Кто ты?

Все повторяется по кругу, И я никогда не пойму почему. Круг за кругом, Но судьба укажет нам выход, И это — моя радость. (пер. с англ.) Heize feat. Han Suji — Round and round

Стоял ясный погожий день. Пушистые облака на небе рисовали причудливые фигуры и узоры. На некоторых всё ещё голых деревьях наливались почки, а других уже вовсю цвели маленькие цветочки. Эти персиковые деревья, высаженные вдоль пешеходных улиц, делали город больше похожим на огромный розовый океан. Серость зимы, в которую были выкрашены эти каменные джунгли, окончательно исчезла: весна вступила в свои полные права. Едва прохладный весенний ветер свистел в ушах и скользил в пушистых после воды волосах. После тренировки в зале Мо Сюаньюй ехал за сыном на велосипеде по живописным дворам их жилого комплекса. Большая площадь перед домами, освобожденная от парковки, располагала всем, что бы могло понадобиться жильцам: ровные велосипедные дорожки, детскую площадку и искусственный пруд, аккуратно обрамлённый камнями и пока что сухими кустами и деревьями. Вокруг него стояли деревянные лавочки и фонари, освещающие дорожки по вечерам. Молодые мамочки гуляли с малышами, а чуть впереди, на той самой площадке, играли ребята постарше. Оттуда слышался звонкий детский смех и топот маленьких ног. Кто-то гонял на самокате, кто-то — на велосипеде. В такой хороший день было грех не выйти на прогулку. Казалось, его жизнь шла своим чередом, и не было в ней ни ночных кошмаров, ни бесконечных волнений, ни странного ощущения чужого присутствия. Ночь в конце концов сменилась днём, забрав с собой всё плохое, что в ней таилось. Сейчас мужчина катался по округе, тая на теплом солнце, и вовсе не волновался ни о чем. Он плавно свернул и остановился у продуктового магазинчика, оставил велик на замке и зашёл внутрь. Ещё в понедельник он обещал сыну, что они вместе сделают пибимпаб, а сегодня уже была суббота и они так ничего и не сделали. Вечно что-то мешало: то эти странные допросы с пристрастием, то внезапные (и, честно говоря, неприятные) встречи… За одну неделю Мо устал так, как не уставал ещё никогда за годы работы в школе. Ему хотелось как можно скорее отпустить всю ситуацию, вернуть свое спокойствие: любые волнения ужасно вредны для него. Мужчина схватил первый попавшийся ежедневник; то был самый простенький серый дневничок с кремовыми листами в линейку. Его старый дневник, потерянный, по-видимому, где-то в метро, так и не нашелся. Когда же Мо подошел к полкам с соусами, то долго его оглядывал в поисках того, что ему нужно. Но тут чья-то рука легла на ему на плечо. Он быстро обернулся. — Испугался? Это был его близкий друг. — У тебя лицо такое, тут всякий испугался бы, — шутливо подколол Сюаньюй и звонко рассмеялся, обняв парня. — Сюэ Ян, рад тебя видеть! Какими судьбами здесь? Сюэ Ян довольно хмыкнул и убрал длинную чёлку с глаз. Чернобровый и черноглазый он обладал дерзкими чертами лица, в которых тем не менее проглядывалось юношеское очарование. Его тонкие губы всегда были приподняты в какой-то неуловимой насмешке, а цепкий взгляд сквозил неприкрытым равнодушием и небрежным презрением всякий раз, когда он падал на других, но не на Мо. На своего друга парень смотрел внимательно, почти ласково, будто толстый лёд наконец растаял под лучами теплого солнца. Это был совсем особенный взгляд, какой дарили только близким. И они действительно друг другу таковыми являлись. Сюэ Ян оказался одним из первых, кто встретился Мо на пути после аварии. И пускай их знакомство не обещало ничего дельного, они сошлись. Такие разные и непохожие на первый взгляд, они невероятно хорошо понимали друг друга, оказавшись далеко не чужими по натуре. Бесконечные лишения, горе и нищета, ломавшие их обоих, связали молодых людей прочными узами, что не могли более развязаться так просто. Они знали друг о друге слишком многое, чтобы забыть; они прошли вместо слишком многое, чтобы так просто отпустить. В памяти до сих пор были живы воспоминания