Кто ты?

Когда падает занавес, Наши касания становятся просто касаниями. Совсем не как в фильмах, Ведь после завершения истории, Мы как незнакомцы. (пер. с англ.) Sigrid — Strangers

Юноши сидели в обнимку на старом диване, укрываясь облезлыми пледами. В квартире было холодно. Ужасно холодно. На улице — ещё холоднее. Оттуда слышался шум машин, музыка… Там, казалось, кипела жизнь. Парень сильнее прижался к чужому плечу, непрестанно продолжая глухо всхлипывать. Слёзы уже давно высохли — только опухшие бессонные глаза и дрожащая грудь напоминали о произошедшем. На улице кипела жизнь, но для него жизни там не было. Она была здесь, в маленькой холодной квартире, которая стала ему пристанищем, рядом с этим человеком, который стал для него настоящей опорой, защитой от мира, который его ненавидел. Теперь жизнь для парня находилась именно здесь, в месте, где было тепло, несмотря на приходящие морозы. — Это какой-то цирк ёбаный, — начал он на грани слышимости. — Я так устал. Не хочу… Я не хочу больше знать. Хочется забыть всё, бросить и… — Давай уедем. Парень притих. Он оторвал тяжелую голову от чужого плеча и посмотрел в лицо собеседника. — Давай уедем к морю, — твердо повторил он. Его глаза смотрели открыто и внимательно: он был совершенно серьёзен. — Тебе нужно развеяться. Парень ничего не ответил. Он вновь опустился в объятия, прижавшись ближе. Собеседник между тем тоже сохранял молчание: терпеливо ждал, когда тот окончательно решится на его предложение. — Давай… Вэй Ин почувствовал, как голова другого мягко легла на его собственную. Они продолжали молчать, наслаждаясь уютным безмолвием в компании друг друга. Под рукой Вэй Ина ровным стуком билось сердце. Здесь было спокойно, несмотря на шум за окном. Здесь было тепло, несмотря на морозы, приходящей зимы, которую парень вновь провёл бы один, если бы не человек, крепко обнимающий его сейчас. Он не хотел, чтобы этот момент когда-то заканчивался. Хотелось остаться в этих объятиях навечно. Убаюкиваемый чужим сопением юноша окончательно успокоился. Он прикрыл глаза, проваливаясь в сон… — Мо Сюаньюй! — Его несильно ткнули в ребро. — Просыпайся, домой едем. Продрав глаза, мужчина увидел перед собой Вэнь Цин. Свет коридора слепил, заставляя щуриться. Девушка стояла перед ним, так же сонно моргая: она сильно устала за всё то время, что их держали в отделении полиции. Мужчина зевнул и потянулся всем телом, пытаясь привести в себя затёкшие конечности. Кажется, после такого сна его шея не скажет спасибо… — Нас отпускают? — пробормотал он, продолжая зевать. — Отпускают. Шевелись, я заказала такси. Мо Сюаньюй снова зевнул. Ему приснился такой странный сон. Прокручивая его в голове, он всё меньше и меньше мог вспомнить, что там было. Мысли ускользали от него, точно песок через пальцы. Мужчина был уверен, что видел лицо своего собеседника, однако сейчас… Это уже не имело значения. Он потянулся в последний раз и побрел за подругой. Двери отделения, улица, дорога до машины — всё слилось в одну необычайно тягучую череду событий. Мо в буквальном смысле чувствовал, как вместе с глазами у него слипались мысли. Думать было тяжело: очень хотелось спать. Они ехали молча. В салоне чем-то неприятно пахло. Мо Сюаньюй называл это запахом такси: сильный, резкий, от которого мутило и кружилась голова. Именно поэтому всю дорогу он смотрел в окно, наблюдая за ночным городом. Мимо них проезжали другие машины, дороги и бесконечные улицы, залитые фонарным светом. Капли дождя били по стёклам, и знакомая песня играла где-то на фоне. Откуда же он её знает… — Пойдём, — позвала его девушка, расплатившись с таксистом. Когда они успели приехать…? — Спасибо Вам. — Вам лучше не гулять по ночам. Нынче очень неспокойно стало… Интонация водителя