить обоим, сообщив адрес и о предстоящем там важном разговоре. Шуичи как раз подходил к дому, а Юмэно сидела на лавке возле него. Они быстрой подойдут.                     Две минуты. Приблизительно столько занимает поход от их квартиры к дому Урусибара. Две минуты, во время которых Маки и Госпожа Наоми сидели, не проронив ни слова. Харукава выполняла дыхательные упражнения, дабы успокоиться и подготовиться к обсуждению.                     Послышался стук в дверь и два вялых слабых голоска. Они пришли.                     — Дверь открыта, — напряжённо отрезала хозяйка.                     Ребята вошливнутрь. Наоми пальцем показала не шуметь, дабы Химико и Шуичи не разбудили детей. Трудно представить, что чувствовала она. Разговор предстоит непростой, а если в него ещё ввяжутся дети…              Друзья уселись рядом с Маки. «Что. Случилось? Это. Это. Твоя хозяйка?» — послышался девичий голосок Сайхары. Он был нервный, прерывный. «Опять начальник-урод день ему испортил» — подумала у себя в голове Маки. Химико, съёжившись и поглядывая на Харукаву, сидела на стуле. Эта деталька в голосе Шуичи помогла ей отвлечься от суровой правды. Из первых слов хозяйки стало понятно, что Итати и есть Корэкиё.                     — Маки, надеюсь, что ты не любительница лазать по другим вещам и увидела это всё случайно. Я очень надеюсь на это. Поклянись мне, что это так, — произнесла госпожа Урусибара серьёзным тоном, сжав ладони в кулаки.                     — Клянусь, — ответила Маки, смотря ей прямо в глаза. Шуичи и Химико нервно взглотнули, будто спрашивали не Харукаву, а их самих, — Я случайно уронила ту коробочку, когда относила шахматную доску в кабинет, подняла её и увидела то фото. Скажу честно, мне сразу он напомнил Киё, — она намеренно, но в то же время неосознанно переврала некоторые детали ситуации.                     — Что?.. — произнёс Шуичи, дёргано поправляя рукав свитера, — не может быть, ты просто пере…                     — Нет, она права. Итати Урусибара и есть абсолютный антрополог Корэкиё Шингуджи, участник пятьдесят третьего сезона Новой Данганронпы под заголовком: «Гармония убийств», — неожиданно чётко для ребят она обозначила всю информацию о нём, будто специально изучила телешоу.                     — Но ведь вероятность этого крайне мала, нас было всего 16, и то Кибо — робот, сконструированный Данганронпой ТВ. Это… просто маловероятно, но, — поправив причёску, завершил Сайхара, — Это возможно, и даже стало реальностью, иначе бы вы не позвали нас сюда.        Слышался стук зубов Химико. Госпожа Урусибара расслабленно разжала руки и, сделав глубокий вдох, начала свой рассказ: «Абсолютный детектив такой, какой он есть. Да, это не шутка или розыгрыш. Я говорю правду. Видимо, Маки взглянула ещё на свидетельство о рождении, раз знает его имя. Также она знает, что я не прихожусь ему матерью. Да, у Кэнтаро не первый брак и дети. Он до этого был женат. Они развелись на почве пропажи Итати. Было это пять лет назад, тогда ему было всего четырнадцать».               хозяйка глубоко вздохнула: «Я непоследовательно выражаю свои мысли и говорю не по порядку, простите. Я просто чересчур нервничаю. Я эти фотографии видела всего один раз. Кэнтаро показал их мне, рассказывая эту историю. В общем, Итати убежал из дома и не вернулся. По словам мужа, он был достаточно проблемным ребёнком, часто делал всё назло. К тому же, мальчик всегда старался выделиться. Особенно во внешности. Создатели Данганронпы не просто так взяли этот образ длинноволосого парня в бандане. Итати постоянно носил маску и каре. Может, после побега он их ещё сильнее отрастил, кто знает. Убежал он из-за ссоры, муж не говорит на почве чего. Видимо, это больная тема. После этого он замкнулся в себе на какое-то время, развёлся. Потом встретил меня и «расцвёл», как он любит говорить. У нас родились тройняшки, и Кэнтаро сказал, что он не допустит прежни ошибок в их воспитании, стоящего ему сына».                     Послышался плач. Горький как сорокоградусная водка плач. Исходил он от госпожи Урусибары, которая прикрыла своё лицо руками.              — Можете идти. Всё в порядке. Мы бы это и позже вам рассказали, но просто не успели подготовиться, — Наоми говорила это умоляющим тоном — незачем вам задерживаться.                     — Пошлите, — сказала Маки с поникшей головой своим друзьям, которые сами были в дурном состоянии.                     На дворе уже были сумерки, которые скрывали лужи и лысые деревья своим одеялом тьмы. Увы, лучики света из фонарных столбов прорывают его насквозь.                     Именно в такой атмосфере ребятам пришлось осмысливать не только историю Киё-Итати, но и свои первые жизни.