о долгих бессонных ночах в убогой квартирке на отшибе без отопления и света, где они дрожали под одним тонким одеялом в объятиях друг друга и рыдали — каждый о своём. Тогда это было и не важно: в тот самый момент, когда весь свет оказался не мил и сил терпеть не оставалось нисколько, им просто нужно было знать, что они не одни; им просто нужен был кто-то, кто скажет «я здесь». Но рано или поздно всему приходит конец. Ночь сменяется утром и тьма отступает. Пускай они больше и не были друг с другом, связь, что крепкой веревкой их связала когда-то, осталась. — Да так, родственников навещаю, — отозвался он без особого энтузиазма. — Ты, вроде как, соус выбирал. Что ищем? Мо сразу заметил это: крайнее раздражение, в которое ввел его друга этот вопрос о делах. Он так же не мог не обратить внимание на резкую смену темы, однако не стал углубляться в суть. Придёт время и Сюэ Ян сам всё расскажет: его просить не нужно было. — Соевую пасту. Мне казалось, что она всегда… В этот момент Сюэ Ян, наклонившись вперёд, одним грациозным движением вытащил с полки пасту, что стоял прямо под носом у его друга. Тот рассмеялся, осознав, в какую глупую ситуацию только что попал. Другой мужчина тоже не удержался от ухмылки, покачав головой. Они продолжили разговор, праздно прогуливаясь между полок. Сюаньюй скрыл легкое удивление, когда его друг остановился возле отдела с фруктами. Он собирался навестить кого-то в больнице, поэтому готовил подарок. Уже на кассе они оплатили покупки и вышли, всё так же живо болтая и смеясь. Окружающие странно поглядывали в их сторону, когда Мо неприлично громко хохотал, толкая лучшего друга в бок и едва ли велосипед не роняя. За непринужденной беседой о жизни они даже не заметили, как дошли до музыкальной школы, куда Вэнь Юань ходил три раза в неделю. Мальчик, одетый курточку с забавным капюшоном в виде кролика, стоял возле ворот с рюкзаком за плечами. Он спокойно дожидался отца, а заметив его, тут же пошёл навстречу, ярко улыбаясь. — Папа, дядя Сюэ, — радостно поприветствовал мальчик. На круглом детском личике проступил легкий румянец, делая его ещё более очаровательным. — Рад вас видеть! — Здравствуй, А‘Юань. Мне кажется или ты чуток подрос с нашей последней встречи? — Сюэ Ян почти что по-отцовски потрепал ребёнка по волосам, испортив аккуратно уложенную прическу. Тем не менее мальчик нисколько не злился на мужчину и только хихикнул в кулачок. Его большие ясные глаза неотрывно смотрели на него, сверкая от радости подобно звёздам. Может, он и не говорил этого вслух, но во всём, в каждом мелком движении и мимолетном выражении лица, читалась искренняя тоска по этому человеку и безмерная радость от долгожданной встречи. — Вы приехали навестить нас? — не удержался от вопроса ребёнок, встав между взрослыми. — Конечно, ведь я скучал по милому А‘Юаню так сильно, — начал он весьма развязно, когда шутливо щёлкнул ребёнка по носу. — Ты лучше скажи, как исполняешь мою просьбу. Есть успехи? Вэнь Юань просиял. Он загадочно обернулся к отцу, поджал губы, силясь скрыть наплывающую улыбку, и кивнул. Тут глаза Сюэ Яна так же игриво заблестели, он тоже окинул взглядом своего друга, довольно ухмыльнувшись. И только Сюаньюй выразительно посмотрел в их сторону, как бы взглядом спрашивая «в чём дело», но ни один из заговорщиков не смотрел в его сторону, в шутку игнорируя, и даже на возмущённо-веселые расспросы отвечал многозначительным молчанием. Только Сюэ Ян показал язык и был таков. Солнце медленно катилось по небосклону, грозясь закончить свою смену. Их же день только вступил в разгар. — Не хочешь на чай? — спросил Мо у самого подъезда. — Валяй. Они втроём зашли домой, и навстречу к ним вышла девушка. На ней была бордовая пижама, а на голове красовался слегка небрежный — домашний можно сказать — пучок. Из него выпали более короткие чёрные прядки, что придавали образу девушки ещё более уютный и расслабленный вид: на работу она всегда гладко причесывала и заплетала длинные