показалась Мо несколько странной — он взглянул в его сторону. На его немолодом лице играло какое-то сложное выражение, понять которое мужчина не смог. Ему ужасно хотелось спать, поэтому он быстро избавился от этих мыслей. Поблагодарив таксиста ещё раз, Мо Сюаньюй и Вэнь Цин вышли из машины. Завалившись домой ближе к третьему часу ночи, они обнаружили бодрствующего Вэнь Нина. И как только закрылась дверь, он тут же оказался перед ними. Бледный, взволнованный он выглядел плохо. Ребёнка же нигде не было видно. Скорее всего, мужчина заставил того лечь спать и остался дожидаться прихода родных в одиночестве. — Что случилось? Что-то серьёзное? Почему так долго? — начал накидывать вопросы Вэнь Нин. Его взгляд метался между сестрой и другом, не зная на ком остановиться. — Всё хорошо, А‘Нин, — успокаивала Вэнь Цин. Она обошла его и, взявшись за ручки коляски, повела вглубь квартиры, рассказывая обо всём, что произошло. Пребывая в прострации, Мо Сюаньюй ещё какое-то время продолжал сидеть на тумбочке с ботинком в руках. Он никак не мог уложить всё в голове. Его ошибочно приняли за другого человека: ему говорили, что он уже как тринадцать лет числился пропавшим без вести, и продолжали задавать вопросы о жизни, которой он не помнил, и о людях, которых не знал. У него есть ещё какая-то семья? Которая его ждёт? И до сих пор ищет? Полный бред... Его семья здесь, с ним, в этой квартире, куда они все вместе переехали чуть больше месяца назад. Но даже если это и не он, то что случилось с тем парнем? Где он сейчас? Как он пропал? Эти вопросы не давали ему покоя... Он пришёл в себя, когда услышал тихий скрип двери. Из спальни вышла Вэнь Цин, всё так же в рабочей форме. В больнице ей даже вещи не дали забрать. Друзья встретились взглядами, но ничего не стали говорить. Они только молча кивнули друг другу и разошлись: кто в ванную, кто к себе. У них был ужасно длинный день. А между тем дождь на улице всё лил. Изредка в мрачном небе печально сверкала молния, и следом за ней ревел гром. Ветер продолжал гулять по улицам, задевая чёрные деревья. Гроза продолжалась.

***

Ему хотелось проклясть весь мир. Ранним утром, настолько ранним, что даже учительский будильник мог показаться настоящей шуткой, его вызвали в отделение полиции. Снова. И снова на допрос. Мо Сюаньюй был раздражён. Поспав от силы полчаса, он ехал в такси с мыслями убивать. Было настолько рано, что даже чёртовы автобусы не выехали на маршрут. Нет, Мо Сюаньюй был не просто раздражён, он злился. Но он впал в ярость, когда милая сотрудница сообщила ему, что уважаемый господин детектив ещё не пожаловал, и предложила подождать в холле. "Они меня за клоуна держат", — рычал про себя тот. Не прошло же и пары минут, как мужчина успокоился, уснув лицом вниз на столе, за который только что сел. Он видел свой класс, ребят за партами... Начался урок. Мужчина что-то увлечённо рассказывал, показывая ученикам презентацию на доске, шутил, останавливался и просил записать особо важную информацию... Он не помнил своего первого учителя музыки. Был ли он таким активным? Или был ужасно строгим и скучным? Нравилось ли маленькому Мо ходить на его уроки? Или он с заядлой регулярностью прогуливал их? Школа... Ему бы хотелось сейчас оказаться в школе, а не давать показания в каком-то тухлом отделении полиции. — Господин Мо? — Да! Запишите это в тетрадь, — выдал он, находясь на периферии сна и бодрствования. Ответа не последовало. Тогда мужчина в очередной раз через силу вернулся к реальности и сильно расстроился: перед ним был не класс, наполненный учениками, а мужчина в полицейской форме. Он всё ещё был в участке. Мо Сюаньюй сильно зажмурился, но когда вновь открыл глаза, картина перед ним никак не изменилась. Всё тот же стол, всё тот же полицейский, всё то же отделение. Он не знал, плакать ему или смеяться. Смирившись со своей участью, мужчина сделал непонятное движение руками и направился к автоматам с кофе и снеками, так ничего не сказав. Сотрудник внимательно следил за приглашённым, а когда тот вернулся с энергетиком и стаканом кофе, озадаченно поднял брови. Мо не обращал на него никакого внимания. Он вальяжно уселся на своё место, открыл банку и вылил её содержимое прямо в свой эспрессо. Следом после бросил нечто в роде «сейчас умру» и выпил всё залпом. И только когда эти странные махинации были совершены, он повернулся в сторону ошарашенного человека. Даже профессиональная улыбка слезла с его лица. Он и не знал, что сказать. Теперь Мо заметил, что помимо детектива, который мучил его всю прошлую ночь, за ним ещё стояли два человека. — Господин… Мо, Вы в порядке? — подал в конце концов голос полицейский, когда неловкая тишина затянулась. — Естественно, — ехидно заметил Мо Сюаньюй, посмотрев тому прямо в глаза. — Обожаю ездить ранним утром в центр, после того как меня всю ночь держали в участке. Спасибо, что поинтересовались, детектив Лань. — И улыбнулся настолько широко, насколько это возможно. Да, он все ещё хотел злиться. — Рад, что Вам было не сложно, — подбил того Лань Хуань, окончательно придя в себя. — Я бы хотел… Представить Вам этих людей. Возможно, Вы даже знаете их. Тут мужчина в форме отошёл в сторону и показал своих спутников. Одним из них был высокий мужчина с резкими чертами лица и мрачным взглядом. Глядя на него, Мо неожиданно вспомнил старика, который поймал его вчера на лестнице. Они выглядели несколько похоже: один и тот же злобный взгляд и кислое выражение. Этот хмурый мужчина был одет с иголочки: легкое пальто, темно-фиолетовая рубашка по размеру и идеально сидящие чёрные брюки. На руке же у него красовались дорогущие часы, а на указательном пальце — перстень. Во всём его образе читалась живая строгость; такая, которая не сковывала человека, делая из него неподвижную статую. Это выдавали детали: чуть растрёпанные волосы, расстегнутые верхние пуговицы, потертости на перстне… Было видно, что этот человек жил порядком. Именно жил — не существовал в нём. У женщины рядом с ним аура была в корне другая: мягкая, уютная. Она напоминала сестричку Вэнь, когда та, преисполнившись нежностью к близким, несильно щипала их за щёку и улыбалась из-за очередной глупой шутки. Однако у этой девушки черты не были строгими, а взгляд — бессонными из-за тяжелой работы. Совсем наоборот, лицо у неё полнилось нежностью ко всему миру, глаза — ярким светом и здоровьем. На ней были надеты шерстяная кофта молочного оттенка и длинная юбка из лёгкого материала, небольшая сумка на плече, золотые серьги и тонкая подвеска на шее. Очень аккуратно и со вкусом. Эти люди не напомнили супругов. В их отношениях была близость, но скорее близость сестры и брата. Мо Сюаньюй в какой-то момент мог даже посмеяться над тем, кто бы начал уверять его в обратном. Почему-то он был твёрдо уверен в этом. Эта пара выглядела очень взволнованно и даже нервно. Но когда они наконец смогли хорошо рассмотреть мужчину перед ними, оба замерли. Казалось, что даже дышать перестали. Первой отмерла женщина. Её руки поднялись к лицу, прикрыв рот. В глазах застыли слёзы. Нетвердой походкой она приблизилась к столу и села напротив, неотрывно глядя в лицо Мо. Хрупкие плечи дрожали: она еле сдерживалась, чтобы не заплакать. В это же время мужчина так и продолжал стоять на месте, не шевелясь. И только сжатые кулаки говорили, как сильно он пытался держаться. Мо Сюаньюй неловко переводил взгляд то с одного, то на другого. Ему не хотелось рушить идеалистическую картину воссоединения, но... — Нет, детектив Лань, я не знаю, кто эти люди.