волосы, не допуская никакой неаккуратной лохматости. Как только девушка увидела, кто именно зашёл вместе с её родными, она тут же помрачнела. Её брови сдвинулись к переносице, а глаза, обычно спокойные, сделались строгими и прохладными. Она скрестила тонкие руки на груди и встала в проходе, облокотившись на стену. — И ты здесь, — отчеканила она, разглядывая гостям презрительно. — Я тоже скучал, дорогая, — оскалился тот в ответ и нахально закинул свою куртку на крючок, точно к себе домой зашёл. — Места себе от тоски не находил. — Рада слышать, — огрызнулась Вэнь Цин. Её красивое лицо покрылось толстой коркой инея, а губы скривились, точно к горлу подступила желчь. С напряжением она приглядывалась к гостю, но чем дольше смотрела, тем противнее и невыносимее ей становилось. В конце концов она просто ушла и увела мальчика с собой; тупая, почти что зверская злоба оказалась сильнее, и она более не могла дышать одним воздухом с этим человеком. Казалось, только присутствие здесь ребёнка останавливало девушку, чтобы не учинить скандал с рукоприкладством. Впрочем, её чувства не остались невзаимными. Когда именно началась их вражда, уже никто вспомнить не мог. Может, ещё при первой встрече; может, намного позже… Это больше не имело значения. Всякий раз, когда они встречались, в небе грозился раздаться гром, а молнии — снести наповал деревья: именно такое напряжение царило в их отношениях. День сменяется ночью, а ночь — днём. Солнце встаёт на востоке, заходит на западе. Вэнь Цин терпеть не может Сюэ Яна, а Сюэ Ян — Вэнь Цин. Такова была неоспоримая истина этого мира. После неприятного «инцидента» в коридоре Сюэ Ян, тем не менее, нисколько не стесняясь, прошёл дальше в гостиную и окинул её весьма циничным взглядом. Эта встреча так же посеяла в его душе раздражение. Квартира хоть и не была невероятных просторов, но в ней чувствовалась свобода движений — в ней был воздух. Характер ей добавляли и многочисленные цветы в разношерстных горшках и вазах, расставленные то тут, то там. Мо Сюаньюй искренне не любил болезненно-белые стены, что напоминали ему о больнице, поэтому он по максимуму старался внести сюда ярких красок. Мужчина с завидной регулярностью скупал на различных барахолках всякую мелочь, греющую душу. Он любил искусственно состаренные горшки, стеклянные резные или позолоченные вазы; обожал различные благовония, но чаще всего останавливал свой выбор на любимых — с запахом сандала; самодельные альбомы и рамки для фото, старые постеры из времен нулевых и мягкие пледы. Но несмотря на такое обилие деталей в их квартире не было ни единого ковра, все вещи лежали на своих местах, никому не мешая, а мебели в целом стояло немного, только самое необходимое. Словом, во всем учитывалось удобство для одного конкретного человека — Вэнь Нина, не по своей воле скованного в движениях. Его семья старалась устроить всё таким образом, чтобы он не чувствовал себя обузой, пожизненно обязанным сидеть на чужой шее. Оттого они так долго искали нужную квартиру и нужный район, и их продолжительные поиски в конце концов увенчались успехом. Здесь молодой мужчина чувствовал комфорт, что нельзя было сказать о нём в том месте, где они жили раньше. У него появилась возможность чаще бывать на улице без сопровождения. Вэнь Нин теперь не сидел в затворничестве днями и ночами, видя свет божий лишь в короткие прогулки от машины до кабинета врача и обратно. Он часто сам выходил за продуктами, гулял на придомовой территории, греясь на солнышке, и бывало уходил чуть дальше, туда, где начинались различные чайные и кафешки, чтобы насладиться чужим обществом и поработать за ноутбуком. Вот и сейчас, судя по всему, мужчина отсутствовал дома, отправившись на улицу. — Что-то меняется, а что-то остаётся неизменным, — заметил Сюэ Ян, подцепив занятного вида (очевидно, и содержания тоже) книжку на стеллаже для телевизора. — «Основы оккультизма»… И ты это реально читаешь? — Положи на место! — Ух, как страшно, — прогудел мужчина глумливо. — А если не положу? Что, порчу наведёшь? В ответ же Мо Сюаньюй поиграл бровями, а после всё-таки не выдержал и рассмеялся. Сюэ Ян так же не удержался от ухмылки. В конце концов он положил книжку на место и переключил своё внимание на диван, куда тут же и упал, вальяжно развалившись. — Ты голоден? — Нет, кофе будет достаточно. Мо исчез на кухне, предоставив гостя самому себе, а немного погодя вернулся с деревянным подносом, где уже стояли две кружки чёрного кофе и пиала с жареным арахисом. Он оставил это на кофейном столике перед диваном и сел рядом с другом. Тот по-хозяйски разложил на своих коленях темно-серый плед, теребя бахрому на концах. — Так и насколько ты останешься в городе? — Сюаньюй заботливо подал другу кружку, на что встретил благодарственный кивок и мягкую улыбку. — На недели две, если всё по одному месту не пойдёт, — последние слова он проговорил сквозь зубы. Его лицо точно стянуло неконтролируемой судорогой; взгляд стал яростным, убийственным, а движения резкими. Всякий раз, касаясь этой темы, его друг становился взвинченным и к собственному удивлению злился, не имея возможности скрыть свои эмоции. Такое было ему совсем не свойственно: Сюэ Ян отличался холодной натурой и непроницаемой насмешкой, что читалась во всех его чертах. Он шумно потянул носом воздух и прикрыл глаза, сделав внушительный глоток. — Если… — Все отлично, — грубо перебил его парень, поморщившись как от мигрени. — Просто мелкие проблемы на работе, не бери в голову. Мужчины замолчали. Они тихо сидели на диване, потягивая горячий кофе, и щёлкали орехи, пока Сюаньюй не решился начать ту тему, что мешала ему спокойно спать всю эту неделю. Он говорил о Цзян Чэне. Сюэ Ян же внимательно вслушивался в каждое его слово, не перебивал и только изредка кивал, давая понять, что он весь во внимании. Злоба, вызванная проблемами на работе, исчезла; к нему вернулось его прежнее спокойствие. Мо старался пересказать ему всё, однако как не старался, он не мог отделаться от чувства, что обязательно что-то упустил, наверняка. С ним не было его прошлого дневника, куда он так старательно записывал все элементы мозаики, что складывалась у него перед глазами. И ведь на зло! Прямо сейчас, когда он более всего нуждался в своих записях, они покинули его, затерявшись где-то в метро. Злой рок, не иначе… — И ты согласился? — А куда мне деваться? — ответил вопросом на вопрос Сюаньюй. — Он дядя моего ученика, так что, хочу я того или нет, мы рано или поздно-таки встретимся. Сюэ Ян деловито промычал что-то похожее на согласие и качнул головой, допив последние остатки своего уже остывшего кофе. И тогда они вновь погрузились в тишину. За окном уже успело стемнеть. Наступили сумерки. — У вас есть балкон? Покурить охота. — Хочешь курить — вали на улицу, — раздался как гром среди ясного неба недовольный голос Вэнь Цин. Девушка быстро прошла мимо них и, взяв стакан с водой, так же быстро ушла, не удостоив этого человека и взглядом. Она громко и показательно хлопнула дверью. Сейчас, когда Вэнь Нина не было дома, их ещё можно было закрывать. Сюэ Ян раздраженно цокнул. Кажется, гром-таки грянул… — Ты, вроде, работаешь сегодня, не забыл? — крикнула она из соседней комнаты, обратившись к своему другу. — Уже половина седьмого. Мо несколько нервно подпрыгнул на своём месте и схватил телефон, кусая губы. Вот черт… Он совсем забыл, что у него сегодня смена. Его друг в это же время просто наблюдал со стороны, как судорожно тот что-то пытался найти в своём смартфоне, а когда нашёл — выдохнул, как если бы с плеч его упали целые горы. — Моё приглашение всё ещё в силе? — поинтересовался Сюэ, закидывая в рот арахис. Он даже с места не сдвинулся и позы своей не сменил: всё следил, ждал, что сделает его друг в следующий момент, и, получив одобрение, добавил легко: — Тогда давай там и встретимся? Мне стоит одеться приличнее: такая звезда выступает. Сюаньюй по-дружески ударил того в плечо, и они вместе рассмеялись.

***

Он прибыл на месте около восьми часов. Новый центр, как называли его местные, совершенно отличался от Старого, где находилась школа. Здесь не было ни каменных мостовых вдоль искусственных каналов, ни традиционных садов с живописными фонтанами и деревьями; отсюда не веяло возвышенностью и утонченностью, здесь не светили резные бумажные фонари и не гуляли милые старушки и старики. Здесь всё было другое: люди, атмосфера и даже воздух. Изысканность, присущая Старому центру, здесь заменялась дикостью, юностью, драйвом, как только солнце заходило за горизонт. Тут царил никогда не утихающий праздник жизни. Яркие вывески, неоновые надписи на огромных витринах; летние веранды и бесконечные переулки. Отовсюду, из каждого угла, слышалась музыка, пьяный смех и громкие разговоры. Здесь было шумно, невероятно шумно, что жильцы местных домов иной раз высовывались из окон, когда до боли обнаглевшая молодёжь галдела прямо под окнами, в сладком бреду напевая новые хиты девичьих поп-групп. По правде говоря, такие ругательства никого особо не отпугивали. Эти же ребята потом просто отходили чуть дальше, где на них снова накричал бы какой-нибудь противный дядя с третьего этажа, в душе проклиная тот день, когда он переехал сюда. Кто-то бежал, ужасно опаздывая, а кто-то совсем о времени не волновался: ходил вдоль торгового ряда, где в особенно людные дни стояли продавцы засахаренных ягод или других уличных сладостей. Здесь бурлила жизнь, текла, цвела и кружила голову всякому, кто не побоялся поддаться затягивающему удовольствию. Мо обожал этот Новый центр. Здесь он мог легко забыть и о всех своих проблемах, и о работе, и даже о возрасте. Он и был тем смельчаком, кто никогда не страшился раствориться в этом моменте. Они договорились встретиться здесь, у милого музыкального магазина, что открылся здесь пару месяцев назад. Удивительно, но Мо никогда прежде не замечал его забавную вывеску с логотипом из двух кроликов: белого и чёрного. Он никогда не заходил сюда, однако ситуация принуждала, ведь у него порвалась струна на гитаре. Он с досадой обнаружил это, когда по привычке искал свои ноты по карманам чехла, попутно вытащив из него сам инструмент. Сейчас посетителей почти не было. Был только один пухлого вида мужчина, что уже несколько долгих минут, насупившись, мучил консультантку, круг за кругом задавая странные вопросы. Мо кошкой проскользнул мимо этих двух и сразу направился к струнам, мимоходом разглядывая новый для себя магазин. Он был большой, с высокими потолками, с которых свисали яркие лампочки, белыми стенами, отделанными под кирпич, и виниловыми пластинками, что были аккуратно выставлены под стеклом и украшали эти стены. Мужчина сразу же прошёл к отделу с гитарами. Он с наслаждением рассматривал инструменты, и несколько раз его взгляд падал на одну и ту же электрогитару. Но вместо того, чтобы подойти поближе и рассмотреть виновницу его волнения, он быстро отворачивался в сторону, точно боялся, что его малышка-акустика за спиной увидит всё и расстроится пуще прежнего. В конце концов он пересилил себя, взял струны, за которыми пришёл, и, грустно оглядев зал, направился к кассе. Напыщенный мужчина тоже уже стоял там, совершая свои покупки. Мо легко уложил локоть на прилавок в ожидании. Он как раз рассматривал виниловую пластинку на противоположной стене, когда его глаза наткнулись на механизмы музыкальных шкатулок. И тут сердце с глухим стуком упало вниз. Нет, только не это... — Все мелодии фирменные — если хотите, то можете послушать, — начала девушка, обслужив предыдущего клиента. — Футляры для них мы так же делаем сами, установка тут, на месте… Вы ищите что-то для подарка? Он почувствовал, как к голове начала приливать кровь; в ушах зазвенело. Он сильно зажмурился, силясь отогнать непрошенные образы из мыслей, но ничего не получалось. В следующее мгновение в сознании заиграло то, что всегда преследовало его в самых страшных ночных кошмарах. Нет... Нет! Только не снова! — Молодой человек? Голова кружилась. Звуки внешнего мира доносились до него очень глухо, как под толстым слоем ваты, смешивались и пропадали, вытесняемые этой ужасной мелодией. Его руки дрожали. Почему… Почему вновь она? — Вам плохо…? Мо Сюаньюй вдруг почувствовал лютый холод, в котором даже дышать становилось больно. Он пытался вздохнуть, а вместо этого выходили только сдавленные нечеловеческие хрипы. Он опять здесь…? Опять? Ему послышался выстрел. Ноги больше не держали, и он рухнул на пол. Гитара, что висела за его спиной, недовольно брякнула, но он этого уже не мог слышать: в голове остался только шум. Раздались крики и вопли, чьи-то торопливые шаги и визг шин. В нос ударил металлический запах. Он крупно вздрогнул, сжался. Ещё один выстрел. Треск. Где-то на подкорке нудела эта проклятущая шкатулка. Он со всей силы зажмурился, зажав руками уши. Хватит… Хватит всего этого… Хватит! Хватит! Хватит!! На грани бессознательного он почувствовал, как чья-то большая тёплая ладонь легла ему на плечо. И на этот раз то был не Сюэ Ян.